Что с тобой случилось?

      Голова болела нещадно, отдавая пульсацией в висках. Мия вчера явно переборщила с выпивкой, пытаясь заглушить своих демонов, но вместо этого оказалась на грани безумия, глядя в лицо новому кошмару — она не потеряла, у неё отняли дочь. Груз вины на саму себя резко свалился с уставших плеч, позволив вдохнуть полной грудью воздух, теперь уже наполненный запахом крови, что прольётся совсем скоро. Вязкой слюной на горло давила жажда мести…       Мия ерзала в нетерпении, сидя на пассажирском сиденье в машине Фолла, вспоминая всё произошедшее за эти несколько дней, как резко жизнь изменилась вновь и какие сюрпризы она преподнесла… Они ехали в стаю, именно там её и должна ждать Саманта. «Волчица не станет бежать от проблемы, поджав хвост», — говорил Макс, почему-то уверенный в её порядочности. Но о какой порядочности может идти речь? Эта сумасшедшая методично разрушала их отношения на протяжении долгого времени, выводила на ревность, прекрасно осознавая, что волк не сможет долго терпеть недоверие. А когда ей всё же удалось их разлучить, она не отошла в сторону и не стала бездействовать — она решилась на настоящее преступление, только совершила его чужими руками. Внезапно Мия почувствовала неконтролируемый приступ смеха от всей абсурдности ситуации. — Что случилось? — оторвавшись от дороги, Фолл вопросительно посмотрел на неё. — И ты женился на ней? — ещё сильнее разразилась хохотом Мия. — Нет, ты только подумай! Я ведь как чувствовала, а что в итоге? — Я ведь уже говорил тебе… — Помню, помню, фиктивный брак, — она не дала закончить, наспех стирая выступившие от смеха слёзы. Истерический приступ схлынул так же быстро, как и начался. — Но нужно отдать должное, эта сука всё же добилась своего. — Скоро отдашь, со всем причитающимся, — руки волка сжались на руле, костяшки пальцев побелели.       Какой-то он сегодня совсем притихший. Не слышно вопросов, на которые она всё равно не стала бы отвечать, как и на все предыдущие. Хотя именно он заслуживал эти ответы, как никто другой. Для него эта трагедия развернулась внезапно, обрушилась всей своей чудовищной тяжестью, в то время как Мия уже успела кое-как зализать раны, притупить боль, пусть и не исцелив их до конца. Даже совестно стало, Мия потянулась, положила свою ладонь поверх его, несильно сжала. Она ведь всегда верила Максу, видела, что не лжёт, но какой-то страх не давал ей успокоиться, закрыть глаза на эту чёртову идиотку, а потом… Потом проще было гореть ненавистью к нему, назвать предателем, чем сгорать от любви.       Простое прикосновение, должное дать ему почувствовать поддержку, почему-то подействовало неожиданно. Автомобиль вдруг замедлился, вильнул в сторону и остановился на обочине посреди пустой трассы. Фолл, не говоря ни слова, вышел, оставляя её недоумевать. — Макс? — она выскочила следом почти сразу и наткнулась взглядом на напряжённую спину волка. Его глаза были устремлены куда-то вдаль, в сторону леса, который окружал их. — Я в порядке, — он опустил голову, рассматривая что-то на земле около минуты, пнул камень и развернулся, возвращаясь к машине. — Можем ехать дальше.       Ничерта не в порядке, причём у обоих. На мгновение тишина между ними показалась ей оглушительной. Мия понимала, что Макс пытается скрыть свои чувства, не хочет показывать слабость. Сейчас он варится с ней в одном котле, и хотя бы ради себя себя самой, для спокойствия совести она должна пойти навстречу... — Постой, — схватила его за руку, не позволив уйти, и поджала губы, решаясь начать то, от чего пряталась всё это время. — Давай поговорим.       Фолл остановился, глядя на неё с выражением, которое было трудно разгадать. Его глаза, обычно такие яркие и полные жизни, сейчас казались тусклыми. — И о чём же? — спросил он, и в его голосе слышалась усталость. — О том, что случилось. О Саманте. О нашей дочери. О нас, — она говорила быстро, словно боялась, что если замолчит, то уже не сможет продолжить. — Я не сказала тебе про беременность, потому что боялась, ясно? Я поступила ужасно, признаю, но тогда мне было действительно больно. Мой жених проводит целую неделю вместе с течной сукой, пока я жду его, как идиотка, с этой коробочкой… Скажи спасибо, что я тебя вовсе не убила! — её кулак врезался в его грудь, но не передал и толики того, что она пыталась вложить. — Потом пришла Одри, сказала, что я всё сделала правильно, что ты справишься и будешь счастлив без меня. — И ты ей поверила? — Макс почти невесомо коснулся её лица, убирая спутанную ветром прядь волос, что мешала смотреть ей в глаза. — Не знаю… Наверное, твоя сестра просто сказала именно то, о чём я сама думала, — она задержала дыхание, наслаждаясь мимолётной лаской. — А я решил, что ты не возвращаешься, потому что я тебе больше не нужен, — он опустил взгляд на их руки, так и держащиеся друг за друга, будто отдельно от них самих. — Ты ушла с такой лёгкостью. Просто побросала первые попавшиеся вещи в чемодан и вышла из нашей квартиры… Я бы не смог так, не оставил бы тебя ни при каких условиях. Поэтому да, в моей голове возникла мысль, что ты просто остыла, ведь… — Я не оборотень и не могу любить одного всю жизнь? — додумала Мия. — Не совсем так, но суть ты уловила, — кривая улыбка растянула губы, больше напоминая гримасу. — Я надеялся, что ошибаюсь, но время шло, от тебя ни слуха, будто и не было ничего. Потом пришёл Эмиль… — Не нужно, не продолжай. — нет, эти подробности она не желает слушать ни сейчас, ни когда-либо ещё. — Я верю тебе. — Получается, мы с тобой два идиота, да? — Идиот тут только ты! — тут же возмущённо нахмурилась она. — Я... — Герой...       Макс притянул её к себе, крепко обнимая за талию. Их лица оказались так близко, что Мия могла видеть каждую деталь его глаз, каждую искру в них, могла почувствовать горячее дыхание, коснувшееся её губ за мгновение до того, как он поцеловал. Их губы мягко касались друг друга, словно боясь нарушить хрупкую атмосферу момента. Поцелуй не был страстным или требовательным, а скорее нежным и ласковым. Мия почувствовала, как слёзы начинают жечь глаза под закрытыми веками. Любовь к Фоллу всё ещё живёт в ней, хоть и погребённая в страхах и боли, сейчас она яростно прорывалась наружу, тянула к сердцу ослабевшие руки…       Тела говорили за них, рвались друг к другу, наплевав на обиды. Такое нужное, успокаивающее душу тепло обволакивало до кончиков пальцев. Неужели, так было всегда? Мия уже забыла, как пьянеет в его руках, какой может быть жадной до его внимания и как забывает обо всём рядом с Максом. Мог ли он стать её спасением? Скорее всего, да. Но что-то внутри продолжало сопротивляться, не позволяя забыться и отдаться чувствам целиком… — Это лишнее, — отстраняясь, со сбитым дыханием проговорила она совсем тихо. — Поехали уже.       Макс кивнул, не стал спорить, хотя в глазах уже зажёгся огонь, он просто вернулся к машине, открыл дверь и сел за руль. Мия последовала за ним, устраиваясь на пассажирском сиденье. В салоне снова повисла напряжённая тишина, но на этот раз она была наполнена не только страхом и неопределённостью, но и искрой надежды, которую они оба ощутили в тот короткий момент близости.

***

      До стаи добрались как раз к закату, когда солнце, словно раскалённый шар, тонуло в багрянце горизонта. Макс вышел первым, не оглядываясь, зная, что Мия последует за ним. Небо заполнилось огненными оттенками красного и оранжевого, впереди, среди пиков старых деревьев, испуганно пролетели птицы, указывая путь к тому, кто нарушил их покой. Место, словно пропитанное призраками прошлого, вновь отозвалось в её душе болезненным эхом, поднимая на поверхность давно погребённые чувства. — Вон её машина, — Фолл кивнул в сторону припаркованного у дома стаи авто. — Она должна ждать у реки к югу. — Хорошо, дальше я пойду одна, — прибавив шаг, она нагнала волка и вышла на знакомую тропу. — Уверена? Ты ведь говорила, что понадобится моя помощь, — Фолл вновь напрягся, покосился на девушку с непонятным прищуром. — Да, и ты уже помог — привёл её. Благодаря тебе всё обойдётся лишь одной кровью, — Мия видела, даже чувствовала, что волк не собирается так просто отпускать её одну. Он всегда стремился защитить, оградить от любой опасности. — Этот конфликт начался между нами, и так же должен закончиться. Ты ведь веришь в меня?       Фолл на мгновение замер, словно борясь с собой. Конечно, он верил в неё — сильную, непокорную, но именно это его и тревожило. Он понимал её стремление, но не мог отделаться от мысли, что она может потерять себя в этой схватке… — Хорошо, я не стану лезть, — наконец, произнёс он, отступая на шаг назад. — Буду ждать здесь, но если что-то пойдёт не так, приду на помощь, — тихо добавил он.       Мия лишь молча кивнула и быстро скрылась в густой чаще леса. Хруст опавших листьев и сухих веток под ногами звучал как предостережение. Она сосредоточилась на одной мысли: Саманта не оставила ей выбора, эта волчица должна поплатиться за всё, что натворила. Шаги стали увереннее, и вскоре перед ней открылась знакомая картина: река тихо журчала, отражая последние багряные лучи заката, а вдали, наполовину скрываясь среди деревьев, она уже различала фигуру волчицы.       Она изменилась. Непослушные волны волос были убраны в высокий хвост, а в одежде, сохранившей прежний стиль, больше не звучал бунт — однотонная ткань вместо дерзкого принта с ликом известного революционера казалась безликой. В каждом движении читалась уверенность, граничащая с надменностью, но лишь внешне. Мия знала наверняка: за новой оболочкой скрывалась всё та же заносчивая волчица, которую она когда-то встретила на своём пути. — Ты совершенно не умеешь быть тихой. Все ветки по пути собрала? — произнесла Саманта, не оборачиваясь. — Ты знала, что я приду. Хотелось сделать твоё ожидание более тревожным, — ответила Мия, её голос был твёрдым, несмотря на бушующую внутри ярость. — Думаешь, я боюсь тебя? — усмехнулась Саманта и сделала шаг навстречу, сокращая разделяющее их расстояние до опасного минимума. Наконец, их взгляды скрестились в безмолвной дуэли. — Не боятся только правые или идиоты. Как считаешь, ты была права, когда решила отравить меня? — спросила Мия. — Я даже не удивлена. Это ведь Одри рассказала всё Максу, верно? — вопросом на вопрос, уклоняясь от ответа, она оттягивала неизбежное. — Она всегда была слабее, чем пыталась казаться. — Именно поэтому ты так легко ею манипулировала? Ты называла её подругой, а сама подтолкнула на предательство брата. — Она не меньше моего не хотела видеть тебя рядом с Максом, все Фоллы этого не хотели, — Саманта почти рычала, открыто выражая свою неприязнь. — У тебя совсем нет самоуважения, раз вернулась спустя столько времени. И для чего? Ты разрушила всё сама, когда поддалась ревности. Я тебя даже не пыталась убить, так за что мне теперь извиняться? — Ты ведь не знаешь… — вдруг догадалась она. Волчица, действительно, не чувствовала страха или вины, смотрела с вызовом, готовая защищать свою честь. — Макс не сказал, иначе бы ты точно не пришла. — Не знаю чего? — сощурилась она. — Та отрава, которую ты подсыпала, не убила меня, — Мия сделала шаг назад, предусмотрительно дав им обеим пространство. — Но она подействовала на моего ребёнка. Наша с Максом дочь умерла почти сразу после рождения. Думаешь, мне нужны твои извинения? — губы искривились в оскал, а руки сжались в кулаки. — Нет, за это я убью тебя прямо здесь и сейчас.       Слова повисли во влажном воздухе — не предостережение, а приговор. Обе понимали, что после этого больше не будет разговоров, и даже эта короткая прелюдия казалась бессмысленной тратой времени и терпения. Саманта, ощетинившись, резко бросилась вперёд, стремясь опередить, обращаясь в прыжке, но Мия отреагировала мгновенно, уклоняясь от удара когтистой лапы. Ловкость, уверенность, стремление к победе — они закружились в танце, который мог закончиться только одним способом.       Уворачиваясь от следующего удара, Мия заметила, как ярость Саманты становилась всё более заметной, затуманивая разум. Волчица двигалась беспощадно, хищно скаля острые клыки, но в глазах её мелькал страх загнанного зверя. Мия играла с ней, изматывала, наносила точные, болезненные удары, будто с издёвкой пинала, как ничейную шавку, не позволяя ни приблизиться, ни отступить. Девушка по праву могла называть себя достойным противником для любого. Развитые вампирские дары позволяли ей чувствовать ритм боя, растворяться в нём, быть уверенной в каждом движении. Это её стихия, от которой, как ни старайся, невозможно отречься и сбежать.       Наконец, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, и тьма окутала поляну, Мия почувствовала, что Саманта начинает уставать — пошатывалась, почти заваливаясь на бок в попытках уклониться. Она воспользовалась этим моментом, чтобы нанести очередной, но на этот раз более мощный удар. Волчица рухнула на землю, вновь приняв человеческий облик, тяжело дыша от сдавившей горло боли. Мия подошла к ней, протягивая руку. — Вставай! — властно скомандовала она. Ей было мало просто победы, ей хотелось сломить её дух, заставить молить о пощаде, увидеть отчаяние в дерзких глазах. Но волчица, казалось, готова сопротивляться до последнего вздоха. Она не даст ей того, чего так желает раненая душа. — Вставай и покажи, наконец, на что способна! — Дрянь! — с ненавистью она выплюнула ругательство вместе с кровавым сгустком слюны.       Собрав последние силы, Саманта рванулась вперёд, хватая Мию за протянутую руку, пытаясь повалить на холодный песок, но та устояла, словно вросшая в землю, и в ответ потянула волчицу на себя. Слишком быстрое движение, чтобы увидеть, уследить за ним, выбило воздух из лёгких, и лишь острая, невыносимо жгучая боль в груди была доказательством того, что Мия не солгала - она убьёт, уже убила. С ужасающе мерзким хрустом рука прорвала плоть, сломала рёбра и вторым рывком отняла то, что даёт жизнь. — Что… — волчица опустила взгляд, судорожно пытаясь вздохнуть, увидев кровь. Очень много своей крови. — Ты будешь гореть в аду за то, что отняла у меня дочь. - вкрадчиво прошептала Мия, не спуская взгляд с сереющего лица соперницы. — Надо было… — тихо, угасающе засипела Саманта, чувствуя, как стремительно сознание покидает её. — Убить тебя. — Надо было, — согласилась она, в последний раз заглянув в уже остекленевшие глаза. — Эта ошибка стоила тебе жизни.       Её сердце, сжатое в руке, трепыхнулось ещё пару раз, брызнув кровью из артерии, и замерло навсегда. Тело рухнуло на песок в неестественной позе, кровь впиталась в песок, оставляя багровое пятно на месте их битвы. В тишине ночи отчётливо слышалось лишь собственное тяжёлое дыхание. Пошатнувшись, словно в пьяном бреду, Мия развернулась и пошла прочь. В голове была пустота, мысли не шли, погружая девушку в некую прострацию, но дышать становилось всё легче. Так, может, она всё сделала правильно?       Шаг за шагом она чувствовала, как оставляет позади себя грязный след из прошлого, но он становился всё тоньше, терялся в высокой траве, пока не исчез вовсе. Нет, боль не ушла и не уйдёт никогда, но в этот момент она поняла, что больше не будет страдающей тенью самой себя. Впервые за долгое время она почувствовала, что может дышать полной грудью. Вина, гнев, отчаяние – все эти чувства, которые так долго терзали её, уступили место чему-то новому. Надежде? Возможно. Желанию жить дальше? Определённо. — Мия! — Фолл уже бежал навстречу, встревоженно всматриваясь в её лицо. Конечно, волк слышал всё: и грохот битвы, и тишину, ознаменовавшую её конец. — Как ты, не ранена? — Больше всего она хотела, чтобы оно принадлежало тебе, — она протянула ему уже бесполезный, мёртвый орган, что неосознанно продолжала сжимать в руке. — Считай, я исполнила её мечту. — Оно мне не нужно. Никогда не было нужно, — на лице одна за другой мелькали разные эмоции, перебивая друг друга, сбивая с толку, но он привычно скрыл их улыбкой. Точно такой же заразительной, как и прежде, отзываясь в душе приятным воспоминанием. — Чокнутая…       Выронив сердце, Мия в миг очутилась в крепких объятьях. Спрятала лицо в широкой груди, цеплялась руками, пачкая его чужой кровью, и наслаждалась теплом, впитывая его в себя. Макс молчал, не задавал вопросов, не требовал объяснений. Просто держал, крепко и надёжно, словно боялся, что она исчезнет. И это молчание было целительным бальзамом для обоих. — Проголодалась? — в ответ она закивала, не поднимая головы. — Тогда пошли, мы и так уже опоздали на ужин, Хелен будет недовольна.       Следуя за волком, Мия чувствовала, как отступает адреналин. Напряжённые в бою до предела мышцы расслабились. Теперь стало легко. Наконец-то, легко...