Сейчас самое время...

Глава 21 Ребенок, ребенок, ребенок. Целая неделя казалась адом, даже не смотря на то, что мама вернулась. Наверное, то, что она постоянно была рядом – не давало мне сорваться. Ведь я сотню раз клялась, тайком наблюдая за ней, что сделаю все, лишь бы не подломать это ее состояние. Да, она не была в порядке, но все же, мама вернулась. Это было лучшим, что случилось за эти два года.… И вот, когда все, как казалось, должно было наладиться – ребенок. «Люсия, ты беременна!» - я слышала возглас Джеймса на всю палату в каждом своем сне. Стояло только закрыть глаза, как в ушах пищало «беременна, залетела, поздравляю!». Это сводило с ума… Судьба - та еще штука. Когда, казалось, я «выбралась с ямы», Кендалл вернулся на сцену, а мама стала на ноги - жизнь должна была наладиться. Но, наверное, вселенная никогда не даст мне хоть шанс на счастье. Ребенок.… Это было скорее ругательством, чем приятным словом. Каждый раз, когда я произносила в уме это слово – волосы становились дыбом. Нет, я не готова. Мне всего 24, я еще не успела пожить... Не успела построить карьеру, выйти замуж и пожить несколько лет в браке. Все пошло не так, как планировалось. Но… Меня волновал не только мой страх и растерянность, но и реакция Шмидта на этот случай. Однажды мы уже говорили о ребенке и… Он определенно не готов. «Я не хочу детей лет до 30, - твердо тогда отрезал он. – И не думаю, что поменяю свое мнение. Нам сначала нужно закрепиться на ногах, а затем уже и думать о пополнении в семье». Конечно же, мой жених любил детей, но собственного ребенка ему пока не хотелось заводить. Так что… Я не знаю, что будет, когда я ему скажу о том, что случилось. О том, что я беременна, знал только один живой человек, помимо врачей – Джеймс. Именно он дал мне клятву о неразглашении нашей маленькой, пока не заметной тайны. К тому же, парень вчера за руку завел меня в гинекологию и заставил «стать на учет». Все эти бланки, осмотры... У Джеймса оказалась такая же группа крови, как и у меня, так что парень был записан в мою амбулаторную карту как «донор на экстремальный случай». Все это делало ситуацию еще хуже. После ультразвука доктор сказала, что мой срок – 4-5 недель. Доктор Маргарет Коллинз впервые вручила мне фото нашего с Кендаллом малыша. Ох, это была маленькая точечка на черном листке фотобумаги! Невероятно, но правда: во мне началась новая жизнь. Жизнь, к которой я не питала никаких эмоций, кроме того, что он сломал мое будущее. Это ребенок стал костью в горле, и он был не желанен. Что мне, черт побери, делать? Эта маленькая точка на фотографии после ультразвук жила у меня под сердцем, и это был не сон. Я даже несколько раз задумывалась об аборте, но эти мысли все больше меня пугали. Разве я могу так? Нет, это выше моих сил. Даже если эта точка на фотографии не радует меня.… Я не могу так поступить с ней. Трудности не заставят меня пойти на убийство… Каждый день, слушая счастливый голос Кендалла в трубке, я все больше впадала в эту уже так знакомую мне кому, в которой меня просто покидали все эмоции. Он прилетит сегодня на целые выходные, и как мне ему сказать.… что я беременна? Нет, это слишком сложно. Я не могу сделать его несчастным, когда он и правда радуется жизни! Но разве у меня есть выход? Он должен знать, что скоро станет отцом. Единственное, что сейчас было правдой – мы не готовы стать родителями. Слишком рано, слишком. Сделав две кружки чаю, я вздохнула и поставила их на поднос. Отворив ногой дверь в мамину спальню, я замерла. Нет, этого не может быть! Она сидела на кровати и вновь смотрела в одну точку, правда на этот раз ее взгляд был прикован к нашей семейной фотографии. Казалось, что внутри все оборвалось, а сердце остановилось. Нет, нет, нет! Она не могла меня бросить! -Нет! – взвизгнула я. Поднос моментально полетел с рук, а чай запачкал весь ковер. – Нет, не смей! Мама, не бросай меня! Я кинулась к ней, зажимая родную женщину в тиски. -Эй! – мама обняла меня в ответ. – Люси, тише, все в порядке! -Я думала ты… Мам… - проплакала я, очень остро и быстро реагируя на ситуацию. -Я же обещала, что не брошу тебя! – прошептала мама, притягивая меня к себе и поглаживая по волосам. Я опустилась к ней на колени, пытаясь успокоиться, но слезы все лились с моих глаз, и им не было конца. Перепугавшись до боли в сердце, я никак не могла унять истерику. -Прости меня, - прошептала мама, пропуская между пальцами пряди моих волос. – Я не хотела тебя напугать, прости…. Я просто задумалась… - О чем? – шепотом спросила я. -Мне нужно.… Домой. Я поднялась с ее колен, вытирая ладонями слезы и серьёзно заглядывая в ее голубые глаза. -Ты серьезно? – осторожно спросила я. – Мам, ты… -Я только на выходные, - перебила меня она, взяв за ладонь, и натянуто улыбнувшись. – Родная, я два года не была у Тони… -Я была в прошлом месяце, и там все нормально, мам! Не нужно ехать, пожалуйста! Я не пущу тебя одну! -Я уже договорилась с Кристен Трегер. Она встретит меня, - мама опустила глаза. – Прости, но я… Мне это нужно, родная. Я шумно сглотнула, кивнув. -Обещай, что ты вернешься, - с надеждой спросила я. -Родная, я больше тебя не брошу, - мама притянула меня обратно к себе, целуя в щеку. – Перестань бояться, я с тобой. Мы еще минут 20 сидели и разговаривали с мамой, после чего я стала оттирать коврик от чая, а она собрала вещи в поездку. Джек прибыл ровно в 18.00, украв у меня маму. Но он клятвенно пообещал вернуть ее в целости и сохранности. С камнем на душе, я смотрела в след дядиной машине.… Ну вот, Люси. Теперь ты одна. Но тебе нельзя сдаваться, ведь с минуты на минуту должен прибыть Шмидт. Принявшись за готовку ужина, я и совсем забыла о своих переживаниях. Даже и не знаю, как это вышло. Но хлопок двери вернул меня в реальность, заставляя желудок сжаться. Страх парализовал мой мозг, заставляя прирасти ноги к земле. -Люси! – крикнул Кендалл. Послышалось два удара, означающие, что он скинул свою обувь. – Я дома! Наверное, нужно было сорваться с места и кинуться к нему объятия, но я сделала вид, что слишком увлечена готовкой. Парень возник на пороге кухни, облокотившись об дверной проем. - Как же я скучал по этому! – он с нежностью на меня взглянул, широко улыбнувшись. -Я знаю, что ты говоришь это ужину, - попыталась пошутить я. – А не мне. -Конечно же, ужину! – парень в два шага оказался радом со мной, заключая в объятия. – Ты не представляешь, как хреново готовит Дастин! Я усмехнулась, после чего мягко его поцеловала. -И за этим я тоже скучал, - ответил он мне в губы. Ох уж этот немец! Шмидт резко обернул меня к себе, начиная со страстью целовать. Его руки тут же скинули с меня кухонный фартук и уже залезли под футболку. «Ты должна ему сказать!» - крикнуло мое подсознание, возвращая меня в реальность. Его губы тут же перестали быть частью моей вселенной. Не в силах сконцентрироваться на поцелуе, я отстранилась. -Ты должен поужинать после дороги, - с мольбой в голосе произнесла я. -А мы по-быстрому! – парень вновь впился в мои губы с поцелуем. Я, конечно же, ответила, но он понял, что что-то не так. -Что такое? – в недоумении спросил он, отстраняясь. На плите засвистел чайник, который стал моим спасителем. Я отстранилась от Шмидта, подбегая к плите. Забыв о полотенце, я схватилась за горячее железо и резко отскочила. -Твою мать! – фыркнула я, выключая газ. Кинувшись к умывальнику, я тут же опустила руку под холодную воду и застонала. Кендалл снял чайник, залил кипяток в кружку и подошел ко мне. -Сильно обожглась? – с заботой спросил он, разглядывая мою руку под струей воды. -Слава Богу – нет, - я просушила руку полотенцем и уже хотела идти к плите, но Кендалл схватил меня за запястье, останавливая. Его глаза пробежались по небольшому ожогу. - Все будет нормально, - выдохнул он, успокоившись. – Кожа только покраснела! Я кивнула и двинулась к плите. -Садись за стол. Шмидт послушно сел, наблюдая за тем, как я нервно кидаюсь от угла в угол, накрывая ему стол. С каждой секундой руки все больше начинали дрожать, а хаос в голове начинал сводить с ума. -Что случилось? – спросил Кендалл, пережевывая салат. -Рука болит, - я уткнулась в свою тарелку, пытаясь не показать свой страх. -А что еще? -На работе проблемы, - соврала я. – Не привозят нужный материал, его просто нет ни на одном складе! -И зачем ты врешь? – спокойно спросил Кендалл, погружая вилку с рагу в рот. – Я знаю тебя как облупленную. Я шумно сглотнула, понимая, что сейчас произойдет катастрофа. Но Кендалл продолжил: -Я все знаю. -ЧТО? – громче, чем нужно было, спросила я. Сердце пропустило один удар. -Люси, я знаю, что ты гуляла с Джеймсом, - спокойно произнес парень. – Я видел фотографии папарацци в интернете. И я не собираюсь злиться, перестань дрожать. -Я думала, это тебя разозлит… - подыграла я, оттягивая правду. -Он твой лучший друг, я не могу запретить вам общаться. Главное – не заставляй меня ревновать, иначе наш конфликт с Маслоу куда больше увеличится. -Хорошо, - все, что ответила я, принимаясь за свой ужин. Мы ели несколько минут в тишине. Вдруг вилка Кендалла застряла на полпути к его рту. -Что-то еще не так? Что-то с твоей мамой? -Нет, она, в порядке.… Насколько это возможно. -Что-то с Джеком? Кэтрин? Люси, не заставляй меня вытягивать из тебя правду щипцами! -С ними все хорошо, Кендалл. -Тогда что тебя тревожит? -Кендалл… -Люси, не медли. Ты же знаешь, что можешь мне сказать все. Вдох-выдох. Я резко подняла глаза, собравшись с духом. -Я беременна. Он перестает жевать, застывая. Глаза Шмидта широко распахиваются, а сам же он неотрывно исследует мое лицо. Наверное, ищет подвох, но не находит его. Краска тут же исчезает с его щек. -Что? – шепчет он, мертвенно-бледный. -Я беременна, Кендалл. -Но как? -Тебе рассказать, как делают детей? – с дрожью в голосе произношу я, пряча глаза. – Или… показать? -А противозачаточные? -Я говорила тебе сотню раз, что делала перерыв. -Но как же презервативы? Я промолчала, не в силах поднять на него глаза. Его поведение в один момент меняется, а глаза тут же становятся каменными. -Твою мать! – срывается с его губ. Парень резко наносит удар кулаком по столу, от чего я подпрыгиваю на месте. В ушах начинает шуметь от этого сильного грохота. -Извини, - срывается с моих губ. Огромный груз вины давит меня, и я прогибаюсь под ним. -«Извини»? Проклятье! – рычит он. -Я знаю, что сейчас не время. -Сейчас не время? – кричит Кендалл. – Да я только начал гастролировать, только вернулся на сцену! Ты только вышла из своего угнетения, твою мать! Мы только начинали наслаждаться жизнью, и тут ты залетела! Как, нахрен, ты умудрилась? К горлу подбирается ком, а воздух покидает легкие. Как, черт побери, мне сейчас не заплакать? Он в ярости, и ненавидит нас. Меня и моего… малыша. Моя рука автоматически помещается на живот, словно я пытаюсь его защитить. Шмидт закрывает глаза на несколько секунд, пытаясь укротить свой гнев, но потом резко их открывает, проигрывая этот бой. -Как только стояло мне подумать, что жизнь наконец-то наладилась - ты залетела! И это конец всему! Что теперь нас ждет? Подгузники? Отпрыск и отрыжки? Его ор по ночам и вечная нехватка сна? Скажи мне, ты сделала это нарочно, да? Прекратила принимать таблетки! -Нет, - шепчу я, не зная, как объяснить парню то, что этого требовал мой организм. -Твою мать! – орет он, вновь нанося удар по столу. Не в силах себя контролировать, я начинаю тихо плакать. -Вот только не надо рыдать! – рявкает он. – Старая схема! Придумала бы что-то более оригинальное! -Кендалл, пожалуйста, не кричи на меня, - плачу я. -Ты думаешь, я готов стать отцом? – с паникой спрашивает он. -Я тоже к этому не готова! Но Кендалл! Ты будешь отличным отцом! -Да блядь! – орет он. – Откуда, мать твою налево, ты это знаешь? Я всхлипываю, пряча глаза. -Да пошло оно все к черту! – еще громче орет Кендалл, резко поднимаясь на ноги. Развернувшись на пятках, он покидает комнату. Не в силах шевельнуться, я так и сижу. Кендалл возвращается в кухню, швырнув мне на стол пластиковую денежную карточку. -Зачем? – шепчу я. -На аборт, - без эмоций отрезает он, хватая свою кофту и покидая кухню. Шаги эхом разносятся по всему дому. Обувшись, Кендалл покинул коридор, громко хлопнув дверью. Я остаюсь одна в тишине – в неподвижной, безмолвной, пустой кухне. Непроизвольно вздрогнув, я кидаю взгляд на окно. Вижу, как BMW Кендалла покидает двор. Шмидт ушел от меня! Все вышло даже хуже, чем я себе представляла всю неделю… Отодвинув тарелку, я опускаю на свои руки голову и даю волю слезам. Не знаю, сколько времени у меня ушло на то, чтобы успокоится, но все же, я прибралась в кухне. Ноги стали ватными, и было очень трудно тащить их по лестнице в спальню. Сев на краешек кровати, я взяла свой телефон с надеждой, что мой болван звонил, но надежда канула в лету. Мысли путались, я не знала что делать. Его холодные слова все еще звучали в моих ушах. Может он пошутил? Но как Кендалл мог шутить в таком состоянии? Его слова были желаемым решением проблемы. Но… Как мне решится на это? Стать убийцей? Нет, нет, нет! Я не могу! Весь мир вновь рухнул для меня, превратился в ад. Земля ушла из-под ног, а все из-за того, что я забеременела! «Залетела!» - крикнуло мое подсознание слова Шмидта. -Что же мне делать? – шепотом спросила я, всхлипнув. Слезы вновь хлынули с глаз, когда я начала думать о том, что должна убить нашего со Шмидтом малыша. Но что будет дальше? Могу ли я простить его за это? Сможем ли мы быть вместе? И смогу ли я простить себя за то, что… пойду на убийство? Желчь подкатывает к горлу. Да, я знаю, что, не смотря на все резкие слова, он любит меня... -Что же мне делать? – срываюсь на крик я, плача. Папа «смотрит на меня» с комода и я начинаю задыхаться от его взгляда с фотографии. -Ты бы сказал мне, - рыдаю я. – Что мне делать.… Почему ты не рядом? ПОЧЕМУ? Схватив телефон, я набираю Кэтрин. Мне нужно поговорить хоть с кем-то, я должна знать, что мне делать! Я не могу решить все сама, я не могу пойти в клинику в одиночку! -Алло, - поднимает трубку Кэт. – Привет! -Привет, - хрипло отвечаю я, пытаясь не выдать, что плачу. На другом конце раздается громкий и счастливый смех, который с особой болью отражается на мне. -Отпусти, я же с Люси разговариваю! – смеется девушка, и я слышу, как знакомый голос бурчит ей что-то в ответ на втором конце. – Родная, что ты хотела? -Ты что… с Кевином? – шокировано, спрашиваю я. -Не осуждай меня, пожалуйста, - умоляет девушка. – Я люблю его. -Скажи Люси, что я изменился! – говорит в трубку Кевин. – И я тоже тебя люблю! Я усмехаюсь краешками губ. -Я рада за вас, - срывается с моих губ шепот, пока я зажмуриваю глаза, прогоняя слезы. – Ладно, я как-то потом позвоню. Я не могу мешать счастью Кэт, с меня хватит поломанных улыбок. Не нужно втягивать ее в свои проблемы… -Люси, а что ты хотела? - интересуется Кэт, после чего вновь смеется и визжит. – Кевин, мать твою! -Хотела узнать, как у тебя дела, - шепчу я, надеясь, что ее устроит такая «правда». – И вижу, что ты счастлива! -Безгранично! – тут же отвечает она. -Я очень рада, - плачу я, но надеюсь, что она этого не слышит. – Мне пора… -Я скучаю, Люсишка, - произносит с любовью сестра. Я отвечаю ей, что тоже безумно скучаю, говорю еще пару слов и ложу трубку. Точнее, я швыряю телефон в стену. Поджав колени, я обхватываю их руками и склоняю голову. Что мне делать? Как поступить? Что будет правильно? Как угомонить эту чертову такую знакомую боль, и на какую стену мне лезть? Что, черт побери, я могу? Он отдал прямой приказ! Схватившись на ноги, я несколько минут медлю. Голова ужасно закружилась. Да, Люси, ты беременна, твою мать! Сделав шаг к зеркалу, я задираю кофточку и смотрю на свой живот. Нет, он ни капельки не изменился. Выгнув спину, я попыталась изобразить округлость. Мои ладони пробежались по животу… Перед глазами застыл маленький мальчик с зелеными глазами и милой улыбкой. У него были светлые волосы и легкие ямочки на щеках, в точности как у отца. Что-то в форме губ напоминало меня, брови были идеально вычерчены и напоминали мне моего папу, а островатые скулы малышу точно достались от его бабушки. Идеальный мальчик из моего воображения смотрел на меня с болью в глазах. Он знал, что обречен на смерть. Инстинктивно, я сильнее прижала ладони к животу. -И я должна убить тебя… - проплакала я, мотнув головой. Мой нафантазированный ребенок исчез, но я четко помнила его отцовские зеленые глаза. Наш мальчик… В эти секунды мне показалось, что струйки ледяной воды стали рвать мои вены. Все тело начало дрожать, а слезы так и капали. Машинально, я оказалась в ванной. Скинув с себя одежду, я залезла под горячие струйки душа в ванной. Но нет, не помогало. Ничто не снимало боль в зоне сердца, ничто не разгоняло холод с вен. Скрутившись калачиком на дне ванной, я обхватила свои колени и горько зарыдала. Ощущение пустоты и одиночества убивало, боль в груди становилась агонией. Я должна убить зеленоглазого мальчика, его отец так решил. -Пап! – проплакала я, устремив взгляд на стену. – Пап, помоги мне! Пожалуйста! Ты мне так нужен! Пап! Паааапа! Никто мне не ответил, папа не появился. Последняя мрачная и сумасшедшая надежда покинула мой мозг, заглушив в моем организме все живое. Как робот, я поднялась с ванной, высушила волосы, одела нарядную одежду и покинула дом. Отыскав в кожаной куртке ключи от своего красного «Порше», я села за руль. Только сейчас я поняла, что не взяла свой мобильный. Ах да, он же разбит! Хорошо, что в бардачке машины валялся старый мобильный Кендалла. Я поставила его на зарядку и уверенно нажала на педаль, покидая двор. Глаза смотрели на дорогу, пока в мыслях было до ужаса пусто. В последний раз такая пустота поглощала меня во времена смерти отца. -Давай же, - фыркнула я, включая телефон. Он с писком включился и наконец-то заработал. Я долго смотрела на дорогу с телефоном в руке, думая, к кому обратится за помощью. Кажется, Алекса говорила что-то о том, что всю неделю у нее будут ночные съемки. Карлос, естественно, был в пяти шагах от нее, ведь Карлекса неразлучна. Да и нагружать эту пару своими проблемами не было желания, так как они счастливы, а мешать их счастью я не хочу. Я вообще не хочу никому мешать…. Но мне кто-то нужен, я сама не смогу. Лори? Мы почти не общаемся со времен нашего последнего конфликта, хотя и помирились. Райли? Она в Лавленсе и уже давно живет жизнью без меня. Хелстон? Нет, она слишком ранимая, чтобы помочь мне. Я не могу подвергать ее психику такому давлению. Кто же остается? Логан? Я с ним не общаюсь со времен распада группы. Дастин? Он сейчас по любому квасит с Кендаллом! Твою мать, почему все близкие люди оказываются пустым местом именно в те моменты, когда они так нужны? Моргнув, я словно прозрела. ДЖЕЙМС! У меня есть мой лучший друг, который достаточно сильный для этой ситуации! И он поддержит меня, как делал это со времен нашей первой встречи. Вот, на кого я могу положиться, и кто знает почти все мои тайны. Конечно же, он знает не столько, сколько я рассказала Шмидту, но все же, этот парень близок мне по духу. И он единственный, кто знает о том, что я беременна. Без эмоций, я набрала Джеймса. -Алло? – ответил он, спустя два гудка. В его голосе слышались нотки злости. -Джеймс, это Люси. -Я думал, это Шмидт, - более мягко ответил он. – Привет! -Теперь я поняла, почему ты фыркнул «алло», - вздохнув, прошептала я. Выровняв машину, я пошла на обгон какого-то «мерседеса», вливаясь в поток машин. -Как дела? – беззаботно спросил парень. Наверное, думал, что я звоню просто поболтать с ним. – Как ты себя чувствуешь? Токсикоза нет? -Все отлично, не тошнит, - резко ответила я, обгоняя еще одну машину и внимательно следя за дорогой. -И что у тебя с голосом? – тут же просек Маслоу. – Все в порядке? -Я бы так не сказала. Джеймс, мне нужна твоя помощь. -Что случилось? – взволнованно спросил он. – Кендалл? Ты сказал ему? -Да. -И что он? Как отреагировал? Он рад? -Пфф, - хмыкнула я. – Доволен, как слон. -Сарказм? -Сарказм – лучшая форма защиты, - я закатила глаза. – Он невероятно рад этой новости, и, наверное, сейчас танцует радостные танцы. -Вы поругались, да? -Джеймс, я не хочу об этом говорить. -Что он сказал? – резко спросил друг. – Мне стоит свернуть ему шею? -Джеймс, притормози. И пожалуйста, помоги мне. -Все что угодно! -Я знаю, ты сейчас будешь кричать, - дрожащим голосом начала я, чувствуя, как эмоции начинают ко мне возвращаться. – Но, пожалуйста, можешь забрать Кендалла с бара? Он уже, наверное, валяется где-то под столом…. -Спятила? – крикнул парень. – Я и забрать его? Да я же его задушу! -Джеймс, пожалуйста, - стала умолять я. – Помоги мне, я не могу забрать его… У меня есть другие дела. -Другие дела? И вообще, какого хрена я слышу шум? Ты едешь куда-то? -Да. Джеймс, прошу тебя… Мне больше нет к кому обратиться. Пусть он и нагрубил мне, пусть все сейчас сложно…. Я все равно волнуюсь... Забери его домой. Ради меня, Джеймс… -Люси… - колебался друг. – Я не знаю… -Джеймс, - простонала я, учащённо моргая из-за слез в глазах. Парень услышал отчаянье в моем голосе и все-таки согласился. -Ладно.… Где он? -Думаю в «Сайлент хилл» или «Шедеврисис». -Хорошо, я заберу его. -Спасибо, Джеймс, - прошептала я, кусая губы. – Спасибо, за все спасибо. -Ты плачешь? – очень тихо спросил он. -Нет, - соврала я. – Ладно, Джеймс, мне пора. -Люси, мать твою, куда ты едешь? – крикнул парень с тревогой. -Пока, Джеймс. Еще раз спасибо, ты настоящий друг. -Люси! Что происх… Я бросила трубку, зажав рот рукой. «Нет, Люси, ты не заплачешь! Нет, нет! Стой, успокойся, дыши. Видишь, больничная парковка. Этот центр матери и ребенка работает круглосуточно, ты сегодня же решишь проблему. И все будет в порядке, все будет как раньше – ты и Кендалл. Никого больше. И не будет зеленоглазого малыша…» - шептало мое подсознание успокоительную байку. Малыш. Я лихорадочно схватилась за живот, понимая, что все. Это конец, я не смогу осознавать, что этот малыш сейчас во мне. Не будет той странной теплоты, когда я его представляю. С этих секунд изображение моего крошки будет преследовать меня в кошмарах. Я закрыла глаза, вновь представляя мальчика. И в этот раз он смотрел на меня глазами, полными слез и отступал назад. Он уходит, я заставляю его уйти. Я убиваю этого маленького фантома. Кислород покинул мои легкие, заставляя распахнуть глаза и учащённо дышать. Мой зеленоглазый мальчик…. -Ты сможешь, ты сможешь, ты сможешь… - шептала я, успокаиваясь. Ноги, словно ватные, уже вели меня к госпиталю. Там все было словно в тумане. Регистрация, какие-то разговоры о правилах и том, что мое решение обдумано. -Милая, ты точно хорошо подумала? – просила у меня женщина. Я поднялась с кушетки и натянула на себя штаны. -Да, - без эмоций ответила я. -Правда? Почему ты идешь на это? -У меня нет выбора. -Выбор есть всегда, - женщина нежно на меня взглянула. -Я все решила, даже и не пытайтесь меня переубедить. - Ладно… - вздохнула гинеколог и начал мне рассказывать о возможных последствиях и самой процедуре. Слушая ее, я понимала, что делаю ошибку. Самую большую ошибку в моей жизни. Но даже не могла двинуться с места из-за паралича, который холодом окутал мой хребет. Депрессия. Самая сильная депрессия овладела моим мозгом. Я больше не подвластная себе… -Люсия, вы в порядке? – женщина похлопала меня по плечу. – Я понимаю, это сложный шаг. -Простите, я… - голос дрожал до безумия, а сердце разрывалась от боли. – Мне нужно побыть одной. -Я дам вам время, - женщина понимающе кивнула. – Но для начала вам нужно сообщить кому-то, чтобы вас забрали после процедуры. Нам нужна доверенная особа. -А я не смогу сама? -Поверьте… - женщина вздохнула. – Не сможете. -Тогда… Я могу сходить в машину за телефоном? -Конечно, я жду вас, - доктор Грин поджала губы, а затем добавила. – Хочу сказать на всякий случай: я пойму, если вы не вернетесь. Поднявшись, я поплелась к выходу из больницы. Разве может быть так больно потому, что я хочу избавиться от того, кого не люблю? Или… Как я могу не любить своего малыша? Мой зеленоглазый кроха. -Прости меня, - проплакала я, положив ладонь на живот. – Прости, мой маленький. Прости, что твоя мать такая дрянь… Сев в машину, я стала искать где-то на соседнем кресле телефон. Ах, вот эта «Nokia». Я схватила мобильный дрожащими руками. Твою мать… 33 пропущенных вызова от Джеймса и 4 звонка от Дастина. Они, наверное, сошли с ума! Даже и не знаю как, но все же, мне удалось набрать Джеймса. Пальцы и вовсе меня не слушались. -Алло, - прошептала я в трубку, пытаясь держать нахлынувшие эмоции в узде. -Стоун блядь! – крикнул Джеймс с ужасом в голосе. – Где ты была? -Джеймс, - мой голос был слаб, как и моя воля. – Не кричи на меня, пожалуйста… -Не кричи? Люси! Я чуть тут с катушек не слетел! Ты бросила трубку! Что мне делать, черт побери? Как мне не кричать? -Пожалуйста, Джеймс, - уже проплакала я. Моя эмоциональная защита рухнула, эмоции вырвались на свободу. -Прости… - Джеймс выдохнул, немного успокаиваясь. – Я просто волновался за свою прическу. Как думаешь, седина сейчас в моде? -Джеймс, - с моих губ сорвался нервный смешок, переходящий в истерику. -Ты плачешь? -Нет. Ты забрал Кендалла? -Угу, - пробурчал Маслоу. – Спит твой нежный и ранимый мальчик, вырубился в кресле рядом. Везу его домой. -Хорошо, - прошептала я, пропуская мимо ушей язвительность Джеймса и подавливая рвущийся наружу всхлип. -Где ты? – мягко спросил мой друг. Сладость и забота в его голосе окончательно меня добили, заставляя упасть на руль и рыдать. -Джеймс, я возле больницы, - всхлипывая, ответила я. Истерика поглощала меня, так что мой голос был полон отчаянья. Заикаясь, мне приходилось собираться с последними силами, чтобы произнести хоть слово. -Что случилось? – воскликнул парень. -Джеймс…. Я…. Записалась на… Я… -Ты не посмеешь! – зарычал парень, понимая меня без ключевого слова. -Доктор уже ждет меня, - всхлипнув, я ударила рукой по рулю. -Люсия Кейт Стоун! Не делай эту ошибку! -Ему не нужен ребенок, Джеймс! -Да плевать я хотел на Шмидта! Это он сказал пойти на это? ДА? Я промолчала, просто не зная, что ответить. Только отчаянный всхлип сорвался с моих губ. К сожалению, в моем мозгу не нашлось ни единого слова. Которое могло бы оправдать меня или Кендалла. -Значит Шмидт! – выплюнул Джеймс с особой ненавистью. -Этот ребенок не вовремя… -НЕ ВОВРЕМЯ? ДА У КОГО ДЕТИ БЫВАЮТ ВОВРЕМЯ? ЛЮСИ, НЕ СМЕЙ, СЛЫШИШЬ? НЕ СМЕЙ! -А что мне остается делать, Джеймс? Что мне, черт побери, делать? Бросить Шмидта и стать одной из этих миллионов матерей-одиночек? Рассказывать своему малышу о том, как его отец-летчик погиб, спасая мир? Я не осилю эту ношу, Джеймс! Сил нет, понимаешь? Почему, стоит мне лишь позволить себе быть счастливой хоть на один миг – мир рушится? Почему? Я не знаю, смогу ли я пережить это! -Люси, дыши, слышишь? Дыши! – приказал Джеймс, хотя это был скорее не приказ, а мольба. – Ты не одна, слышишь? У тебя есть я! Мы справимся! -Мы? – в истерике взвизгнула я. -Я люблю тебя, слышишь? – воскликнул Маслоу. – Мы все сможем! Ребенок возьмет мою фамилию, если это понадобится! И у него всегда будет отец! Я никогда вас не брошу, мы сможем все! Слышишь? -Джеймс… - всхлипнула я, потеряв последние из слов, которые могла сказать. Этот парень… Он бесценен, правда. Он именно тот, кто готов идти со мною до конца, быть рядом и чтобы не случилось поддерживать меня. Когда, как казалось, я была совсем одна – это был всего лишь миф. Джеймс, он всегда был рядом. И этот парень бесценен. -Мы поставим малыша на ноги, - убеждал меня мой лучший друг. – И он будет самым счастливым на земле! Слышишь? Не сдавайся без боя, не делай аборт! Ты не одна, у тебя всегда буду я! Моя рука опустилась на живот, пока мозг обдумывал слова Джеймса. По венам стало струиться странное тепло, которое окутало меня, проникая в самое сердце. Казалось, мой главный орган в этот момент стал в два раза больше, вмещая в себя новое чувство. Мой малыш, мой зеленоглазый мальчик. Я не могу причинить ему боль, это ведь мой кроха. Кто же защитит это маленькое существо, если не я? -Я никогда не причиню тебе боль, - чуть слышно проплакала я, начиная улыбаться. – Джемс, спасибо. Спасибо, что не даешь мне сделать самую большую ошибку в моей жизни… -Все будет хорошо, мы все сможем. Этот ребенок будет самым любимым на земле. -И у него будет лучший в мире крестный отец, - проплакала я, чувствуя эту пылающую и яркую новую любовь внутри себя. – Ты знаешь это, правда? -Крестный? – я почувствовала улыбку Маслоу через трубку. – Правда? -Самый лучший в мире крестный отец… Джеймс, ты…. Самый невероятный человек на земле. Если бы не ты…. -Все, тише, Люси.… Дыши ровно, все позади, дыши. -Джеймс, любишь? – я почему-то вспомнила его перепуганный крик в мою трубку, звучащий в трех словах: «я люблю тебя». – Надеюсь, как лучшую подругу? -Нет, - тихо прошептал Джеймс. В эти же секунды меня кинуло в холод. – Я люблю тебя не как подругу. Ты моя сестра, моя опора. Ты моя семья. -Джеймс… Ты тоже мой брат. Старший и лучший в мире брат, - улыбаясь сквозь слезы, ответила я. Маслоу… Что же ты творишь со мной? Как ты смог в один миг заставить меня улыбаться? Чудо-человек. -Где ты, Люси? Я заберу тебя! -Нет, Джеймс… Езжай ко мне домой. Теперь все будет хорошо. -Ты мне не врешь? – с опаской спросил друг. -Плевать, что случится между мной и Шмидтом.… Я люблю нашего малыша. Это счастье, и благодаря тебе я чувствую его… Оно тут, прямо под моим сердцем. -Слава Боженьке, тебе наконец-то дошла святость новой жизни! -Спасибо, что заставил понять это… -Ты никогда не будешь одна, - повторил уже в который раз Джеймс. – Я хочу, чтобы ты знала это. -Теперь знаю, знаю, - прошептала я в трубку, плача и смеясь одновременно. Океан новых эмоций, капелька радости и облегчение окутали мой мозг. – У меня есть чудо под сердцем и мой кум. -Кум… - шепнул Джеймс с благоговением в голосе. – Кумушка, возле какой ты больницы? -Не важно, встретимся у меня дома, хорошо? Я еду. -Хорошо. -Джеймс… Моего спасибо слишком мало, чтобы выразить благодарность. -Для меня вполне достаточно! Перекинувшись еще несколькими словами с Джеймсом, я наконец-то убедила его, что в порядке, и мы попрощались, договорившись встретиться у нас со Шмидтом дома. Повернув ключ и нажав на сцепление и газ, я рушила с места, покидая больничную парковку. Казалось, что я могу передумать, так что моя нога все сильнее давила на газ. В глазах все еще стояли слезы, но причина уже была другая. Я готова была убить его. Лишить жизни ни в чем невиноватого зеленоглазого мальчика, который был плодом моего воображения. Но это только пока что. Вскоре этот кроха появится на свет, я возьму его на руки и заплачу.… Заплачу из-за вины перед ним и из-за безмерного счастья. Даже если Шмидта не будет рядом – я готова почти на такие жертвы. Ради него, ради маленького зеленоглазика, который теперь был до бесконечности дорог моему сердцу. Да, больно. Больно понимать, что скорее всего, мое счастье с Кендаллом подошло к концу. Но.… Теперь я готова страдать, ведь у меня есть ради кого делать. И я никогда не буду одна… Прокручивая в голове картинки из гинекологии, слова врача, свою подпись на бумагах об соглашении на аборт… Я заливалась слезами, чувствуя непростительную вину. Сердце сжималось в агонии. -Прости, - всхлипнула я, не замечая дороги из-за пелены слез в глазах. – Прости, мой ангелочек. Папу тоже прости.… Со временем он поймет, что ты – бесценен. Зажмурив глаза, прогоняя слезы, я резко их отрыла и в этот же миг замерла. Яркий свет в эти же секунды заслепил меня. Большая машина врезалась в мое маленькое «Порше», заставляя его с визгом закрутится, и полететь к обочине. Со стонущим скрипом, машина перевернулась, делая несколько сальто и превращаясь в скомканную металлическую лепешку…. *** Я открыла глаза, чувствуя ужасный писк в ушах. Странно, но боли совсем было. Сконцентрировавшись, я слабо вспомнила, как мой «Порш» летел вниз с обрыва после сильнейшего столкновения с другим автомобилем. Разве я могла выжить после такого? Наверное, мне повезло. Шевельнувшись, я поняла, что все мои кости целы и нечего ну ни капельки не болит. НЕВЕРОЯТНО! Никак не в силах открыть заклинившую дверцу, я стала бить ее. Нет, она не поддавалась. Было такое странное ощущение.… Нет, наверное, мне показалось. Вдруг к машине подошел мужчина и потянулся к дверце. Рука… Она казалась до безумия знакомой и родной. Каждой клеточкой тела я хотела скорее покинуть проклятый автомобиль, лишь бы посмотреть на человека по ту сторону дверцы. Тяжелый скрип железа и вот она – свобода. Мужчина галантно подал мне руку. С легкостью и какой-то непривычной мне грацией, я покинула автомобиль и подняла голову на своего спасителя. Мужчина смотрел на меня полными отчаянья и печали глазами. На нем был его любимый черный деловой костюм и галстук под цвет лаковым туфлям. Одной рукой он сжимал мою ладонь, а второй прижимал к груди замотанного в мягкий нежно-розовый шелк ребенка. Казалось, мое сердце уже должно было разорваться в груди, но я даже не чувствовала его биения. Наверное, это из-за шока. -П-п-пап? – заикаясь, спросила я. Он лишь опустил глаза и сжал мою ладонь. -Я сплю, да? – с болью в голосе спросила я, желая, чтобы это было явью. Его рука в моей руке, он рядом и я вижу его идеальное лицо, ровно вычерченные скулы и любимую щетину. Сладкая мука для мазохистки… -Я бы очень хотел, чтоб ты и правда всего лишь спала, - горько произнес мужчина своим бархатным и таким родным для моих ушей голосом. Глаза папы посмотрели на что-то позади меня и наполнились глубочайшим океаном боли. Резко обернувшись, я застыла. Да, какая-то часть моего рассудка уже догадывалась, что я там увижу, но я все же надеялась, что все иначе. -Я…. Мертва? – с ужасом воскликнула я, прижимая ладони ко рту. Паника и еще какое-то странное чувство, похожее на страх, полностью заполнило мой мозг. -Мне очень жаль, - прошептал папа с горечью. – Очень, очень, очень жаль… Словно в каком-то трансе, я смотрела на свое тело и не могла отвести от него глаз. Разбитая голова, окровавленное лицо, и, кажется, перелом хребта и других костей. Ужас, пронзивший меня, не описать словами. Не каждый день увидишь свой труп. -Я мертва… - вновь шепнула я, шумно сглотнув ком в горле. Наверное, стояло заплакать, но слезы больше не лились с глаз. Вместо них ощущалось легкое жжение. Ах да, какие там слезы… Я же мертва. -Не совсем, - прошептал папа. – Пока что ты между двух миров. -Значит, я еще жива? И я смогу вернуться? – с надеждой спросила я. -Ты на грани, Люси. И если.… Если будет шанс, то ты вернешься. -Ты же знаешь, что не вернусь, - распознав ложь в голосе отца, произнесла я. Он все еще открытая книга для меня, пусть и… мертв. -Я бы хотел, чтобы это было не так… -Почему я вижу тебя? – резко обернувшись, я взглянула на него. Полное отчаянье и потеря последней надежды, казалось, добили меня окончательно. Но что было добивать, если я уже мертва? Но мои эмоции все еще были со мной, при чем ощущались они еще более резко, чем если бы я была… жива. -Потому что ты звала меня, - папа натянуто улыбнулся. – Звала каждый день и каждую ночь.… И только так я смог прийти к тебе. -Чтобы забрать с собой? Да? – всхлипнула я так, словно плакала, но у привидений нет слез. -Да… -Что же, я готова, - вдруг сорвалось с моих губ. Смелость сейчас наполняла каждую клеточку моего «безтелья» и это казалось правильным решением. -У нас еще есть время, - мягко произнес отец. – Закрой глаза, Люси. Это место нам ни к чему. Закрой, и представь что-то действительно важное для себя. Зажмурив глаза, я представила… пляж. Стеклянный пляж в Калифорнии. Такой тихий и до безумия красивый. Открыв глаза, я оказалась именно в этом месте. Вау, и почему я так не могла раньше? -Мы в твоей голове, - объяснил папа, и я поняла, что мы сидим на песке и смотрим на закат. – И это часть твоего воспоминания, а не реальность. -А что тогда реально? -Только мы. Мы втроем. -Втроем? – дрожащим голосом спросила я, кидая взгляд на маленькое существо, которое прижимал к груди папа. Снежно-белый детский конверт был перевязан розовым бантом. Все цвета в этот момент казались более яркими, чем раньше. Преимущество полумертвых людей, наверное. -Значит… это мой ребенок? Папа кивнул, устремляя свой пустой взгляд на закат. Все это слишком сложно, чтобы понять, да и понимать происходящее совсем не хотелось. -И он мертв… - прошептала я. – Я все равно не смогла уберечь кроху…. -Это не твоя вина, Люси, не твоя… -Я не смотрела на дорогу. -Давай поговорим о чем-то другом? Обсуждать свою смерть – не очень-то и легко. -Можно… - колеблясь, наконец-то спросила я. – Мне ее на руки? -Ты же понимаешь, что это ничего не изменит? -Я просто хочу посмотреть, перед кем я так виновата. -Так было суждено, милая. Не вини себя… Я промолчала, чувствуя жжение в глазах. Да, я определенно плакала бы, если бы была живой. Слабо потянув руки к малышу, я почувствовала то, что ничего не чувствую. Не было ощущения той теплоты детского тельца, когда берешь кроху на руки, или же не ощутила эти 3-4 килограмма веса. Казалось, что у меня в руках была голлограмма, иллюзия, но такая реальная нереальность. Распахнув конверт, я наконец-то взглянула на эту маленькую иллюзию, которая в один миг стала центром вселенной. Малышка дышала часто-часто. Ее глазки были широко распахнуты, а лицо такое спокойное, что я чуть не рассмеялась. Маленькая идеальная головка была покрыта темными тоненькими волосами, цвета темного шоколада. Он не принадлежал ни мне, ни ее отцу. Этот цвет моя дочурка позаимствовала у своего дедушки, Энтони Стоуна. А глаза…. Глаза были знакомого – но безумно красивого – зеленого цвета. Кожа у малышки казалась бледной, сливочной или даже цвета слоновой кости. Маленькие щечки горели таким милым румянцем… -Доченька… - дрожащим голосом прошептала я. – Какая же ты красавица… Дивное личико вдруг улыбнулось – широкой, сознательной улыбкой. Нежно-розовые губки тут же изобразили папину милую улыбку. -И я хотела от тебя отказаться? – с горечью спросила я сама у себя. – Ты же… Ты же мое сокровище, моя… моя мертвая доченька. Малышка зашевелилась у меня в руках, склонив свою головку ко мне на грудь. У нее была шелковистая кожа, до безумия мягкая и нежная…. Прижав ее к груди, я ощутила странную легкость. Словно все так и должно быть. Словно.… Словно я знала, что больше никогда не выпущу ее из рук и сделаю самой счастливой. Но это ведь было не так. -Она будет там со мной? – прошептала я, не в силах оторвать от нее взгляд. Папа поджал губы и промолчал. -Значит, ты не будешь со мной, моя принцесса… - горько прошептала я, кусая губу. -Я не знаю, что будет дальше, милая. У каждого свой рай, и никому не извесно, что ждет его дальше. -Тогда я буду верить, что мне разрешат быть с ней… -Смерть это не жизнь, Люси. Это покой. -Не ломай мои последние надежды, пап, - умоляла я. – Пожалуйста, будь что будет. Я смирилась… -Со своей смертью ты смирилась в один миг, - папа улыбнулся одним уголком губ. Это была что не есть самая грустная улыбка, которую я до этого видела. -А тебя я до сих пор не отпустила, - продолжила за родного человека я. -Нет, родная, ты меня отпустила, - папа взял мою ладонь в свою руку и сжал ее. – Отпустила именно тогда, когда перестала ждать, перестала звать по ночам и… смирилась. -Это было самым сложным, что я делала за всю свою жизнь. -Но это не означает, что переболело… - вздохнув, призналась я. – Ты мне никогда не отболишь, пап. Я всегда любила, и буду любить тебя. Столько, сколько смогу мыслить и ощущать. До последнего момента. -Именно твоя любовь не отпускала меня, родная. Именно твоя боль не разрешала мне уйти, не разрешала бросить вас с мамой. Я надеюсь, ты знала это: я всегда был рядом, даже когда меня не стало. -Я ощущала это, - усмехнувшись, произнесла я. – В каждом сне, каждый раз закрывая глаза и представляя твое лицо.… В самые трудные минуты казалось, что я сходила с ума… но чувствовала твое присутствие, твою тень. -Ты всегда была удивительным ребенком, - папа заправил прядь волос мне за ухо. – Но еще ты оказалась очень сильной, моя маленькая и любимая девочка. -Знаешь…. Я часто смотрела на окно и видела тень. Мне казалось, что это ты… Ты там стоишь, смотришь на меня издалека. Наверное, это полное безумие, но оно не дало мне сойти с ума. -Наверное, все потому, что это я и был… - признался папа. Ужасное жжение в глазах начинало надоедать, хотелось уже облегчить все это, весь этот груз и упавшую на плечи ношу и заплакать. Но слез закончились, когда закончилась моя земная жизнь. -Тебя разрывает на куски от боли, да? – проследив за моим отчаявшимся и потерянным взглядом, произнес папа. Я кивнула, чувствуя комок, образовавшийся в горле. -Это только начало, родная, - загадочно произнес папа, но я даже не спросила у него, что он имел ввиду. Все стало вдруг таким не важным. Перед глазами стоял мой последний закат солнца на этом пляже, и я топила свою боль в теплой воде, в волнах которой исчезало солнце. Склонив голову на плече к отцу, я пыталась ни о чем не думать. Наверное, потому, что это был конец. Жизнь подошла к финалу, проблемы исчезли… -Родная, - прервал тишину папа, когда солнце с тихим шипением исчезло за горизонтом. – Думаю, нам пора. -Мы можем еще остаться? – с надеждой спросила я. Папа кивнул, целуя меня в лоб. Я зажмурила глаза на секунду, пытаясь запомнить этот момент навсегда. Но.… Зачем я это делала? Человеческие привычки сейчас были такими глупыми. До слез глупыми… -Что происходит? – начиная задыхаться, спросила я. В голове послышались странные звуки, чьи-то голоса. Ужасный писк в ушах убивал, разрывал на куски в прямом смысле. -Тебя пытаются спасти, - без колебаний ответил отец. -Ааааа! – взвизгнула я, передав дочку папе на руки и зажав уши ладонями. – Что происходит, я не понимаю! Голоса! -Если хочешь чтобы это прекратилось – следуй к тем, кто тебя зовет. Зажмурила глаза. Открыла. Пляж исчез, а холодная и неприятная обстановка окутала меня. Казалось, я должна почуять запах спирта и медикаментов этой больницы, но человеческие ощущения покинули меня. Чувствуя странный испуг, я резко обернулась и увидела папу. Облегченно выдохнув, я взяла мужчину за руку и пошла вперед по темному коридору. Пересекая как в фильме стену, я застыла, понимая, что мы попали в реанимацию. -Ну же, - крикнул доктор, согнувшись над молодым и почти бездыханным телом. – Давай, девочка! Возвращайся к нам! -Ты хочешь на это смотреть? – тихо спросил папа. Я отрицательно качнула головой, после чего попятилась назад. Нет, то отчаянье, которое вдруг воцарилось внутри меня, просто не описать словами. Хотелось кричать, кричать до разрыва голосовых связок. Но вместо этого я просто сжимала за руку и бежала прочь от проблемы, прочь от себя. -Это трудно, я знаю, - прошептал папа. – Будет легче, как только ты не сможешь терпеть. -Не смогу терпеть? – воскликнула я, переходя на визг. – Что может быть еще хуже? -Слезы близких, их боль! -Ты мой жнец, да? – пытаясь не думать о родных людях, задала вопрос я. Папа кивнул. -Значит… Я тоже буду жнецом? -Рано или поздно мы все забираем своих близких к себе, - папа сделал несколько секундную паузу, собираясь с духом. – Насколько сложно бы это не было. Я сильнее сжала его руку и упрямо пошла дальше по коридору. За операционной оказался зал ожидания – большой и просторный – где сидело несколько людей. Часы были 11 вечера.… Как же быстро пробежало время! -Джек! – воскликнула я, заметив своего дядю, сидящего в кресле. Мужчина согнулся вдвое и положил голову на колени. Поза отчаянья и боли. Он казался таким беззащитным и таким… ранимым. Джек вдруг поднял голову и устремил взгляд вверх, сложив руки у лица для мольбы. «Маленькая моя!» - четко услышала я, - не смей меня покидать, слышишь? Борись!». Только сейчас я поняла, что это был за ужасный писк у меня в ушах и голос. Джек молился о том, чтобы я выжила. -Он знает, что я его слышу? – хрипло спросила я, становясь на колени возле дяди. -Никто этого не знает, но все догадываются, что их кто-то услышит. -И я буду слышать каждого? -Только того, на ком сконцентрируешься. «А что если я не хочу концентрироваться?» - спросила я сама у себя. Ведь мне до невозможного больно видеть его таким, да еще и слышать в голосе угасающую надежду. Невероятно, до чего смерть может сделать тебя беззащитным и свести с ума. Смерть – это боль, это агония и вера, разбитая на кусочки. «Прошу, Боже! – взмолился Джек. – Не делай этого с нами снова, помоги! Она еще не пожила! Забери меня, но только не мою девочку! Мы с Дженнифер не переживем еще одну потерю, Господи! Будь милосерден и смилуйся над этой маленькой юной девушкой! Она ни в чем не виновата!». -Джек… - прошептала я, ощущая такое знакомое жжение в глазах. Безумное желание унять его боль пронзило меня до самых кончиков пальцев. -Мистер Стоун!!! – крикнул такой знакомый голос. – Джек, где она? Что от меня требуется? Запыхавшийся и растрепанный Джеймс влетел в зал ожидания, чуть не падая, споткнувшись. В глазах – страх, в голосе – отчаяние. - Врач сказал, что срочно нужен донор крови! – Джек спохватился на ноги, хватая Джеймса за локоть и таща куда-то за собой. Но они даже не успели никуда пойти, так как врач появился в зале ожидания. -Доктор Геллер! – воскликнул Джек. Казалось с каждым произнесенным им словом на его голове все больше седели волосы. – Донор крови, вот он! В зал со скрипом вошли Кендалл и Хелстон, которые, видимо, отстали от быстро бегающего Джемса. И опять я вижу эти маски на лицах – отчаяние и страх. Молодые люди бесшумно подтянулись, слушая диалог между Джеком и Доктором. -Мы влили ей несколько пакетов крови из банка крови, сэр, - доктор снял свои очки и опустил глаза. -Влейте еще! Сделайте же что-то! – не мог угомониться Джек, пока краска с лица Джеймса медленно уходила. Парень понял, он все понял по одному сожалеющему взгляду доктора. Хелстон схватила его за локоть, впиваясь ногтями в кожу парня. Девушку всю трясло от эмоций, она не могла себя контролировать. -Мне очень жаль, - тихо произнес доктор Геллер. – Сердце мисс Стоун больше не бьется. Мы сделали все что могли. Приношу свои глубочайшие извинения всей семье. Пациентка мертва. Мертва… Шок и ужас на лице каждого задел меня в два раза сильнее, чем то, что я умерла. -НЕТ! – крикнул Джек, хватаясь за голову. – Доктор, сделайте же что-нибудь! -Мы бессильны, - тихо произнес мужчина. – Повреждения слишком сильны, у нее почти не было шансов на жизнь. Мужчина произнес еще несколько слов и поспешно удалился, лишь бы не наблюдать за реакцией стоящих перед ним людей на смерть его пациентки. А вот я не могла оторвать глаз. -Нет! – всхлипнула Хелстон, прижав ладони к лицу. – Этого не может быть! Девушка согнулась пополам, начиная рыдать. Джеймс же обхватил ее руками, притягивая к себе. На лице парня – шок и боль. Безумные глаза смотрели вслед доктору, искаженные, что не есть самой чистой болью утраты. Казалось, парень сходил с ума в эти секунды. Джек же упал на колени и прижал руки к лицу. Мужчина не шевелился и даже, как казалось, не дышал. Только дрожь в его сильных руках выдавала то, что он просто в отчаянье. Но самым сложным было взглянуть на реакцию моего… Кендалла. Парень стоял, ошеломленно уставившись куда-то в пустоту. -Нет, - шепнула я, кидаясь к Шмидту. Папа резко схватил меня, заставляя остановиться. -Ты ничего не можешь сделать, - объяснил он, отпуская мой локоть. Кендалл попятился, хватаясь за стену, чтобы устоять. Руки парня стали дрожать, а вот губы сжались в одну тонкую линию. В глазах – шок, отречение и боль. Боль, которая отдавалась особым блеском подступивших к глазам слез. С грохотом приземлившись на кушетку, парень посмотрел прямо на меня. Конечно же, я сразу поняла, что он меня не видит, но… Его пустой взгляд пронизывал меня острым кинжалом боли. Казалось, что мою грудную клетку в этот момент резали сразу 10 палачей, измельчая до состояния желе. Вот, о чем предупреждал отец. Боль, сильная агония из-за того, что происходило. Парень просто замер, забывая даже как моргать. С каждой секундой огонек в его глазах, как казалось, затухал, превращаясь во взор сумасшедшего. Потухший, выбитый из колеи, убитый, растоптанный.… Все эти слова даже и близко не могли описать то, что чувствовал Шмидт. -Я чувствую это, - прохрипела я, чувствуя то ужасное жжение псевдо-слез в глазах. – Меня словно разрывает на части. -Так и есть. Тебя разрывают два мира. -Это… - я стала жадно глотать воздух, осознавая, что причиняю ему до ужаса сильную боль. Ту боль, через которую я уже прошла. И я чувствую ее.… Каждой клеточкой души. -Это и называется апатия, агония и бессилия в ситуации. Чувствуешь это? – прошептал папа, делая ко мне шаг. Я шарахнулась его, не в силах оторвать глаза от всех этих людей, взгляды которых потухали у меня на глазах. -Нам нужно… - Джеймс запнулся, пытаясь собраться. – Нужно сообщить всем, о том, что случилось. Хелстон тихо плакала, уткнувшись парню с убитым взглядом в грудь. Все промолчали. Тишина казалась такой колкой и холодной, я чувствовала, как она поглощает меня. Парень достал телефон дрожащей рукой, уставившись на экран. -Я не смогу… - сорвалось с его губ. – Я не могу сказать это. Дверь зала ожидания резко распахнулась, а на пороге показались Кэтрин и Кевин. -Джек? – моя Кэт еще ничего не знала, но уже была до жути напугана. Джек поднял голову на девушку. Океан боли в его наполненных слезами глазах застал врасплох мою сестру. -Все так плохо? – взвизгнула Кэт, открыв рот. – Джек, не молчи! Джеймс, скажи ты хоть что-то! Кевин же пересек зал, отпуская руку Кэтрин и садясь на корточки рядом с братом. -Эй! – Шмидт старший похлопал по лицу младшего брата. – Кендалл! Кендалл, посмотри на меня! Шмидт даже не пошевелился. Его обезумевший взгляд был прикован к пустой стене, и, казалось, он никогда не выйдет из этого состояния. -Кэтрин, - Джеймс отпустил Хелстон, делая шаг к Кэт. Он понял, что мой дядя не в состоянии все сказать, так что принял эту тяжесть на себя. -Стой! – Кэтрин сделала шаг назад, пригрозив ему указательным пальцем. – Нет, не смей мне этого говорить! Джеймс опустил глаза, стиснув зубы. Даю клятву, что я слышала их скрежет! Но даже огромное усилие не помогло ему спрятать слезы в глазах. -Боже мой! – Кэт прикрыла рот дрожащей рукой. – И давно она? Я же… Я же… Голос девушки превращался в нарастающую истерику, наполненную дрожью и отчаяньем. -Как же так? – завопила она. Кевин же в это время пытался привести в чувства брата. – Это не правда! Нет! Она не могла! Я не верю… -Кэтрин, успокойся, - тихо попросил Джеймс, но его слова мало кто услышал. -Я не могу! – проплакала она. – Люси, она… Я же говорила с ней…. Она хотела мне что-то сказать, но я с Кевином…. И я…. Я должна была бросить все и приехать к ней, это моя вина! Это я виновата, я должна была уберечь ее! Я не сберегла свою младшую сестру! -Успокойся! – повторил Джеймс. Хелстон же горько всхлипнула в такт плачу Кэтрин и сползла спиною по стене, сгибаясь на полу и поджимая под себя колени. Их печальный вой залил всю комнату. -УСПОКОЙСЯ? – крикнула она, схватившись за живот. – Я НЕ МОГУ! НЕТ, НЕТ, НЕТ! Я НЕ МОГУ! Ее ноги подкосились, и девушка буквально упала на пол, хватаясь за живот и начиная рыдать как ненормальная. -Она не могла погибнуть! Нет, я не могу! Остановите это, остановите эту боль! – кричала она, вырывая на себе волосы. – Люси! ЛЮСИ! НЕТ, НЕТ, НЕТ! БОЛЬНО! Я… Джек тихо опустился на колени рядом с Кэтрин, притягивая ее к себе. Она сначала билась в болевых конвульсиях, но потом…. Потом сдалась, начиная судорожно дышать и глотать горькие слезы, разбавленные завыванием… Я смотрела на все это и все больше ощущала этот груз, эту чертову тяжесть и новые для себя эмоции, наполненные чем-то до боли невыносимым. Лицо Кендалла, Джека, Джеймса, Кэтрин, Хелстон, Кевина… Они навсегда врезались в мою память. Все внутри меня словно сгорало. Море боли становилось океаном. Другой берег был так далеко, в милях бурлящей воды, что я не могла его даже вообразить, не то, чтобы даже увидеть. И вновь я почувствовала себя разбитой горем. Только это горе уже не было сносимым.… От него не существовало спасения. Я умерла, оставляя за собой кровоточащие раны и разбитые горем сердца…. Моя битва проиграна, это финал грандиозной саги обо всем. Обо мне, моей жизни, моей семье, любви и друзьях. Смерть отобрала все… Мне захотелось влить себе в голову отбеливатель, чтобы он как следует разъел мозги и стер все воспоминания последних 20 минут моей «жизни». Я была согласна на все, лишь бы не помнить этого горя, этого плача и этих пустых глаз… -Нам пора, - прошептал папа, протянув мне руку. – Теперь ты видела достаточно, не стоит задерживаться… -Я не могу их оставить, - завопила я, хватаясь за последние секунды жизни. -Другого шанса уйти не будет, - горько произнес папа. – Как бы я не хотел остаться…. -Это… что я чувствую… пройдет? – шепотом спросила я. Папа кивнул. -С тебя хватит испытаний этой жизни, родная. -Хорошо… - всхлипнув, я кивнула, в последний раз кидая взгляд на горем убитых близких. Боль была невыносимой даже для мертвого человека. -Идем, - шепнул папа, и я протянула ему руку, крепко схватившись за родную ладонь. -Я люблю вас, - тихо шепнула я, оборачиваясь. Но меня никто не услышал. -Они знают, - папа притянул меня к себе, мягко целуя в лоб. «Боже, прошу, пусть они переживут это! – мысленно умоляла я Всевышнего. – Прошу, дай им сил переступить через все и быть счастливыми. Без меня...» -Все будет хорошо, - успокаивающим голосом произнес отец. – Идем. Легкая и последняя усмешка расплылась на моих губах. Странная легкость окутала меня в этот момент, заставляя забыть обо всем. Шумно сглотнув, я переступила вместе с отцом грань, отправляясь в другой мир. Мир, где боли больше не существовало… П.С. прошу прощения за ошибки, прода не отредактирована из-за отсутствия свободного времени(ну пропил все выходные автор и будни, др праздновал и революционировал за вступление в ЕС юкрайны ахах) . в течении суток я это исправлю, обещаю