Сейчас самое время...

(От имени Кендалла) Почему мир так не справедлив? Ведь когда меня окутало волной теплоты, счастья и уюта – все рухнуло. Казалось, нет счастливее меня на свете. Рядом со мной – девушка, которую я, кажется, люблю до конца жизни и лучший друг, с которым мы рванули в тур. Концерты… Я успел дать три концерта за эту неделю. Ох, блеск в глазах! Как я скучал по нему! Глаза этих девочек, влюбленных в меня, огоньки в зале.… Весь этот крик и визг. Когда сердце замирает, а глаза сияют от любви и радости в эти секунды. Это то время, когда стрелки на часах застывают, а сердце вырывается из груди. Черт, как же я соскучился по сцене. Честно говоря, я даже поймал себя на мысли, что соскучился по ребятам. Да, мне определенно не хватало всего этого: сьемки, туры, альбомы, дружба. Не хватало вечных подьебов от Джеймса, дурачества вместе с Логаном и, конечно же, совета и прочистки мозгов от Карлоса. В какой-то момент я даже пожалел о том, что все развалилось.… Но ведь уже слишком поздно. Мир, казалось, делал каждую секунду моей жизни ярче, счастливее. Даже то, что я безумно скучал по моей невесте, не портило мне настроение, а наоборот – заставляло ждать момента, когда же я наконец-то схвачу Люси, сорву с ее хрупкого тела одежду и просто наслажусь близостью наших тел. Сильная физическая тяга. Она была невыносимой. Еще ни одну девушку я так не желал, как Люси Стоун. После сложных времен в наших отношениях и ее жизни, у меня словно рубильник сорвало – она была до боли желанна. Стояло ей просто прикоснуться ко мне, как в мозгу что-то щелкало, и безумное желание заменяло мне все другие эмоции. Секс, секс, секс… Он сводил меня с ума, ведь я постоянно о нем думал в свободное от работы время. Эти мысли было невозможно остановить… И вот, во времена, когда я вновь вошел во вкус жизни – сюрприз. ОНА БЕРЕМЕННА! Нет, я ожидал чего угодно, только не этих слов. Хотелось задушить ее, убить и закопать где-то, ведь мысли приводили в ярость. Она плакала, а мне хотелось влепить ей пощечину. Как эта чертовка могла так испоганить мою жизнь? Ведь я только стал счастливым полностью! И вот, она беременна. Словно специально блять. Вспышка ярости затуманила мозг, и я просто решил избавиться от проблемы путем аборта. В те секунды это казалось самым правильным решением…. Именно в те секунды, но не сейчас. Пропустив пару рюмок с Дастином в баре «Шедеврисис», я стал смотреть на проблему под другим углом. Все стало еще куда более сложно, ведь петиции Дастина выводили меня из себя, а сам же я думал о том, что нужно бросить Люсию и так сказать, «слинять в кусты». Дастин категорически меня не понимал и был на стороне этой девушки, чье имя сейчас просто было для меня противным. После его слов о том, что это я виноват, а не она, с моих губ сорвалось всего три слова: «иди нахрен, Белт!». Парень упрямо пытался мне доказать, что я должен перестать себя так вести, но я не слушал его и просто слал нахуй. Обидев друга до предела, я остался один, ведь Дастин послал меня и ушел. Хотя… какое там один, если у меня был бармен и бухло? И так, рюмка за рюмкой, и я напился до.… До пиздеца, товарищи. Не помню, что происходило в клубе, но помню, что я пил, пил, и пил.… Потом бармен перестал мне наливать, и я подкупил какого-то мужика, и тот купил для меня бутылку «Бурбона». В мыслях пусто, голова едет до боли. Давно же я так не квасил, ох давно… Последнее, что я помню в баре – появление Джеймса. Он как Бэтмен ворвался сюда, что-то там кричал на меня, злился, бил вещи, хотел ударить меня, потом опять кричал…. Жаль, что парень не догадывался, что я его даже не слушаю, а пытаюсь не уснуть. Дальше кое-как помню, что противный мне Маслоу дотащил меня к своей машине. Мягка сидушка, его крик как колыбельная… Я вырубился, слава Богу, не обблевав новую обивку его машины. Какие-то странные крики гулом отдавались в моей голове, когда я спал. Джеймс кричал на кого-то в трубку, причем кричал как последняя истеричка. Наверное, ссорился с Хелстон, ведь орал во всю глотку «я люблю тебя, не смей делать эту ошибку» или что-то типа того. В моем почти мертвом мозге не было даже места, чтобы я мог подумать о чем-то, кроме того, как мне хреново и что я сейчас повторно буду блевать. Дальше слабо помню, как оказался дома. Джеймс швырнул меня на диван и пошел куда-то, бормоча себе под нос маты в мою сторону. Вот кретин, можно подумать, мне не насрать, что он там думает. Дальше время медленно тикало, пока я полу-спал. Меня начало безумно мутить и я сорвался с места, еле успевая добежать к туалету. Ха, по дороге чуть не сбил Хелстон. А эта красотка откуда взялась в моем доме? Ладно, наверное Люси пригласила, плевать, не мое дело. Это и ее дом. Даже и не помню, сколько времени я обнимался с унитазом, но когда меня отпустило, то пришлось почистить зубы и умыться. Головокружение и нетрезвость рассудка так и не вернулись ко мне, но зато теперь я смог идти, не спотыкаясь. -Да, да, - услышал я разговор Джеймса в коридоре. – Джек, что от меня требуется? О Боже! Слушай, я буду с минуты на минуту, сейчас! Только этого сгребу! У меня уже нет имени? Как низко ты пал, Джеймс, называя меня «этим». -Насколько все плохо? – шумно сглатывая, спросил парень. – Реанимация? Джек, скажите, что все будет в порядке! Что говорят врачи? Твою мать! Хорошо, мистер Стоун. Я сейчас буду! Да, у нас точно одна группа крови, мы делали анализы! Не спрашивайте зачем, Джек! Все, еду! Джеймс отключил трубку и на несколько секунд зажмурил глаза. Краска тут же исчезла с его лица, а дыхание сбилось. В мой проспиртованный мозг наконец-то дошло, что что-то случилось. -Что? – тихо спросила Хелстон, сидящая на табуретке рядом со своим женихом. -Люси попала в ДТП, - Джеймс резко открыл глаза, наполненные чувством вины и мукой. – Джек позвонил, сказал, что нужно переливание крови… Реанимация и все такое. Хелстон замерла, а ее зрачки тут же расширились. -О Боже! – чуть слышно произнесла она, прижимая ладонь ко рту. – Джеймс, нам нужно срочно ехать туда! -Это правда? – я вошел в комнату, сверля взглядом Джеймса. Парень кивнул и вздохнул. Несколько секундная пауза, казалось, длилась вечно. -Какого хрена мы стоим? – вдруг воскликнул Джеймс. Дальше все было слишком быстро, чтобы я мог понять происходящее. Дорога, больница. Джеймс побежал вперед, пока Хелстон шла со мной под руку, страхуя. И надо было мне напиться до такой степени именно сегодня? Да, у меня была причина, но сейчас…. Мне нет оправдания. Вот он, зал ожидания. Мы с Хелстон буквально влетаем туда, подбегая к Джеку и Джеймсу, которые разговаривали с доктором. -Влейте еще! – кричал на доктора Джек. Я кинул взгляд на Джеймса и заметил, что он уже знает что-то, чего не знаем мы. С его и без того бледного лица исчезли все краски. Хелстон кинула на него взволнованный и напуганный взгляд, хватая за локоть. Ее начинало трясти еще в лифте, когда она шла со мной, а сейчас… Тело девушки содрогалось от эмоций. -Мне очень жаль, - слышу я тихий голос доктора. – Сердце мисс Стоун больше не бьется. Мы сделали все, что могли. Приношу свои глубочайшие извинения всей семье. Пациентка мертва. «ЧТО? – кричу я мысленно, не в силах даже шевельнуть губами. – НЕТ, ЭТОГО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. НЕТ, ОНА НЕ МОГЛА МЕНЯ БРОСИТЬ, НЕТ! ДОКТОР, СКАЖИТЕ, ЧТО ВЫ ПОШУТИЛИ И ГОТОВЫ РАСПЛАТИТЬСЯ ЗА ТАКУЮ ШУТКУ В СУДЕ!» -Нет! – слышу я, кажется, голос Джека. Мир наполняется туманом и отдаляется с каждой секундой все больше и больше. Я не в силах удержаться, мне нет за что схватиться. – Доктор, сделайте же что-нибудь! -Мы бессильны. Повреждения слишком сильны…. У нее почти не было шансов на жизнь. Врач еще что-то говорит, но я уже и вовсе его не слышу. И вот, он уходит. В ушах - странный шум, пока я смотрю в лед этому мужчине в белом халате. Боковым зрением замечаю, как Джеймс притягивает к себе рыдающую Хелстон. На его же лице полнейший шок и боль. Да, именно боль. Я вижу ее, даже в этом состоянии – пьяном шоке. Джек падает на колени, затем не шевелится. Руки мужчины дрожат, а сам он…. Нет, даже не существует такого слова, которое могло бы описать степень его горя. Я смотрю на двери долгое время, пока в ушах уже в сотый раз звенят слова доктора: «пациентка мертва». Мертва, мертва, мертва.… Нет, она… Она мертва? Нет! Хватаюсь за стену, чтобы не упасть, но мир едет из под ног. «Пациентка мертва, пациентка мертва, пациентка мертва!» . Во мне борется сразу сотни ангелов и демонов, пока я, попятившись к стене, падаю на кушетку. Смотрю куда-то вдаль, но не могу пошевелиться. Черт, как же мне больно… Боль скапливается в каждом нерве, каждой клеточке тела и в каждой мысли. Нет, я не могу поверить.… Мир уходит, я ничего не слышу и не вижу. Только боль, только боль и слова доктора уже в миллионный раз повторяются в моей голове. Сам на сам с собой, я теряю весь мир. Проигрываю борьбу со здоровым рассудком и полностью ухожу в себя… Уничтожен двумя словами, растоптан, на грани.… Нет, слишком мало слов, слишком мало описаний эмоций. Я не могу объяснить, что со мной происходит. Слышу знакомый голос и понимаю, что кто-то пытается достучаться ко мне. Вздрагиваю и в размытом изображении замечаю старшего брата. Кевин? Даже не могу подумать о том, что он здесь делает. Опускаю взгляд и вижу, как Кэтрин падает на пол, утопая в океане своей боли и истерики. Но она хоть кричит.… В то время, когда я не могу сказать даже слова. Мир вновь теряет значение и я углубляюсь в себя. Море боли становилось океаном, и мне никогда не переплыть его.… Люси…. Она… Мертва. Люси мертва. МЕРТВА! -Слушай, я могу остаться с тобой, - тихо предлагает Кевин. В голосе моего брата неподдельная боль. Он любил Люси, любил мою Люсишку. Отрицательно качнув головой, я снимаю кроссовки и бросаю их на полку. -Кендалл, скажи хоть что-то. Молчу, ведь знаю, стоит мне сказать хоть что-то - сорвусь. И это будет слишком больно. -Ты держись, ладно? – шепчет Кевин, кое-как меня обнимая. – Мне очень жаль, что так случилось.… Очень жаль… -Нужно сообщить маме.… И миссис Стоун. Но там Джек и сам справится, думаю. Кевин еще что-то тараторит, ведь не знает, как с собою справиться. Выговорившись, брат наконец-то оставляет меня одного со своими мыслями. Кое-как плетусь на кухню и даже не знаю зачем, но на телефоне ввожу номер своего автоответчика и проверяю сообщения. «Привет! – слышу я такой родной голос в трубке. – Не знаю как ты, а вот я безумно соскучилась! О боже, ты уже завтра приедешь! Хочу тебя обнять, слышишь? Надеюсь, ты там не сильно изменял мне с правой и левой, я же ревную! И еще.… У меня есть новости, Кендалл. Даже не знаю, хорошие они или плохие. Поговорим завтра, ладно? Надеюсь, твой концерт сегодня проходит на ура! Да-да, я знаю, что ты сейчас на сцене! Видела в твиттере ваши с Дастином фото, которые тут же загрузили фанатки! Удачи вам, парни! И да, я люблю тебя. Возвращайся скорее, ладно? Целую, целую, целую! Позвонишь мне, родной. И напоследок повторюсь: я безумно тебя люблю!». Ее голос.… Такой звонкий, эмоциональный и родной. Каждое слово кажется для меня бесценным, каждый звук не имеет цены. Сжимаю руками кухонную стойку до тех пор, пока она не начинает хрустеть под пальцами. Плевать на мебель, плевать…. Боль, она повсюду. Эпицентр – мое сердце, которое разносит по венам жгучую кровь. Мир тесен, и, кажется, я все дальше и дальше углубляюсь в какую-то пропасть. Все окончательно теряет свой смысл, когда звук ее голоса исчезает. Дома никого нет, и я могу дать волю эмоциям. Не то, чтобы я не мог расплакаться на людях, просто… Алкоголь в моем мозге заставил меня «упасть в кому» на некоторое время. Но с каждой секундой сейчас я начинал мыслить все более трезво и наконец-то до конца осознавать, что произошло. Всегда горько и больно терять родных. Но.… Как потом забывать все? Как справляться и жит дальше? Где найти смысл? Она уснула навсегда, навсегда. «Пациентка мертва!» - вновь пронеслось в моей голове. Я резко развернулся, кидая взгляд на кухонный стол. На секунду перед глазами ожила картина: она плачет, а я бросаю ей денежную карточку и ухожу. Внутри все сжимается и я, наконец-то срываюсь. -Люси… - срывается шепот с моих губ. – Как мне жить без тебя? Она ушла, покинула этот мир, ее душа вознеслась, натерпевшись горя здесь. Теперь она ангел, верно? Остановилась жизнь, остановилась.… Осталась одна скорбь и горечь. В один миг я не понимаю как, но падаю на колени. Все происходит неосознанно, я себя не контролирую. Скрутившись калачиком у стены, начинаю рыдать, рыдать с криком. С губ срывается только такое родное и желанное имя… Реки слез.… Из глаз крошится изморозь. Наверное, это даже красиво. Но до ужаса невыносимо. Я вытираю слезы и собираюсь с духом, чтобы просто подняться на ноги. Сейчас они как никогда тяжелые и неподвижные, но все же, я встаю и бреду куда-то. Хочется пойти и пригнуть с крыши, но я, почему-то, этого не делаю. В мыслях – крах. Внутри – пустота, заполненная болью. Да, так бывает. Кто терял кого-то, наверное, знает это горько-кислое чувство на вкус. Спотыкаюсь в коридоре за чемодан и наконец-то понимаю, почему встал. Расстегиваю его и беру подарок от фанатки. Блок сигарет, как вовремя она додумалась. Мои любимые, такие я курил до того, как встретил ее… Бреду куда-то и наконец-то оказываюсь на крыльце. Ха, дежавю. Из-за нее я постоянно утопаю в дыму на крыльце. Только в этот раз со мною нету Карлоса. Пена… Не знаю почему, но чувство необходимости в лучшем друге заполняет мой мозг. Возможно, это попытка отвлечься, а может просто… Может просто я до этого не осознавал, что у меня было, и что я потерял. Набираю его и поджигаю сигарету. Дым заполняет мои ноздри, и я надеюсь, что боль пройдет. Одна затяжка, вторая, гудки… Карлос берет трубку. Его голос до воли сонный и встревоженный. -Кендалл? – тихо спрашивает он. Я делаю затяжку и лишь тогда ему отвечаю: -Привет. -Ты чего не спишь? Три часа ночи! – бубнит единственный, с кем я не испортил отношения после распада БТР. Точнее, даже не я. Мы все были виноваты в нашем распаде, но почему-то, винили Логана, который сломался раньше всех и ушел первым. -Уже три? – опять затягиваюсь. – Прости. До встречи, Карлос. -Стой, Кендалл! – воскликнул друг, не разрешая мне кинуть трубку. – Поговори со мной! Я затянулся и хмыкнул что-то непонятное ему, глазами наблюдая за тем, как соседка напротив ходит по кухне. Не знаю даже, чем я думал, когда звонил Карлосу или же надеялся на помощь сигарет. Ничего не спасало меня от зияющей раны в груди. -Шмидт, что ты делаешь? – осторожно спросил Карлос, понимая, что что-то не так. Еще никогда в жизни я не звонил ему посреди ночи. -Курю на крыльце. -Что происходит? Кендалл, что-то случилось в туре? Эй, парень! Ты чего? Он такой бодрый и его голос наполненный эмоциями до краев. От этого меня начинает мутить, и я поджигаю вторую сигарету, утопая в дыму. В ушах начинает шуметь, а слова лучшего друга слышны, но не четко. Точнее, я понимаю, что он там тараторит, но не могу сосредоточиться на его голосе. Внутри все… сжимается. -Шмидт, ты так и будешь молчать? – спрашивает Карлос, а на заднем фоне что-то бормочет Алекса в стиле «чего ты так громко, я же сплю!». Затягиваюсь и не могу произнести и слова. -Кендалл, дай, пожалуйста, трубку Люси. Может она мне объяснит, что с тобой твориться! Люси! В рану в груди словно вгоняют старый ржавый кол и я резко выдыхаю дым носом. Все жжет, но мир окончательно уходит от меня. Оцепенение, оно длится несколько секунд, и я очень громко чувствую свое сердцебиение. Осознание случившегося наваливается на меня новой волной. -Люси не может подойти к телефону, - без любых эмоций произношу я. – Она.… Прости, Карлос. Она умерла. -ЧТО? – воскликнул Карлос. Я сделал затяжку и положил трубку. Сижу неподвижно очень долго, без единой мысли в голове. Телефон в кармане настойчиво вибрировал, но я игнорировал его до тех пор, пока звонки не прекратились. Ах, дым. Чертов дым. Сигарета за сигаретой и вот, пачка закончилась. Распечатываю вторую и начинаю заново свою молчанку, не двигаясь. Только моя рука периодически склонялась к губам, чтобы я смог сделать затяжку. Не знаю почему, но в один момент подрываюсь на ноги и чувствую ужасное головокружение. Плевать на все. Вхожу в дом и вижу краем глаза, что уже 4 утра. Нет, ни о каком сладком сне даже и мечтать не могу. Ноги несут меня вновь на кухню и я мягко косаюсь телефона, прокручивая опять ее сообщение на автоответчике. Стою молча и слушаю ее голос… Сумашествие, верно? Боль, жгучая боль по венам. Я раньше просто не знал, каково то. Чувствовать, что задыхаешься от своих ощущений. Такое никогда не происходило со мной, даже когда случалась острая физическая боль в виде переломов. Во рту до безумия сухо и я хватаю стакан. Он выскальзывать с рук и падает на землю, со звоном разбиваясь. В этот момент разбиваюсь и я. Схватив в руку телефон, я бью им несколько раз об мебель, заставляя замолчать звуковое сообщение и разлететься хрупкому пластику на тысячу кусочков. Чувствую себя так, словно нахожусь в одном из кругом ада. Все пылает, невыносимая боль сжигает меня до последней молекулы. Не могу управлять собой, понимая, что ее рядом нет. Что она ушла, умерла, разбилась на машине. Я теряю себя, и, кажется, уже никогда не смогу вернуться. Агония, агония, агония. Дрожащими руками хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Слабость, невыносимость, безысходность, осознание. Столько горечи сразу; она убивает меня. Не знаю зачем, но я достаю мобильный и захожу в твиттер. Как же мне жить, если нет стимула? Ставлю главным фотом гифку с пылающей свечкой. Внутри все сжимается… Поддержка, мне нужно хоть что-то в эти секунды. Прижимаюсь спиной к стене и пытаюсь написать все без ошибок, но из-за пелены слез в глазах приходится перепечатывать каждое маленькое слово по несколько раз. Сообщение за сообщением, все пишу и пишу… Ну вот, готово. 1. «@HeffronDrive: Прости меня, моя маленькая девочка с робкой улыбкой и блестящими родными глазами». 2. «@HeffronDrive: Осознавать что ты не рядом – нелегко. Не уходи, порошу, родная, не уходи. Перестала мечтать, и чья в этом вина? Ты покинула всех тех, кому была нужна» Хотелось безумно избавиться от потока острых мыслей, так что дрожащая рука вновь потянулась писать сообщение. Как вдруг.… Один твит заставил меня обратить на него внимание. Да, один из сотен. Даже не знаю, как я его заметил. «@1loganhenderson: Как же так? Шмидт, скажи, что это не то, что я думаю! Это не правда!» . Зажмурив на секунду глаза, я стал скулить, как щенок со сломанной лапой. Отвечаю ему небольшим сообщением: «@HeffronDrive: Люси мертва, Logan Henderson, ее больше нет, Логан. Ее… нет». Слезы вновь капают с глаз, и я бросаю мобильный в стену. Срываюсь с места и бегу в гостиную. Все начинает давить на меня, стены душили, предметы издевались своим видом. Глубоко дышу и начинаю разбивать весь фарфор, который мы как-то купили в магазине. Он свистит, пересекая всю комнату, а потом с плачем разбивается о стены. Бью все, что могу, крошу всю комнату и лишь тогда успокаиваюсь. Вдруг слышу шум. В любой другой день я бы понял. Что это дерево за окном, но сегодня… Бегу на второй этаж, падая на лестнице и упрямо поднимаясь. «Это она! – кричит мой сумасшедший разум. – Она там, в спальне!». Надежда, наверное, самое сильное и одновременно самое глупое чувство на земле. Останавливаясь возле двери, я часто дышу и слышу сердцебиение в ушах. Она там, да? Все это было мифом? Моя девочка за дверью? Решимость покидает меня, когда я дрожащей рукой тянусь к ручке. Нет, не могу открыть. Все обваливается на меня новой волной боли, и я хватаюсь рукой за грудную клетку, надрывисто дыша. Закрываю глаза и представляю ее тонкие белые руки, оплетённые нитью моих пальцев запястья. Я бы продал душу, лишь бы рядом с ней остаться. Мне моря по колени будут с ней, а без нее даже время не излечит. И никто ведь меня не осудит, вспомнив ее изящные плечи. Я хочу, чтобы ее голос по утрам мне велел сражаться, чтобы шептал: «прекращай дрожать и боятся». Хочу почувствовать ее запах, касаться нежнейшей кожи…. О боже! Мечтаю греть зимой ладони, желаю губы ее потрескавшиеся прочувствовать. В моем лексиконе не хватает слов, чтобы описать, насколько силен океан боли внутри.… Улыбаюсь кончикам губ, вспоминая ее тонкие пальцы на моей спине. Таки нежные. Воспоминания терзают без права выбора… И что мне остается? Сойти с ума? Бесконечно смеяться? Вкратце пересказывать фильмы, которые мы смотрели вместе? Да, те милые драмы, где она плакала, а я обнимал ее плечи… эти изящные и хрупкие плечи. Как я смогу забыть? Забыть об этой первой настоящей и глупой любви? А что, если она – последняя? Кто поможет забыть, и вообще, хочу ли я забывать? Хочу ли позабыть хотя бы один миг? Нет. Никогда. Борясь с собой, я наконец-то открываю дверь и вхожу в нашу спальню. Здесь так тихо, ничего не изменилось с моего последнего визита в эту комнату неделю назад. Касаюсь пальцами балдахина на кровати, замечая рассвет за окном. Ее здесь нет, надежда умерла.… Последняя надежда рухнула, заставляя мое глупое подсознание упасть на колени и зарыдать, обхватив руками грудную клетку. Бесшумно сажусь на кровать и о бесконечности долго молчу. Да, я понимаю, что жду ее прикосновений. Жду, что она позади меня проснётся на кровати и обнимет меня сзади, как это делала всегда, когда я не мог уснуть ночью. Но нет.… Ничего не происходит. Разве что, тишину перебивает шелест дерева у окна. В голове возникают воспоминания произошедшего. Я никак не могу прогнать их… Позвонили.… Сказали, что она в отчаянном положении и уже далеко от причала. Понимаю, что в моем взгляде потухшем – ни тоски, не печали. В нем нет вообще ничего… Первые минуты и часы без ее улыбок…. Ненависть докторам! Лучше бы стал глухим, лучше бы и вовсе не слышал тех трех сломавших мою жизнь слов! За окном полился дождь. Как из ведра… Я заметил это, ведь именно в эти же секунды мне показалось, что кровь все медленнее стала бежать под кожей. Ведь позвонили, сказали, что ее не откачают… и меня не откачают тоже. Медленно перевожу пустой взгляд на прикроватную тумбочку. Смотрю на рамку… Она так любила фотографировать. Она любила все фографии, которые выглядели счастливо. Тянусь рукой к фоторамке и беру ее заледеневшими пальцами. Всхлипываю, улыбаясь и разглядывая наше общее фото. Пальцами другой руки пробегаюсь по ее лицу. Белозубая улыбка и ямочки-точечки на щечках. Мои родные, именно те, которые я так любил целовать перед сном. Так же, как и она любила мои губы больше любого в мире десерта. Эта малышка была моей второй половиной, а теперь… Ее нет. Понимаю, что не хочу больше никогда и ни к кому кроме нее. В голову лезут такие милые воспоминания. Наша дружба, длинной в 4 года. Наши отношения, которые длились чуть меньше 3-х лет. В общей сумме это было семь лет незабываемых минут, связанных с ней. Ха, я помню! Помню, как все было! Первые минуты, ее застенчивая улыбка, когда она появилась у нас во дворе! Ее милый взгляд, слегка дрожащий голос (она ведь думала, что я не заметил ее волнение) и тихие слова по отношению к Юме: «она такая милая!». Помню тот момент, когда перепугался. А затем… потерял себя навсегда. С первого взгляда я почувствовал, что-то, что тогда казалось мне наводнением. Искра, учащённый пульс и излишнее внимание к ее улыбке и губам. Да, она украла мое сердце с первых секунд. Так же, как и разбила, покидая этот мир.… Помню, как она была всегда рядом. Звонки на расстоянии. Мы хохотали до 4-х утра, а потом долго спорили, кто первый сбросит трубку. А потом еще часа два разговаривали дальше. А потом она засыпала. Ха, я ничерта не слышал, но знал, что ей наверняка снится что-то хорошее. Наутро всегда приходили милые смс от нее «Доброе утро, челкастик. Спасибо, ты мне сегодня снился». Я помню.… Все помню… Она ведь была из тех, кто любила цветы. Я часто покупал ей что-то приятное, будь то розы или молочный шоколад, который она так любила.… Любила…. И меня любила, и мир любила, и внутри все было чистым и светлым, теплым. Да, я помню и поцелуй первый… Робкий такой, нежный.… Помню, как впервые наедине.… Как снимал с нее все улыбки и одежду. А глаза ее в тот момент, такие серьезные, милые. Только сейчас я понимаю, что хотел ее. Не в плане секса, а в плане жизни. Да, когда я делал ей предложение, то тоже понимал все это, хотел будущего с моей малышкой. Но со временем и жизненными испытаниями все эти чувства изрядно притупились. Притупились, чтобы сейчас с новой силой возродиться из пепла. Я понял, что это внутри, чтобы хотел домик где-то за городом, собаку, детей.… Даже детей, мать вашу! Это та самая так называемая полная откровенность! Сердце безумно разболелось, когда я вспоминал все. С тяжелым всхлипом, я поджал фотографию к себе и рухнул на подушки. Поза зародыша и рамка у сердца. Это все, что я у меня осталось от нее, помимо воспоминаний. Вижу, как из-под подушки торчит маленький нежно-розовый хвостик. Тянусь к нему рукой и достаю тонкий материал. Ее крохотная ночнушка… Горько всхлипываю и сжимаю в руке кусок ткани. Слишком больно, слишком. Притягиваю ночнушку к себе и вдыхаю полной грудью аромат. Да, она все еще пахнет ее телом. Этот нежный аромат, с оттенком запаха роз, морского бриза, солнечных лучей и счастливых минут. Он неописуем… Прижимая к себе фоторамку, и сжимая в руке ночнушку, казалось, я до бесконечности долго плакал… просто не в силах остановиться, чтобы лишний раз наполнить воздухом легкие. Но и этого было слишком мало, чтобы дать волю урагану боли, бушующему внутри меня…. (От имени автора) Смерть. Ее никогда никто не приглашает в гости, но все же, она приходит. Приходит, чтобы растерзать душу утратой, разодрать сердце в клочья и убить все живое в тебе. Каждый, кто когда-либо терял, знает, каково это – чувствовать, что где-то там, внутри тебя все выжжено, а пустота заполняет весь мир. После этого «пожара» не остается ничего, кроме воспоминаний, слез и горьких всхлипов. Ты бессилен, ведь никогда не учился в Хогвартсе. Магия – не твой конек, и как бы не хотелось, ты все равно ничего не можешь поделать, ничего не можешь изменить. Близкий человек мертв, а вместе с ним умерла и какая-то часть тебя. Именно в этот момент, кажется, что счастье навсегда покинуло твою жизнь. Остается только земное утешенье – молчать и плакать…. Плакать и молчать. Ведь человек мгновенно уходит из жизни, а боль остается с его близкими навсегда. До тех пор, пока они сами не станут для кого-то этой же болью. Так всегда было и будет. Вечный круговорот жизни. Многие со временем идут дальше, поборов свой внутренний пустырь. Шаг за шагом, человек возвращает самого себя. Сначала это отображается в первой улыбке краешками губ, но с каждым разом улыбка становиться все шире и шире. Реальность медленно вливается в поток твоей жизни, когда ты набираешься сил и наконец-то отпускаешь мертвого, но такого родного человека. Ты отпускаешь боль, разрешая счастью постепенно вернуться в твою жизнь. Жизнь продолжается, ведь ты жив и можешь дышать. Хотя, это не значит, что можно перестать скучать. Если человек был важен – он навсегда останется в твоем сердце. Тяжелое испытание упало на плечи всех, кто любил маленькую солнечную девочку Люси. Казалось, что земля ушла из-под ног, правда. Все случилось так быстро… Многие топили свою потерю в слезах, многие – заливали алкоголем. Каждый искал свой путь спасения от горя и находил его в чем-то своем. И это совсем не означало, что они слабые. Иногда просто невозможно смириться и идти дальше, пока тебя не «встряхнет» жизнь, заставляя переступить через океан боли внутри себя и двигаться дальше. Помогает забыть не время. Оно просто учить приспосабливаться и жить с этим накоплением в душе. Главное – найти то, что важно для тебя и ухватиться железной хваткой за это. Даже если это человек - хватай, эмоция – вцепись в нее зубами и не отпускай. Не отпускай до тех пор, пока достаточно не окрепнешь, став на свои собственные ноги. Для каждого, кто любил малышку Стоун, было невыносимо тяжело осознавать правду. Взять, к примеру, Карлоса, к которому позвонил с такими ужасными новостями Кендалл. Пребывая в состоянии сладкой дремоты, парень не сразу понял, что сказал Кендалл, но когда ему дошли слова друга – Шмидт уже бросил трубку. Он долго слушал гудки, прежде чем вновь набрать Френсиса. Но все было тщетно – Шмидт больше не отвечал на звонки. Он ушел в себя. В эти секунды Пену начало колотить от незнания и страха. Он набрал Люси – девушка была вне зоны доступа. Набрал Кэтрин – та не отвечает. Кому же, черт побери, позвонить? В отчаянье, парень набрал Джеймса, надеясь на то, что он знает и на этот раз он все-таки дозвонился. -Алё-ё-ё-ё, - протянул Джеймс. Это было так не похоже на него. -Привет, - Пена внимательно вслушался в голос друга. -Ага, - промямлил Маслоу. -Джеймс, ты что, пьян? -Разве что чуууууть-чуууть! -Ладно… - латиноамериканец вздохнул. – Джеймс… это правда? -М-м-м…. Да! Я и правда, напился! -Нет, Джеймс! Я не об этом! Что с Люси? Она… мертва? После продолжительной паузы Маслоу все же ответил: -Да. Мир ушел из-под ног Пены. Он опустил голову на руки и сидел так очень долго, похожий на статую греческого бога в отчаянье. Парень часто дышал, слушая, как Джеймс невнятно рассказывает, как все произошло, ощущая, как мышцы сердца рвутся как гитарные струны. -Эй, малыш, - сонно прошептала Алекса. – Что случилось? -Люси… - со вздохом ответил парень, так и не поднимая голову с рук. -Что с ней? – оживилась жена Пены. -Она попала в аварию. -О боже! – воскликнула Лекс. – С ней все в порядке? Как она? -Она погибла, - полоснул душу жены словами Карлос. Лекс застыла, уставившись на Карлоса как на привидение. Ее глаза широко распахнулись, а губы задрожали. Но она не произнесла ни слова. Сорвавшись с места, миссис Пена-Вега зажала рот рукой, пытаясь сдержать истерику. Захлопнув за собой дверь в ванной, она прижалась спиной к стене, сползая на пол. Поддавшись слезам, девушка горько заплакала. Ее хрупкий счастливый мир рухнул в один миг, а боль не давала дышать. Через некоторое время Карлос вошел в ванною и стал на колени рядом с ней, притягивая жену к себе и утешая. Они вместе и им было легче справиться с горем, разделив его пополам. Что касается Логана – парень был в ужасе, прочитав твиттер Кендалла. Перезвонив к Кендаллу, он не дождался ответа и позвонил Кевину. Парень подтвердил самые ужасные опасения Логана. Даже не смотря на ответ Шмидта в твиттере, он все равно не верил. Не верил до последнего. Пусть они с Люси никогда не были сильно близки – эту девушку было невозможно не любить. Да, они не были лучшими друзьями, нежели Джеймс и Карлос, но они дружили. Боль потери ранила его в самое сердце, заставляя долгих несколько часов сидеть, безмолвно уставившись на стену. Он вспоминал, вспоминал все моменты, которые провел с ней.… Вспоминал звонкий смех и застенчивость, мягкий голос и сильный характер…. Джеймс же сразу же после больницы отвез Хелстон домой. Дорога была до ужаса напряженной, ведь он молчал, а она тихо плакала рядом. Иногда сжимая ее ладонь, парень пытался поддержать свою девушку, но разве это поможет, когда ты потерял того, кто тебе дорог? Особенно, когда ты и сам поглощен собственной пульсирующей болью? Побыв с ней чуть меньше часа, пытаясь успокоить, Джеймс чмокнул уснувшую и измученную Хел в лоб, тихонечко покидая ее дом. Маслоу даже не догадывался, что она притворилась, лишь бы он оставил ее одну. Когда Джеймс ушел, Хелстон вскочила с кровати и схватила свой планшет. Безустанно пролистывая фотографии, на которых она была с теперь уже мертвой подругой, девушка завывала до самого утра, не в силах успокоится. Это было выше ее сил. Маслоу ехал по длинной дороге, ощущая что-то странное, что разрывало его изнутри. Агония, горе. Все это не давало ему дышать, он не мог вдохнуть полной грудью. Не мог… Свернув в ближайший бар, он ушел в себя, приложившись к выпивке. В момент звонка Карлоса Джеймс уже и вовсе не мог не то что идти, а даже разговаривать. Но все же, в нем нашлись силы, чтобы рассказать все другу. Джеймс, бедный мальчишка Джеймс… Боль поглощала его, превращая мозги в фарш, а душу в манную кашу, смешенную с кровью. Напившись, он не ушел от проблемы… Он всего лишь лишил себя координации и трезвости рассудка. Одолжив у какого-то мужчины биту, парень сам не понимал, почему вышел на улицу. Его взгляд долго смотрел в небо, пытаясь там что-то найти.… Но ничего не нашлось, что бы помогло ему. С ужасным криком, вырывающимся откуда-то из глубины его души, Джеймс схватил биту сильнее и стал бить ею машину. Удар за ударом, он выбивался из сил и несколько раз даже падал, ведь был пьян, но все же упрямо поднимался и продолжал свою работу. Его новенькая блестящая машина покрылась огромными вмятинами от его живой силы.… Металл стонал, стекла разлетались на кусочки, Джеймс периодически кричал что-то и бил, бил, бил.… Это было слишком ужасающе и слишком больно, чтобы смотреть на это. И вот, замахнувшись еще раз, Джеймс ударил по бамперу. Тот со скрипом отвалился, а вместе с ним рухнул и сам Маслоу…. Упав на колени, он закрыл глаза и со стоном заплакал, прижимая ладони к лицу. Ему полегчало? Нет. Но все же, он хотя бы выпустил пар, угробив не только свою машину, а и погнул металлическую биту и стер руки в мозоли…. Райли, Лори... Ее лучшие подруги из университета. Да, их отношения изрядно подпортило время, но когда Логан позвонил своей бывшей возлюбленной с такой печальной новостью - она была в шоке. Сначала шок, затем девушка позвонила Райли и сообщила такую новость. Блондинка даже не успела положить трубку, как была уже в истерике и лезла на стены, задызаясь от слез. Лори же сползла спиной по стене и расплакалась, всю ночь не в силах остановиться.. Дастин же узнал обо всем самым последним, и то с уст Логана, который позвонил ему прямо в шесть утра, чтобы предупредить, что он летит сюда на похороны и остановиться у него. Сначала Белт не понимал, о каких похоронах идет речь, ведь сладко спал, выпив до этого в баре с Кендаллом и изрядно поссорившись с ним из-за его поступка по отношению к беременности Люси. А теперь… ему сказали что девочки, его златовласки Рапунцель, больше нет. Той девочки, которая спускалась по лестнице тогда, в доме Шмидтов, больше нет. Он сам не понимал почему, но сейчас перед его глазами стоял именно тот древний период. Она – юная и такая чистая. К тому же до безрассудства красивая. Перед его глазами стояла картинка: еще «патлатый» Шмидт подхватывает ее на руки и несет по стеленному пляжу, пока она заливается смехом. Он вспоминал каждую ее улыбку, каждый жест. Помнил, как звонко она смеялась в клубе «Brazil», когда он закружил ее по залу после Шмидта. Он почему-то вспомнил и тот момент в аэропорту: они с Люси пересеклись взглядом, игнорируя весь мир и кидаясь, друг к другу. Ее смех, его обьятия и радость в тот момент! Сейчас все это казалось таким важным, таки родным… В его глазах стояли слезы, горькие и обжигающие слезы. Сорвавшись с места, Дастин стал бить кулаками стену, счесывая костяшки в кровь. Выбиваясь из сил, он упал на колени. Сам не понимая как, он оказался в пустом углу своей комнаты. Поджав под себя колени, он заплакал, называя себя несколько раз «девчонкой» за это. Но боль была куда глубже мужских принципов, и сейчас ему было плевать на весь мир. Важным осталось только одно – ее больше нет. Девочки со звонким смехом не стало быстрее, чем она появилась в его жизни…. И он бесконечно скучал. Каждого из ее друзей было искалечено двумя словами «Она умерла!». Это был острый кинжал в сердце каждого…. Каждый переживал боль по-своему, каждый поступал совсем иначе. Общим было только одно – зияющая рана в груди каждого. Никто не желал верить в то, что случилось.… Все хватались за иллюзию, все хотели обмануть себя. Но правда нашла каждого, когда они пришли на похороны, где увидели самое ужасное в мире – материнские крики, истерики, вопли, слезы и закрытый гроб, в котором было искалеченное, маленькое, но такое родное и хрупкое тело. Тело Люси… Люсии Стоун. 3 МЕСЯЦА СПУСТЯ Легкие прикосновения к моим щекам заставляют меня проснуться. Я долго лежу, не открывая глаза. Эти руки, они такие родные и пахнут вкусной выпечкой и солнечными зайчиками. Сразу же вспоминается детство, заставляя усмехнуться краешками губ. Да, я вспоминаю, как был беззаботным ребенком, помню, как ничего не было для меня важным до потери пульса. Мир был совсем другим, я смотрел на него детским мировоззрением, и это меняло все. Мама по выходных именно так будила меня, слегка касаясь пальцами розовых щек. Помню, как она всегда улыбалась, когда я открывал глаза. Приятные воспоминания накрыли меня с головою, окуная в детство. Да, я всегда был ее любименьким младшим сынишкой, она никогда не скрывала этого от меня. Все мамина опека и любовь предназначалась, троим сыновьям, до безумия любившим ее за это. Открыв глаза, я увидел такое знакомое лицо. Да, это был не сон. Мама нежно касалась пальцами моей небритой щеки, пробуждая как в детстве. -Хэй, - чуть слышно произнесла она. – Привет. Я усмехнулся, ощущая странную легкость. Но сразу же показалось, что я не должен улыбаться, ведь внутри все было таким… сломанным. -Как ты? – мамин голос предательски задрожал. Только сейчас я всмотрелся в ее лицо, понимая, что оно выглядит печальнее, чем когда-либо. Я тряхнул головой и сел. Я проснулся без единой мысли о том, что случилось, но в глазах мамы словно увидел картину заново. Боль, чертова боль воспоминаний и утрата с новой волной накинулась на меня, образовывая в грудной клетке зияющую черную дыру. Пустоту, выжженное место… -Не имею понятия, - прерывисто выдыхая, ответил я. Мама опустила глаза на фоторамку, которая все еще была у меня в руках. -Сегодня ночью я разговаривал с ней, - дрожащим голосом признался я, кидая взгляд на нашу фотографию. Внутри все сжалось и казалось, что мои внутренности сейчас просто разорвутся от болевого напряжения. – Я так четко вижу ее лицо, когда закрываю глаза.… Слышу голос. Это слишком… чтобы я мог объяснить словами. Мама поджала губы и приложила ладонь к моему сердцу. -Я знаю, родной, - шепнула она. – Это здесь, и это то чувство, которым называют горе. -Думаешь… - не скрывая от матери эмоций, проплакал я. – Я забуду ее? Потому что я боюсь, что это однажды случиться…. -О чем ты с ней разговариваешь? -Прошу прощение за все, что натворил… -Родной, она любила тебя всем сердцем и думаю, чтобы ты не сделал и за какое косое слово не винил бы себя – она все равно тебя простила. -Ты не понимаешь, - всхлипнул я. – Я так виноват мама, так виноват… Мама лишь притянула меня к себе, прижимая к груди как маленького ребенка. Я не отказался от этих объятий, понимая, что истерика вот-вот поглотит меня. -У меня были планы, - всхлипнул я. – Понимаешь? Я думал, что мы с Дастином по гастролируем, я смогу стать на ноги на эстраде. Года через два мы поженились бы, потом возможно, завели бы ребенка. Мам, она была той, с кем я хотел провести старость, понимаешь? Та, от которой я бы хотел детей, домик на окраине города… она была моим всем. И я не понимал этого, не понимал ничего…. -Родной… -Мам, не говори ничего. Я совершил ошибку, это все моя вина. Она из-за меня поехала, понимаешь? Я убил ее! Я убил ИХ! Мама, я убил свое будущее! -Милый, не говори так! -А как мне говорить? – сорвался на крик я. – КАК? Ее нет больше! А я…. Я просто последний эгоист, думающий о своей шкуре! Не ценил, не ценил то, что у меня было! А мы ведь могли бы быть счастливы, у нас был бы ребенок, семья! Я бы возвращался домой с работы, а они бы ждали меня! Можно было бы поменять всю свою жизнь, но я…. Я просто погубил все. Можно было бы построить новый план и сделать все. Лишь бы она была счастливой…. А я не… Я…. Мама…. -Отличный план бы получился, - проплакала мама. – Ты говорил ей об этом? Я промолчал, только сильнее всхлипывая. Слезы фонтаном полились с моих глаз. -Она была моей второй половинкой…. -Родной, ты справишься. -Нет, я не смогу…. Не смогу, мама. Это сильнее меня…. Истерика. Отрицание. Боль. Казалось, весь мир разрушился и в один миг превратился в ад. С безграничной силой я все-таки взял себя в руки и стал собираться. Казалось, я никогда не смогу покинуть свою комнату, но мне пришлось это сделать. Мое заточение в себе длилось достаточно долго, и теперь мир казался для меня чем-то чужим. Яркий свет, деревья в снежно-белых шапках. Наверное, все это красиво до безумия, но я не ощущал ни одной эмоции, которая сделала бы меня хоть чуточку похожим на живого человека. Кто бы мог подумать… 92 дня без нее. Я прожил три месяца, три чертовых месяца заточения и пыток. Три месяца прошло, а я все не смирился. Сил бороться и идти дальше - нет. Нужно ехать в суд, а руки настолько не слушались меня и дрожали.… Кое-как вставив ключ в зажигание, я долго медлил, прежде чем завести мотор и двинуться с места. Чувствуя взгляд матери, cjпровождающий меня от самого порога, я прибавил газу и выдохнул, переступая через дрожь и панику. Мир пугал меня, и я не понимал своих же действий и эмоций. С каждым чертовым метром, который приближал меня к залу суда, я все глубже дышал, чувствуя, как внутри все сжимается в уже такой знакомой сладко-огненной муке. Нет, я не могу. Не могу. Я слабак. Воздуха стало катастрофически мало, так что я одним рывком сорвал галстук, выбрасывая его в окно. Нет, дышать не стало легче. Где же искать успокоительное? Выход был один – вернуться к такому знакомому мне методу, который я использовал почти каждый день. Кинув взгляд на часы, я осознанно свернул в бар на шоссе, понимая, что до начала суда еще 55 минут. И зачем я вообще так рано выехал? Внутри этой забегаловки было до ужаса грязно и неприятно, но это не остановило меня перед ярым желанием унять боль, утопив ее в алкоголе. Несколько рюмок водки и бутылка скотча – это все, что я смог здесь выбрать, ведь остальное вызывало отвращение даже у такого убитого морально человека, как я. Осушив бутылку по дороге в машине, я все увереннее давил на газ. Горячая жидкость струилась по моим венам, вскоре добираясь и к мозгу. Привычное оглушенное состояние сладкою волною разлилось по всему телу. Да, я серьезно пьян и, кажется, если попадусь копам – мне хана. Плевать. Сам того не осознав, я свернул на эту трассу. Дорогу, где она погибла…. Нет, я не могу просто так ехать. Развернувшись, я вернулся к магазину, где видел цветы. Выкупив их все, я вновь сел за руль и поехал к трассе. Не знаю даже зачем и почему, но я остановился на месте, где ее жизнь оборвалась. Бортик у дороги уже был починен, а на месте поломки весел маленький щупленький венок в знак того, что здесь погиб человек. С пустым выражением лица я положил на бортик цветы, кидая взгляд вниз, где красовался этот убийственный обрыв. -К тебе бы, - сорвалось с моих губ. – Да решительности не хватает… Благодаря мимолетному взгляду на часы, я поспешил вернуться в машину. Суд состоится через 15 минут, мне нужно приударить. Из-за того, что мой рассудок был затуманен, я даже и не понял, когда именно мои щеки оросились густыми слезами. Вытирая их тыльной стороной ладони, я припарковался и покинул машину. Успел, Слава Богу. Да еще и 7 минут осталось. Семь минут до того момента, когда уже наконец-то состоится суд, где человек, погубивший жизнь моей невесты, заплатит сполна. Расследование слишком затянулось, и я ждал этого момента каждую свою секунду, задыхаясь в 4х стенах. Кто-то должен заплатить! Немного шатаясь, я все-таки добрался до зала суда. Там, у двери, собрались репортеры и много незнакомых мне людей. Вокруг этого дела стояла огромная шумиха, ведь я – знаменит, да и она прославилась в кругах моды. Многие скорбели, а многих просто убивала жажда свеженькой информации, вытянутой из чужого горя. -Мистер Шмидт! – люди с микрофонами кинулись ко мне, перекрывая проход. Я шарахнулся их, растерявшись. Раньше такого не случалось.… Да и я был другим. -Скажите, пожалуйста, каким вы видите решение суда? Возможна ли апелляция? Как вы справляетесь с вашей потерей? Мистер Шмидт, вы ужасно выглядите! Мистер Шмидт, мистер Шмидт, Кендалл, Шмидт, мистер, мистер Шмидт….. – тараторили в один голос репортеры, пока я задыхался и смотрел на них испуганными глазами. Легкая добыча, загнанная в угол. Кто же знал, что так будет. Эти люди кричали, перекрикивали друг друга и бились за мой ответ, но я молчал, ошеломленно глядя на них. Монстры! Сволочи! -Мистер Шмидт, не пора ли вам вернуться в свет? – слетали вопросы. – Возобновить карьеру и найти новую спутницу жизни? Мистер Шмидт, горе не вечно! Мой свирепый взгляд застыл на двух персонах, которые одновременно тараторили свои болезненный вопросы. Их микрофоны чуть ли не касались моих губ. Ярость, вспыхнувшая во мне, казалось, сейчас сожжет меня. Схватив мужчину за руку, я выкрутил микрофон и уже хотел ударить его, как кто-то схватил меня за руки, блокируя все действия. -Довольно! – крикнул такой знакомый голос. – Проваливайте, он не будет отвечать на ваши идиотские вопросы! Карлос! Он спас меня от очередного скандала о побитом репортере. Как же любят такие пикантности в Голливуде! Парень обхватил меня одной рукой за плечи, а второй нагло расталкивал людей. Мы прошли в здание, чувствуя облегчение, когда дверь захлопнулась за нами. -Спятил что ли совсем? – буркнул Карлос, отпуская меня. – Они же порвали бы тебя в клочья! Почему ты один? -А с кем мне еще быть? – я опустил голову, понимая, что Пена прав. -Ты мог позвонить мне! -Тебе? – с отвращением сказал я. – Прости, как-то не хотелось беспокоить твою счастливую жизнь. Карлос мгновенно потух. Его глаза, горящие до этого милыми искорками, тут же стали печальными, как у мамонтенка, который искал маму. Мои слова были определенно лишними, так как то, что Алекса жива - большое счастье. Просто…. Я завидовал ему, ведь у него было все, а у меня теперь не было ничего. Моя невеста погибла. -Кендалл, - Карлос поджал губы, даже не зная, что сказать. -Не важно. Идем, Пена. -Стой! Поговори со мной, Кендалл! -Поговорить? Да о чем? Суд сейчас начнется! - Его перенесли, он состоится через полчаса! -Нам не о чем разговаривать. Карлос, желаю тебе удачи и счастья. А теперь оставь меня в покое. -Ты сломан, - прохрипел друг. – Сломан настолько, что не подлежишь ремонту. -Да ты экстрасенс! – сорвался на крик я. – Браво, маэстро! -Ты любил ее, Кендалл. Я прекрасно понимаю, каково это – одно дыхание на двоих. -Меня сейчас стошнит, - где-то глубоко внутри я осознавал, что веду себя как последнее конченное чмо, но не мог остановить поток «черных» слов, срывающихся с языка. -Сгораешь изнутри, да? – Карлос смело смотрел мне в лицо и читал все с него как с открытой книги. – Сходишь с ума, представляешь ее! Ее губы, улыбку, звонкий смех, яркие и родные глаза!? Понимаешь, что такой больше нет, и не будет?! Тебя каждую секунду словно режет на части ржавый нож? Это огромная рана, безумная боль. Я шумно сглотнул и потянулся за сигаретами в карман. Карлос заставил это пламя пылать с новой силой, причиняя ужасную боль. -Отпусти ее, - прошептал Карлос, вытягивая с пачки сигарету, которую я ему протянул. -Если бы я мог… - прошептал я, чувствуя, как слезы наворачиваются в глаза. – В груди такое месиво, что я… Я никогда не смогу ее отпустить. Я подкурил сигарету и подошел к окну, выдыхая дым на улицу. Папарацци снизу тут же лихорадочно защёлкали камерами, фотографируя мою боль, которую я глушил дымом. Все это время я ведь гробил легкие никотином, утопая в дыму. Карлос возник рядом, выдыхая дым. Тишина. Я просто выдыхал дым, закрыв глаза. Да, я видел ее. Все еще видел, и так четко… Она была в каждой моей мысли, в каждом моем вздохе. -Вот вы где!– Алекса вошла в коридор. Запыхавшаяся и розовощекая, она выглядела совсем по-другому. И даже не потому, что была растрёпана и взвинчена, а по совсем другой причине. -Я вас обыскалась уже! – девушка пригладила рукой волосы и остановилась в нескольких шагах от меня. Я замер, а моя челюсть напряглась до боли. -Прости, что бросил в машине, - Карлос виновато опустил голову. – Кендалла чуть не порвали! -Я все понимаю, ты же оставил меня с охраной, - она улыбнулась краешками губ, но ее глаза оставались все так же грустными, как и до этого. Девушка протянула ко мне руку и провела ею моего предплечья к локтю. Милый и заботливый жест, но я замер, напрягшись. -Ты как? – тихо спросила она. В голосе – неподдельная печаль, смешенная с заботой и волнением. Я вдохнул. Пожалуй, она была из тех немногих людей, которым можно было задавать этот вопрос. Остальные же просто выбешивали меня своим «ты как?». -Нормально, спасибо, - все же сухо, но ответил я. -Выглядишь не очень. -Зато ты цветешь! – с моих губ сорвался первый комплимент за этих три месяца. Можно ли это записать в список улучшений моего состояния? – Потрясающе выглядишь. -Искусный лжец, - девушка опустила глаза и улыбнулась краешками губ. – Я даже не расчесана толком, а он льстит. -Пытаюсь льстить. -Я знаю, - она вновь провела рукой от моего плеча к локтю. – Тебе сложно, Кендалл. Но мы с тобой и всегда рядом. Я промолчал, пытаясь не сорваться. Зачем лезть ко мне в душу, если там и так сплошные кровавые раны и сорняки? Сейчас казалось, что Алекса одним взглядом испытывает на прочность мою нервную систему. Да, я все преувеличивал и не смел даже фыркнуть к ней, но внутри… происходила борьба с самим собой. -Кендалл, ты в депрессии, но не закрывайся от нас, пожалуйста. Мы не чужие люди. -Я не в депрессии, Лекс, - воздух с шумом покинул мои легкие. – Я просто наедине со своими мыслями. Алекса молча потянулась к моей рубашке и застегнула несколько пуговиц. Ее пальцы аккуратно пригладили мою прическу и лишь тогда она с легкостью выдохнула. -К суду готов, - она поежилась после своих немного неудачных слов. – Прости…. -Все в порядке. -Страшно подумать, что прошло уже… три месяца, - вдруг сказала блондинка, прижимая ладони к глазам. Она пыталась не расплакаться, но вдруг, я услышал тихий всхлип. Внутри что-то защемило и заставило меня протянуть к ней руки, чтобы обнять. Опережая Карлоса, я притянул девушку к себе, успокаивая. -Если я все еще четко слышу ее голос, - всхлипнула Алекса. – Помню лицо, смех, глаза…. То даже боюсь представить, что чувствуешь сейчас ты. Обнимаю ее, и, кажется, целую вечность молчу, пока сердце изнутри ломает ребра. Ее слезы доводят меня до грани, и я терзаю себя воспоминаниями. Боль такая глубокая, что ее не переплыть и не объехать стороной. Мир маленький, а боль большая. И, кажется, она скоро раздавит меня, как муравья давят сапогом. -Прости, - успокоившись, Алекса отстранилась от меня и вздохнула. – Просто… -Все нормально, Лекс, - прохрипел я, чувствуя сердцебиение где-то в своем горле. -Знаешь… - девушка кинула осторожный взгляд на Карлоса, а затем только продолжила. – Мы с Карлосом разговаривали об этом…. И решили, что если у нас будет дочь, то мы назовем ее…. Люси. Ее слова несколько раз звенят у меня в голове, пока я наконец-то осознаю, что же не так с Алексой. Слишком углубленный, безразличный и убитый…. Я даже и не понял, почему она выглядела по-другому. Опустив взгляд, я смотрел на ее слегка округленный живот и чувствовал, как странные эмоции расползаются по моим венам. Беременна, беременна, беременна…. Я начинаю внутренне задыхаться, в тот момент, когда тянусь рукой к ее животу. -Ты… Беременна? – заикаясь, спрашиваю я. Алекса берет меня за остановившуюся на полпути руку и смело прижимает ее к животу. -Ты не знал? – удивленно спрашивает она, а затем закусывает губу, понимая, что в интернет я уже очень давно не заглядывал, да и новости не смотрел. А на улицу уж тем более не выходил. Да, они все заходили ко мне, но моя кома была слишком глубокой, чтобы я мог начать замечать изменения в Алексе. Я отрицательно качаю головой, в то время как мурашки разбегаются прямо от ладони и по всему телу. Лекс беременна, это радостная новость, а мне хочется выть на луну. -Я на пятом месяце уже… - пробормотала кудрявая блондинка. -Я… Лекс, я очень рад за вас! – тихо шепчу я, убирая свою руку с ее животика. Карлос стоит сбоку и счастливо улыбается, заметив проблеск эмоций на моем лице. Знал бы он, какие это были эмоции.… Он бы не улыбался. Алекса немного застенчиво улыбнулась и я просто не смог не обнять ее. Затем я пожал и руку Карлоса, после чего неуклюже и коротко обнимая. Они заслужили свое счастье, и я просто уверен, что Карлос кружил ее на руках по всему дому, когда узнал такую шикарную новость. Желудок сжался в лепешку, а к горлу подкрался ком. Перед глазами застыла картина: ее слезы, мой крик, удар по столу. Одна дрожит от страха потерять меня, а я просто швыряю ей чертову карточку и ухожу. -Все в порядке? – тихо спрашивает Пена, когда я ухожу в транс на несколько секунд. Киваю и поджимаю губы. Им не нужно знать об этом. Точно так же, как и не нужно знать о моих ночных кошмарах, видениях, муках совести и сумасшествию. Чувство вины – хуже яда. Оно убивает медленно, шаг за шагом заставляя захлебнуться в собственной горячей крови. -Кажется, нам пора, - Карлос берет Алексу за руку, но она отстраняется и начинает что-то искать в своей сумке. -Стой, - шепчет она, затем достает из сумочки жвачку и духи Карлоса. – Вот, минутку. Девушка силой пихает мне в рот жвачку и брызгает на меня духами. -Все, теперь ты готов, - она прячет все свои «инструменты». – От тебя выпивкой за километр разит. -Ты придираешься, - простонал Карлос. – Не так уж и от него несло. Ох уж эти беременные девушки! -Если я слышала запах, значит и кто-то другой услышит. И да, я вынашиваю твоего ребенка, Пена. Так что терпи, любовь моя. -Спасибо, Лекс, - я пытаюсь изобразить улыбку, но ничего не выходит. – Ты очень заботливая. Алекса довольно ухмыляется, а Карлос мило хмыкает и целует ее в висок. Они такие милые…. Мой желудок болезненно ноет, когда я наблюдаю за их любовью. Знал бы кто, как я просто хочу прикоснуться к ней, не то чтобы поцеловать.… Хоть бы увидеть, услышать смех, коснуться гладкой и нежной кожи…. Говорят, что невозможное – возможно. Но, к сожалению, это не в моем случае…. -Идем, - Алекса натянуто улыбается, пытаясь меня ободрить. Мы движемся по длинному коридору, направляясь в зал заседаний. Услышав шаги, я обернулся, остановившись на полпути. Позади нас шел мужчина, который, казалось, уже проел взглядом мой затылок. Знакомая походка и идеально уложенные гелем волосы, черный костюм с лоском и солидность – это был Джей Дженкс. По спине пробежался холодок, когда я понял горькую правду. Нет, только не это! -Мистер Дженкс? – одновременно с Карлосом произношу я. -Мистер Шмидт, - Джей протянул ко мне руку, а затем к Карлосу. – Мистер Пена, миссис Вега. -Что вы здесь делаете? – с опаской спросил Карлос. - У меня слушание через 15 минут. -Нет! – тихо произнес я, шумно выдыхая. – Нет, Джей, только не говорите, что вы защищаете Роя Уэльша! -К сожалению – это так, - Джей пожал плечами, не понимая, из-за чего я так разволновался. -Мистер Дженкс, вы не можете быть его адвокатом! Пожалуйста, не делайте это! -Мистер Шмидт, почему вы так волнуетесь? И почему вы здесь? -Наверное потому, что вы на стороне убийцы его невесты, - почти рычит Карлос, отвечая за меня. -Стоун…. СТОУН! – Джей широко распахнул глаза. – Вод, где я слышал эту фамилию! -Мистер Дженкс, вы…. – у меня просто не было слов, ведь я знал. Что ничто не застаивт его отказаться от дела. - Мне жаль, мистер Шмидт, - Джей пожал плечами. – Это моя работа. -Но как этот парнишка смог нанять вас? Он бы разорился! – воскликнул Карлос. В нем бушевал точно тот же океан отчаянья, что и во мне. -Рой – мой племянник, - сухо ответил Джей. – И я не дам ему сесть. Мне очень жаль! -Однажды вы уже боролись за наказания того, кто причинил ей боль, - без эмоций произнес я. – Чтобы сейчас оправдать того, кто убил ее? -Мне жаль, мистер Шмидт. Это моя работа. Примите мои соболезнования. Очень жаль, что Люсия погибла. Она была хорошим человеком! – чисто деловым тоном произнес он, сверля нас с Карлосом холодным взглядом. Да, ему было плевать. Плевать на все. И он перевернет всю землю, но выиграет дело. Даже если придется обмануть, сделать фальшивку, подработать анализы или что-то еще. Дело теперь касалось его семьи, и Джей знает, что у нас шансов нет, даже если его племянник и правда виновен. -Извините, мне пора, - Джей уже собрался уходить, как вдруг остановился. – О, кстати, мистер Шмидт! Мистера Дрейка Уиллера было переведено в тюрьму соседнего штата, если вам это интересно. -Куда? -В «Ольсо Бланко». Теперь мне точно пора. До встречи в суде. Джей просто обошел стороной Алексу и скрылся за одной из дверей коридора. Меня вдруг кинуло в дрожь, а воздух покинул легкие. Нет, только не Дженкс, только не он! Этот адвокат…. Он ас своего дела. И в этот раз его навыки не в нашу пользу… -Ш-ш-ш! – шикнул Карлос, хватая меня за локоть. – Кендалл, все улики в нашу пользу, это Уэльш сбил ее, он виноват! Все козыри у нас, слышишь? -Карлос, это Дженкс! – я схватился за голову. – Нет, это конец. -Тихо, Шмидт! -Они запачкают ее имя! – крикнул я на него. – Как ты, блять, не понимаешь? -Кендалл, все будет хорошо! Нам пора, идем! Тише, друг! Собравшись с силами, я вошел в зал заседаний и был ослеплен вспышками фотокамер. Это дело разогрело большой интерес в сети и газетенках, так что сам суд был для них слаще меда, так же, как и моя боль. На все это хорошо повлияла как моя прошлая слава, так и ее дизайнерский бум. Даже Джей Дженкс словно нарочно явился сюда в костюме, который спроектировала Люси! Я видел эту маленькую серебренную буквочку «S» на кармане его пиджака. Стоун. Моя Люси Стоун. Карлос пропихнул вперед Алексу, хватая меня за локоть. Он пытался спасти нас двоих сразу от этих назойливых и противных людей с камерами, но ничего не вышло. Они кричали свои вопросы прямо мне в уши, сунули обслюнявленные микрофоны в рот и просто отпихнули Пену от меня. О Боже, я так растерялся. Да, я, правда, не знал, что сказать и куда себя деть, как спастись и как не оторвать голову каждому из них. -Дайте ему пройти! – громко крикнул кто-то. Толпу людей было нагло распихано во все стороны, а Карлос и Дастин вытянули меня «на свет Божий». Быстро продвигаясь к первому ряду, мы сели, а охрана заградила проход папарацци дальше в зал. Суд вот-вот должен был начаться. Облегченно выдохнув, я наконец-то осмотрелся вокруг. Да, я сидел на скамье ближайших родственников, в первом ряду. Джек Стоун тут же протянул мне руку для пожатия и я коротко ответил ему. Без слов и эмоций. Мужчина выглядел совсем по-другому. Смерть моей девочки сильно подкосила его, особенно после того, как он потерял старшего брата. От Джека несло дорогими сигаретами, хотя, насколько я помню, раньше он не курил. Сам же мужчина оброс достаточно большой щетиной, но даже она не скрывала заостренные скулы. Он похудел? Несомненно. Круги под глазами, небрежный вид. Главу компании Стоунов было сильно подбито, но все же, он справлялся с горем. Слева от меня было пустое место, а дальше сидел Джеймс. Парень тоже протянул мне руку, которая была очень холодной, и я коротко пожал ее. Затем, я пожал руку Хендерсону и даже Питу, сидящем во втором ряду. Да, именно тому парнишке Питу, который оказал мне большую услугу в Лавленсе. Это был Питер, ее лучший школьный друг, одноклассник и просто бармен с того клуба. Пришли все люди, которых она так любила и которые, как казалось, должны были быть здесь: Джек, Дастин, Джеймс, Хелстон, Карлос, Алекса, Логан, Питер, я. Все, за исключением четверых – миссис Стоун, Кэтрин, Кевина и Кеннета. -Где Кевин? – обратился я к Дастину. – Кеннет? Где все? Почему не пришла ее мама – я знаю, ведь сам лично вчера говорил ей остаться дома. Да, это правда. Имя Кэтрин секунду назад звучало в моих ушах, ведь у Джека зазвонил телефон. Кажется, она опаздывала, а он успокаивал ее и говорил, что все нормально. -У Кевина сегодня премьера его мультипликационного фильма, - осторожно ответил Дастин, который седел на втором ряду, сразу же позади меня. – Кеннет тоже пошел на премьеру, чтобы поддержать его. Мои волосы стали дыбом. Премьера фильма? Сегодня? И из-за этого они не пришли? Да мне словно пощечину дали! Я думал, что мои братья станут первыми, кто поддержит меня в такой день. Они же любили ее, и так просто…. Просто взяли и не пришли. Наверное, я для них умер, точно так же, как и она. Явится в суд по делу смерти Люси – мелочь. Премьера мультика – вот, что важно. Поступок моих братьев задел меня до глубины души и теперь, казалось, я не смогу простить их за это. Все чувства и эмоции были слишком обострены, и я просто не мог обуздать свою злость. -А вон Райли Перрин с женихом, - пробормотал Дастин. – И Лори Трегер вместе с ними. Все пришли Кенддалл, все нормально. -Мои братья не пришли, - выплюнул я, чувствуя вкус желчи на языке. Пытаясь успокоиться, я перевел взгляд влево. Джеймс тоже смотрел на меня в этот момент, и мы встретились глазами. Он…. Был совсем другим. И это не потому, что он не сидел рядом с Хелстон. Джеймс выглядел куда потрёпаннее, чем я его представлял. Идеальная прическа больше не была такой. Озорной хохолок полностью исчез, а сами же волосы небрежно торчали во все стороны. Да он словно только с кровати встал! Глубокие круги под глазами, выдавали бессонные ночи страданий парня. Даже идеально выбритое лицо не возвращало ему прежней красоты. Точно так же, как и медленно потухает свеча – Джеймс словно догорал свое. Хуже всего было видеть этот пустой, наполненный болью и мраком взгляд. Он словно коснулся моей души и показал мне весь тот ужас, творившийся внутри парня. Да я словно смотрел в зеркало, черт возьми! Джеймс был сломлен, как и я! Между мной и Джеймсом тихо села Кэтрин, прерывая наш несколько секундный контакт глазами. Стюарт тихо поздоровалась и тут же отвернулась, словно глаза прятала. Куда же делась та сильная девушка, которая, как казалось, может горы свернуть ради своей цели? Которая изящно мстила и всегда оставалась королевой? Сейчас я видел только потерянного человека с покалеченной душой. Конечно же, ее недостатки, такие, как глубокие круги под глазами, были спрятаны под глубоким слоем тонального крема. По правде говоря, даже он не мог полностью скрыть все, особенно эту пустоту, зияющую прямо из ее карих глаз. Она была хуже кровоточащей раны, и казалось, заполняла все пространство в этой комнате. Дыры в душе… Они были заполнены… Ничем. В зал вошел судья, отрывая меня от взглядов на людей, которых я изучал. Один случай изменил все: жизнь перевернулась с ног на голову. -Прошу вставать, - раздался голос на весь зал. – Суд идет! Заседание проходило медленно, но очень даже конфликтно. Наш высокооплачиваемый адвокат вел себя на высшем уровне, в точности, как и Джей Дженкс. Порой я ловил на себе взгляды этого мужчины и я видел, что он сожалеет за что-то, но за что – пока не знал. Джей отчаянно защищал своего племянника, дабы тот остался свободен, но пока что все было не в его пользу. Допрашивали всех: меня, Джеймса, Кэтрин, Джека, Дастина, Хелстон, даже Карлоса и Алексу. Все обошло стороной только Логана, который в этот момент находился в совсем другом штате. Больше всего мучили меня и Джеймса. Маслоу то и делали, что шманали по всем параметрам, ведь последний исходящий звонок с телефона Люси(моего старого телефона) был адресован на его номер. Джеймс рассказал им все, упуская несколько деталей, а точнее, это нашу с ней ссору и ее беременность. Джеймс просто сказал, что пожаловалась на плохое самочувствие и решила поехать в больницу. Полуправда, это, конечно, плохо, но в этой ситуации лучше было оставить все как есть. И вот, спустя долгих и мучительных три часа для каждого из нас, суд наконец-то подошел к концу. -Суд удаляется для… -Постойте, - Джей эффектно перебил судью, поднимая руку вверх. – У нас осталась еще одна упущенная улика. -Слушаю вас, мистер Дженкс, - судья отложил молоток в сторону, так и не ударив им по столу. -Буквально несколько минут назад мой куратор передал мне эти бумаги, - Джей взял в руки желтый конверт, который ему и правда, недавно принесли. – Здесь пришли результаты анализа крови погибшей мисс Стоун. -И что в них такого, мистер Дженкс? – Льюис, наш адвокат, закатил глаза. -Ничего, мой дорогой Льюис, - Джей усмехнулся краешками губ. – Ничего, кроме того, что здесь есть подтверждение того, что погибшая мисс Стоун была в состоянии сильного алкогольного опьянения в момент аварии. Ошарашенный гул разошелся по всему залу, перекликаясь возгласами и удивлением. -ЧТО? – вместе со мной воскликнули Джеймс, Джек, Карлос и Дастин. Мы с Джеком и Джеймсом даже одновременно вскочили с места, уставившись на Джея широко распахнутыми глазами. -Дорогой судья, прошу принять эту улику во внимание, - Джей положил конверт на стол присяжным и вернулся на свое место. – Спасибо за внимание! -У вас все, мистер Дженкс? Джей кивнул. -Тогда суд удаляется для принятия решения! – громко заявил судья и ударил молотком по столу. Оглушающий звук разлился по всему залу, который уже наполнился перешептываниями. Присяжные поспешно покинули зал, удаляясь на законных 40 минут. -Ах ты ж сукин сын! – крикнул я, кидаясь к Джею, но Джек схватил меня железной хваткой. – Как ты мог! Это фальшь! Она не пила! Ты, сука безсовесная! Это фальсификация улик! Да тебя посадят! Джей сидел с каменным выражением лица, принимая ненавистные взгляды со стороны противников. -Мистер Шмидт, немедленно успокойтесь! – приказал перепуганный Льюис. Краска тут же слезла с его лица. -Льюис, она не была пьяна! Этот ширпотреб сбил ее, он врезался в нее, из-за него машина слетела с обрыва! -Кендалл, - Джек взглядом приказал мне заткнуться. – Пойдем, выйдем. Джек сгреб меня в охапку, и мы покинули зал суда, прячась от шокированных папарацци, чтобы переждать эти 40 минут в другом месте. Я метался из угла в угол, не зная, куда себя деть, пока Джек молча сидел на кушетке и смотрел в окно. За эти 40 минут к нам присоединились Дастин, Джеймс и Логан. Они пытались меня убедить в том, что все будет в порядке, но я не слушал ничего и просто лез на все стены, шипел на каждого и слал их нахрен. Раненое животное ведет себя не предсказуемо. Вот и со мной было так…. Я не знал, что я творил. Вернувшись в зал, мы с трудом пробились через густые ряды папарацци и сели на место. Как же хорошо, что охранники не пускают их дальше. Кидая нервные и резкие взгляды на Дженкса и Роя, я проклинал их мысленно, утопая в своей ненависти. -Прошу встать! – громко заявил вернувшийся мужчина и ударил молотком. – Суд идет! Все присяжные вернулись и заняли свои места. -Я получил уведомление, что присяжные вынесли вердикт, - твердо произнес судья, поправляя свои очки на кончике носа и принимая белый большой конверт от присяжных. Достав из него лист, судья быстро пробежался по нему глазами и продолжил, предав конверт адвокату нейтральной стороны. -Огласите вердикт, пожалуйста. -В верховном суде округа Калифорнии, вердикт по делу штата против Уэльша, по факту аварии первой степени, где погибла молодая девушка, признать обвиняемого…. Не виновным! По факту убийства мисс Стоун признать обвиняемого… не виновным. Суд пришел к выводу, что в ДТП виновата сама погибшая, которая находилась в состоянии сильного алкогольного опьянения и не смогла справиться с управлением собственного автомобиля, что стояло ей жизни. Рой резко вскочил с места, хватаясь за голову и сияя от переизбытка отличных эмоций. Лицо Дженкса озарила яркая и довольная ухмылка, пока в глазах горел этот хитрый огонек. -Нет, - Джек прижал пальцы к вискам. – Боже, нет… Все мои друзья тут же поникли, опуская вниз голову. Каждый был в шоке. Но все были бессильны, даже Льюис, который опустил голову на руки. -Как вы вообще так можете? – Кэтрин поднялась с места, кидая на судью и Джея взгляд, наполненный слезами. – Как можно вот так вот оклеветать человека? -Суд не подлежит апелляции, - судья вновь ударил молотком по столу, словно возвращая меня к жизни. Пульсация в ушах прошла, и я наконец-то словно прозрел. -Суки! – выкрикнул я на весь зал, вскакивая с места и размахивая руками. – Продажные и дешевые шлюхи! -Что, простите? – судья даже снял очки с кончика носа, ошарашено таращась на меня. -Дженкс, ты, конечно, та еще сука! Да чтоб ты в аду горел, ублюдок! – продолжил кричать я. – Она не пила, это все фальсификация! Я требую апелляцию! -Мистер Шмидт, - грозно зарычал судья. – Сядьте на место и придержите свой рот на замке! -А то что? – я истерически рассмеялся. – Вы уже и так сделали все, что могли! Она не пила! А знаете почему? Потому что была беременна! Вы, уважаемый судья, просто продажная шлюха, которую купил по дешевке этот гнида Дженкс! В зале раздался удивленный возглас после слова «беременна», а затем начался гул. -Кендалл, что вы себе позволяете? – воскликнул Дженкс. – Уважаемый судья, я просто уверен, что этот пьяный юноша просто пытается заляпать чистоту моего имени! -Чистоту? Ах ты, сукин сын! – я кинулся к Дженксу, но Джеймс и Джек тут же схватили меня, блокируя все действия. -Наверное, приятно оклеветать имя невинной девушки, да? – крикнул я. – Особенно, когда у тебя на побегушках главная шлюха этого зала – судья! -Это было последней каплей! – судья вскочил на ноги. – Мало того, что вы оскорбили работников правовых органов, вы еще и оскорбили судью и явились в суд пьяным! Охрана, уведите его! Властью, данной мне округом Калифорнии, я привлекаю мистера Шмидта к ответственности за свои слова и приказываю принять меры наказания, в виде 15 суток в камере строгого режима! Уведите его, немедленно! Охрана появилась неоткуда и как бы Джек и Джеймс не пытались меня оградить, их отпихнули, приказав не защищать меня, или же их посадят вместе со мной за противостояние решению суда, а меня уволокли. Да, я пытался что-то выкрикнуть еще, но мои слова терялись в гуле и щелканье камер. И вот, меня уже кинули за решетку. Когда охрана ушла, я стал бить кулаками о стену, разрешая злости поглотить меня с корнями. Наверное, именно она спасала меня от внутреннего разрушения. Прошло наверное, больше часа, а я все никак не мог успокоится. Меня всего колотило от злости, разрывало на части. Что делать и как успокоится, когда ее чистое имя так запятнали? Конечно же, они думают «она мертва, значит можно». Но я так не думаю. И никто из тех, кто любил ее тоже так не думает. -Он здесь, - я услышал звон ключей и чей-то грубый голос.- Можете забрать его. Мужчина в форме подошел к моей камере и открыл замок, распахивая дверь. -На выход, - рявкнул он. Я кинул на него ошарашенный взгляд, но все же поднялся с моей «вип кровати» и поплелся к выходу. -Меня отпускают? – тихо спросил я. -Иди. Покидая камеру, я ничего не понимал, но все же шел, куда видели глаза. Оказавшись в коридоре, я наконец-то понял, кто меня забрал. Четыре парня смотрело на меня с осуждением и злостью, сложив руки на груди. Это выглядело так смешно, ха. Все они стояли как клоуны, ей богу. -Фантастическая четверка опять вместе и решила спасти мир? – с насмешкой спросил я, чувствуя желчь на кончике языка. -И это твой способ сказать спасибо? – Логан изогнул одну бровь в непонимании. -Это мой способ сказать «пошли нахрен»! -Твоей благодарности не видно конца, - хмыкнул Джеймс, закатывая глаза. Я хотел пройти мимо парней, но они тут же перекрыли мне дорогу. -Мы внесли за тебя залог, - продолжил Логан. – Но можем все с легкостью исправить! -Валяй, - я пожал плечами. – Думаю, так всем будет легче. Избавитесь от меня и будете жить долго и счастливо. -Шмидт, перестань, - наконец-то произнес хоть слово молчаливый Карлос. Они с Дастином стояли рядом с каменными масками на лицах. Но я-то знаю, что они молчали только потому, что все еще общались со мной все эти 4 года и не хотели это менять. -Перестать что? Они оклеветали ее, ты понимаешь это? -Ты думаешь, мы не злимся? – зарычал Джеймс. – Да я хотел голову оторвать Дженксу! Просто, в отличии от тебя, я умею контролировать свои эмоции! А ты – истеричка хренова! -Джеймс! – вмешался Дастин. -Ах вы его защищаете? – он кинул злой взгляд на Карлоса и Дастина. -Мы этого не говорили! -Но я-то вижу! -ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ! – рявкнул Хендерсон. – Мы пересремся между собой и будем ненавидеть друг друга! Легче сейчас выливать свои эмоции так, чем осознавать то, что случилось! Все заткнулись, понимая, что Хендерсон прав. Я решил ускользнуть от них, но ничего не вышло. -Не игнорируй нас, Кендалл, - попросил Дастин. – Мы же хотим помочь тебе! -Мне не нужна ничья помощь, особенно ваша. -Тебе больно, Кендалл, - Карлос кинул на меня сочувственный взгляд. – Плохо - это не когда болит. Плохо - это когда фиолетово! -Ну, уж извини, что я разрешил себе полюбить кого-то, а затем собственными руками все погубил. -Шмидт, - Джеймс схватил меня за локоть, останавливая, когда я опять попытался уйти. – Ты можешь бежать от нас, но не убежишь от себя. Не в твоих силах исправить то, что случилось, но ты можешь пережить это! -Откуда тебе вообще знать, что в моих силах? Ты даже представить не можешь, что я чувствую, Маслоу! -Ты думаешь, - воскликнул парень. – Я не любил ее? Я любил эту девушку всем сердцем! Каждому из нас она была дорога! Но мы пытаемся жить дальше, в отличие от тебя! -Вот именно: в отличие от меня. А теперь уйди с дороги, Джеймс. Толкнув парня плечом, я стал быстро уходить от этой четверки. Только подумать – они собрались учить меня жизни! Да кто эти придурки вообще такие, чтобы лезть ко мне в душу? Они нихрена не понимают, и никогда не смогут понять! Ненавижу их! Ненавижу всех! Выбежав к дороге, я поймал такси. - Бар «Сайлент Хилл». Пожалуйста, - все, что сказал я. Злость. Ненависть. Боль. Страх. Опять боль. Все это настолько сильно перемешалось внутри меня, что мне казалось безумием просто вот так вот сгорать внутренне. Навлекая на себя чуму, я завалился у барной стойки и хорошенько заплатил бармену, чтобы тот мне наливал. Ну вот, в мыслях крах, внутри все, как мне показалось, оборвалось. Последняя капля, мир рухнул. Я больше не могу выносить все это. -Эй, чувак, - ко мне подошел высокий и очень худой парнишка с большим крючковатым носом. – У меня есть отличная темка для тебя. -Отвали, - я качнул головой, понимая, что перед глазами все едет. -Ты хреново выглядишь, - подметил этот странный тип. – Тебе очень больно, ведь так? Наверное, девушка бросила. -Отстань, а! -Значит угадал! -Она умерла, - холодно отрезал я, заливая в себя еще рюмку. -Сочувствую. Тогда тебе как никому больно. И у меня есть отличное лекарство от это боли! -Да чего тебе? – рявкнул я, хватая бутылку и поднимаясь на ноги. Мир поехал перед глазами и если бы не этот парнишка, то я бы грохнулся на пол. -Хочу предложить тебе мельчайший сахарок высшего сорта! – с улыбкой предложил он. -Наркоту что-ли? -Тсссс! – этот тип помог мне сесть за свободный столик. – Да. Отличная штука, и она поможет как ничто другое. Поможет? Лекарство? И почему мне так хотелось поверить ему? -Сколько? – тихо спросил я, понимая, что готов на все, лишь бы хоть на миг избавиться от боли в груди. -Смотря сколько нужно, - парень коварно улыбнулся и полез к себе в сумку. Объяснив, что и как делать, он осторожно передал мне белый порошок, и я отдал ему деньги. Вот и все, наши пути разошлись. Недолго думая, я высыпал белую смесь на стол и закрыл одну ноздрю, затягиваясь. Затем, я повторил это и со второй ноздрей, закончив с остатками «муки». Ха, даже не знаю название наркотиков, которые мне впаяли. Героин? Нос? Кокс? Что это была за дурь? Уже через 10 минут меня перестал заботить этот вопрос. Поднимаясь на ноги, я почувствовал странную легкость. Словно парю в облаках, но все это дополняет ужасная головная боль. Сердце, казалось, сейчас вылетит из груди! Колотит! Меня всего стало колотить и тошнить, и я даже не осознал, как успел добежать к туалету. Все перед глазами ехало, меняло формы. Блики светомузыки казались яркими и ослепляющими вспышками, а сама музыка грохотала хуже грома. Хреново, очень хреново. Я потерял способность трезво мыслить, но чувствовать я мог, а это означало, что боль никуда не делась от такого персика, как я. «Кудат тебя заносит на краю и что с тобой? Ты сердце по-другому убаюкай-успокой!» - кричало мое подсознание, но я нагло игнорировал его. Вернувшись в зал, я хотел кричать от того, что меня так глушила музыка и убивали блики. И вот, оступившись, я сбил с ног девушку. -Извини, - сквозь зубы процедил я и поплелся за свой столик, падая на стул. О Боже, как хреново. Хотелось вопить о помощи! -Кендалл? – тихо произнес кто-то возле меня. Я поднял глаза, замечая ту же девушку, что сбил несколько секунд назад. – Шмидт, правда, ты? -Оливия? – без эмоций спросил я, когда раздвоение в глазах немного уменьшилось, и я смог разглядеть ее. Оливия Сомерлин. Моя бывшая. Одна из ошибок летних туров. Только ее на мою голову сейчас не хватало. Девушка села напротив и заглянула мне в глаза. -Кендалл, мне жаль, что твоя девушка погибла, - Оливия потянулась через стол и взяла меня за руку. Как бы сильно я не хотел убрать свою руку, мне не получалось это. Что происходит? Почему мое тело такое непослушное? -Угу. -Ты любил ее, да? Хотя, зачем я спрашиваю, - Оливия опустила глаза. – Знаешь, впервые вижу тебя на людях за эти три месяца. -Угу. -Я могу хоть как-то тебе помочь, мм? – ее рука полезла вверх по моему локтю в прямом намеке. -Оливия, уходи. -Кендалл, я просто хочу помочь тебе, - Оливия мягко сжала мое плечо. – Просто секс, без обязательств. Вспомним прошлое, тряхнем стариной так сказать. Тебе же нравиться это. -Нет, Оливия, - отрезал я, закрывая глаза. Боже, даже сейчас я вижу глаза Люси. Их глубину и искры. Их жизненный блеск, который потухает. -Ну… Эм… Ладно, - девушка пожала плечами и кинула взгляд на дверь. – Ладно, к тебе вон твои пришли. Если что – я на танцевальной площадке, сладкий. Оливия поспешно удалилась, густо покраснев. Эта девушка та еще сучка. Я-то уж помню. Обернувшись, я увидел вновь эту великолепную четверку – Карлос, Джеймс, Дастин и Логан. Только не эти мудилы, лучше уже Оливия! Пересекаясь взглядом с Джеймсом, я быстро поднялся и держась за все, до чего дотягивался, поплелся на танцевальную площадку. Да, Оливия была на ней и она двигалась под музыку. Может раньше мне это показалось бы сексуально, но не сейчас. Схватив девушку за локоть, я дернул ее на себя. Она упала в мои объятья, и мы чуть не грохнулись. Ха, это чудо, что я вообще могу передвигаться после всего, что я принял и выпил за вечер! Может, мне и правда нужно это? Может, я смогу забыть, если буду с другой? Склонившись, я поцеловал ее. Девушка охотно ответила на поцелуй, ликуя внутренне. Ее руки тут же оказались у меня на плечах, а губы стали впиваться в мом губы. Ее язык жадно блудил по моему рту, пока я отвечал ей, словно робот. Не чувствуя ничего, я зажмурил глаза и боролся со своим отвращением к ней. И вот, Оливия уже спускается руками по моей спине, чтобы проникнуть ими под рубашку. Я борюсь с собой, но проигрываю этот бой. Меня захлестывают воспоминания, и я с немым криком отталкиваю Оливию от себя. -Ты не можешь, - хмыкнула она, закатывая глаза. – Она была твоим смыслом жизни. -Была… - шепчу я, вытирая губы. Тошнота, ужасная тошнота! Как я вообще мог целовать эту шлюху? – А раз ее нет, то и смысла нет. -Не хочу тебя знать, - крикнула Оливия в истерике, толкнув меня в грудь. Видимо, ее не часто отшивали. – Сукин сын! Гори в аду! Я пошатнулся, но все уже устоял каким-то чудом. Да, Оливия права. Она была моим смыслом, она была всей моей жизнью. И теперь у меня смысла больше нет, я поднимаю белый флаг. Плетусь куда-то, сам не знаю куда. Ноги несут меня прочь из этого проклятого заведения. Почему же по утрам мне кажется, что все хорошо, а на вечер накрывает все сильнее с каждым разом? Кто там сверху так мучает меня? Где я? Не понимаю. Падаю посреди пустой улицы на колени и кричу: -Эй, ты, там, сверху! Укороти линию жизни! Я устал, правда, я очень устал! Как будто сотый километр бежишь! Сколько блять, еще испытаний? Смеешься? Это далеко не забавно! Дальше я смеюсь. Громко, очень громко смеюсь, пока слезы катятся с глаз. Ха, если он, этот чертов всевышний, не хочет, чтобы моя линия жизни прерывалась, то я сам это сделаю! Я укорочу ее! А что мне осталось? Лечь и протянуть ноги? Лежать, вспоминая глаза, губы, пальцы? Вспоминал целых три месяца, и что? Без нее мир стал безумно одиноким! Не дышится и не засыпается! Много курю? Не помогает. Я все так же смотрю назад! Это наши с ней слезы у меня по щекам катятся, это чертов избыток соли в глазах. Попытка жить, смирившись? Напрасно. Еще сотня стихов, которые хуже, чем яд! Каждый день, каждый день проходит. Это день, в котором нет нас. Ее нету, а здесь, отдельно я. Окончательно прощаюсь с рассудком, ощущая в каждом сосуде боль острую. Руки дрожат. Мне ее не хватает, как больному лекарства, а больной без них умирает... Хаос в голове. Каким-то чудом я оказываюсь дома, пару раз падая по дороге. В кухне ищу кусок бумаги и ручку, дряпаю на бумаге поток мыслей: «Мама, в этом городе живут наркоманы, тусовщики и мажоры, По улицам бродят мужчины спортсмены и женщины тренажеры. Мама, мне уже не хватает сил, чтобы казаться сильным. И та, которую я любил теперь просто тело в могиле. Эти глаза опасны, эти слова лишь повод. Я скоро погасну, подключите ко мне электрический провод. Мама, одни сидят на стакане, другие сидят на зарплате. Мама, мне уже не хватает сил даже чтоб лечь под поезд. И та, которую я любил дальше, чем северный полюс. Эти глаза прекрасны, но в них пустота и холод. Я скоро погасну, подключите ко мне электрический провод. В 5 утра по улицам едет скорая помощь, Мама, это ко мне, надеюсь это ко мне. Заботливый доктор превратит меня в овощ, Мама, я буду расти на твоем окне. Мама, дерьмо заливают в мозги, Моя голова как памперс. Вчера выступал президент страны и всем показал средний палец. Мама, я уже 2 недели не пью, но снег на улицах черный. И та, которую я люблю… ...а в прочем да ну ее к черту. Мама, там будет очень классно, там сверху отличный город, Но что-то я гасну,подключите ко мне электрический провод. Прости меня, мама. Я люблю тебя!». Плачу и смеюсь одновременно. Кто же знал, что ранее известного многим и великого Кендалла Шмидта ждет такой жалкий конец? Можно стараться не думать об этом, но это ничего не изменит – так будет. Для сына и для матери, для друга и для брата, для жены и мужа – последний поцелуй - в лоб, последний поцелуй – здесь, потому что - это только начало. Прежнее прошло, будет не больно. Все остальное больше совсем не важно. Бреду на второй этаж и украдкой смотрю на спящую маму Люси. Эта женщина…. Она такая сильная. Я люблю ее. Люблю за все, что она для меня сделала. И люблю за ее силу. Но мне пора, пора уйти. Слышу, как входная дверь хлопнула. Это заставляет меня поспешить. Поднимаюсь на крышу нашего с Люси дома. Да, здесь определенно высоко. Становлюсь на край и закрываю глаза. В мыслях – она. В груди – боль, острая как новенькое лезвие. Родная знакомая и погубившая меня боль. Хотя…. Я сам себя погубил, в этом никто не виноват. Стою, расставив руки как птица, я чувствую адреналин в своих жилах. Сердце безумно колотится, пока я наслаждаюсь последним вздохом. Ну вот, перемещаю вес на пятки. Осталось только прыгнуть и все прекратится. -Ты была права, - шепчу я ветру, обращаясь к Люси. – Если ты потерял – только тогда начинаешь ценить! А нужно было ценить до, а не после… Слышу позади шорох и улыбаюсь. Это ветер или она? Может, это она? Ха. Слепая надежда. Улыбаюсь, пока по щекам скатываются слезы градинами. -СТОЙ! – слышу я острый и пронзительный крик. – СТОЙ, КЕНДАЛЛ, НЕ СМЕЙ! Галлюцинации? Как мило. Только почему в моей голове именно голос Джеймса? -Нет, - уверенно отвечаю я, плотнее зажмуривая глаза и намериваясь сделать шаг. -Пожалуйста, Шмидт, не делай этого! -Слишком поздно! -Обернись, пожалуйста! Посмотри на меня, Кендалл! Остановить хоть на миг! Распахиваю глаза и часто дышу. Эмоции меня распирают, и я не знаю что делать. Оборачиваюсь на голоса и вижу до смерти напуганного Джеймса позади себя. Чуть дальше стоят с точно такими же выражениями на лице и остальные парни. -Не делай этого, Кендалл! – осторожно произносит Карлос. Джеймс делает шаг ко мне, но я шарахаюсь и чуть не падаю. С трудом устояв на ногах, я смотрю на них сквозь пелену слез. -Уходите, пожалуйста! -Мы не бросим тебя, Кендалл! Как бы ты этого не хотел! – заявил Дастин, делая большой шаг вперед. -Стой, где стоишь, Дастин! – предупреждаю я. Но Джеймс тоже приближается ко мне на большой шаг, подняв над головой руки. -Я не собираюсь тебя останавливать! – произносит Логан, делая шаг вперед. – Но и самому погибнуть не дам! -Вместе, помнишь? – добавляет Карлос, приближаясь. – Однажды, перед концертом мы поклялись, что пойдем вместе до конца! -И мы сделаем это! – Джеймс стал на край здания недалеко от меня. – Мы пойдем вместе до конца! Каждый из парней стал на край, копируя меня. -Вы не понимаете! Уходите, не делайте этого! Я больше не могу бороться с этой болью! -Только слепой мог не заметить, насколько сильно ты ее любил! Но ты должен бороться! – приказал Дастин. Слишком напряженная ситуация, казалось, была безысходной. Я прыгну – они прыгнут. Какой из этого будет толк, если погибнут все? -Любил, не люблю. Это не важно! Ее больше нет! Мне так же больно, как и в день ее смерти! -Тебе больно, потому что ты жив! – произнес Карлос, делая шаг в сторону и приближаясь ко мне. За ним повторил и Джеймс. Они словно окружали меня со всех сторон. -Да что вы знаете о моей боли?! – я на секунду закрыл глаза, прогоняя слезы. -Да что мы знаем? – хмыкнул Джеймс. – Ты думаешь, никто из нас не любил ее, да? Я повторюсь: любили, Кендалл! До безумия любили! -Но не так, как я…. – сорвался шепот с моих губ. Я пошатнулся, собираясь прыгнуть. -НЕ ТАК! – крикнул Джеймс.- Кендалл, ты нужен мне! -Нужен? – уголки моих губ дернулись в усмешке. -Ты говоришь, что я понимаю о боли? – дрожащим голосом продолжил Джеймс. – Я умираю, Кендалл! Боль – это каждый мой день, как и твой! У меня рак, последняя стадия! -Что? – восклицает несколько голосов одновременно, включая и меня. -Мне осталось меньше чем полгода, - со слезами в глазах произносит Джеймс. – И мне нужен каждый из вас, потому что я так больше не могу! Шмидт, не отбирай у меня последние дни жизни, пожалуйста! -Но как? – восклицаю я, поражен такой горькой правдой. – Как такое может быть? -Ты знал, что жизнь – та еще сука? – Джеймс опустил глаза. – Но ты должен бороться! Пожалуйста! Ради нашей дружбы, которая уже давно на грани! Если для тебя это что-то значит, все эти годы – сделай шаг назад. Останься! Не делай то, что придётся сделать нам! Я заколебался. Все внутри меня кричало, что я должен сделать шаг назад. Эмоции, царившие внутри, просто не описать словами. -Останься с нами, - тихо простонал Джеймс. – Ты нужен нам, Кендалл Френсис Шмидт. Колеблюсь. Нет, я должен сделать шаг назад. Должен. Пытаюсь сделать шаг назад, но пошатнувшись, понимаю, что лечу вперед. Все жизнь словно пробегает перед глазами и последнее, что я вижу – ее улыбка. Такая робкая и милая. Казалось, это все, финал, но вдруг я чувствую мертвую хватку на своем плече. Как на одном, так и на втором. Не могу поверить своему счастью. Джеймс и Карлос спасли меня, они успели. Они помогли устоять. Делая шаг назад - я смеюсь. Смеюсь с того, что чуть не случилось. Кажется, я тронулся рассудком. -Хэй, стой, - Карлос хватает меня за запястья, когда я смеюсь до боли в груди. – Тебе переполняют эмоции, Кендалл! Найди в себе то, что поможет тебе держаться! Отыщи эту самую эмоцию! Найди в себе то, что поможет тебе жить! Я замираю, отчаянно ища то, что станет для меня зацепкой в этом мире. Внутри все словно прошло через мясорубку. Там сплошная боль, но все же, я роюсь в своих эмоциях, затихая. Каждый из парней стоит рядом и ждет, когда же я приду в себя, но ничего не выходит. Ничего не цепляет.… Я начинаю задыхаться…. Как вдруг, вот. Вот, есть. Я схватился за эту эмоцию, чувствуя, как огонь разливается по жилам. Дыхание постепенно выравнивается, и я поднимаю глаза на парней, встречаясь с их взволнованными и напуганными взглядами. -Ты в порядке? – шепотом спрашивает Логан. -Нет, - я отрицательно качаю головой. – Я не в порядке…. Но я справлюсь. -Нам будет очень сложно, - тихо произносит Дастин. – Но нам стоит попытаться. Я киваю и тяну к другу руку, чтобы пожать ее. Дастин мягко сжимает мою ладонь, а после несколько секундной паузы он обнимает меня. -Мы не вынесем, если потеряем еще и тебя, - отчаянно шепчет парень, отпуская меня. Дальше я пожимаю руку Карлосу и Логану, после чего парни по-медвежьи меня обнимают. Последний на очереди Джеймс. Когда я тяну к нему руку, то чувствую, как внутри все сжимается. Нет, он не может…. Я не хочу верить его словам. -Это… правда, Джеймс? – шепчу я. Он кивает и я вижу в его глазах эту самую грусть и боль, подтверждающую горькую правду. -Обратись бы я в больницу на два месяца раньше – все могло бы быть иначе. Не выдержав, я обнимаю друга. Он хлопает меня по спине, и мы отстраняемся друг от друга. -Теперь нам всем нужно отдохнуть, - выдыхает Джеймс. -Да, - я киваю. – А завтра меня ждет много дел. -На чем ты сосредоточился? – с опаской спрашивает Карлос. -Все что со мной случилось – вина только одного, - холодно отрезаю я. – И этот человек заплатит за свое преступление. Я ставлю все на кон, но он ответит. Я обещаю. Я выбрал свою эмоцию. И это – самая настоящая кровавая месть. В главе присутствует стих Семена Слепакова "Электрический провод", немного отредактированный под главу мной.