Что с тобой случилось?

      Спустившись на кухню, Макс хмуро осмотрел присутствующих. Стая была крайне озабочена случившимся ночью, не удивительно, что на него, не мигая, уставились сразу пять пар глаз. Не хватало только Одри… — Присядешь? — осторожно поинтересовался Ральф. — Думаю, нам стоит кое-что обсудить. — Где она? — уточнять не пришлось. — Уехала пару часов назад. Сказала, к подруге, — ответил брат и продолжил. — Макс, мы понимаем, что ситуация нестандартная… Ты сейчас на эмоциях, можешь наделать глупостей, но я тебя прошу, хорошенько подумай, прежде чем… — Хочешь, чтобы я решал её судьбу? — догадался он. — Мне плевать. Сестра для меня уже умерла, пусть только на глаза мне не попадается. — Думаю, она может поехать в Канаду, к родне, — предположил Джон. Братья синхронно кивнули, не в силах озвучивать.       Так, действительно, будет лучше для всех. Макс не смог бы сказать уверенно, как отреагирует, если встретит её снова… А для Одри это шанс продолжить жить спокойно, найти пару и не думать о прошлых поступках, лишь дождливыми вечерами вспоминать семью, которую потеряла по собственной глупости. — Макс, а ты знаешь, где сейчас Мия? — раздался возмужавший, почти взрослый голос Шона. Парень, хоть и не признался бы никогда, тоже тосковал по девушке, что когда-то спасла ему жизнь. — Знаю, — кивнул Фолл. — Сейчас поеду к ней. — Как она? — взволновано поинтересовалась Хелен. Она, как мать, боялась даже мысли о потере своего ребёнка допустить, а Мия испытала эту боль на себе. — Я… — и вот что ему ответить? Сказать, что не знает, не удосужился поинтересоваться её состоянием, слишком увлечённый собственной обидой? — Я всё исправлю, Хелен, не беспокойся. — Тогда не задерживайся, — отозвался Конрад, а под густыми усами слабо виднелась улыбка.

***

      Стоя перед дверью её квартиры, Фолл медлил. Что ему следует сказать? И как себя вести? Чёрт его знает… В голове варилась такая отвратительная каша, что к горлу подступала тошнота, но ещё более погано было на душе. Он злился на Мию за то, что умолчала, но в то же время был подавлен настолько, что не мог отыскать энергию на эту злость. Им нужно поговорить, прямо сейчас, пока не стало слишком поздно… Макс постучал, потом ещё раз — двери не открыли. Девушка точно была там, он чувствовал её запах, слышал дыхание… Устав ждать, он потянул ручку и открыл дверь, оказавшуюся незапертой. Внутри, помимо запаха самой девушки, в нос ударил дым сигарет и алкоголь. — Почему ты не закрываешься? — спросил Фолл, отыскав девушку на диване в компании початой бутылки. — Я знала, что ты придёшь. Прятаться от оборотня за закрытой дверью глупо, а убегать я не собираюсь, — одним махом влив в себя всё содержимое бокала, она небрежно откинула его на столик. Громкий звук резанул по ушам, но стекло так и не разбилось. — Ну… рассказывай, понравился подарочек?       Улыбка, с которой она это произнесла, разозлила. Насмешливая, знающая… Мия радовалась, что теперь горит не одна. Это было их общее горе, так какого чёрта всё это время было больно только ей? — Почему ты не рассказала сразу, как узнала о беременности? — спросил он, стараясь держать голос спокойным, но внутри всё рвалось на лоскуты. — Ой, почему это, почему то… — ворочая языком, Мия поднялась, подошла к нему почти вплотную. Алкоголь, похоже, сделал её смелее, притупил чувства, и она смотрела на него с легкостью, словно все их проблемы были лишь мелочами. — У меня нет настроения отвечать на кучу твоих вопросов. — А у меня нет настроения терпеть твоё дрянное поведение. — Милый, я ведь даже ещё не старалась вывести тебя, а венка уже пульсирует, — произнесла она с ухмылкой и приложила руку к его шее, одним лишь прикосновением вышибая почву у него из-под ног. — Тук-тук, тук-тук… — Что ты делаешь? — от неожиданности все мысли и заготовленные слова разбежались, кто куда. — Касаюсь тебя. Забыл? — расхохоталась девушка, возвращая его фразу. — Прекрати. — это поведение стало раздражать. Он не хотел, не мог видеть её такой. — Нам нужно обсудить это. Серьёзно обсудить. — А я не хочу с тобой разговаривать, Фолл. — пьяно шатнувшись, она осмотрела его с ног до головы, фыркнула с презрением. — Знаешь, бродячий пёс у мусорки, которому я как-то бросила кусок колбасы, оказался вернее тебя. До сих пор встречает меня, радостно виляя хвостом.       Это была не его Мия. Теперь, когда он знал всё, в глаза особенно бросалась разница. Будто разбитое зеркало, девушка рассыпалась острыми осколками, так и норовя поранить сильнее. — Ну конечно, я ведь самый ужасный человек на этом грёбаном свете! Предатель, изменщик и лжец. Так, по-твоему? Вот только знаешь что? Я бы возненавидел мать, лишившую меня отца из-за глупой, пустой ревности.       Хлёсткий звук пощёчины резанул по слуху раньше, чем Фолл успел осмыслить сказанные сгоряча слова. Но почему-то вины за них он так и не почувствовал, в отличие от боли — на щеке вновь останется отпечаток ладони Мии. — Пошёл. Вон. — угрожающе процедила она сквозь зубы. — Убирайся.       Ноль реакции. Он даже не шелохнулся, продолжал нависать над ней, смотрел неотрывно в глаза. Сейчас они должны либо оба успокоиться и обсудить всё мирно, либо поубивать друг друга, безжалостно вымещая все те ужасные чувства, что копились за годы разлуки. — Ты не нужен мне! — Мия сорвалась на крик и предприняла попытку оттолкнуть его, потом ещё одну, и ещё… Фолл выстоял каждую, сколько бы сил она не прикладывала, его желание выяснить всё здесь и сейчас оказывалось сильнее. — Скотина! Сволочь! Кабель! Ненавижу тебя! Ненавижу!!! — Всё сказала? — перехватив её руки, теперь уже беспорядочно колотящие его по груди, животу и плечам, Макс прижал их к стене. — Выдохни, герой. Успокоишься — потом отпущу. — Я ведь могу вырваться. — Мия сдула с лица выбившуюся прядь волос. Раскрасневшаяся, злая, уверенная в себе. — А потом вырвать твоё чёрствое сердце и выбросить вместе с телом с балкона. — Знаю, маленькая, знаю. — её агрессия почему-то умиляла. Нет, Макс видел, что она не шутит, а в силах девушки и вовсе никогда не сомневался. Но было что-то в этой открытой ярости привлекательное. Несмотря на все попытки быть холодной и равнодушной стервой, сейчас она показывала свои чувства, очень яркие и живые… Её душа жива, только очень долго болеет. — Я не собираюсь с тобой бороться, а пришёл просто поговорить. Спрячь колючки. — Что ещё ты хочешь услышать? — немного успокоившись, она нехотя приняла его правила. — Вообще, это я должен тебе кое-что рассказать. — Макс не был морально готов к этому откровению, но иначе никак. Она должна знать. — Ты сказала, что после нашей ссоры к тебе приходила Одри…       Обнажая правду, в душе лишь сильнее укоренялось осознание того, что очень многое было потеряно из-за дурацкой ссоры. По сей день они оба что-то теряли. Части самих себя, семейные узы, убеждения и принципы. С каждым сказанным им словом эта жизнь рушилась, а на её месте появлялось что-то новое, пока неизвестное и непредсказуемое… — Понятно. — дослушав его, Мия не стала кричать и ругаться. Она просто села на диван, уставившись пустым взглядом в стену напротив. — А я думала, что врачи врут, придумали какое-то отравление, не найдя других причин. Чуть не разнесла там всё по кирпичикам… Я ведь не принимала ничего, кроме прописанных витаминов. А это оказался подарочек твоей сестры и её полоумной подружки. — Мия… — Макс попытался что-то сказать, но она продолжила, не обращая внимания. — Я на протяжении нескольких месяцев каждый день подыхала от боли, но убеждала себя, что это нормально, что так и должно быть. — она продолжала говорить спокойно, только руки всё сильнее сжимали мягкую обивку дивана. — Я решила, что не справилась, что мне не хватило сил, что отдала недостаточно, чтобы выносить здорового волчонка.       Слова больше не шли, тишина между ними превратилась в пытку, мучительнее любых прочих. В пустых глазах кристальным блеском проскочила печаль. Всего на мгновение, прежде чем преобразоваться в злость, но Макс успел заметить это проявление её слабости. — Я убью её. — волосы на затылке встали дыбом от тона, которым она это произнесла. — А ты мне в этом поможешь. — Думаешь, от этого станет легче? — Макс сам терялся в этом желании, пытаясь совладать с жаждой мести за отнятое счастье. — Я носила дочь под сердцем восемь месяцев и держала на руках всего лишь пару минут, но успела почувствовать её тепло, её запах, я услышала её голос. Мне хватило мгновения, чтобы полюбить её всем сердцем. Поэтому да, мне определённо станет легче. — под тяжёлым гнётом собственных слов, она встала, бездумно вышагивая по комнате, и остановилась у окна, опёршись руками о подоконник. — Не переживай, до твоей сестрицы мне нет дела. Она идиотка, и таких жизнь сама наказывает рано или поздно. — Я тоже многое потерял… — подойдя сзади, Макс осторожно коснулся её плеча, утешающей лаской погладив предплечье. — Если тебе это действительно необходимо, я сделаю всё, что попросишь, но только с одним условием. — Ты серьёзно? Собираешься ставить мне условия? — Мия напряглась всем телом, но не отстранилась, не обернулась. — Я прошу лишь верить мне. И только. — вторая рука опустилась на талию девушки. — Ты ведь и так знаешь, что я не лгу тебе и никогда не лгал, но почему-то продолжаешь упрямиться… — Это всё равно уже ничего не изменит. — Конечно, не изменит. — упиравшись лбом в её затылок, он вдохнул запах её волос. Сколько уже было криков? Может, пора попробовать говорить тише, ближе друг к другу, ведь к шёпоту всегда приходится прислушиваться. — Прошлое останется прошлым. С ним мы ничего не сможем сделать. Но в наших силах повлиять на будущее…       Она не ответила и всё так же стояла неподвижно, словно высеченная из камня статуя. И всё же Макс чувствовал, как девушка горит изнутри, как тяжело ей принять новые обстоятельства, что привели в этот момент. Хотелось обнять её крепче, спрятать от всей боли, что пришлось пережить, и не дать почувствовать новую. Вновь заполнить их жизнь яркими красками, оставляя почерневший холст позади. Но сейчас нужно оставить её, чтобы дать возможность поставить точку в этой истории. — Я поеду к Саманте. — оставив невесомый поцелуй в её волосах, Макс сделал шаг назад. — Готовься, завтра устрою вам встречу.

***

      Обье встретили Фолла радушно, наперебой что-то пытаясь рассказать, спросить, быть услышанными. В их стае действительно чувствовался разлад. Без хорошего вожака волки ругались, качали права, не желая принимать авторитетом ту, что не по праву, а по прихоти заняла место отца. На фоне этого хаоса он пытался сохранить внутреннее спокойствие, но с каждым шагом ощущал, как начинает закипать. Нужно было отправить за ней Ральфа, он точно справился бы более дипломатично. — Явился, значит. — сидя за столом в кабинете, что раньше принадлежал Эмилю, Саманта встретила гостя недовольным тоном. — Какого чёрта, Фолл? Я уже почти неделю пытаюсь с тобой связаться! — Лучше заткнись.       За время их фиктивного брака Фолл привык к любви волчицы цеплять его, попыткам вывести из себя, выработал иммунитет. Большинство её слов воспринимались белым шумом, но сейчас даже звук её голоса смог пробудить в нём ту ярость, которую оборотень и не ожидал ощутить в себе когда-либо. Перед глазами мелькали быстрыми кадрами воспоминания о прошлом, когда ему не хватило мозгов поверить Мие, рассмотреть в приставучей волчице угрозу. — Фолл?.. — уловив изменения в его привычном поведении, Саманта встала с места.       Это было ошибкой… Он оказался рядом слишком быстро, слишком неожиданно его руки сдавили горло. До этого момента Макс держался только благодаря тому, что не видел волчицу, но сейчас желание придушить её здесь и сейчас, переломать позвонки на шее и услышать предсмертный хрип стремительно нарастало, глаза налились кровью. Он не мог этому сопротивляться. — Что ты тво… ришь?.. — просипела она, хватаясь за руки Фолла, впиваясь в него ногтями в попытке освободиться. — Отпу… сти меня…       Разочарованно рыкнув, Фолл резко отбросил Саманту в сторону, как мешок с мусором, но не отдалялся, сверля её ненавистным взглядом. — Я бы с огромным удовольствием придушил тебя прямо сейчас! — Ты спятил! — жадно хватая воздух, пытаясь подняться, Саманта закричала охрипшим голосом. — Совсем белены объелся?! — Ты конченая сука! — не в силах побороть свою злость, Макс схватил волчицу за волосы, поднимая на ноги, приближая её лицо к своему. — Я знаю, что вы с Одри сделали два года назад. Но ты не представляешь, какую херню вы сотворили на самом деле. — Неужели, твоя недовампирша всё же сдохла? — она шипела, рычала от боли, но не рисковала сопротивляться его силе. Знала, ей не станут помогать, иначе стая давно вмешалась бы. — К несчастью для тебя, Мия жива и жаждет вашей встречи. В твоих же интересах прийти самостоятельно, иначе я приволоку тебя к ней за шкирку. Ты меня поняла? — Хочешь, чтобы я просила прощение? - недовольно скривилась волчица.       Фолл сжал челюсти, его глаза горели яростью и ненавистью. Он всё ещё находился под влиянием собственного безумия, которое вылилось на неё. Саманта была недостойна того, чтобы к ней относились с уважением, но он не ожидал, что она так быстро приведёт его к такой потере самоконтроля. Её нужно отпустить, он не может забрать у Мии шанс отомстить. Ей это нужно. — Тебе придётся не просить, а вымаливать его. — отрезал Макс, и в его голосе звучала такая холодная решимость, что Саманта невольно дрогнула. — Завтра на закате приедешь в стаю, пойдёшь на поляну к югу от реки и будешь ждать там. Я тебя предупредил.       Волчица сглотнула, её инстинкты вопили, протестуя, но разум понимал — бежать бессмысленно. Не дожидаясь её ответа, Фолл наконец отпустил, ощущая, как заряд злости внутри него постепенно отступает. И тут же ушёл, понимая, что это был их последний разговор.