Сейчас самое время...

Дни идут, недели все быстрее подходят к концу, даже если ты все еще отказываешься верить в то, что случилось. Да, я прекрасно знала, что случилось, но жила первое время, словно в каком-то туманном коконе, который защищал меня от всего мира. Между мной и эмоциями словно выросла стеклянная стена.… Как потом мне объяснил Кендалл, это своеобразное окукливание, которое защищало меня от полного распада. Мой жених делал все, чтобы помочь мне, так что бедный парнишка начитался психологической литературы и часто удивлял меня громкими и умными объяснениями на счет моего поведения. Поначалу мне казалось, что все это было страшным сном. Я часто не могла вспомнить события предыдущего дня или даже не помнила, когда в последний раз ела. Странные пробелы в памяти даже немного облегчали мне жизнь первое время. Но вот дезорганизация и неадекватные реакции на какие-либо события частенько мне мешали контролировать свою «пустоту». Казалось, это была не я. Меня словно подменили на другого человека, который не был способен улыбнуться без наигранности. И то, чтобы натянуть улыбку мне приходилось переступать через себя. Кендалл тяжело воспринимал каждую мою эмоцию. Она эхом отражалась на нем, что немного усложнило нам наши и без того сложные отношения. Помню, он умолял поговорить с ним, но поначалу мне казалось это ненужным. Я не хотела говорить о том, что случилось, и что творится внутри меня, хоть и доверяла ему больше чем кому-либо. Все слишком сложно, чтобы объяснить… Боль, чувство вины… Когда я потихоньку освободилась от этого защитного «стеклянного кокона», из глубины души стали рваться эмоции. Этот период…. Он казался почти, что самым сложным и самым черным. Я обвиняла себя во всех смертных грехах, казнила себя за то, что делала что-то не так, как должна была, когда отец еще был жив. Вспоминая ссоры и крики с ним, я корила себя за то, что была так резка. Эти чертовы перепады настроения, истощение и сонливость.… Проклятые слезы всегда наворачивались в глаза в тот момент, когда я меньше всего этого ждала. Негативные мысли о себе и об этом гнусном мире, казалось, поселились во мне навеки. Прокручивая прошлое в своей памяти, я медленно сходила с ума. Сколько же фотографий уничтожили мои дрожащие пальцы, когда я доходила до грани и пыталась избавиться от страданий… Ха, бедный Френсис. Сколько раз он успокаивал меня, сколько раз заставлял дышать и прогонял прочь истерики, сколько раз восстанавливал эти разорванные, но такие родные и бесценные фотографии, на которых красовалась идеальная белозубая отцовская улыбка… Я даже не могу понять, как он не психанул и не бросил меня, такую эмоциональную калеку. Не знаю, смогла ли бы я так: быть рядом с кем-то, кто проходил через подобное. Мне казалось, что весь мир отвернулся от меня, а Кендалла я даже не заслуживаю. Но он всегда был рядом, не давая мне совершать глупости. В один из моих «истерических» вечеров я все же смогла переступить через себя и открылась Френсису, поделившись с ним своими психологическими переживаниями. Заставив себя выговорится, я наконец-то почувствовала некое облегчение. К тому же, этот разговор сблизил нас еще сильнее, открывая между нами новый уровень доверия и отношений. Рано или поздно, мне бы все равно пришлось «выйти из сумрака». И благодаря поддержке и выдержке моего принца и друзей, я стала потихоньку подниматься на ноги. Чувство вины за то, что я живу, пока близкий человек мертв, постепенно становилось не таким ярким и сильным. Я испытала вскоре облегчение, что «было нормой», если цитировать начитанного Кендалла. Я дала выход своим страхам, осознав, что помочь папе даже при огромнейшем желании было не в моих силах. Следующим этапом моего психического состояния была горечь и разочарование. Этап характеризировался «рывком» чувств и эмоций. Я часто прекрасно себя чувствовала (и это первое время казалось мне диким), пока что-то – заметка в журнале, фотографии или же эпизод по ТВ – не вызывала резкую вспышку ярости. Даже чертовы приступы жалости к себе посещали мой маленький измученный мозг. Я стала задаваться этим болезненным вопросом: почему умер он, а не кто-то другой? Нежелание выходить из нашего с Кендаллом дома - не проходило ни на секунду с момента потери, а сейчас оно почему-то стало еще острее. Проблемы других казались настолько жалкими, что сарказм так и слетал с моего языка, становясь лучшим другом. Шмидт же никогда не говорил мне «я так тебя понимаю» или «какая жалость». Парень понимал, что подобная шарманка выводит меня из себя, так что он всегда молча дарил мне тепло и просто оставался рядом. Подавленное состояние порой возвращалось с новой силой, заставляя приложиться к выпивке из мини-бара Френсиса, пока его не было дома. Но тяга к спиртному быстро прошла, когда мой жених выписал мне пиздюлей. Из-за него я и пыталась все время держаться, ведь этот парень был почти что единственным, что все еще имело смысл. Он все время твердил мне, что в будущем все наладится… Независимо от того, насколько глубоким было мое горе, я медленно возвращалась к привычной жизни. Конечно же, сначала я делала шаг вперед и два назад, но чувствуя рядом сильное и родное мужское плечо, я упрямо шла вперед. Как-то утром я проснулась и с огромным удивлением обнаружила, что жизнь не остановилась. Вот Шмидт рядом, его дыхание прямо возле моего уха. В обед приходят друзья, и мы сидим на диванчике, часами разговаривая о чем-то нелепом, запивая все дорогим вином. Джеймс, Хелстон, Карлос, Алекса, Дастин – все они были рядом. Особое место в моей жизни заняла Кэтрин, вливаясь вновь в поток до бесконечности бесценных и любимых мне людей…. Семья Шмидтов, дядя Джек…. Люди, которых я упрямо отталкивала и пыталась игнорировать, оставались со мной все это время. Только спустя множество дней я начала осознавать это, ощущая, что вновь могу чувствовать минуты счастья. Чувство вины периодически терзало меня, точно так же, как и бесконечная тоска – как, мол, я могу чувствовать себя счастливой, когда случилось такое? Но все же, время заставило меня принять случившееся и… начинало учить жить с этим. Как только я приняла смерть отца, отпуская его, мне стали смешные вещи, над которыми я смеялась раньше. Мелочи, которые период назад были недоступны, вернулись ко мне. Я стала замечать, что за окном светит солнышко, какой на Джеймсе галстук или же какие красивые «Лабутены» надела Алекса. Собравшись с силами, я наконец-то впустила в свой мир приятные эмоции. Спросив себя – а чего бы хотел папа? Было бы ему приятно, чтобы я ходила всю жизнь в трауре или же он хотел бы, чтобы я продолжала оставаться собой и радовалась жизни? Ответ был очевидным, и он заставил меня буквально возродиться из пепла. Да, пусть не прежнюю, а более искалеченную и разбитую, но это все равно была я, а не та тень, которая чуть не погибла внутри своей головы. Однажды, гуляя с Кендаллом, я наткнулась на пустующий бутик недалеко от нашего дома. Со слезами на глазах я осознала, что он был мой. Схватившись за сеть пустующих магазинов, я с головою ушла в реставрирование полок, витрин, да и самых зданий. В голове родились идеи, а мой без пяти минут муж помог мне воплотить их в жизнь. Связи дяди и покойного папы продвинули мои магазины в индустрию моды, это оказалось не так то и тяжело, если очень сильно постараться. Первым, кто тестировал мою одежду, оказался дядя Джек. На один из дорогих приемов он одел классический костюм, разработанный и сшитый мной. Он привлек к себе внимание множество богатых и влиятельных людей, которые на следующий день стали в очередь за эксклюзивной одеждой от юной мисс Стоун. Конечно же, я молчу о Джеймсе, который теперь появлялся в свете только в одежде, разработанной мной. Карлос, Логан, Кендалл – все они помогли при раскрутке нового модного бренда на классические костюмы. Многие спрашивали: Стоун, почему ты шьешь именно классику, и почему же первой твоей линией стали мужские деловые костюмы? Ответ был прост – мой папа всегда ходил на работу в строгих, но одновременно сексуальных и кружащих голову любой женщине нарядах. Я посвятила линию одежды отцу, точно так же, как и название бренда – Стоун. Мое сердце просто не разрешало мне поступить иначе, ведь именно схватившись за работу, я нашла себе место в этом мире окончательно. Работа кипела, и я погрузилась в нее с головой. Часто Шмидт даже переносил меня в кровать, когда я засыпала за столом, чертив эскизы новой линии женских и мужских строгих костюмов. Позже я взялась и за создание вечерних платьев, юбок и других вещей. Все двинулось вперед, а время разрешило моим легким расправиться и дышать полной грудью. Даже если на это ушло два с хвостиком года… Время не лечит, правда. Тот, кто сказал, что время лечит все раны – нагло солгал. Время помогает только научиться перенести удар, а потом жить с этой раной. Но все равно каждое утро, открывая глаза, ты ощущаешь потерю. От этого можно убегать, но невозможно убежать…. Откровенно говоря, я все еще порой возвращаюсь в свой «кокон», но уже умею справляться с ним. По правде говоря, за эти два года все очень поменялось. Как бы грустно не было это осознавать, но группы больше нет. «Big Time Rush» трижды распадались, пока, в конечном счете, не разругались и не разошлись окончательно, найдя свой личный путь. Карлос и Алекса все-таки поженились, хотя со свадьбой и повременили из-за случившегося со мной. Да, это было неправильно – откладывать свое счастье. Но пара не захотела праздновать в такие грустные времена. Их свадьба – это единственный день, куда я в том году вышла из дома, стараясь снять с лица маску безжизненного зомби. К сожалению, стать подругой невесты я была не в состоянии, так что мы со Шмидтом были обычными гостями. Карлос и Алекса поняли это без лишних слов и были благодарны даже за то, что я просто нашла в себе силы и пришла. Да и я просто не могла не прийти, ведь эти люди дороги моему сердцу. Обижать Карлексу было последним, чего бы я хотела. Алекса же была самой прекрасной невестой из всех, которых я видела. Тонкая фигурка была облачена в снежный атлас, а лицо светилось от счастья. Блеск глаз влюбленных, когда они давали клятву быть вместе до конца своих дней – вот, чего я никогда не забуду. Это было самым прекрасным, что я вообще видела в своей жизни. Этим моментом хотелось наслаждаться вечно. На их бракосочетании я впервые за прошедший год почувствовала себя живой, ведь сердце в груди билось быстрее, чем обычно. Не обошлось и без моих слез.… Я плакала, как и на церемонии, так и за столом. Просто.… Когда отец Алексы произносил тост.… К сожалению, это было выше моих сил. Карлекса всегда были счастливы вместе, и я искренне каждую секунду желала им оставаться такими до конца своих дней. Один ангел нашел другого, и они обречены быть счастливы вместе. Другого пути для них я не вижу. Сам Карлос Пена после развала группы с головою ушел в киноиндустрию. Сначала парень снялся в нескольких потрясающих фильмах, а после и сам начал снимать шедевры, не выпуская камеру из рук. Признаюсь честно – я горжусь достижениями своего друга, он боролся за свой успех и трудился до последних сил. Алекса же всегда была опорой для него, поддерживая. Если говорить о мистере моем лучшем друге Джеймсе Маслоу – он пошел в совсем другом направлении от Карлоса. Джеймс остался на сцене, начиная такую долгожданную сольную карьеру. Мало того, что у этого парня при себе были смазливое личико и накаченные мускулы, его основным козырем всегда оставался сильный голос. Был и момент, когда Джеймс потерял голову из-за молниеносной славы, которой так быстро добился. Он не осознавал, что это все были не его личные успехи, а успехи их группы. Люди ходили на концерты, потому что скучали за «Биг Тайм Раш». В общем, парень, мягко говоря, зазвезделся. Маслоу разорвал все связи с группой, поконфликтовавши со всеми парнями, в частности и с моим Кендаллом. Но, что было самым странным – он никогда не разрывал связь со мной. Даже не разговаривая с Френсисом, он приходил ко мне в гости или же звонил мне почти, что каждый вечер. Джеймс мой лучший друг и всегда будет им, даже если натворил ошибок по отношению к другим близким. Никому не нравились такие перемены в Джеймсе, но он плевал на это. Маслоу опять на прессу начал расставаться с Хелстон, вот только примирить их мне в этом году было уже гораздо тяжелее, чем обычно. Когда парень наконец-то очнулся, осознав все свои ошибки, он долго мучал себя и ныл мне об этом в прямом смысле. Да, половину друзей он вернуть не смог, но все же, вернул Хелстон, и они вновь закружились в странном водовороте своей такой долгой влюбленности. И уже в этот раз пара перешла на новый уровень – Джеймс сделал Хел предложение, и то, к этому надоумила парня я. Что касается Хелстон – девушка по-прежнему оставалась со мной. Кто же знал, что группа «БТР» принесет мне не только любимого и самого лучшего человека в мире, но и таких верных и преданных друзей. Помню, мне она даже не нравилась первое время, когда я наблюдала за Кендаллом издалека, во времена нашей ссоры. Но эта доброй души девушка покорила меня и я прекрасно понимала, за что ее полюбил Джеймс. Они стоят друг друга, кто бы что не говорил. Хел наконец-то добилась заслуженной славы, которой так желала. Никому не секрет, что начинали они с Джеймсом отношения из-за пиара, но потом все поменялось. После сьемок в фильме «Одноклассники 2» девушке стали приходить приглашения на пробы и, в конце концов, моя подруга снялась в нескольких удачных фильмах. Главным ее триумфом стал фильм «На грани чувств», экранизированный по одноименной книге Ксении Л. Хел сыграла девушку по имени Кармен, которая потеряла старшую сестру и от которой отреклись родители, разбив юной красавице сердце словами: «лучше бы умерла ты, а не Джессика». Столкнувшись с денежными проблемами и трудным ребенком, девушка перенесла очень многое, что чуть не сломало ее. Но в конце концов, потеряв все, она наконец-то обрела любовь племянника – единственного, кто у нее остался. Но развязка у этой истории оказалась очень эпичной – Кармен умерла, оставив на 19 летнего Алекса маленького ребенка, тем же почти повторив судьбу сестры. Ох, многие же пролили море слез на просмотре этого фильма! Думаю, именно из-за своей эмоциональности и глубокого смысла он был номинирован на «Оскар», получив заслуженное уважение. Кстати, одним из режиссёров был Карлос. Это поставило большой плюс на его карьере. Если говорить о Логане, то ничего конкретного я сказать не могу. Да, мы здоровались, когда видели друг друга, но на этом наше общение последний год ограничивалось. Хотя парень часто заказывал мне костюмы… Логан был инициатором распада группы, и это отразилось на всех парнях. Хендерсон пошел своей дорогой, переезжая в другой город, покупая там один на двоих дом с Лори и устроившись работать в киностудию, которая выпускала ежедневные новости. Логан стал одним из самых обеспечиваемых репортеров, на которых почти что держался весь канал. Скучающие рашеры не отрывали глаз от телека, ожидая своего ловера на плазменных экранах. Если верить Алексе, то Карлос общался с Хендерсоном, да и Дастин не прекращал общение. Но Кендалла как отрезало, он сквозь зубы говорил с Джеймсом, уже полгода вообще не разговаривал с Логаном и все так же по-старому продолжал дружить только с одним Карлом. Можно сказать, мы дружили семьями. Все, что парни стоили годами – разрушилось в один миг. Никто не ожидал такого пустого и безразличного финала. Да, я всегда знала, что БТР вырастут, но не думала, что они перестанут дружить. Казалось, эти 4 парня связаны навечно…. Но жизнь думала иначе. Мой принц Кендалл буквально сходил с ума долгий период. На нем отразились все эти пасмурные события, начиная с меня и заканчивая распадом группы и разломом карьеры. Единственное, что он не забросил – Heffron Drive. Парни активно пробивались на сцену еще во времена существования «Big Time Rush», но после распада группы Шмидт словно с ума сошел. Он лез вон из кожи, чтобы вернуть былой авторитет и славу, но «Хеффрон Драйв» никогда не стать «БТР». Пусть я и поддерживала его все это время, даже мое отношение к его творчеству в этом проекте было другим. Казнив сотню раз себя за это мысленно, я никогда не говорила ему вслух, что думаю. Это разбило бы его окончательно, так что спасаться за такую соломинку было самым оптимальным выходом. Чтобы не творилось в наших судьбах – время продолжало тикать. И я больше не собиралась сдаваться, ведь я окрепла и готова бороться за счастье моего мужа и за все, что у меня осталось. Только когда потеряешь что-то – начинаешь смотреть на мир по-другому и более остро ощущаешь важность таких маленьких, как казалось, вещей. Ловишь каждую секунду, а затем не отпускаешь…. Перевернув только что законченный эскиз смокинга для заказчика, я усмехнулась про себя. «Идеально!» - пронеслось в мыслях, когда я представила этот шедевр на заказчике. Думаю, мужчина оценит тонкость и изысканность моих стараний. Достав чистый лист, я вновь схватила карандаш, не намереваясь заканчивать свою работу. Алекса и Хелстон просто умоляли меня сотворить для них гениальные платья на премьеру нового фильма Веги, так что у меня вагон роботы. Дверь тихо скрипнула, но я даже не обернулась. Это могла быть либо одна из моих ассистенток, либо Кэтрин (моя драгоценная сестра, партнер по бизнесу и заместитель) или же кто-то со своих. Остальные не входят без стука в мой кабинет. -Мисс Стоун, - прошептал такой родной голос прямо у моего уха. Теплые руки обвили меня за талию, а легкая щетина коснулась моей щеки. Я закрыла глаза, улыбаясь. -Ммм… - выдохнула я, чувствуя такой родной аромат его духов с запахом морского бриза. -Я бы посоветовал вам меньше работать, а больше уделять внимания своему возлюбленному, - пробормотал парень, касаясь губами моей шеи. -Не смей, - выдохнула я. – У меня и правда много работы. -Подождет, - настоял парень. – Если, конечно, ты не чертишь костюм самому Терминатору. -Ты не поверишь, - рассмеялась я, схватив только что законченный эскиз. – Бывший губернатор Калифорнии самолично заказал мне костюм на премьеру своего нового фильма! -Серьезно? – удивленно воскликнул Кендалл. – Или ты шутишь? Сам Арнольд Шварценеггер? -Ага, - я ликующе усмехнулась. -Милая, да ты растешь на глазах, - пробормотал он, вновь целуя меня, только уже в скулу. – Я горжусь тобой! -Без тебя бы у меня ничего не получилось! Парень резко развернул мое кресло, поворачивая к себе лицом. -Я знаю, - с усмешкой ответил он. – И если ты не посвятишь мне хоть час сейчас, то я возьму тебя силой прямо на этом стуле! -Ммм, возьмешь? – я закусила губу. -Заманчивая идея, правда? – он сексуально свел брови. Ох, запах его духов! Он вновь и вновь пьянил меня! – Но, к сожалению, я до ужаса хочу есть! Так что мы едем в ресторан, а дальше посмотрим. -Ты что, не завтракал? – возмутилась я. – Я же приготовила тебе рагу и летний салат, когда ты еще спал. -Не успел, - виновато произнес Шмидт. – Дастин и так чуть не убил меня за опоздание на студию! -Ты слишком много работаешь, - я закатила глаза. – К тому же, через два часа у тебя самолет. -Знаю.… И да, я тоже буду скучать. -Мне все еще сложно отпускать тебя, - пробормотала я, в эти же секунды потеряв настроение, стояло мне напомнить о том, что он улетает на неделю, потом возвращается на выходные и опять летит. И так два месяца. -Поехали со мной, - простонал он, садясь на корточки возле меня и переплетая наши пальцы. -У меня работа… -Знаю… Парень поцеловал каждый мой пальчик на руке, после чего поднялся и без слов потащил меня прочь из моего кабинета. Я махнула в след рукой своим помощницам, которые раскладывали новые вещи в бутике по полкам. Сеть моих магазинов продавала не только мою брендовую одежду, но и другие модные вещи. Это приносило хорошую прибыль, ведь бутик стоял в хорошем людном районе. -Куда пойдем? – Кендалл открыл передо мной дверцу своего BMW. – В «Лейтонс» или «Клейтон Бич»? -«Клейтнон Бич», сэр, - усмехнувшись, пропела я. – Хочу большой бифштекс от Клейтона! -Кажется, не только я проголодался, - с усмешкой произнес парень, пристегиваясь ремнем безопасности. Только после того, как его руки надежно защелкнули и мой ремень, Шмидт провернул ключ, вливаясь в поток движущихся машин. Пообедав в «Клейтонс Бич», мы отлично провели время вместе, в прочем, как и всегда. Возвращаясь в машину, я вновь загрустила. Да, ему пора в аэропорт. -Ты чего? – заметив мой пустой взгляд в окно, спросил Кендалл. -Уже скучаю, - я натянуто улыбнулась. Он улыбнулся самими краешками губ, ничего не сказав. Я вновь устремила взгляд в окно, пытаясь не думать о том, как мне перенести это его отсутствие неделями. Теплая и такая родная ладонь скользнула по моей ноге, сжимая мягко за ляжку. Я усмехнулась, чувствуя приятные электрические токи на своей коже, которые тут же эхом отдались внизу живота. Положив руку поверх его ладони, я закусила губу, наслаждаясь нежностью момента. Его рука скользнула вверх по моей ноге, забираясь под юбку и спускаясь обратно вниз. Он играет не по правилам! Я прокусила губу до крови, начиная думать о том, как бы не поддаться его чарам. Убрав руку с его ладони, я хозяйственно поместила ее на ногу жениху, скользя ею вверх и на несколько секунд останавливаясь на его достоинстве. Парень заметно напрягся, после чего широко улыбнулся. -Зря ты так, - пробормотал он, но я лишь вновь повторила свое движение. Кендалл резко ударил по тормозам, съехав к обочине. -Что ты делаешь? – возмущенно спросила я, но он вышел с автомобиля и грациозно обошел его, открывая мою дверцу. -Встань, - скомандовал Шмидт. Его лицо стало до смешного серьезным. Ох, узнаю это выражение и эти игривые огоньки в его глазах! Он определенно завелся не хуже своего BMW. -Кендалл, да ты шутишь? -Мне не смешно, - парень взял меня за руку, помогая выйти с машины. -Ты понимаешь, что я сейчас не пью противозачаточные? У меня перерыв! -А я буду аккуратным, - с легкой ухмылкой ответил парень. – И да, я слышал эту фразу уже сто раз, родная! -Значит - в машине? – рассмеялась я, но Шмидт лишь сел на мое место. Затем его руки резко схватили меня за ягодицы, усаживая к себе на колени. Не знаю почему, но улыбка тут же пропала с моего лица. Парень с особой робостью и желанием впился в мои губы, разжигая этот пылающий и без того костёр желания между нами. Я и не заметила, как запустила руки в его волосы, как стянула с него рубашку и как вообще оказалась в одном нижнем белье на его коленях. Всегда, когда я охвачена страстью – не замечаю ничего вокруг. Время поджимало, поэтому Шмидт немного грубо, но все же стянул с меня белье и усадил на себя. Его руки на моей талии помогали мне двигаться на нем, чувствуя себя как никогда властной и распущенной. Места в машине было мало, но это не мешало нам насладиться друг другом. Губы Шмидта покрывали мою грудь поцелуями, а наши общие поочередные стоны разносились по всей BMW. И вот, когда напряжение достигло своего пика, разрядка у нас обоих наступила одновременно. Я целых пять минут пыталась отдышаться, положив голову Френсису на грудь. Он тоже тяжело дышал, накручивая мои волосы себе на палец. -Иди сюда, - шепнул он, притягивая мое лицо к себе и целуя, заставляя наши языки сплестись воедино в жарком танце. -И что я буду делать целую неделю без тебя? – простонала я. – Она же будет длиться вечность.… А потом еще одна неделя, и еще и еще… -Ты будешь работать, - он поцеловал меня в шею и натянул на меня обратно лифчик. – А я буду изменять тебе с левой и правой подружкой. -Надеюсь, на мое фото? – игриво спросила я, чмокая его в нос и начиная одеваться. -А разве возможно иначе? – хихикнул парень. Собравшись, мы отправились в аэропорт. Стоя до последнего с ним за руку, я чувствовала, словно душа разрывается. Ненавижу аэропорты, ненавижу самолеты, ненавижу все, что связано с полетами…. Я уже как два года не приближалась к ним ближе, чем на расстояние посадки. Поцеловавшись с Френсисом на прощение, я обняла Дастина и пожелала им удачи. Как бы сложно не было на это смотреть, но мой парень скрылся в самолете, и мне пришлось вернуться в его машину. Всю дорогу я пыталась не думать о том, что он сейчас в небе, а просто прокручивала наш секс на боковом пассажирском сидении в голове. Где-где, а вот на этом месте он был у нас впервые. Ну что же, разнообразие никому не помешает. Возвращаться в главный бутик, где находился мой кабинет, уже и вовсе не хотелось. Думаю, Кэт и без меня там справиться со всем, ей не впервые. Набравшись духа, я решила сделать себе выходной, прекрасно понимая, что ничего хорошего сегодня в моей голове не родится. Дверь дома тяжело открылась, не издавая ни единого скрипа. Сняв с себя туфли, я поставила их на полку и поплелась в кухню, чувствуя уже такую знакомую подругу-грусть. Поставив на плиту кофеварку, я набрала свою Кэтрин, увидев ее пропущенный вызов. Но в этот раз уже она не взяла трубку… Пока кофе варилось, я пошла переодеваться. Подойдя к комоду, я на секунду замерла. Это уже было традицией… Небольшая деревянная фоторамка красовалась на нашем с Кендаллом комоде. Я шумно сглотнула, переводя глаза вверх на еще одну фотографию, висящую на стене. Сердце болезненно заныло, а к глазам подступили слезы. Нет, стой, Люси, остановись…. Я прекрасно знаю, что не позволила бы себе плакать при Кендалле, но сейчас его нет рядом… Взглянув на счастливые лица родителей, я коснулась к фотографии. Ох… мама так красиво улыбалась, положив голову папа на плече. На это было невозможно смотреть без слез. Всхлипнув, я опустила пальцы к фоторамке на комоде и взяла ее в руки. Разглядывая милейшую в мире фотографию: папа целовал в щечку маму, а она прикрылась рукой, бесконечно смущаясь. Слезы навернулись при воспоминании о том, как я сделала это фото. Кэт тогда держала в руках торт, а папа поздравлял маму с днем рождения, пока я баловалась с новым фотоаппаратом. Мама… Она выглядела бесконечно красиво на всех фотографиях. Но сейчас…. У меня даже нет сил, чтобы думать о том, что с ней стало.… Я стараюсь избегать этой темы… Обняв на мгновение рамку, я вновь взглянула на фото и поставила его на комод. -Я вижу тебя, даже когда закрываю глаза, - дрожащим голосом произнесла я, вытирая потоки со щек. – Я скучаю по тебе, даже когда сплю… Коснувшись фотографии, я вновь разрыдалась, садясь на кровать. Успокоившись, я побрела на первый этаж, вспомнив о кофеварке. Настроение вновь вернулось в ту первоначальную глубокую кому, которая всегда открывалась при отсутствии Шмидта. Войдя в кухню, я ошеломленно застыла. Кофе не сбежало, все было в порядке, а у окна стоял мужчина в солидном сером костюме. Конечно же, это было творение моих рук. -Джек? – я усмехнулась краешками губ, понимая, что дядя зашел в гости. Он всегда делает это по вторникам и пятницам, но сегодня ведь был понедельник, так что это приятный сюрприз. -Привет, - дядя усмехнулся, поворачиваясь ко мне лицом. Сделав три больших шага, мужчина по-медвежьи меня обнял, как и всегда это делал. – Как твои дела? -Да все отлично, - отстранившись, я села за стол и посмотрела на мужчину снизу вверх. Ох, как же он похож на отца! Эти до боли знакомые черты лица Стоунов…. Каждый раз разглядывая легкие морщинки на лице дяди Джека, я находила в нем что-то новое, что напоминало мне папу. Наверное, это мое маленькое личное сумасшествие. -Бизнес идет вверх. Сегодня закончила эскиз костюма Арнольду! Кстати, спасибо, что подогнал мне такого влиятельного клиента! -Нет за что, родная, - дядя пожал плечами и усмехнулся. – К тому же, помогать тебе – моя обязанность. -Джек, вам… -Вам? – дядя вскинул бровь вверх. -Прости, эти деловые отношения… Я скоро на «вы» даже с Кендаллом разговаривать буду… -Понимаю, - Джек облокотился об кухонную стойку. -Джек, ты не обязан помогать мне, - продолжила начатое я. -Люси, не говори глупостей! -Просто… -Люси, ты моя единственная племянница, единственная наследница, - Джек любяще на меня взглянул. Да, с этим ему не повезло.… Бог наградил его не только красивой внешностью, но и бесплодием. Все женщины, узнавая это, бросали моего дядю, так что и он настрадался достаточно в своей жизни. -Что ты бы не сказала – я никогда не перестану о тебе заботиться. Особенно теперь… Я опустила глаза, шумно сглотнув. Особенно сейчас.… Когда умер его брат, точнее мой отец. Сердце болезненно сжалось, пропуская один удар. -Люси… - дядя Джек подошел ко мне и пальцами обхватил мой подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Я никогда не смогу заменить тебе Тони, да и не собираюсь этого делать. Но я люблю тебя и ты должна это знать. Чтобы не случилось – у тебя всегда есть я, слышишь? Я кивнула, пытаясь прогнать слезы с глаз. -Моя умница, - Джек поцеловал меня в лоб, приглаживая после этого волосы. -Спасибо, - шепнула я, обнимая Джека. – Ты же знаешь, что я тебя тоже очень люблю, верно? -А кто же еще меня будет любить, кроме тебя, а? – Джек усмехнулся. Я промолчала, закрыв глаза и на секунду представив, что меня обнимает не Джек, а папа. -Ох, милая, - Джек отстранился, погладив меня по щеке. – Какая же ты у меня сильная.… Жаль, что не все такие… Ком подобрался к горлу, заставляя меня шумно сглотнуть. -Мама… - шепнула я. – Ты заходил к ней? -Ты же знаешь, что я всегда захожу, когда приезжаю. Как ты тут, справляешься с ней? -Не так тяжело готовить ей есть и приносить в спальню, как смотреть на то, кем она стала… - со стоном призналась я. -Люси…. -Джек, не говори ничего. Я… Я еще не готова об этом разговаривать. -Она не мертва, не хорони ее заживо. -Но она и не жива, Джек…. Я не могу даже думать, что в один миг зайду в спальню и обнаружу ее… -Тсссс! – Джек обнял меня, успокаивая. – Не плачь, тихо! -Я не могу, не могу… Джек долгих 15 минут успокаивал меня. В конечном счете, ему позвонили, и Джек с камнем на душе уехал, оставляя меня одну в этом доме. Хотя… Я была не одна. Там, сверху, в гостиной уже два года как жила она… Мама. Каждый день я по несколько раз собиралась с духом, прежде чем войти в спальню и занести маме поесть или же посмотреть, как там она. И сегодня не стало исключением. Сил готовить что-либо не было, так что я просто сделала кофе и омлет. Поставив все на поднос, я поднялась наверх. Помедлив у двери, я все же вошла. Мама сидела в своей обычной позе йога и смотрела на не включенный телевизор на стене. Взгляд – пустой, жизнь потеряна, как и смысл. Последние слова я слышала от нее на похоронах, и то, она кричала «Тони!», и все. Ни одной эмоции, ничего, что бы сделало ее живой. Только тихое дыхание подтверждало то, что эта красивая и цветущая когда-то женщина еще жива. Поставив поднос на тумбочку, я села возле мамы и взглянула на нее. Острые, торчащие, даже ужасные скулы, глубокие синяки под глазами, небрежный и растрепанный хвост на голове и каменное лицо – вот, что было передо мной. -Мам, - чуть слышно произнесла я, взяв ее за тонкое и почти что хрустальное запястье. – Привет, я пришла с работы пораньше. Ты проголодалась? Вложив в голос как можно больше непринужденности, я все так же, как и всегда ждала, что она что-то ответит. Но нет.… Вместо этого она медленно повернула на меня голову, пробежавшись глазами по моему лицу и возвращаясь обратно к телевизору. -Мамуль, - голос предательски дрогнул. – Давай поедим, а? Пожалуйста, немножечко! Ноль реакции. -Мам, пожалуйста, открой рот, - я отрезала кусочек омлета, нахромив его на вилку и поднесла к маминому рту. – Давай, это я готовила, поешь. Ноль реакции. -Мам! – чуть не проплакала я. – Пожалуйста, поешь! Ради меня! Ее рот медленно открылся, и я воспользовалась моментом, суя в него омлет. Кусочек за кусочком, я покормила ее. -Мам, кофе сама выпьешь? Или помочь? Мама протянула руку, и я дала ей кружку. Пьет и ходит в туалет – вот, что мама делала самостоятельно. Остальные ее функции словно выключили. Порой я даже задумывалась о том, что это не она, а подмененный робот. Но… Мама всегда оставалась мамой. И я буду заботиться о ней до конца. -Спасибо, - шепнула я, когда она опустошила кружку. – Спасибо, мам. Отставив поднос под кровать, я поднялась, взяла расческу. Расчесывая маме волосы, я тихо рассказывала о том, что случилось у меня за день. -Вот Кендалла проводила в тур.… Он уехал, теперь мы тут с тобой только вдвоем. Ну, не считая, дяди Джека, периодично заходящего в гости. Хорошо, что я дала ему ключ. Представляешь, мам, Арнольд Шварценеггер покупал у него самолет, и Джек направил его за нарядом в мой бутик! Я делаю костюм самому бывшему губернатору Калифорнии! Присев рядом с мамой, я искала на ее лице хоть какую-то эмоцию, но как всегда вдела одну пустоту. Это причиняло боль… -Мам, - не выдержав, начала я. – Мам, пожалуйста, среагируй хоть как-то. Ты же можешь, пожалуйста. Ноль реакции. -Мамочка, пожалуйста, - я взяла ее за холодную руку, чувствуя, как слезы катятся по щекам. – Хоть шевельнись, покажи, что ты меня слушаешь! Мам, прошу! Ноль реакции. Опять и опять, не смотря на все мои вопли и истерики. Но в этот раз мне словно крышу снесло. Я упала головой к ней на колени, рыдая и задыхаясь. -Мам! – плакала я, положив ее руку к себе на волосы. – Вернись ко мне, прошу! Ты нужна мне, мама! Пожалуйста, слышишь? Мам, сделай хоть что-то! Мама скажи хоть слово! Мам! Но она так и не среагировала. -МАМ! – взвизгнула я на всю комнату, резко вскакивая. Хватая ее за плечи, я попыталась растрясти эту хрупкую женщину, но она лишь упрямо смотрела на выключенный телевизор. -ДА ЧТО В НЕМ ТАКОГО? – крикнула я. – ЧЕМ ОН ЛУЧШЕ, ЧЕМ Я? Схватив вазу на тумбочке, я швырнула ею в телевизор. Трещины пошли по всему экрану, а ваза разлетелась на осколки. Но мама так и не шевельнулась, так и не перевела взгляд. -МАМ! – я вновь встряхнула ее. – СКАЖИ ХОТЬ ЧТО-ТО! МАМ! Я села рядом с ней, сдаваясь. Горькие слезы полились с глаз, но она так и не среагировала. В прочем, как и всегда. -Мам, ты так никогда и не ответишь, да? – хрипло спросила я, касаясь ее безразличного лица. – Никогдашеньки не вернешься ко мне? Молчание – знак согласия. -Ты нужна мне, - шепнула я, заправляя прядь волос за ее ухо, после чего целуя в щеку. – Я люблю тебя, родная! Вернись, пожалуйста.… Пожалуйста, моя самая любимая, нежная, родная. Мам, пожалуйста! Я буду ждать…. Достав из-под кровати поднос, я резко вскочила и стала на ноги. Делая несколько шагов, я почувствовала резкую боль в голове, которая эхом разнеслась по всему телу. Поднос полетел с ослабевших рук, пока пол слишком стремительно приближался. Темнота проглотила меня слишком внезапно, заставляя покориться ей…. -Пи-пи-пи-пи, - ужасный писк разносился по всей комнате. Я медленно распахнула глаза. Свет заслепил меня на несколько мгновений, но когда я смогла видеть, то была полностью в шоке. Где я? Что это за комната? Почему к моим рукам прикреплены эти трубочки? Что, мать вашу происходит? Последнее, что я помню, это как поднос полетел у меня с рук. Я…. Упала в обморок? -О, слава Богу! – воскликнул Джеймс, соскакивая с кресла и подбегая ко мне. – Ты пришла в себя! Ох, Люси! Как ты меня напугала! -Что произошло? – хрипло спросила я, рассматривая взволнованное лицо Джеймса. Перед глазами все плыло, и я еле сконцентрировалась на лице друга. – Где я? -Ты в больнице, - Джеймс сел возле меня, схватив мою ладонь. – Упала в обморок! Несколько часов не приходила в себя, даже нашатырь не помогал! -Но…. кто? – я не могла понять, кто вызвал скорую помощь, ведь дома не было никого, кроме меня и мамы. -Я… - раздался тихий и такой родной голос, которого я уже не слышала, как казалось, целую вечность. Я резко повернула голову вправо, и когда размытость перед глазами прошла, то увидела ее – худую, истощенную, с торчащими скулами и усталыми глазами женщину. Она вся дрожала, сидя рядом на стульчике, а ее лицо, покрытое легкими морщинами, было запухшим. -Ма…м? – дружащим голосом спросила я, не веря своим глазам. Мама склонилась, взяв меня за свободную руку так, чтобы не задеть капельницы. -Я вас оставлю, - тихо произнес Джеймс, склоняясь и целуя меня в лоб. – Если что – я в коридоре! Кивнув Джеймсу, я проводила парня взглядом и вернулась глазами к ней, той, которая, казалось, была мифом. -Мам! – шепнула я, на что она в ответ сжала мою ладонь. -Я здесь, милая, - в ее глазах заблестели слезы, которые тут же появились и в моих глазах. – Прости меня…. -Мам, ты… Ты.… Но как? МАМ! – начала плакать я, просто растерявшись от бурлящих во мне эмоций. – Я думала ты навсегда меня.… Но ты… ты вернулась! Мам! -Люси… - Мама прижала к губам мою ладонь, зажмуривая глаза. – Когда я увидела тебя… Ты падаешь… Я думала, что ты умерла. Я так испугалась.… Это был как удар кирпичом по голове, да нет…. Целое здание на меня рухнуло…. Я словно пришла в себя…. О Боже, прости меня, прости меня, моя маленькая.… Прости, прости за все, что ты снесла…. У меня не было права валить на тебя такой груз…. Прости, родная, прости… Я больше никогда не оставлю тебя одну, слышишь? Слезы ручьем лились по моим щекам, пока я слушала всхлипы мамы. Ее слова отдавались в моем сердце болезненным эхом, разносясь по венам теплой и приятной болью…. Она вернулась. Да, теперь ей больно, но…. Она со мной, она рядом. Это все, чего я могла просить у Бога молитвами. Он, кажется, впервые в жизни услышал меня! -Мам, перестань…. Мам, не плачь, пожалуйста, - всхлипнула я. - Я не могу, Люси, не могу потерять еще и тебя. Слышишь? Не смей бросать меня, никогда! Ты единственное, что у меня осталось! -Мам, не потеряешь, - всхлипнула я. -Моя маленькая…. Спасибо, что оставалась со мной.… Прости, прости за всю боль, о Боже, прости…. Я должна была быть рядом, но ты оказалась сильнее, чем я…. Моя малышка. Я слышала каждое твое слово всегда, просто…. Я не могла вернуться, как бы не пыталась…. Родная, прости… -Мам… -Люси, не бросай меня, - проплакала мама. – Не делай больше так, не делай, умоляю… -Мам, - всхлипнула я. – Обними меня, пожалуйста. Мама подняла свои заплаканные глаза на меня, и я впервые за эти два года увидела в них любовь, переживание и океан эмоций. Она вытерла слезы с моих щек, после чего я отодвинулась и мама легла рядом со мной, заключая в обьятия и несколько десятков раз целуя мое лицо. О Боже, как же нужна она была мне все это время! Как же нужна! Проплакав с мамой некоторое время, мы обе успокоились. Ее рука бережно гладила меня по волосам, заставляя меня чувствовать себя ее маленькой доченькой, ее Люсишкой, как она называла меня в детстве. Я вновь почувствовала всем сердцем одно из самых главных в мире чувств – мамину любовь. -Мам, - шепнула я, когда тишина уже звенела в ушах. – Мам, не молчи, не надо. -Я в порядке, - прошептала она. – Я больше тебя не оставлю, тише, Люсишка. -Люсишка… - прошептала я, улыбаясь краешками губ. -Моя маленькая, но такая сильная девочка, - мама чмокнула меня в висок. – Моя Люсишка. Родная… ты чего-то хочешь? Мама поднялась с больничной кровати. Я с горечью выпустила ее с объятий, боясь, что если отпущу, то она больше не вернется. -Нет, мам, не хочу. -Родная, давай я принесу тебе воды? -Мам, не уходи, - я схватила ее за руку так, словно это калека схватился за целителя. -Я только схожу в уборную и куплю бутылочку воды, тебе нужно попить. Моя очередь заботится о тебе. Склонившись, она чмокнула меня в лоб. -Вернешься? – с надеждой спросила я. Она слабо усмехнулась и кивнула, после чего скрылась за дверью. Не прошло и 5 секунд, как в палате возник Джеймс. -Ну как ты? – тихо спросил он, присаживаясь рядом. -Я… Счастлива, - шепнула я, ценя то, что у меня есть. Жизнь научила меня делать это, и возвращение мамы было чудом, которое безгранично осчастливило меня, не смотря ни на что. Джеймс только открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут на пороге появился мужчина в бело-зеленой больничной форме и в высокой прямоугольной медицинской шапке. -Вы уже пришли в себя, - произнес мужчина приятным, я бы даже сказала успокаивающим тембром голоса. – Здравствуйте, миссис Стоун. -Добрый день, - хрипло ответила я. Джеймс же пожал доктору руку и кивнул. -Как вы себя чувствуете? -Хорошо, - сразу же ответила я, понимая, что помутнение в голове прошло. -Точно? Миссис Стоун, вы бы поберегли себя, - доктор обратился ко мне так, словно я была уже замужем. -Я берегу, доктор. Это вышло внезапно, словно свет выключили…. -Мистер Стоун, - мужчина обратился к Джеймсу. – Вам стоит поберечь ее, что ж вы совсем запустили уход за своей женой? Глаз да глаз за такой девушкой нужен! Джеймс ошеломленно моргнул, но быстро сориентировавшись, ответил: -Мы исправимся, просто скажите, что делать. -Миссис Стоун, вы вообще питаетесь? Сколько раз вы употребляете пищу в день? -Ну… - я виновато опустила глаза, вспоминая свой рацион. – Несколько кружек кофе и парочка бутербродов…. -Вы хоть понимаете, что наносите непоправимый вред, как желудку, так и вашему организму? – с упреком сказал доктор, опуская свои очки на кончик носа. - В вашем-то положении вам вообще нужно жевать все что под руку попадет из полезной пищи! -Что? – широко распахнув глаза, спросила я. – Положении? Какое положение? -У нее что, такой низкий гемоглобин… или что вы там говорили, как оно называется? – Джеймс тоже ошарашено уставился на доктора. -Ох, значит, вы не знали, - мужчина пожал плечами и заглянул в мою медицинскую карточку в своих руках. – Что ж, поздравляю вас, мистер и миссис Стоун. Люсия, вы беременны!