Сейчас самое время...

Утро. Я открыл сначала левый глаз, потом правый. Даже еще не проснувшись, я поймал себя на мысли, что сегодня впервые за три месяца поспал больше 5 часов в сутки. Даже не срывался в холодном поту. Кошмары сегодня не преследовали меня, я больше не видел наш последний вечер с Люси опять и опять. Поднялся с постели и вздохнул. Да, вот так вот. Ты каждое утро просыпаешься и идешь вперед, хоть и каждой клеточкой тела кажется, что движешься назад. Побрился, на секунду понял, что стал похож на человека. Внутри – пустота. Боль, она словно куда-то исчезла, испарилась. Да, я догадывался, в чем причина, и от этого становилось как-то легче. Ведь все мысли были только об одном: месть. Спустившись на первый этаж, я почувствовал соблазнительный запах еды. В принципе, так было всегда, но сегодня я по-настоящему захотел есть. Впервые за долгий период я почувствовал себя не существующим, а живым. Странно, да? Я был пуст внутри, но все же оставался жив физически. На кухонном столе стоял завтрак: большие оладьи и варенье. Я неосознанно улыбнулся. Почему-то мне безумно захотелось сказать спасибо той, которая несмотря ни на что все эти три месяца обходилась со мной как с родным сыном. Только подумать: насколько сильна эта женщина? Потеряв собственную дочь и мужа, она упрямо идет вперед. Никто не говорит о том, что очередная потеря не сломала ее. Да, человека не починить, но все же она не была в той глубокой коме, как после смерти своего мужа. Почему так получилось? Не имею понятия. Но знаю одно – эту женщину что-то держит, но я не знал, что. Каждое утро на столе меня ждал завтрак. Каждый обед и ужин тоже. Мы мало общались с Дженнифер, ведь слов просто не было. Но заботиться друг о друге можно и молча, правда? Поднявшись на второй этаж, я на несколько секунд остановился у двери в комнату своей тещи, ведь меня парализовал страх. Каждый раз я боялся обнаружить, что она оставила меня одного, углубившись в свою «кому», или же чего хуже. Три коротких стука в дверь и вхожу. Миссис Стоун укуталась в теплое пушистое одеялом, которым ее всегда укрывала дочь, и что-то писала. Джен всегда писала, но мне не хватало духу спросить, что именно. - Выпьете со мной кружку чая? – тихо спросил я, встречаясь с ее пустым взглядом. Она кивнула, отложив в сторону свою рукопись и поднимаясь с кровати. Мы спустились на первый этаж и сели за стол. Молчание. Тихое, но не одинокое. Оно почему-то помогало мне дышать и не сходить с ума. Я позавтракал, она тоже кое-как поела и выпила горячий чай. Ее тонкие пальцы рисовали круги на кружке, пока Дженнифер смотрела куда-то вдаль окна. - Дженнифер, - решился наконец-то за эти три месяца заговорить я. Да, мы перекидывались несколькими словами иногда, но это было не больше, чем «доброе утро» и «спокойной ночи». – Спасибо вам. - За что? – она посмотрела на меня, и я впервые за три месяца заметил в ее взгляде намек на эмоции. Это было легкое удивление. - Вы остались со мной, - я вздохнул, опуская глаза. – Хотя Джек каждый день просит вас переехать к нему. Вы не бросили меня... Я даже не знаю, смог ли бы я прожить столько, если бы вы не заменяли мне маму… Искренность. Давно с моих губ не срывались искренние слова. Я даже немного соскучился по этим ощущениям. - Кендалл… - Нет, миссис Стоун, вы правда помогли мне выжить… С вами я оставался не таким одиноким. Спасибо вам за это. Спасибо за то, что мне есть к кому возвращаться домой… - Ты тоже мой сын, - губы Дженнифер дернулись в намеке на улыбку, а ладонь накрыла мою руку. – Кендалл, ты хороший парень, который любил мою дочь больше всего на свете. Я никогда не оставлю тебя, пока ты сам меня не прогонишь. - Спасибо, - шепнул я, сжимая ее прохладную ладонь в ответ. Она все-таки улыбнулась краешками губ и убрала руку, делая глоток своего чая. Я же вернулся взглядом к своей кружке, не зная, куда себя деть. - Лучшее, что ты можешь сделать, - вдруг дрожащим голосом начала Дженнифер, – это попытаться жить дальше, как будто Люси все еще рядом… Согласен? Я промолчал, поджимая губы и чувствуя, как кислород покидает мои легкие. - Как вы справляетесь? – мой голос дрожал. - Как я не закрываюсь в себе? – она немного безумно улыбнулась, вскидывая вверх ресницы и устремляя взгляд куда-то высоко. – Я просто… Она все еще рядом. В моем сердце. И всегда будет там. Я ей обещала, что больше никогда не брошу ее и не закроюсь в себе... И как бы тяжело ни было – я сдержу свое обещание. - Она всегда останется с нами, верно? Потому что я никогда не хочу ее забывать… - Живи, Кендалл. Живи, но никогда не забывай ту девочку, которая подарила тебе свое сердце. Я кивнул, пытаясь подавить слезы, которые тут же подкрались к глазам. Тряпка, изболевшаяся тряпка… - А я просто буду писать ей о том, как ты, как проходит каждая моя минута, и о том, как мы с тобой по ней скучаем. - Так вот, что вы пишите? – я зажмурил глаза, успокаиваясь. - Угу, - Дженнифер всхлипнула, вытирая слезы. – И всегда буду писать. Она все слышит, я знаю. И это то, что помогает мне жить… Теперь уже я взял за руку свою тещу, которая была со мной как никогда искренна. Наверное, я никогда не смогу забыть этот наш разговор. - Когда… - выдохнула она, пытаясь успокоится и перевести тему. – Уехала Кэти? - Вчера, после того, как я поехал на суд, - я вспомнил о своей маме, которая приезжала на неделю, безумно беспокоясь за меня. - Что было в суде? – оживилась миссис Стоун. – Его наказали? Скажи мне, Кендалл! Я сжал руки в кулаки, ощущая знакомую волну ненависти. Она тут же окутала меня, подавливая остальные эмоции. -Мы… - я уже собирался сказать правду, но она слишком сильно травмировала бы мою тещу. – Он получит свое наказание, миссис Стоун. Рой Уэльш. Этот человек уничтожил мою жизнь. И ненависть к нему заставляла просто сгорать. Моя месть будет сладкой, хоть я пока не решил, как отомщу. Но мстить я буду больно и красиво, это я пообещал себе. Я уничтожу его, растопчу, смешаю жизнь с дерьмом. И плевать, какие будут последствия. Она облегченно вздохнула. Ее вздох слился со скрипом колес такси за окном. Это еще кто? -О… - протянула Джен. – Забыла сказать… Сегодня Кэтрин приедет. Я попросила ее помочь разобрать вещи… Люси. Мои глаза широко округлились от шока и болевого удара. - Нет, не нужно! – тут же запротестовал я, но Дженнифер только качнула головой. - Ты должен двигаться дальше, Кендалл. Это нужно тебе, это нужно мне… Мы просто… Мы должны это сделать. Я кивнул, стиснув зубы до скрежета. Она права, но… Где набрать сил, чтобы сделать это? - Пойду… встречу Кэтрин. Открывая входную дверь девушке, я чувствовал странный комок в горле. Новости о том, что предстоит сделать, ошарашили меня, и я просто не знал, как переварить все это. -Привет, - Кэтрин слабо усмехнулась. Я ей кивнул, не подарив даже намека на улыбку. - Как ты? – несмело спросила девушка, закрывая за собой двери. - Я… В порядке. А ты как? Губы Кэтрин сжались в тонкую линию, а подбородок стал дрожать. И дураку понятно, как она. - Хэй, - я даже не понимал, откуда у меня сегодня силы быть со всеми милым и заботливым, но все же я притянул девушку к себе, пытаясь успокоить. – Тише, Кэт. - Я не могу двигаться, - прошептала она, отстраняясь и вытирая потоки со щек. – Я должна это сделать, но не могу… Я даже не знал, что ей ответить, так что ее резкий побег от меня на кухню оказался мне на руку. Слезно поприветствовав мою тещу, Кэт наконец-то успокоилась. Наверное, прошло больше часа с момента ее прихода, когда мы все же решились осуществить задуманное. Пропустив дам вперед, я принес с коморки коробки и кинул их возле кровати. Они разговаривали между собой о чем-то, пока я увлеченно подписывал эти же коробки, пытаясь отогнать мысли, которые жалили меня, как рой пчел. Вещи… Они напоминали о ней, и я не был готов отказаться от них… - Пора начинать, - тяжело вздохнув, произнесла Дженнифер. Я же продолжал обводить эти чертовы буквы на коробках, не в силах подняться на ноги с пола и взяться за дело. - Может… - начала Кэтрин. - Нет, лучше сейчас, - отрезала Дженнифер. – Иначе мы никогда не соберемся… Кэтрин кивнула, шумно сглотнув. Ее рука пробежалась по гладкому трюмо, где стояла вся косметика и вещи Люси. - Косметика ей больше не нужна… - горько прошептала старшая сестра моей мертвой девочки, взяв в руки косметичку Люси. – Это… в коробку «на выброс»? Дженнифер кивнула, прижимая ладонь к губам. Ситуация причиняла каждому боль, и справиться с океаном, бушующим внутри, было просто невозможно. Кэт аккуратно положила косметичку Люси в коробку и вернулась к столику. - Духи… - прошептала она, взяв в руки небольшой голубой флакон с запахом кожи моей девочки. Я сжал зубы, пытаясь контролировать свои эмоции, но сердце изнутри ломало ребра. - Они пахнут… Ею… - Кэт закрыла глаза на мгновение, вдыхая аромат духов. Когда она их открыла, то по ее лицу скатились слезы. – Их в ту же коробку? Кэт со всхлипом кинула духи «на выброс» и вернулась к столу. Теперь уже ее глаза остановились на фотографиях, стоящих в рамочках. Лицо девушки расплылось в горькой улыбке, когда она взяла в руки одну из фоторамок. На ней красовались, обнявшись, две прекрасные девчонки в роскошных платьях. Их улыбки, казалось, освещали всю комнату, а красота слепила каждого. - Мой выпускной, - всхлипнула Кэтрин, пробегаюсь по лицу своей сестры кончиками пальцев. – Она мне тогда такой огромный букетище подарила! Я просто… Это был один из самых счастливых дней за всю мою жизнь! Я оставлю это фото себе… - Кэт, ты не сможешь на него спокойно смотреть! - Мне нужно это фото! – с писком произнесла она, срываясь и всхлипывая повторно. – У меня есть чудесное место для нее на полке в спальне! Дженнифер опустила голову, сдавшись. Кэтрин же прижала фото к себе и продолжила: - Я причинила ей столько боли! А она все равно любила меня! Черт, да в этой девушке не было ни капли ненависти, ни к кому! Я часто училась у нее той любви к жизни, которую она несла в себе! Она любила жизнь, она любила Джека Лондона! Она любила каждого из нас всем сердцем… Даже если мы делали ей до безумия больно. Я прерывисто выдохнул, чувствуя, как сердце обливается кровью от правды в словах Кэтрин. Девушка словно зацепила внутри меня что-то, что еще оставалось живым и болело с новой силой. - Она знала, что ты ее любишь, - прошептала Дженнифер, вытирая потоки со щек. – Ей даже нравилось ссориться с тобой, милая! - Мне нужно было чаще слушать ее! Обнимать! А я же просто… даже в последний день ее жизни думала только о себе! Я не выслушала ее! Она хотела мне что-то рассказать, но я сделала вид, что не поняла этого, ведь была ослеплена вспышкой счастья! Моя младшая сестра нуждалась во мне, а я… А теперь ее нет! Я… Это все моя вина… Дженнифер упала на кровать, прижимая руку к груди. Она часто дышала, пытаясь успокоиться, но все же проигрывала эту борьбу, как и я. Кэт открыла один из ящиков трюмо, достав оттуда какие-то листы бумаги. - Нет, - прошептала она. – Я не могу это выбросить, просто не могу. Из дрожащих рук девушки посыпалась бумага, плавно опускаясь на пол. Я поймал в воздухе один из листов и увидел то, что вогнало в мою душу еще один кол. Это был эскиз. Эскиз идеального черного костюма для… Кевина. Она планировала, она готовила каждому по маленькому совершенству на их самый важный в жизни день. Срываясь и хватая в руки раскиданные листы, я бегал глазами по изысканным рисункам, не веря своим глазам. Свадебный фрак. Для каждого из всех, кого она любила. Фрак для Джеймса, Дастина, Кевина, Кеннета и даже для Логана, черт побери. Я замечал, как каждый нарисованный ею костюм отражает характер будущего владельца, и это заставляло мое сердце неистово колотиться. Но оно пропустило один удар, когда я увидел до половины нарисованный эскиз с надписью «Кендалл». Хотелось рвать на себе волосы и лезть на стены, пока я смотрел на этот изящный набросок, понимая, что так, как она, не знал меня никто. Каждая деталь сочеталась с моим вкусом, каждая линия соответствовала стилю. Я прокусил губу до крови, пытаясь подавить рыдание. Мои глаза переметнулись к следующим эскизам, и я увидел свадебное платье для Кэтрин, из-за которого она выронила все на пол и сейчас рыдала, облокотившись на комод. Оно было идеальным, и я видел только Кэт в нем. То, что предназначено именно для этой девушки… Не каждый день находишь такое. Это может не только надломить, но и сломать тебя… Никто и никогда не заменит нам ее. Никто. Платье для Хелстон, платья для Лори и Райли. Она не забыла никого из тех, кто еще не замужем и кого она так безумно любила. - Ее любимый кулон, - прошептала Кэтрин, достав из ящика дрожащей рукой золотой медальон. – Она так редко его снимала… Куда это? Я вскочил на ноги, откинув эскизы прочь. Выхватив медальон из рук Кэт, я качнул головой. - Его не выбрасывать, - прохрипел я, сжимая в руке холодный метал. - Я понимаю, - Кэт потянулась к моей сжатой в кулак руке. Я разжал ладонь, оголяя прекрасный золотистый медальон с длинной грубой цепочкой из переплетенья колец. Девушка дрожащей рукой открыла его, касаясь украдкой надписи. Со второй стороны красовалась маленькая, но такая старая и счастливая фотография: я улыбаюсь и смотрю на нее, а она выглядит невероятно счастливой. Идеально. - Plus que ma proper vie, - прошептала она слова надписи. – Больше, чем собственная жизнь. В этот же момент моя цепочка стала весить в сто раз больше, чем весила до этого. Ведь на ней висел именно тот кулон, который она мне тогда вручила со слезами на глазах. Казалось, это было вечность назад, но я помнил все как вчера. - Forever isn’t long enoudht, - горько прошептал я, чувствуя слезы на своих щеках. – Навсегда, это недостаточно. - Ты и правда так сильно ее любишь, Шмидт. С того самого момента, как вы встретились и до сегодня. И тебе будет мало вечности, чтобы забыть ее. Я кивнул, горько всхлипывая. Вечность… Вечности всегда будет мало, Кэтрин права на все сто. Позади нас с Кэт послышался громкий всхлип, перерастающий в завывание. Мы одновременно обернулись, отвлекаясь от своего страдания. Дженнифер села на кровать, согнувшись пополам. По ее щекам текли ручьи, а глаза, наполненные болью, смотрели на нас. -Как родители справляются со смертью своих детей? – в истерике завопила она. – Как они просыпаются каждый день? В смысле… как они могут дышать? Мы с Кэт просто застыли, не в силах двинуться с места. Горе матери, то отчаянье, горечь и боль, которое она излучает, неописуемо ужасно. Дженнифер не могла говорить, но все же лепетала свои болезненные слова, задыхаясь и размахивая руками. - Но ты просыпаешься! И на секунду… на одну маленькую секунду забываешь… А потом… Потом снова вспоминаешь, и тебе снова слышится тот звонок! Опять и опять! У тебя нет возможности не просыпаться, ведь ты все еще мать и всегда должна оставаться матерью! Даже после смерти своего ребенка! Дженнифер прижала дрожащие ладони к лицу, начиная завывать и повторять про себя «Люсишка». Мы с Кэт тут же кинулись к ней, обнимая с обеих сторон и разделяя с ней эту самую горькую и ужасную боль, которая вообще существует – потерю близкого человека… Конечно же, все было так, как я и думал: никто не смог так рано отпустить ее, у нас не хватило сил разобрать вещи, принадлежавшие Люсишке. Когда миссис Шмидт наконец-то выбилась из сил, мы с Кэт сделали ей горячего чая и уложили в кровать. Спустя полчаса она уснула, ну и слава богу. Это слишком невыносимо… Ведь когда смотришь на боль матери, потерявшей ребенка, ты забываешь все, о чем думал и, конечно же, это избавляет тебя от собственных мучений. Ты лишь стараешься помочь страдающему, разделить с ним всю его боль, что мы с Кэт и сделали. - Это убьет ее, - прошептала Кэт, наливая воду в стакан. Я вздохнул, чувствуя, как внутри все заново обрывается. - Ты не представляешь, насколько эта женщина сильна. - На каждый замок найдется свой лом, Кендалл. Особенно в этом случае… - Может чаю? – попытался сменить тему я, замечая, как стакан в ее руках дрожит. - Нет, Шмидт, - Кэт поставила стакан, шумно сглотнув. – Спасибо. Разве что чего-то покрепче, и то это не спасет меня от меня. - Коньяк? Виски? Вино? – тут же предложил я. - Водку, определенно водку, - прошептала она. В ее взгляде я заметил опять этот глубочайший океан боли. Нет, это невыносимо. Мир превратился в огромную ледяную глыбу, блокируя все хорошее. - Сейчас… - Кендалл, - перебила меня девушка, издав нервный смешок. – Я пошутила. Мне пора домой. - Тебя отвезти? - Не беспокойся, я закажу такси, - вздохнув, она стала искать глазами свой телефон. - Кэтрин, - взяв со стола мобильный, я протянул его ей. – Мне не сложно, я отвезу. Надо же мне начать вырываться отсюда, иначе я сойду с ума. Кэтрин усмехнулась и шепнула «спасибо», отправившись за своим пальто. На улице очень похолодало. Приближение зимы, этого не остановить. В машине больше половины дороги мы сидели тихо, просто не зная, о чем говорить. Напряжения не было, была только пустота, от которой я так устал. - Тебе нравится эта песня? – начал разговор я, немного приглушая радио. - Snow Patrol – Run? – девушка усмехнулась краешками губ. – Эта когда-то определенно нравилась. - Когда-то? - Когда я чувствовала себя живой. Я шумно сглотнул, уставившись на дорогу. Мне знакомо ее состояние, очень знакомо. - Прости… - вдруг прошептала она. - За что? - За то, что я ною… Просто, мне кажется, ты единственный, кто понимает, о чем я говорю. Ты такой же, как и я – изболевшийся, потерянный. Мы любили ее, и не в наших силах жить, пока она мертва. Конечно же, я знаю, мне надо жить дальше, - она сделала смешную мордашку, цитируя Кевина и других, кто ей говорил эти слова. – Смириться и быть счастливой… Но я не могу. Так же, как и не могу избавиться от кошмаров. Ты просыпаешь каждое утро и первое, о чем думаешь, это: «Я так больше не могу». Кендалл, без нее мне так одиноко… Я сжал руль так сильно, что казалось побелевшие костяшки сейчас прорвут тонкую кожу. Каждое искреннее слово этой девушки задевало меня глубже, чем это казалось снаружи. Я готов был вырвать себе сердце в эти же секунды, лишь бы не чувствовать то, что творилось у меня на душе. - Кэт… - я громко выдохнул. – Ты… Ты права, ты очень сильно… Просто… Черт, как бы я хотел вообще ни черта не чувствовать. - Я тоже, - прошептала Кэтрин, вытирая украдкой несколько слезинок, скатившихся по ее щекам. Я свернул к дому Кевина, после чего припарковался у обочины. - Спасибо, - чуть громче шепота произнесла девушка. – И еще раз извини. Открыв дверцу, она поспешно покинула машину, но мобильный незаметно выпал на сидение. Я схватил телефон, выскакивая из машины. - Кэт, - крикнул я. – Постой! Обогнув машину, я в несколько шагов оказался возле нее. Она растеряно на меня взглянула. - Ты уронила телефон, - я протянул ей мобильный. - О… Рассеяность, это уже так привычно… Спасибо. - Кэт, - я заглянул ей в глаза, пытаясь вложить в слова как можно больше искренности. – Ты не одинока, помни это. У тебя есть я. Она не ожидала таких слов, но в ответ на них ее губы впервые при мне после смерти Люси расплылись в милой и такой красивой улыбке . - Спасибо за искренность, - добавил я, усмехнувшись ей в ответ. - Кендалл… Ты тоже не одинок, - девушка стала на носочки и обняла меня. – Спасибо. Отстранившись, она усмехнулась и направилась в дом. Я вернулся за руль, двинувшись в сторону города. Какое-то странное облегчение окутало мою грудную клетку, разрешая дышать, притупляя боль. Нет, я не почувствовал себя опять живым, но все же я осознал, что не один тону в своей боли. Мы с Кэтрин словно разделили ее пополам, от чего и становилось легче. От раздумий меня прервал звук смс. «Жду у себя, нам нужно поговорить. Джеймс». Не раздумывая, я повернул налево и направился к Джеймсу. По правде говоря, вчерашняя ночь до сих пор не выходит у меня из головы. Парни. Они спасли мне жизнь. Я не мог описать свои эмоции, когда думал об этом. В голову приходило только одно – братья. Братья, от начала и до конца. Такое бывает, верно? Связывают не кровные узы, а дружба. Это то, что не дает тебе упасть, когда ты на грани. Я был на волоске от самоубийства, но люди, которым я не безразличен, не дали мне совершить последнюю в своей жизни ошибку. И я благодарен им за это, ведь теперь понимаю, для чего живу – месть. Я даже не успел нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась. Парень определенно ждал меня. О чем же нам так срочно нужно поговорить? - Привет, - я протянул ему руку, и он ответил мне рукопожатием, приглашая в дом. Мы прошли в гостиную, и я по старой привычке сел на его диван. Джеймс бесшумно двинулся к серванту и достал оттуда бутылку коньяка и два стакана. - Будешь? – прохрипел он, после чего откашлялся. - Я за рулем, - отрезал я такие непривычные для себя слова. Мало того, что я отказываюсь от выпивки, в которой тонул, так еще и за рулем. - Ну, как знаешь, - Джеймс кинул на меня удивленный взгляд и налил себе, примостившись в кресле напротив. Его губы с особой жадностью сделали несколько глотков коньяка, пока пальцы плотно сжимали стакан. - Джеймс, все в порядке? - Угу. - Слушай… - не смело начал я. – А тебе можно… алкоголь? - Естественно, - фыркнул Джеймс. – Даже Блэк-Джек и шлюх побольше можно. - А как же твоя невеста? - Хэл? – Джеймс вскинул одну бровь вверх. Я заметил, что его глазки уж больно стеклянные на вид. Он пьян? - Да, именно она. - А мы с ней расстались. - И какая же причина расставания на сей раз? Губы Джеймса сошлись в одну тонкую линию, а сам парень тут же поднес к ним стакан и сделал несколько глотков. Ответа я так и не услышал, но он был очевиден. - Я ее не виню, - прочитав что-то на моем лице, стал оправдываться он. – Не каждый смог бы справиться с этим. К тому же, она молода, талантлива, красива и знаменита. Ей не стоит гробить свою жизнь из-за умирающего женишка. - Джеймс… Я посмотрел на него, не веря своим глазам. Думая только о себе и своей боли, я не замечал, что есть те, кому тоже больно и тяжело. Я даже не замечал, что Джеймс болен, хоть и на суде понял, что что-то с ним не так. Хелстон ушла от него, когда узнала о его болезни. Она не захотела видеть, как он умирает, словно ей было все равно. Я бы никогда так не смог, был бы рядом до последнего вздоха. Но… Она не я, да и ее чувства к Джеймсу, возможно, были не настолько сильны, как мне казалось. Странно вообще, что ему настолько сильно не везет с девушками. Он просто красавец, но все его отношения, даже длительные, заканчиваются огромным фиаско. - Я одинок, Кендалл. Моя семья занимается воспитанием племянника, мои друзья больше не находят места в своей жизни для меня, моя лучшая подруга мертва и плюс ко всему эти ужасные мигрени. Я не знаю, зачем я написал смс тебе, просто… 4 стены слишком давят. - Хэй, Джеймс, ты не одинок, - запротестовал я. – Что бы между нами не было, тебе всегда найдется место в моей жизни. - Сказал мне суицидник, - Маслоу закатил глаза. - Ты спас мне жизнь, Джеймс, - я протянул к нему руку. – И я всегда буду тебе за это благодарен. Если бы не ты, не Карлос, Дастин и Логан, то думаю, моя мать сейчас бы оплакивала самого неудачного сына. - Вместе до конца. Вот, что действительно важно, - Джеймс пожал мою руку и тут же словно взбесился. - Чем ты вообще думал? Как можно быть таким трусом? Бежать? Смерть? - Джеймс, не осуждай меня, - я опустил голову, чувствуя груз вины и правоту друга. – Я был под кайфом. - Нет, думаю, дело вовсе не в наркотиках, Шмидт, - Джеймс выдохнул, успокаиваясь. – Боль. Вот, что меняет и что мучает. Она довела тебя. - Когда любишь кого-то так, как я любил ее, она становиться частью тебя. Как будто вы связаны невидимой нитью… И эту нить слишком больно рвать. - Сказал Кендалл Шмидт, - Джеймс улыбнулся краешками губ, вспоминая прошлое. – Парень, который менял баб как перчатки. - Это, кажется, было уже вечность назад. - Это было до тех пор, пока она не вернулась в твою жизнь, - Джеймс налил себе вновь и сделал глоток. – Эта девушка изменила все в тебе, Кендалл. Я кивнул, ощущая уже такое знакомое мне жжение в груди. Маслоу прав, определенно прав. - Это была единственная девушка, - сквозь стиснутые зубы начал я. – Которую я по правде любил. Знаешь, это когда хочешь состариться с ней, боготворишь ее, дышишь ею и даже не думаешь о других, потому что у тебя уже есть та, без которой невыносимо. Не пойму даже, чем она меня так привязала в себе… Казалось бы, она не сказала ничего такого, что не скажут другие, не старалась мне понравиться… Но я просто… Джеймс смотрел на меня глазами, полными боли и страдания. Он слушал каждое слово, наполненное болью, и словно наматывал его на ус. Выражение лица Маслоу было понимающим и сострадающим… Наверное, это и помогло мне договорить все, что было на уме, как бы сложно это не звучало. - Она сделала из тебя человека, - тихо произнес друг. – А ты в ответ сделал ее счастливой. Такой счастливой… -Возможно, - стиснув зубы, я пытался не сболтнуть лишнего. Но тут перед глазами появилась картина: она плачет, а я швыряю пластиковую карточку на стол и ухожу. Этот кошмар реальности будет мучить меня всю оставшуюся жизнь, верно? - Просто… Она могла заменить всех, но теперь никто не заменит мне ее. - Я не думал, не верил, не ждал никогда, что без нее придется жить… - вздохнул Маслоу. - Теперь привыкать надо к словам: «она была»… Привыкать говорить о ней: «говорила»… Я уже не смогу сказать ей «ты», ведь раз она умерла – такой уж закон, - вместо «ты» о ней говорить «она». А вместо слов, что люблю ее, надо: «любил», а вместо слов, что есть невеста у меня, говорить: «была»… А ведь в памяти еще живы все ее черты… -Эй! – Джеймс потянулся ко мне через кофейный столик и схватил за локоть. – Остановись, не мучай себя. - Просто, - выдохнул я. – Я… Если бы не я... - Ты не виноват в ее смерти, Кендалл. Не вини себя. Не оставалось ничего, кроме молчания. Я опустил голову, сделав вид, что сдаюсь в этом сражении. - Я почти постоянно думаю о ней, - прошептал Джеймс, пряча от меня глаза. – Кажется, ты не должен знать об этом, но я не хочу, чтобы между нами были секреты. - Джеймс, я знаю. Знаю, что ты любил ее. - Но… Как? – Джеймс удивленно на меня уставился, а его стакан застыл на половине пути ко рту. Я и сам не понял, как ляпнул эти слова, но попал в яблочко. - Ее было невозможно не любить, - усмехнувшись уголком рта, я вздохнул. - Черт, это все так бессмысленно… Мы с тобой сидим и пытаемся крутить стрелки часов назад, пытаясь вернуть то, что было, хотя бы в воспоминаниях. Но ее больше нет, нам остается только погибать. Что с нами, мать твою? Мы мужчины или какие-то сопляки? - Такое впечатление, что со спины торчит рукоятка, Джеймс. Как из моей, так из твоей. Так что не удивительно, почему нас так косит боль. Из ванной с громким хлопком выбежали две девчонки, прерывая наш с Джеймсом, и правда, сопливый разговор. Они были обернуты в банные полотенца и выглядели очень даже сексуально. Когда-то я бы оценил это, но сейчас увиденная мной картина вызвала только отвращение. - Оооо, малыш, у тебя гости? – просмеялась одна из девчонок, кидая оценивающий взгляд на меня. - А он ничего такой! – произнесла вторая с улыбкой на губах. - Азиатки? – словно выплюнул я, кидая на Джеймса взгляд в стиле «да ладно?». – Серьезно? - Надо же как-то развлекаться, - Джеймс пожал плечами. - Малыш, а он останется с нами? – одна из девчонок явно на меня запала. - Но мы ведь договаривались только на тебя! Это будет стоить дороже! – воскликнула вторая. Я развел руками, поднимаясь на ноги. - Успокойся, мне пора. Джеймс, не проводишь друга к выходу? - Пока, сладкииий! – пропела брюнеточка, скидывая с себя полотенце и обнажая тонкую фигурку. - Простудишься, - я закатил глаза и поплелся к выходу. Джеймс шел за мной по пятам, опустив голову то ли от стыда, то ли от чего-то другого. - Серьезно? – у двери повторил свой вопрос я. – Зачем тебе шлюхи? Ты можешь подцепить любую встречную за бесплатно! - Хочу испробовать в этой жизни все до последнего, - Джеймс вздохнул. – Шлюх раньше не нанимал, да и с азиатками не трахался. А так – два в одном! - Я не узнаю тебя, Джеймс. - Меня мучают ужасные головные боли, Кендалл, я избавляюсь от них как могу. Во время секса забываешь об этой мигрени хоть на некоторое время. Боже, да чего я сегодня такая тряпка? Я не собираюсь оправдываться перед тобой, Шмидт! Боли. Рак. Я и не думал об этом. Он страдает, и теперь я даже не могу осуждать Джеймса. Он как всегда остался предельно чист. Парень с разбитым сердцем, мертвой подругой и неоперабельной стадией рака мозга. У меня даже не было слов, чтобы описать, что я чувствую, думая о том, что предстоит схоронить и его. - Я и не прошу оправдываться, Джеймс. Просто… Побереги себя, пожалуйста. - Звучит так, словно… – парень задумался. – Кендалл, что у тебя на уме? - Пока ничего конкретного, - я пожал плечами, пряча глаза. Как он понял, что я задумал что-то? Видимо, мое лицо выражает больше, чем я могу представить. Люси всегда умела читать по нему то, что я не мог сказать. - Ничего конкретного? Кендалл, ты понимаешь, что я сейчас попрошу азиаток связать тебя и кинуть в чулан? Ты опять задумал суицид? - Притормози, Джеймс. Я просто хочу наведать старого знакомого, чтобы поговорить с ним. - Старого знакомого? Шмидт, выкладывай. - Джеймс, я только начинаю заново жить. Разреши мне попытаться, пожалуйста. - Месть… - прошептал Джеймс, задумавшись. – Ты вчера сказал, что собираешься сделать все, чтобы наказать… ТВОЮ МАТЬ, ШМИДТ! Что ты собрался сделать? Я усмехнулся, наблюдая за переменами на его лице. Самой яркой эмоцией стало осознание того, что я задумал нехорошее. Джеймс остался все тем же парнишкой со смазливым личиком и яркими эмоциями. - Джеймс, это мое дело и я не буду вмешивать тебя. Пойми, тот, кто сломал мою жизнь, должен заплатить за это, но он ушел от наказания. Я не могу это так оставить! Я отомщу за нее, за себя, за тебя, в конце концов! - Я не знаю, на что ты идешь, Кендалл, - Джеймс качнул головой, после чего взял меня за плечо. – Но… Накажи его. Накажи за двоих, слышишь? Эта мразь должна получить то, что заслужила! Я не ожидал от него таких слов. Казалось, мои глаза сейчас вылезут из орбит, а челюсть отпадет. Маслоу поддержал меня, прекрасно понимая, что я собираюсь пойти на преступление. - Мне важно было это услышать, - признаюсь я. – Твоя поддержка… Спасибо, Джеймс. - Я хочу помочь тебе в этом. - Нет, ты не станешь соучастником, Маслоу. Слышишь? У меня вся жизнь впереди, а я не хочу, чтобы ты проводил свои последние дни в тюрьме, если нас повяжут. - Тогда… - Джеймс вздохнул. – Держи меня в курсе. Ты мне нужен живым, Френсис. Помни это, пожалуйста! - Помню, - ответил я, после чего неуклюже его обнял. – Всегда, Джеймс. Всегда. Мы обменялись только немыми взглядами, и я спустился по лестнице, направляясь к своей машине. Не знаю даже почему, но я все решил. Какая-то часть меня кричала, что это неправильно, но другая часть говорила, что так и должно быть. Нажав на газ, я умчался за предел штата, уверенно направляясь в Ольсо Бланко. Заплатив хорошенько одному из охранников, я добился свидания с тем, кого, как мне казалось, я ненавидел больше всего. Но сейчас все изменилось. Моя ненависть скопилась только на одном – мести Рою Уэльшу. Но я не знал, как больнее мне ужалить его. Так что пришлось обращаться за помощью к самому мерзкому существу, которое вообще существует – Дрейку Уиллеру. Этого парня и правда перевели в эту тюрьму, Джей Дженкс меня не обманул. Ожидая за столом прихода Уиллера, я нервно постукивал по поверхности пальцами, пытаясь держать свои эмоции при себе. Я должен попросить у него помощи, а не задушить. В комнате-коморке было необычайно сыро и душно. Я ощущал влажный запах стен и мочи, смешанный с потом заключенных. Это жуткое место, правда. Не зря же об этой колонии говорят такие ужасы. Я не сомневаюсь, что это один из тех адов на земле, которые существуют. И Уиллер заслужил находиться здесь. После громкой и тяжелой ходьбы по коридору, охранник отворил «коморку» и затолкнул в нее парня, словно тряпичную куклу. Тот оступился, но схватился за решетку и не упал. - Мразь, - зашипел он, тяжело дыша. Затем, парень развернулся и застыл. Его глаза ожидали увидеть любого другого гостя, но не меня. - У вас пятнадцать минут, - громко заявил охранник, скрываясь за решеткой, но тщательно наблюдая за нами издалека. - Какие люди, - Дрейк плюхнулся на стул и положил руки, скованные тяжелыми наручниками, на стол. – Неожиданный и неприятный сюрприз. - Я бы задушил тебя прямо сейчас, - я ехидно улыбнулся, оценивая его взглядом. – Но, боюсь, ты мне нужен живым. Убогая и потрепанная белая майка, запыленный и потёртый пиджак, штаны, висящие на нем неестественно и угрюмо – вот он, заключенный. Исхудавший, постаревший лет на 10. Если бы я встретил его на улице, то думаю, даже не узнал бы. Глаза, такие большие, смотрят на меня с ненавистью и презрением, но в это же время они глубоко запали в лицо. Скулы кажутся настолько острыми, что вот-вот прорежут тонкую белую кожу, а руки грубые и мозолистые. Мое наслаждение увиденным было просто на высоте! - Сам Шмидт нуждается во мне? – Дрейк закашлялся, пытаясь смеяться. – Надо записать это в мой розовый дневник под матрасом! - Перестань плеваться кислотой, - я закатил глаза. – Давай перейдем к делу. - И что мне будет с этого? – Дрейк обнажил ряд пожелтевших зубов, оскалившись. - Могу похлопотать о твоем досрочном, - я пожал плечами, не веря своим словам. - Невозможно, - ехидно ответил Дрейк. О Боже, ну как его не задушить? Как не взять сейчас стул в руки и не навернуть им по голове? Мне определенно нужно контролировать себя еще сильнее! - Почему же? - Отец похлопотал об этом, - Дрейк вздохнул. – Так же, как и похлопотал о том, чтобы меня перевели сюда – в самое ужасное место на земле. - За какие такие заслуги? – довольно спросил я. - За то, что я испортил его идеальную репутацию канцлера Великобритании. Мне сидеть здесь весь срок, ни днем меньше. - Твой папочка безумно тебя любит, Уиллер. Чего же ты хочешь? - Можно подумать, у тебя есть что предложить, - Уиллер закатил глаза. – Выкладывай, помогу по доброте душевной. Хотя даже не знаю, чем я отсюда могу помочь. - У тебя есть душа? – с сарказмом спросил я. - Ладно, раскусил, мне просто скучно. - Ты – та еще скотина, - выплюнул я. – Ты урод, но ты знаешься на боли, Дрейк. А я хочу заставить человека страдать настолько сильно, насколько это возможно. - Шмидт, ты ли это? – Дрейк усмехнулся. – Но мне нравится такой ход твоих мыслей. И кто же заслужил столько ненависти в свою сторону? - Рой Уэльш, - без колебаний отрезал я. – Тот, кто сломал мою жизнь. - Позволь спросить, в чем виновен это бедный парнишка? - В смерти… Люси. Глаза Дрейка широко распахнулись, когда он услышал ее имя. Мне даже на секунду показалось, что ему стало больно. Но как может быть больно тому, кто собирался ее убить своими же руками? - Только не говори, что тебе жаль, ублюдок, - фыркнул я, когда затянулась пауза. - Но мне правда жаль, - Дрейк кинул на меня серьезный взгляд. – Не смотря на мои нездоровые желания и потребности я любил эту девушку. Тюрьма выбила из меня дурь в прямом смысле, заставляя многое осознать. Мне плевать, веришь ты мне или нет, но я сожалею, что моей покорной и милой девчонки больше нет. - Он никогда не была твоей! – прошипел я. - Возможно. Но ты даже не знаешь, что наши отношения начинались не с того, чем закончились, верно? Она мне понравилась, я восхищался ею. Я любил ее, был нежен с ней. Но затем мое второе «я» взяло верх. - Заткнись! - Шмидт, я был ее первым, - с ехидной улыбкой произнес Дрейк. – Ты знал это? Такая чистая и милая! Наверное, именно этим она меня и соблазнила! - Если ты сейчас же не заткнешься, то у нас будут проблемы! - Все-все, я заткнулся, - Дрейк наслаждался моей болью, в тоже время вспоминая свои счастливые деньки с ней. Это ранило меня хуже ножа. Ублюдок! У него даже нет права говорить о ней вообще! - Этот человек остался безнаказанным, - продолжил я, переступая через себя. – И я хочу его наказать. - Тут надо хорошенько подумать, - Дрейк закрыл глаза. – Даже не знаю, моя фантазия в отключке! - Тогда мы поговорили! – я уже собирался сорваться с места и уйти, но Уиллер тут же оживился. - Стой, ладно. Не кипятись, посиди еще, чувствуй себя как дома. - Уиллер, не играй с моими нервами. - Сильно же тебя потрепало, - Дрейк причмокнул. – Когда она умерла? - Три месяца назад. Суд оправдал Уэльша и благодаря ложным доказательствам Дженкса все спихнули на Люси. Уэльш оказался племянником Джея. - ДЖЕНКСА? – прорычал Дрейк. – А вот теперь я точно в деле! Дай-ка подумать пару минут! - У нас их всего 5 осталось, так что шевели мозгами быстрее! - Да что тут думать? – Дрейк вскинул одну бровь вверх. – Ты просто должен отнять у него то, что он отнял у тебя! Причем даже со способом не заморачиваясь, а делая это тем же средством, что и он! Отбери у него самое ценное – любовь и семью! Пусть мучается как ты, пусть знает, что это за боль! Отомсти красиво и без сомнений! Со словами Дрейка я почувствовал огромнейший прилив сил. Да, этот ублюдок действительно умеет мыслить в гадких и ужасных направлениях. К тому же, он словно знал, что мне нужно. Я отберу у Уэльша то, что он любит. Он будет знать, что такое боль, отчаянье, нежелание жить и отречение! Он будет знать, каково это – сгорать в себе, в своем одиночестве! Я должен отобрать у него то, что он отобрал у меня. И я знаю, что мне делать. - Спасибо, - сухо отрезал я, поднимаясь с пропахшего дерьмом стула и направляясь к выходу. - Эй, - Уиллер схватил меня за локоть. Я остановился, но даже не обернулся. – Мне правда жаль, что она мертва. Сожалею твоей утрате, Шмидт. Человек проснулся в животном? Даже не верю. Тюрьма и правда вернула ему чувства? - Твоими словами ее не вернуть, - прохрипел я. – Но спасибо. Гори в аду, Уиллер. - Удачной мести, Шмидт. Эмоции, я был не в силах управлять ими. Каждой клеточкой тела я жаждал отмщения, жаждал ощутить вкус свободы от этой ужасной боли в груди. Я надеялся, что если я отниму у Роя то, что отняли у меня, то мои мучения закончатся. Каждая минута впивалась в мою нервную систему новой острой иголкой, пока я поджидал у их дома удачного момента. Никто не выходил. Дом словно умер, и от этого становилось только хуже. Я уже хотел доставать из багажника топор и ворваться в дом как маньяк, но тут дверь отворилась, и из нее, напевая, вышла молодая и цветущая пара - Рой и его жена. Они были столь юны, но столь счастливы вместе с виду. Ранние браки по любви – разве такое еще существует? Ей чуть больше 22 и ему 23. У них все слишком неправильно на первый взгляд, но идеально по их мнению. Девушка стала на носочки и мягко поцеловала мужа на прощание, закрывая глаза. Тот ответил ей с лаской и трепетом. Почему-то они напомнили мне нас с Люси, и от этого стало только хуже. Рой махнул рукой кому-то, ослепительно улыбаясь, после чего повторно поцеловал красавицу жену и побежал к своему автомобилю. Поспешно покинув двор, парень умчался куда-то, и это было мне на руку. Девушка махнула ему вслед и захлопнула дверь. Я уже начинал сходить с ума в этой проклятой машине, но вдруг девушка вышла на улицу, укутавшись в теплую зимнюю курточку. В ее руках была сумка, а сама же она сияла от счастья. От этого начинало тошнить. Девушка подошла к обочине, пока я поспешно завел машину, чувствуя, как адреналин растекается по венам. Вот и наступил этот момент: сладкая месть. Рой заслужил ее, и он получит от меня сполна, потеряв то, что больше всего на свете любит. Я видел девчонку издалека, ведь для того, чтобы набрать разгон, нужно расстояние. Она ни о чем не подозревая, стояла на обочине, ожидая кого-то. «Ха, любовничка наверное!» - пронеслось в моих мыслях. Чувствуя странное облегчение и ненависть в каждой клеточке своего тела, я коварно улыбнулся. Ну, давай, малышка, еще шажочек, еще! Да, детка! Уэльш вышла на дорогу, став по центру и маша кому-то рукой. Ох, девочка моя, знала бы ты, как ты мне удружила! Резкая вспышка, и я сам не осознал, как вжал педаль газа в пол. Машина с глухим ревом рванула с места, приближаясь к осуществлению самого чудовищного поступка в моей жизни – убийство. В этот момент, благодаря адреналину в моих венах, я видел все как в замедленной сьемке. Педаль, мотор, улица. Девчонка оборачивается и шокировано застывает. Я вижу ее большие и перепуганные глаза, вижу тонкие ручки, которые тут же обхватили большой живот. Но из-за ступора она не убегает, а стоит. Все так медленно, я успеваю рассмотреть каждую деталь. Ее волосы, обрамляющие тонкое и светлое личико, милый носик, ровные губки. Но не это меня шокирует. Мои глаза прикованы к ее небольшому животу, который она обхватила руками. Краем глаза я замечаю девочку, бегущую к дороге из дома и орущую: «МАМА!». Но не это меня держит. Держит ее живот, ее глаза, наполненные отчаяньем. В один миг весь мир переворачивается и передо мной стоит моя Люси! Я понимаю, что становлюсь убийцей! Убийцей второй раз! Эта девчонка ни в чем не виновата, этот малыш доложен жить! Руки цепляются в руль, и я уже слышу крик этой девчонки, но резко выворачиваю автомобиль, и тот летит влево. Бью по тормозам, и машина с визгом проезжает еще несколько метров, после чего выворачивается и останавливается. Несколько секунд я пялюсь на свои руки, которые намертво приросли к рулю, затем с трудом разжимаю их и открываю дверцу. Оборачиваюсь и вижу, как эта девчонка вся в слезах стоит на коленях возле маленького ребенка и успокаивает его, обнимая. Девочка, лет 4-5, голосит вовсю и обнимает ее, перепуганную до смерти. Я понимаю, какое я чудовище. Я собирался убить ни в чем невинную девушку, к тому же беременную. Она – беременна. Это слово несколько раз проносится у меня в голове и накрывает меня с новой силой. Мои ноги подкашиваются, и я падаю на колени. Я вижу в этой девочке свою маленькую, растерянную и испуганную Люси. Перед глазами стоят ее глаза, наполненные слезами и страхом, в то время, когда я, как последняя сволочь, кидаю ей на стол пластиковую карту со словами «на аборт». Я приказываю ей убить нашего ребенка, приказываю пойти против природы, приказываю… Я ПРИКАЗЫВАЮ ЕЙ! Тут же перед глазами появляется маленькая бегущая девочка. Она ангельски-красива, ее зеленые отцовские глаза очаровывают меня. И я… Я вижу, как она плачет, прижимаясь к матери. Она рыдает, потому что ее отец приказал убить ее. В этот момент я осознаю, насколько сильно я хочу утешить эту девочку, обнять ее и прижать к себе. Я хочу почувствовать запах ее волос, прочитать ей сказку и больше никогда в жизни не видеть слезы в этих зеленых папиных глазках. Моя малышка, моя девочка… Я безумно хочу этого ребенка, но он, как и моя горячо любимая Люсишка, исчезают в темноте, покидая мое воображение. Только сейчас я понимаю, что она умерла из-за того, что я полный кретин, эгоист и трус! Я испугался ответственности, испугался, что все, начиная с тех секунд измениться! Все из-за моей чертовой трусости! Я думал только о себе! Именно из-за меня она покинула дом, именно я подтолкнул ее к аборту, и она побоялась перечить мне! Люси настолько сильно любила меня, что просто не могла не послушаться! И если бы не я, то она сидела бы дома, мы бы были счастливы! Мне просто нужно было понять, насколько дорого то, что у меня есть! Виноват я. Виноват только один я. Рой, он не виновен. Это все моя вина, моя вина… Я винил Роя, потому что… Господи, я боялся признать, что это только моя вина, моя вина… Я виноват в смерти Люси. Я виноват в смерти своего ребенка. Я виноват в разрушении моей жизни. Внутри меня в этот момент словно что-то погасло. Медленно-медленно, с осознанием вины, потух фитиль. Фитиль, который давал мне силы жить. Сердце, изорванное на части, билось все медленнее и больнее, пока я так и стоял на коленях, зажав ладонями лицо. Глаза закрыты, передо мной стоит она, но я ничего не вижу. Больно, я стыну. Мысли становятся мертвыми. «Прости меня! Нет, не прощай! Прости… Нет!» - кричу я мысленно. Все наваливается одновременно, заставляя чувствовать болезненную пустоту. Я опять чувствую, что ничего не чувствую. Один океан боли захлестывает, заставляя задыхаться в чувстве вины. Как это перетерпеть, черт побери? Как справиться с этим? Как жить дальше с таким грузом? Нет, у меня нет больше сил. Стоит ли терпеть вообще? Надежды погасли, ведь теперь никогда уже не будет как прежде. Руки больше не сжимают утраченные мечты… - Эй, - слышу я тихий голосок и поднимаю глаза. Передо мной стоит девушка. Та девушка, которую я чуть не лишил жизни. Она даже осмелилась подойти ко мне не смотря на то, что я чуть не убил ее. - Что с тобой? – тихо спрашивает она. Малышка, которую она держит за руку, отступает назад и прячется за мамой. Ее голубые глаза с презрением и страхом смотрят на меня, и я прекрасно понимаю, почему. Маленький ангелочек напуган, она испугалась, что потеряет маму. - Я чуть не убил тебя, - шепчу я, но шепот больше похож на хрип. - Но ты же не сделал это, - она смотрит на меня со странной теплотой и от этого только сильнее выворачивает. Девушка садится на корточки и шепчет малышке, чтобы та шла в дом. Ребенок сначала не слушается ее, но затем покорно следует приказу мамы и направляется в дом. Ее глазки то и делают, что зыркают на меня с опаской. - Я могу чем-то помочь? – спрашивает шатенка, становясь на колени возле и разглядывая мое лицо. - Я собирался убить тебя, - вновь хриплю я. Она бесстрашно смотрит мне в глаза и тихо отвечает: - Ты мог, но ты не сделал этого. - Я… Прости меня, - чуть не плачу я, чувствуя, как меня рвет на части изнутри. – Прости, пожалуйста, прости… - Эй, смотри на меня, слышишь? Дыши! – приказывает девушка, ведь я начинаю задыхаться. – Как тебя зовут? - Кендалл… Девушка застывает, а ее глаза широко распахиваются. - Кендалл… - шепчет про себя она, опуская глаза. – Шмидт? Я киваю и вижу, как ее лицо искажает маска боли и понимания. Она знает, все знает. - Я просто…. – срывается с моих губ. – Я винил во всем Роя… Но виноват я, это моя вина! Не твоя, не его! Ты, она… Я видел… Прости меня, пожалуйста! - Мне очень жаль, - шепчет она с горечью. – Очень-очень жаль! - Я больше так не могу, мне надо, я должен… - Стой, - девушка схватила меня за плечо, не разрешая подняться. – Борись с этим, слышишь? Иначе это погубит тебя! - Ну и пусть погубит… - шепчу я. – Пусть… Разве я мало отдал? Я просто задыхаюсь! - А ты дыши, слышишь? Научись верить в чудеса, послушай меня! Ты сильный, ты справишься! У тебя хватит сил, чтобы вернуть свою жизнь! Ты хороший человек, Кендалл! И у тебя хватит сил исправить свои ошибки! - Как? – жалобно спрашиваю я, прикипая к этой девушке взглядом. – Скажи мне, как я могу? Она мертва! - Научись верить в чудеса, Кендалл! – шепчет эта девушка, протягивая к моей щеке ладонь. – Люди без веры – как пустые сосуды! - Я не верю в чудеса… - Вечность, это слишком мало… - вдруг прошептала она. – Когда любишь больше, чем собственную жизнь. Я не понял смысла ее слов, я не понял ничего, кроме того, что эта девчонка сказала невозможное: она соединила две надписи на кулонах. Наших с Люси кулонах, подаренных друг другу. - Каждый день, прожитый нами, это чудо, Кендалл, - очень тихо произнесла девушка. – Ты просто должен поверить в чудеса, пусть это и очень сложно. Иногда они случаются, слышишь? И ты должен бороться за свое чудо, чего бы это тебе не стояло. Слышишь? - Боюсь, я не смогу. - Тогда вцепись за надежду. Всем известно, что она умирает последней. У тебя есть то, чего нет у других. - О чем ты? - А может взять и попытаться все вернуть, а? – сквозь слезы в глазах, спросила девушка. - Уже слишком поздно… - Никогда не поздно понять, что в жизни важно, и попытаться бороться за это! Ничего не понимая, я попытался встать, но ноги стали словно ватными и не слушались меня. Девушка помогла мне подняться. Она была словно ангелом, который пытался достучаться в мой мозг, но не мог. - Извини… – тихо прошептал я, уходя в себя с концами и остатками. Девушка лишь стала на корточки и мягко меня обняла, шепча что-то утешительное на ухо, но я ее уже не слышал. Кое-как сев в машину, я провернул ключ и вдавил педаль газа в пол. Внутри все превратилось в однородную кашу, заставляя мозг купаться в разъедающей хлорке, состоящей из моих мыслей. Моя вина, моя вина, моя вина. Эта ноша непосильна для меня, я не смогу нести ее без Люси. Просто не смогу. Где-то на подсознательном уровне я выезжаю на шоссе, где погибла Люси. Вдруг перед глазами появилась эта девчонка, а в ушах зазвенели ее слова: «Вечность, это слишком мало… Когда любишь больше, чем собственную жизнь». Кулон в нагрудном карманчике стал весить в два раза больше, чем до этого. Я достал его из кармана, сжимая в ладони. Кэтрин хотела его выбросить, но я не дал этого сделать. Какой смысл в моем поступке? Что вообще происходит в моей изболевшейся голове? Я тянусь рукой к своей цепочке на шее, резким движением срывая ее и сжимая в ладони. Теперь уже два кулона поместились у меня в руке. Смотрю на них и вижу размытую картинку, где на второй стороне моего кулона появляется надпись «на», а на кулоне Люсии выгорают буквы «дежда». Надежда. Слово горит у меня на ладони, совмещая два кулона. Я начинаю громко смеяться, сам не осознавая почему. Надежда. Такая глупая вещь. Она может свести с ума, что и происходило сейчас со мной. Я сошел с ума, тронулся мозгами и громко смеялся, забывая даже смотреть на дорогу. Теперь я понимаю, что у меня действительно есть то, чего нет у других – любовь, которая стоит больше, чем моя собственная жизнь. Я готов отдать все, лишь бы вернуть ее. Лишь бы она жила. Наступило именно то время, когда я понял, что именно важно, а что именно это просто пустяк. Есть вещи, которые дороже золота, а есть то, без чего можно обойтись тысячу раз. Все, чего я когда-либо желал, это она. И только она. Больше ничего не важно, кроме нее и кроме жизни с ней. Кроме любви, семьи и друзей. Туры, слава, деньги – это все то, без чего можно жить. То, что не является смыслом для меня. Любовь - вот что помогает жить и за что стоит бороться. И я готов бороться до последнего вздоха. «Никогда не поздно понять то, что в жизни важно, и бороться за это! - слышу я шепот этой девчонки в голове. – Научись верить в чудеса, Кендалл!» Сжимая в руке кулоны, я закрыл глаза, ощущая прилив нового чувства, распространившегося на всю грудную клетку. Безумие, но я правда… Верю. - Я верю… - сначала шепчу я, а потом перехожу на крик. – Я верю, и я готов бороться! Даже если придется погубить собственную жизнь! Не открывая глаза, я вывернул руль в сторону, кидая машину к обрыву. Мир словно застыл, наступила несколько секундная тишина, после которой машина полетела в пропасть. Обрыв, тот же чертов обрыв, где погибла она. Боль, скрип, снова боль и резкая отключка… Последнее, о чем я подумал, это ее серо-голубые глаза… *** Распахиваю глаза, с криком хватая воздух губами. Резко вскочив, я ударяюсь головой, но не чувствую боли. Твою мать, твою мать, твою мать! Я на пассажирском сидении автомобиля? Что я здесь делаю? - Ну да, давай, разгроми мне машину! – зло фыркнул Джеймс, кидая на меня суровый взгляд исподлобья. не смело начал я. – А тебе можно… алкоголь? - Естественно, - фыркнул Джеймс. – Даже Блэк-Джек и шлюх побольше можно. - А как же твоя невеста? - Хэл? – Джеймс вскинул одну бровь вверх. Я заметил, что его глазки уж больно стеклянные на вид. Он пьян? - Да, именно она. - А мы с ней расстались. - И какая же причина расставания на сей раз? Губы Джеймса сошлись в одну тонкую линию, а сам парень тут же поднес к ним стакан и сделал несколько глотков. Ответа я так и не услышал, но он был очевиден. - Я ее не виню, - прочитав что-то на моем лице, стал оправдываться он. – Не каждый смог бы справиться с этим. К тому же, она молода, талантлива, красива и знаменита. Ей не стоит гробить свою жизнь из-за умирающего женишка. - Джеймс… Я посмотрел на него, не веря своим глазам. Думая только о себе и своей боли, я не замечал, что есть те, кому тоже больно и тяжело. Я даже не замечал, что Джеймс болен, хоть и на суде понял, что что-то с ним не так. Хелстон ушла от него, когда узнала о его болезни. Она не захотела видеть, как он умирает, словно ей было все равно. Я бы никогда так не смог, был бы рядом до последнего вздоха. Но… Она не я, да и ее чувства к Джеймсу, возможно, были не настолько сильны, как мне казалось. Странно вообще, что ему настолько сильно не везет с девушками. Он просто красавец, но все его отношения, даже длительные, заканчиваются огромным фиаско. - Я одинок, Кендалл. Моя семья занимается воспитанием племянника, мои друзья больше не находят места в своей жизни для меня, моя лучшая подруга мертва и плюс ко всему эти ужасные мигрени. Я не знаю, зачем я написал смс тебе, просто… 4 стены слишком давят. - Хэй, Джеймс, ты не одинок, - запротестовал я. – Что бы между нами не было, тебе всегда найдется место в моей жизни. - Сказал мне суицидник, - Маслоу закатил глаза. - Ты спас мне жизнь, Джеймс, - я протянул к нему руку. – И я всегда буду тебе за это благодарен. Если бы не ты, не Карлос, Дастин и Логан, то думаю, моя мать сейчас бы оплакивала самого неудачного сына. - Вместе до конца. Вот, что действительно важно, - Джеймс пожал мою руку и тут же словно взбесился. - Чем ты вообще думал? Как можно быть таким трусом? Бежать? Смерть? - Джеймс, не осуждай меня, - я опустил голову, чувствуя груз вины и правоту друга. – Я был под кайфом. - Нет, думаю, дело вовсе не в наркотиках, Шмидт, - Джеймс выдохнул, успокаиваясь. – Боль. Вот, что меняет и что мучает. Она довела тебя. - Когда любишь кого-то так, как я любил ее, она становиться частью тебя. Как будто вы связаны невидимой нитью… И эту нить слишком больно рвать. - Сказал Кендалл Шмидт, - Джеймс улыбнулся краешками губ, вспоминая прошлое. – Парень, который менял баб как перчатки. - Это, кажется, было уже вечность назад. - Это было до тех пор, пока она не вернулась в твою жизнь, - Джеймс налил себе вновь и сделал глоток. – Эта девушка изменила все в тебе, Кендалл. Я кивнул, ощущая уже такое знакомое мне жжение в груди. Маслоу прав, определенно прав. - Это была единственная девушка, - сквозь стиснутые зубы начал я. – Которую я по правде любил. Знаешь, это когда хочешь состариться с ней, боготворишь ее, дышишь ею и даже не думаешь о других, потому что у тебя уже есть та, без которой невыносимо. Не пойму даже, чем она меня так привязала в себе… Казалось бы, она не сказала ничего такого, что не скажут другие, не старалась мне понравиться… Но я просто… Джеймс смотрел на меня глазами, полными боли и страдания. Он слушал каждое слово, наполненное болью, и словно наматывал его на ус. Выражение лица Маслоу было понимающим и сострадающим… Наверное, это и помогло мне договорить все, что было на уме, как бы сложно это не звучало. - Она сделала из тебя человека, - тихо произнес друг. – А ты в ответ сделал ее счастливой. Такой счастливой… -Возможно, - стиснув зубы, я пытался не сболтнуть лишнего. Но тут перед глазами появилась картина: она плачет, а я швыряю пластиковую карточку на стол и ухожу. Этот кошмар реальности будет мучить меня всю оставшуюся жизнь, верно? - Просто… Она могла заменить всех, но теперь никто не заменит мне ее. - Я не думал, не верил, не ждал никогда, что без нее придется жить… - вздохнул Маслоу. - Теперь привыкать надо к словам: «она была»… Привыкать говорить о ней: «говорила»… Я уже не смогу сказать ей «ты», ведь раз она умерла – такой уж закон, - вместо «ты» о ней говорить «она». А вместо слов, что люблю ее, надо: «любил», а вместо слов, что есть невеста у меня, говорить: «была»… А ведь в памяти еще живы все ее черты… -Эй! – Джеймс потянулся ко мне через кофейный столик и схватил за локоть. – Остановись, не мучай себя. - Просто, - выдохнул я. – Я… Если бы не я... - Ты не виноват в ее смерти, Кендалл. Не вини себя. Не оставалось ничего, кроме молчания. Я опустил голову, сделав вид, что сдаюсь в этом сражении. - Я почти постоянно думаю о ней, - прошептал Джеймс, пряча от меня глаза. – Кажется, ты не должен знать об этом, но я не хочу, чтобы между нами были секреты. - Джеймс, я знаю. Знаю, что ты любил ее. - Но… Как? – Джеймс удивленно на меня уставился, а его стакан застыл на половине пути ко рту. Я и сам не понял, как ляпнул эти слова, но попал в яблочко. - Ее было невозможно не любить, - усмехнувшись уголком рта, я вздохнул. - Черт, это все так бессмысленно… Мы с тобой сидим и пытаемся крутить стрелки часов назад, пытаясь вернуть то, что было, хотя бы в воспоминаниях. Но ее больше нет, нам остается только погибать. Что с нами, мать твою? Мы мужчины или какие-то сопляки? - Такое впечатление, что со спины торчит рукоятка, Джеймс. Как из моей, так из твоей. Так что не удивительно, почему нас так косит боль. Из ванной с громким хлопком выбежали две девчонки, прерывая наш с Джеймсом, и правда, сопливый разговор. Они были обернуты в банные полотенца и выглядели очень даже сексуально. Когда-то я бы оценил это, но сейчас увиденная мной картина вызвала только отвращение. - Оооо, малыш, у тебя гости? – просмеялась одна из девчонок, кидая оценивающий взгляд на меня. - А он ничего такой! – произнесла вторая с улыбкой на губах. - Азиатки? – словно выплюнул я, кидая на Джеймса взгляд в стиле «да ладно?». – Серьезно? - Надо же как-то развлекаться, - Джеймс пожал плечами. - Малыш, а он останется с нами? – одна из девчонок явно на меня запала. - Но мы ведь договаривались только на тебя! Это будет стоить дороже! – воскликнула вторая. Я развел руками, поднимаясь на ноги. - Успокойся, мне пора. Джеймс, не проводишь друга к выходу? - Пока, сладкииий! – пропела брюнеточка, скидывая с себя полотенце и обнажая тонкую фигурку. - Простудишься, - я закатил глаза и поплелся к выходу. Джеймс шел за мной по пятам, опустив голову то ли от стыда, то ли от чего-то другого. - Серьезно? – у двери повторил свой вопрос я. – Зачем тебе шлюхи? Ты можешь подцепить любую встречную за бесплатно! - Хочу испробовать в этой жизни все до последнего, - Джеймс вздохнул. – Шлюх раньше не нанимал, да и с азиатками не трахался. А так – два в одном! - Я не узнаю тебя, Джеймс. - Меня мучают ужасные головные боли, Кендалл, я избавляюсь от них как могу. Во время секса забываешь об этой мигрени хоть на некоторое время. Боже, да чего я сегодня такая тряпка? Я не собираюсь оправдываться перед тобой, Шмидт! Боли. Рак. Я и не думал об этом. Он страдает, и теперь я даже не могу осуждать Джеймса. Он как всегда остался предельно чист. Парень с разбитым сердцем, мертвой подругой и неоперабельной стадией рака мозга. У меня даже не было слов, чтобы описать, что я чувствую, думая о том, что предстоит схоронить и его. - Я и не прошу оправдываться, Джеймс. Просто… Побереги себя, пожалуйста. - Звучит так, словно… – парень задумался. – Кендалл, что у тебя на уме? - Пока ничего конкретного, - я пожал плечами, пряча глаза. Как он понял, что я задумал что-то? Видимо, мое лицо выражает больше, чем я могу представить. Люси всегда умела читать по нему то, что я не мог сказать. - Ничего конкретного? Кендалл, ты понимаешь, что я сейчас попрошу азиаток связать тебя и кинуть в чулан? Ты опять задумал суицид? - Притормози, Джеймс. Я просто хочу наведать старого знакомого, чтобы поговорить с ним. - Старого знакомого? Шмидт, выкладывай. - Джеймс, я только начинаю заново жить. Разреши мне попытаться, пожалуйста. - Месть… - прошептал Джеймс, задумавшись. – Ты вчера сказал, что собираешься сделать все, чтобы наказать… ТВОЮ МАТЬ, ШМИДТ! Что ты собрался сделать? Я усмехнулся, наблюдая за переменами на его лице. Самой яркой эмоцией стало осознание того, что я задумал нехорошее. Джеймс остался все тем же парнишкой со смазливым личиком и яркими эмоциями. - Джеймс, это мое дело и я не буду вмешивать тебя. Пойми, тот, кто сломал мою жизнь, должен заплатить за это, но он ушел от наказания. Я не могу это так оставить! Я отомщу за нее, за себя, за тебя, в конце концов! - Я не знаю, на что ты идешь, Кендалл, - Джеймс качнул головой, после чего взял меня за плечо. – Но… Накажи его. Накажи за двоих, слышишь? Эта мразь должна получить то, что заслужила! Я не ожидал от него таких слов. Казалось, мои глаза сейчас вылезут из орбит, а челюсть отпадет. Маслоу поддержал меня, прекрасно понимая, что я собираюсь пойти на преступление. - Мне важно было это услышать, - признаюсь я. – Твоя поддержка… Спасибо, Джеймс. - Я хочу помочь тебе в этом. - Нет, ты не станешь соучастником, Маслоу. Слышишь? У меня вся жизнь впереди, а я не хочу, чтобы ты проводил свои последние дни в тюрьме, если нас повяжут. - Тогда… - Джеймс вздохнул. – Держи меня в курсе. Ты мне нужен живым, Френсис. Помни это, пожалуйста! - Помню, - ответил я, после чего неуклюже его обнял. – Всегда, Джеймс. Всегда. Мы обменялись только немыми взглядами, и я спустился по лестнице, направляясь к своей машине. Не знаю даже почему, но я все решил. Какая-то часть меня кричала, что это неправильно, но другая часть говорила, что так и должно быть. Нажав на газ, я умчался за предел штата, уверенно направляясь в Ольсо Бланко. Заплатив хорошенько одному из охранников, я добился свидания с тем, кого, как мне казалось, я ненавидел больше всего. Но сейчас все изменилось. Моя ненависть скопилась только на одном – мести Рою Уэльшу. Но я не знал, как больнее мне ужалить его. Так что пришлось обращаться за помощью к самому мерзкому существу, которое вообще существует – Дрейку Уиллеру. Этого парня и правда перевели в эту тюрьму, Джей Дженкс меня не обманул. Ожидая за столом прихода Уиллера, я нервно постукивал по поверхности пальцами, пытаясь держать свои эмоции при себе. Я должен попросить у него помощи, а не задушить. В комнате-коморке было необычайно сыро и душно. Я ощущал влажный запах стен и мочи, смешанный с потом заключенных. Это жуткое место, правда. Не зря же об этой колонии говорят такие ужасы. Я не сомневаюсь, что это один из тех адов на земле, которые существуют. И Уиллер заслужил находиться здесь. После громкой и тяжелой ходьбы по коридору, охранник отворил «коморку» и затолкнул в нее парня, словно тряпичную куклу. Тот оступился, но схватился за решетку и не упал. - Мразь, - зашипел он, тяжело дыша. Затем, парень развернулся и застыл. Его глаза ожидали увидеть любого другого гостя, но не меня. - У вас пятнадцать минут, - громко заявил охранник, скрываясь за решеткой, но тщательно наблюдая за нами издалека. - Какие люди, - Дрейк плюхнулся на стул и положил руки, скованные тяжелыми наручниками, на стол. – Неожиданный и неприятный сюрприз. - Я бы задушил тебя прямо сейчас, - я ехидно улыбнулся, оценивая его взглядом. – Но, боюсь, ты мне нужен живым. Убогая и потрепанная белая майка, запыленный и потёртый пиджак, штаны, висящие на нем неестественно и угрюмо – вот он, заключенный. Исхудавший, постаревший лет на 10. Если бы я встретил его на улице, то думаю, даже не узнал бы. Глаза, такие большие, смотрят на меня с ненавистью и презрением, но в это же время они глубоко запали в лицо. Скулы кажутся настолько острыми, что вот-вот прорежут тонкую белую кожу, а руки грубые и мозолистые. Мое наслаждение увиденным было просто на высоте! - Сам Шмидт нуждается во мне? – Дрейк закашлялся, пытаясь смеяться. – Надо записать это в мой розовый дневник под матрасом! - Перестань плеваться кислотой, - я закатил глаза. – Давай перейдем к делу. - И что мне будет с этого? – Дрейк обнажил ряд пожелтевших зубов, оскалившись. - Могу похлопотать о твоем досрочном, - я пожал плечами, не веря своим словам. - Невозможно, - ехидно ответил Дрейк. О Боже, ну как его не задушить? Как не взять сейчас стул в руки и не навернуть им по голове? Мне определенно нужно контролировать себя еще сильнее! - Почему же? - Отец похлопотал об этом, - Дрейк вздохнул. – Так же, как и похлопотал о том, чтобы меня перевели сюда – в самое ужасное место на земле. - За какие такие заслуги? – довольно спросил я. - За то, что я испортил его идеальную репутацию канцлера Великобритании. Мне сидеть здесь весь срок, ни днем меньше. - Твой папочка безумно тебя любит, Уиллер. Чего же ты хочешь? - Можно подумать, у тебя есть что предложить, - Уиллер закатил глаза. – Выкладывай, помогу по доброте душевной. Хотя даже не знаю, чем я отсюда могу помочь. - У тебя есть душа? – с сарказмом спросил я. - Ладно, раскусил, мне просто скучно. - Ты – та еще скотина, - выплюнул я. – Ты урод, но ты знаешься на боли, Дрейк. А я хочу заставить человека страдать настолько сильно, насколько это возможно. - Шмидт, ты ли это? – Дрейк усмехнулся. – Но мне нравится такой ход твоих мыслей. И кто же заслужил столько ненависти в свою сторону? - Рой Уэльш, - без колебаний отрезал я. – Тот, кто сломал мою жизнь. - Позволь спросить, в чем виновен это бедный парнишка? - В смерти… Люси. Глаза Дрейка широко распахнулись, когда он услышал ее имя. Мне даже на секунду показалось, что ему стало больно. Но как может быть больно тому, кто собирался ее убить своими же руками? - Только не говори, что тебе жаль, ублюдок, - фыркнул я, когда затянулась пауза. - Но мне правда жаль, - Дрейк кинул на меня серьезный взгляд. – Не смотря на мои нездоровые желания и потребности я любил эту девушку. Тюрьма выбила из меня дурь в прямом смысле, заставляя многое осознать. Мне плевать, веришь ты мне или нет, но я сожалею, что моей покорной и милой девчонки больше нет. - Он никогда не была твоей! – прошипел я. - Возможно. Но ты даже не знаешь, что наши отношения начинались не с того, чем закончились, верно? Она мне понравилась, я восхищался ею. Я любил ее, был нежен с ней. Но затем мое второе «я» взяло верх. - Заткнись! - Шмидт, я был ее первым, - с ехидной улыбкой произнес Дрейк. – Ты знал это? Такая чистая и милая! Наверное, именно этим она меня и соблазнила! - Если ты сейчас же не заткнешься, то у нас будут проблемы! - Все-все, я заткнулся, - Дрейк наслаждался моей болью, в тоже время вспоминая свои счастливые деньки с ней. Это ранило меня хуже ножа. Ублюдок! У него даже нет права говорить о ней вообще! - Этот человек остался безнаказанным, - продолжил я, переступая через себя. – И я хочу его наказать. - Тут надо хорошенько подумать, - Дрейк закрыл глаза. – Даже не знаю, моя фантазия в отключке! - Тогда мы поговорили! – я уже собирался сорваться с места и уйти, но Уиллер тут же оживился. - Стой, ладно. Не кипятись, посиди еще, чувствуй себя как дома. - Уиллер, не играй с моими нервами. - Сильно же тебя потрепало, - Дрейк причмокнул. – Когда она умерла? - Три месяца назад. Суд оправдал Уэльша и благодаря ложным доказательствам Дженкса все спихнули на Люси. Уэльш оказался племянником Джея. - ДЖЕНКСА? – прорычал Дрейк. – А вот теперь я точно в деле! Дай-ка подумать пару минут! - У нас их всего 5 осталось, так что шевели мозгами быстрее! - Да что тут думать? – Дрейк вскинул одну бровь вверх. – Ты просто должен отнять у него то, что он отнял у тебя! Причем даже со способом не заморачиваясь, а делая это тем же средством, что и он! Отбери у него самое ценное – любовь и семью! Пусть мучается как ты, пусть знает, что это за боль! Отомсти красиво и без сомнений! Со словами Дрейка я почувствовал огромнейший прилив сил. Да, этот ублюдок действительно умеет мыслить в гадких и ужасных направлениях. К тому же, он словно знал, что мне нужно. Я отберу у Уэльша то, что он любит. Он будет знать, что такое боль, отчаянье, нежелание жить и отречение! Он будет знать, каково это – сгорать в себе, в своем одиночестве! Я должен отобрать у него то, что он отобрал у меня. И я знаю, что мне делать. - Спасибо, - сухо отрезал я, поднимаясь с пропахшего дерьмом стула и направляясь к выходу. - Эй, - Уиллер схватил меня за локоть. Я остановился, но даже не обернулся. – Мне правда жаль, что она мертва. Сожалею твоей утрате, Шмидт. Человек проснулся в животном? Даже не верю. Тюрьма и правда вернула ему чувства? - Твоими словами ее не вернуть, - прохрипел я. – Но спасибо. Гори в аду, Уиллер. - Удачной мести, Шмидт. Эмоции, я был не в силах управлять ими. Каждой клеточкой тела я жаждал отмщения, жаждал ощутить вкус свободы от этой ужасной боли в груди. Я надеялся, что если я отниму у Роя то, что отняли у меня, то мои мучения закончатся. Каждая минута впивалась в мою нервную систему новой острой иголкой, пока я поджидал у их дома удачного момента. Никто не выходил. Дом словно умер, и от этого становилось только хуже. Я уже хотел доставать из багажника топор и ворваться в дом как маньяк, но тут дверь отворилась, и из нее, напевая, вышла молодая и цветущая пара - Рой и его жена. Они были столь юны, но столь счастливы вместе с виду. Ранние браки по любви – разве такое еще существует? Ей чуть больше 22 и ему 23. У них все слишком неправильно на первый взгляд, но идеально по их мнению. Девушка стала на носочки и мягко поцеловала мужа на прощание, закрывая глаза. Тот ответил ей с лаской и трепетом. Почему-то они напомнили мне нас с Люси, и от этого стало только хуже. Рой махнул рукой кому-то, ослепительно улыбаясь, после чего повторно поцеловал красавицу-жену и побежал к своему автомобилю. Поспешно покинув двор, парень умчался куда-то, и это было мне на руку. Девушка махнула ему вслед и захлопнула дверь. Я уже начинал сходить с ума в этой проклятой машине, но вдруг девушка вышла на улицу, укутавшись в теплую зимнюю курточку. В ее руках была сумка, а сама же она сияла от счастья. От этого начинало тошнить. Девушка подошла к обочине, пока я поспешно завел машину, чувствуя, как адреналин растекается по венам. Вот и наступил этот момент: сладкая месть. Рой заслужил ее, и он получит от меня сполна, потеряв то, что больше всего на свете любит. Я видел девчонку издалека, ведь для того, чтобы набрать разгон, нужно расстояние. Она ни о чем не подозревая, стояла на обочине, ожидая кого-то. «Ха, любовничка наверное!» - пронеслось в моих мыслях. Чувствуя странное облегчение и ненависть в каждой клеточке своего тела, я коварно улыбнулся. Ну, давай, малышка, еще шажочек, еще! Да, детка! Уэльш вышла на дорогу, став по центру и маша кому-то рукой. Ох, девочка моя, знала бы ты, как ты мне удружила! Резкая вспышка, и я сам не осознал, как вжал педаль газа в пол. Машина с глухим ревом рванула с места, приближаясь к осуществлению самого чудовищного поступка в моей жизни – убийство. В этот момент, благодаря адреналину в моих венах, я видел все как в замедленной сьемке. Педаль, мотор, улица. Девчонка оборачивается и шокировано застывает. Я вижу ее большие и перепуганные глаза, вижу тонкие ручки, которые тут же обхватили большой живот. Но из-за ступора она не убегает, а стоит. Все так медленно, я успеваю рассмотреть каждую деталь. Ее волосы, обрамляющие тонкое и светлое личико, милый носик, ровные губки. Но не это меня шокирует. Мои глаза прикованы к ее небольшому животу, который она обхватила руками. Краем глаза я замечаю девочку, бегущую к дороге из дома и орущую: «МАМА!». Но не это меня держит. Держит ее живот, ее глаза, наполненные отчаяньем. В один миг весь мир переворачивается и передо мной стоит моя Люси! Я понимаю, что становлюсь убийцей! Убийцей второй раз! Эта девчонка ни в чем не виновата, этот малыш доложен жить! Руки цепляются в руль, и я уже слышу крик этой девчонки, но резко выворачиваю автомобиль, и тот летит влево. Бью по тормозам, и машина с визгом проезжает еще несколько метров, после чего выворачивается и останавливается. Несколько секунд я пялюсь на свои руки, которые намертво приросли к рулю, затем с трудом разжимаю их и открываю дверцу. Оборачиваюсь и вижу, как эта девчонка вся в слезах стоит на коленях возле маленького ребенка и успокаивает его, обнимая. Девочка, лет 4-5, голосит вовсю и обнимает ее, перепуганную до смерти. Я понимаю, какое я чудовище. Я собирался убить ни в чем невинную девушку, к тому же беременную. Она – беременна. Это слово несколько раз проносится у меня в голове и накрывает меня с новой силой. Мои ноги подкашиваются, и я падаю на колени. Я вижу в этой девочке свою маленькую, растерянную и испуганную Люси. Перед глазами стоят ее глаза, наполненные слезами и страхом, в то время, когда я, как последняя сволочь, кидаю ей на стол пластиковую карту со словами «на аборт». Я приказываю ей убить нашего ребенка, приказываю пойти против природы, приказываю… Я ПРИКАЗЫВАЮ ЕЙ! Тут же перед глазами появляется маленькая бегущая девочка. Она ангельски-красива, ее зеленые отцовские глаза очаровывают меня. И я… Я вижу, как она плачет, прижимаясь к матери. Она рыдает, потому что ее отец приказал убить ее. В этот момент я осознаю, насколько сильно я хочу утешить эту девочку, обнять ее и прижать к себе. Я хочу почувствовать запах ее волос, прочитать ей сказку и больше никогда в жизни не видеть слезы в этих зеленых папиных глазках. Моя малышка, моя девочка… Я безумно хочу этого ребенка, но он, как и моя горячо любимая Люсишка, исчезают в темноте, покидая мое воображение. Только сейчас я понимаю, что она умерла из-за того, что я полный кретин, эгоист и трус! Я испугался ответственности, испугался, что все, начиная с тех секунд измениться! Все из-за моей чертовой трусости! Я думал только о себе! Именно из-за меня она покинула дом, именно я подтолкнул ее к аборту, и она побоялась перечить мне! Люси настолько сильно любила меня, что просто не могла не послушаться! И если бы не я, то она сидела бы дома, мы бы были счастливы! Мне просто нужно было понять, насколько дорого то, что у меня есть! Виноват я. Виноват только один я. Рой, он не виновен. Это все моя вина, моя вина… Я винил Роя, потому что… Господи, я боялся признать, что это только моя вина, моя вина… Я виноват в смерти Люси. Я виноват в смерти своего ребенка. Я виноват в разрушении моей жизни. Внутри меня в этот момент словно что-то погасло. Медленно-медленно, с осознанием вины, потух фитиль. Фитиль, который давал мне силы жить. Сердце, изорванное на части, билось все медленнее и больнее, пока я так и стоял на коленях, зажав ладонями лицо. Глаза закрыты, передо мной стоит она, но я ничего не вижу. Больно, я стыну. Мысли становятся мертвыми. «Прости меня! Нет, не прощай! Прости… Нет!» - кричу я мысленно. Все наваливается одновременно, заставляя чувствовать болезненную пустоту. Я опять чувствую, что ничего не чувствую. Один океан боли захлестывает, заставляя задыхаться в чувстве вины. Как это перетерпеть, черт побери? Как справиться с этим? Как жить дальше с таким грузом? Нет, у меня нет больше сил. Стоит ли терпеть вообще? Надежды погасли, ведь теперь никогда уже не будет как прежде. Руки больше не сжимают утраченные мечты… - Эй, - слышу я тихий голосок и поднимаю глаза. Передо мной стоит девушка. Та девушка, которую я чуть не лишил жизни. Она даже осмелилась подойти ко мне не смотря на то, что я чуть не убил ее. - Что с тобой? – тихо спрашивает она. Малышка, которую она держит за руку, отступает назад и прячется за мамой. Ее голубые глаза с презрением и страхом смотрят на меня, и я прекрасно понимаю, почему. Маленький ангелочек напуган, она испугалась, что потеряет маму. - Я чуть не убил тебя, - шепчу я, но шепот больше похож на хрип. - Но ты же не сделал это, - она смотрит на меня со странной теплотой и от этого только сильнее выворачивает. Девушка садится на корточки и шепчет малышке, чтобы та шла в дом. Ребенок сначала не слушается ее, но затем покорно следует приказу мамы и направляется в дом. Ее глазки то и делают, что зыркают на меня с опаской. - Я могу чем-то помочь? – спрашивает шатенка, становясь на колени возле и разглядывая мое лицо. - Я собирался убить тебя, - вновь хриплю я. Она бесстрашно смотрит мне в глаза и тихо отвечает: - Ты мог, но ты не сделал этого. - Я… Прости меня, - чуть не плачу я, чувствуя, как меня рвет на части изнутри. – Прости, пожалуйста, прости… - Эй, смотри на меня, слышишь? Дыши! – приказывает девушка, ведь я начинаю задыхаться. – Как тебя зовут? - Кендалл… Девушка застывает, а ее глаза широко распахиваются. - Кендалл… - шепчет про себя она, опуская глаза. – Шмидт? Я киваю и вижу, как ее лицо искажает маска боли и понимания. Она знает, все знает. - Я просто…. – срывается с моих губ. – Я винил во всем Роя… Но виноват я, это моя вина! Не твоя, не его! Ты, она… Я видел… Прости меня, пожалуйста! - Мне очень жаль, - шепчет она с горечью. – Очень-очень жаль! - Я больше так не могу, мне надо, я должен… - Стой, - девушка схватила меня за плечо, не разрешая подняться. – Борись с этим, слышишь? Иначе это погубит тебя! - Ну и пусть погубит… - шепчу я. – Пусть… Разве я мало отдал? Я просто задыхаюсь! - А ты дыши, слышишь? Научись верить в чудеса, послушай меня! Ты сильный, ты справишься! У тебя хватит сил, чтобы вернуть свою жизнь! Ты хороший человек, Кендалл! И у тебя хватит сил исправить свои ошибки! - Как? – жалобно спрашиваю я, прикипая к этой девушке взглядом. – Скажи мне, как я могу? Она мертва! - Научись верить в чудеса, Кендалл! – шепчет эта девушка, протягивая к моей щеке ладонь. – Люди без веры – как пустые сосуды! - Я не верю в чудеса… - Вечность, это слишком мало… - вдруг прошептала она. – Когда любишь больше, чем собственную жизнь. Я не понял смысла ее слов, я не понял ничего, кроме того, что эта девчонка сказала невозможное: она соединила две надписи на кулонах. Наших с Люси кулонах, подаренных друг другу. - Каждый день, прожитый нами, это чудо, Кендалл, - очень тихо произнесла девушка. – Ты просто должен поверить в чудеса, пусть это и очень сложно. Иногда они случаются, слышишь? И ты должен бороться за свое чудо, чего бы это тебе не стояло. Слышишь? - Боюсь, я не смогу. - Тогда вцепись за надежду. Всем известно, что она умирает последней. У тебя есть то, чего нет у других. - О чем ты? - А может взять и попытаться все вернуть, а? – сквозь слезы в глазах, спросила девушка. - Уже слишком поздно… - Никогда не поздно понять, что в жизни важно, и попытаться бороться за это! Ничего не понимая, я попытался встать, но ноги стали словно ватными и не слушались меня. Девушка помогла мне подняться. Она была словно ангелом, который пытался достучаться в мой мозг, но не мог. - Извини… – тихо прошептал я, уходя в себя с концами и остатками. Девушка лишь стала на корточки и мягко меня обняла, шепча что-то утешительное на ухо, но я ее уже не слышал. Кое-как сев в машину, я провернул ключ и вдавил педаль газа в пол. Внутри все превратилось в однородную кашу, заставляя мозг купаться в разъедающей хлорке, состоящей из моих мыслей. Моя вина, моя вина, моя вина. Эта ноша непосильна для меня, я не смогу нести ее без Люси. Просто не смогу. Где-то на подсознательном уровне я выезжаю на шоссе, где погибла Люси. Вдруг перед глазами появилась эта девчонка, а в ушах зазвенели ее слова: «Вечность, это слишком мало… Когда любишь больше, чем собственную жизнь». Кулон в нагрудном карманчике стал весить в два раза больше, чем до этого. Я достал его из кармана, сжимая в ладони. Кэтрин хотела его выбросить, но я не дал этого сделать. Какой смысл в моем поступке? Что вообще происходит в моей изболевшейся голове? Я тянусь рукой к своей цепочке на шее, резким движением срывая ее и сжимая в ладони. Теперь уже два кулона поместились у меня в руке. Смотрю на них и вижу размытую картинку, где на второй стороне моего кулона появляется надпись «на», а на кулоне Люсии выгорают буквы «дежда». Надежда. Слово горит у меня на ладони, совмещая два кулона. Я начинаю громко смеяться, сам не осознавая почему. Надежда. Такая глупая вещь. Она может свести с ума, что и происходило сейчас со мной. Я сошел с ума, тронулся мозгами и громко смеялся, забывая даже смотреть на дорогу. Теперь я понимаю, что у меня действительно есть то, чего нет у других – любовь, которая стоит больше, чем моя собственная жизнь. Я готов отдать все, лишь бы вернуть ее. Лишь бы она жила. Наступило именно то время, когда я понял, что именно важно, а что именно это просто пустяк. Есть вещи, которые дороже золота, а есть то, без чего можно обойтись тысячу раз. Все, чего я когда-либо желал, это она. И только она. Больше ничего не важно, кроме нее и кроме жизни с ней. Кроме любви, семьи и друзей. Туры, слава, деньги – это все то, без чего можно жить. То, что не является смыслом для меня. Любовь - вот что помогает жить и за что стоит бороться. И я готов бороться до последнего вздоха. «Никогда не поздно понять то, что в жизни важно, и бороться за это! - слышу я шепот этой девчонки в голове. – Научись верить в чудеса, Кендалл!» Сжимая в руке кулоны, я закрыл глаза, ощущая прилив нового чувства, распространившегося на всю грудную клетку. Безумие, но я правда… Верю. - Я верю… - сначала шепчу я, а потом перехожу на крик. – Я верю, и я готов бороться! Даже если придется погубить собственную жизнь! Не открывая глаза, я вывернул руль в сторону, кидая машину к обрыву. Мир словно застыл, наступила несколько секундная тишина, после которой машина полетела в пропасть. Обрыв, тот же чертов обрыв, где погибла она. Боль, скрип, снова боль и резкая отключка… Последнее, о чем я подумал, это ее серо-голубые глаза… *** Распахиваю глаза, с криком хватая воздух губами. Резко вскочив, я ударяюсь головой, но не чувствую боли. Твою мать, твою мать, твою мать! Я на пассажирском сидении автомобиля? Что я здесь делаю? - Ну да, давай, разгроми мне машину! – зло фыркнул Джеймс, кидая на меня суровый взгляд исподлобья. Я жадно хватаю воздух губами, но чувствую ужасную одышку. Я словно пробежал несколько километров без остановки, а сейчас мою грудную клетку сдавливает от нехватки кислорода. Но… Как? Я же летел с обрыва, я закрыл глаза! Я готов был умереть! - Куда ты меня везешь? – хриплю я, уставившись на Джеймса, словно тот болен проказой. - Домой, - фыркает Джеймс, надавливая на газ. – Я бы никогда сам не стал этого делать, но меня попросила Люси, так что заткнись и сиди. Только сейчас я осознаю, что происходит. В моей ладони плотно сжаты два кулона, и я даже не могу разжать кулак. Но… КАК? Не важно! Значит, если Джеймс везет меня домой после пьянки, то она еще жива. Моя Люси где-то в пути, ведь Маслоу еще держит телефон в руке после их разговора. Я должен все исправить, должен занять ее место! - Сколько сейчас времени? – спрашиваю я у Джеймса, и тот совсем неохотно отвечает: - 22:46. - ТВОЮ МАТЬ! У МЕНЯ МЕНЬШЕ ДВАДАЦАТИ МИНУТ! – ору я, вспоминая о том, что экспертиза дала точное время смерти Люси. – Остановись, Джеймс! Пожалуйста! - Я попросил тебя помолчать, Шмидт! Ты уже наговорился сегодня! - Я должен все исправить, ты не понимаешь! – начинаю размахивать руками я, переходя на крик. – Джеймс, останови машину! - Шмидт, под какими ты наркотиками? Вот честно? - Она умрет, Джеймс! Люси в опасности! И если ты не поможешь мне, то так и будет! Пожалуйста, Джеймс, останови машину! – умоляю я. - Что ты несешь? - Джеймс, поверь мне, умоляю! Да, это сложно, но посмотри мне в глаза! Джеймс, прошу тебя, если наша дружба для тебя что-то значит или значила, останови машину! Джеймс непонимающе меня взглянул. - ТОРМОЗИ! – воскликнул я, выворачивая руль и заставляя парня ударить по тормозам. Я выскочил из машины, огибая ее и открывая дверцу со стороны Джеймса. - Джеймс, прошу, вылезай! – чуть ли не плачу я, пока голос дрожит от страха. - Ты уже совсем спятил? - Джеймс, мать твою! – я чуть ли не вытягиваю его за шиворот из машины. – Если она что-то значит для тебя, то ты уступишь мне машину! Прошу, поверь! - Ты сумасшедший! – крикнул Джеймс, но все же уступил мне дорогу к рулю. - Спасибо! – я кидаюсь к нему, очень коротко обнимая. Но эти обьятия значат для меня слишком много. - Кендалл, пожалуйста, не делай глупостей! – умоляет он, растерянный и напуганный. Объятий он уж точно не ожидал! Я сажусь в машину и захлопываю дверцу. - Чуть не забыл! – я тряхнул головой, провертывая ключ и заводя машину. – Джеймс, ты завтра же пойдешь в больницу и сделаешь МРТ мозга, слышишь? Обещай мне! - Кендалл… - ОБЕЩАЙ! – кричу я. - Обещаю! – громко заявляет он. - А теперь слушай сюда! Если я не выживу.… Береги ее! Обещаешь? Джеймс! - Твою мать, Кендалл, что происходит? - ОБЕЩАЙ МНЕ! - Я обещаю, Шмидт! Ты сумасше… Джеймс кричит мне что-то в след, но я уже его не слышу, рванув на полной скорости вперед. Резко разворачивая машину, я чувствовал прилив адреналина и смелости, которые говорили мне, что я все смогу. Дорога длится меньше пяти минут, и вот я оказываюсь на этом зловещем шоссе. Внутри все колотится, пока руки сжимают изо всех сил руль. Я давлю на газ, еле справляясь с управлением и вот, вот она! Я вижу машину Роя, которая мчится на всем пару, даже и не подозревая, что в километре от этого места может случиться ужасное. - Господи, помоги мне! – шепчу я, чувствуя, как медальоны впиваются мне в кожу, когда я сильнее сжимаю руль. Меня кидает в дрожь, а желудок сжимается от страха. Тошнота становиться невыносимой, но я справляюсь с ней. Давлю на газ вовсю, машину немного заносит, но я догоняю Роя. - Стой! – кричу я парню, подъезжая максимально близко. Зеркальце моей машины уже чуть ли не царапает его тачку, но мне плевать. Я машу рукой «стоп», это же слово постоянно срывается с моих уст. Парень смотрит на меня, и тут я осознаю, что винил его почти что напрасно. Да, он виноват в смерти Люси, но… Это было не по его желанию. Страх, просто чудовищный страх горит в его глазах. Руки парня вцепились в руль, побледнев. Жилы на руках выпирают от силы, которую он вкладывает во что-то, но не может это сделать. Его челюсть напряжена, а на лбу пролегла большая и пульсирующая вена. - ОСТАНОВИСЬ! – кричу я отчаянно, наезжая на его машину и царапая его. Искры летят, пока наши машины трутся друг о друга с бешеной силой. Никто не тормозит. Я выравниваю свою машину и опять кричу. Рой хватает что-то в руку и выбивает этим тяжелым предметом окно. Я в этот момент опускаю стекла, чтобы слышать его. - Машину заклинило! – с отчаяньем кричит он. – Ничего не работает! Тормоза отказали! - Сделай же что-то! - ору я в панике. – Иначе ты сейчас врежешься в машину моей жены! - Я НЕ МОГУ! – кричит парень, его слюна брызжет во все стороны, пока он дергает руль, давит на тормоз и пытается остановиться. Все тщетно. О Боже! Я забываю обо всем мире, когда вдалеке вижу чуть заметный свет фар. Это она, мать твою! Нет, нет, нет! - ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? – почти что плачет Рой, пытаясь побороть свою поломанную машину. Что делать? Я на секунду закрываю глаза и понимаю, что выхода у меня нет. - Я прижму тебя к обочине, мы понизим скорость! – кричу я, резко выворачивая машину и делая то, что решил. Скрип железа разносится повсюду, искры ослепляют нас с Роем, но я упрямо давлю его к бортику, при этом начиная сигналить, с надеждой, что Люси это услышит и сумеет вырулить автомобиль. Но дорога слишком узкая для трех машин, а я прекрасно знал, что это значит. Она либо умрет от столкновения, либо все же полетит с обрыва. НЕТ, Я НЕ ДОПУЩУ ЭТОГО! Нет, она не умрет! Она должна жить, она вырастит нашу дочку, она будет счастлива! И я жизнь отдам за то, чтобы образ моей маленькой Люси в виде самой счастливой в мире матери с ангелоподобным ребенком на руках стал явью, а не мифом! В этот вечер должен кто-то погибнуть, и это будет не она. Это буду… Я. - Ничего не выходит! – кричит Рой. Я и сам вижу, что скорость упала, но не достаточно. Выход только один, и я не знаю, где взять смелости, чтобы сделать это. Смотрю на дорогу и вижу свет фар ее автомобиля, который стремительно приближается. Он кажется уже так близко, что это заставляет все внутри меня перевернуться. Задыхаясь от страха, я давлю на газ и вылетаю наперед, освобождая машину Роя от «тисков». «Давай же, - кричит мое подсознание, дрожа от страха. – Выворачивай! Ну же! Ты можешь! Ты уже терял ее, и второй раз не можешь потерять! У тебя нет права сделать это! Ты должен! Кендалл, ты помнишь, каково это – жизнь без нее?!» Смотрю на свет фар, который уже совсем рядом и редко выворачиваю руль, ударив по тормозам. Моя машина становиться поперек дороги, становясь преградой для автомобиля Уэльша. Его синяя «Тойота Приус» с грохотом врезается в новенький седьмой «BMW» Джеймса и упрямо едет вперед, протаскивая мою машину все дальше и дальше. И вот ход замедляется, машина Роя толкает мою машину к бортику и проваливает его. Я упрямо торможу, и это окончательно останавливает «Тойоту», но и приводит в тупик меня. Машина Роя столкнула «BMW» прямо к краю обрыва, и теперь тачка Джеймса наполовину стояла на земле, а наполовину клонилась в пропасть. Машину шатало, пока я старался не дышать. Краем глаза я заметил, как остановилось такое знакомое красное «Порше», которое я подарил Люси на День Рождения. Это заставило меня облегченно выдохнуть и осознать, что моя миссия выполнена. Багажник все сильнее тянуло вниз, но я упрямо нажал на педаль газа, пытаясь выехать обратно. Но все было тщетно. Из-за того, что я «газанул», проломилась скала. Раздался глухой треск. В эти секунды я почему-то встретился глазами с Роем, который пытался выбраться из своей «Тойты». Последнее, что я увидел, это большущие голубые глаза, парализованные беспомощностью, отчаяньем и страхом. Треск земли повторно разлился у меня в ушах, и я закрыл глаза, пока моя машина скатывалась вниз по скалам. Нет, я не боюсь смерти. Я знал, на что шел, так что скрип металла и болевые удары были для меня слаще меда. Я спас ее, и это было последним, о чем я подумал, прежде чем ощутить невероятно острую и сильную боль… Удар, скрип, боль, грохот, скала, машина, опять удар, опять ужасная боль и опять боль и боль. Казалось, это была дорога в Преисподнюю, наполненная земными страданиями. Вдруг наступила тишина… Она была… Тишина была просто до ужаса тихой. Еще никогда в жизни я не слышал такой громкой, но тихой тишины. Это сочетание могло сломать мозг любому. Все ужасно болело, и я боялся даже пошевелится, чтобы не нарушить эту тишину, которая все сильнее очаровывала меня, ведь за ней не следовало болевых ударов. Я умер, да? Боюсь открыть глаза, чтобы понять, правда это или нет. Вдруг, я слышу пронзительный и острый, но одновременно такой звонкий и до отчаянья прекрасный крик: - ДЖЕЙМС!!! КЕНДАЛЛ!!! Вопль. Он был просто до краев наполнен страхом и отчаянием. Это заставило меня резко распахнуть глаза, чтобы проверить, реальность это или ад. Если все же ад, то слышать ее наполненный болью крик – ужасное мучение. Изображение было до ужаса размытым сначала, но потом оно резко сфокусировалось на ней. Я видел ее словно ангела при свете фонаря, возвышавшегося над ее головой. Она жива. Это захлестнуло меня, заглушая все остальное! ЖИВА! ЛЮСИ ЖИВА! Я СДЕЛАЛ ЭТО! Девушка стояла на коленях у обрыва, со всей силы прижав ладони к лицу. Ее колотило, все маленькое тело Люсишки содрогалось от истерических конвульсий. Я попытался пошевелиться и смог сделать это. Подушка безопасности не спасла меня от ушибов и прочего, но, по крайней мере, сейчас мне казалось, что кости были в порядке, хотя и все тело ныло. «Я жив? – спросил я сам у себя, после чего поднес ладонь к лбу и коснулся струящейся жидкости по виску. – Да, я жив, черт побери! Я жив, я чувствую свою кровь, она горячая, чудовищная и липкая!» Поднимаю глаза и вижу, что Люси уже пытается спуститься вниз, ко мне. Дурочка, что же ты делаешь? Пытаюсь высунуться в окно, но меня защемило ремнем безопасности, так что это получается с трудом. - Стой! – сначала очень тихо хриплю я, но откашлявшись, продолжаю. – НЕ СМЕЙ! ЛЮСИ, НЕ СПУСКАЙСЯ! Высота, как мне кажется, больше 50 метров и спуск слишком крутой для маленькой девчонки с плохой координацией. - КЕНДАЛЛ!!! – визжит она. - ЛЮСИ, НЕ СМЕЙ ДАЖЕ, СЛЫШИШЬ? ВЫЗЫВАЙ МЧС, НЕ СМЕЙ СПУСКАТЬСЯ! ПРОШУ ТЕБЯ! - КЕНДАЛЛ! – плачет она в ответ, не останавливаясь. Ее истерика настолько сильна, что кроме моего имени с ее губ больше ничего не в силах сорваться. - ЛЮСИ! – отчаянно ору я, чувствуя слабый запах бензина в салоне. – МАШИНА РВАНЕТ, НЕ СМЕЙ СПУСКАТЬСЯ! СЛЫШИШЬ? - Я ТЕБЯ НЕ ОСТАВЛЮ! – плачет она, оступившись, но хватаясь за маленькую сосёнку рядом. Это деревце спасает ее от падения со скалы, и я чуть не седею за эти пару секунд. - ЛЮСИ, ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИСЬ! РАДИ МЕНЯ, РАДИ НАШЕГО РЕБЕНКА! Она качает головой, упрямо поднимаясь на ноги, и уже собирается спускаться дальше, как вдруг ее хватают сильные мужские руки и тянут обратно. Рой в два шага оказывается рядом с ней, и я вижу, насколько хороша у него координация. Парень обхватывает ее за талию руками и в два шага выставляет наверх. Она пищит что-то, рыдая, но парень зажимает ее в тиски. Я бесконечно благодарен Рою за то, что он остановил ее. Мои руки упрямо пытаются открыть заклинившую дверь, но ничего не получается, в то время как запах бензина все больше усиливается. К сожалению, сегодня кто-то должен умереть. Позитивная сторона лишь в том, что я сам выбрал финал своей жизни. - Я спущусь за ним! – слышу я крик Роя и вижу, как он встряхивает Люси за плечи. – Стой здесь и не смей спускаться! Слышишь? Ты только будешь мешать! Она кивает, прижимая ладони к губам, чтобы хоть немного сдержать истерику. Рой в один миг начинает спускаться со скалы с чем-то тонким и черным в руке. - Рой! – кричу я парню. – Нет, не спускайся! Машина рванет, остановись! Но парень словно не слышит моих криков. Его ноги уверенно координируют по обрыву, он с какой-то особой легкостью спускается вниз. Иногда он даже прыгает и ползет в очень сложных и резких местах, но в его глазах горит уверенность и смелость. Я почему-то начинаю думать о том, каким видом спорта он занимается и прихожу к выводу, что это какие-то «прыжки по скалам», «сноуборд» или любой из видов «джампинга». В его размеренных движениях есть что-то спортивное или даже дерзкое. Ох, в какое только русло не падут мои мысли, лишь бы не думать о том, что я сейчас взорвусь и умру! - Вернись, пока не поздно! – громко прошу я, но Рой делает два прыжка, после которых он в прямом смысле на заднице скатывается к автомобилю. Резко поднявшись, он огибает мою машину и оказывается рядом. - Ты спас мою жизнь! – с неподдельной благородностью произносит он, всаживая эту длинную тонкую палку в пролет между дверцами. Это лом, определенно лом! – Думаешь, я оставлю тебя вот так вот погибать? Моя очередь! Я уже слышу какой-то треск в зоне капота, и это заставляет мой желудок сжаться. Взрыв вот-вот состоится! - Оставь меня! – кричу я, пока Рой с криком пытается выломать мою дверцу. – Уходи, Уэльш! - Нихрена! – кричит он, со всей силой наваливаясь на лом. – Не без тебя! Дверца громко скрипит и отваливается с одной стороны, но этого не достаточно для того, чтобы я мог покинуть машину. Треск усиливается, я что-то кричу и пытаюсь оттолкнуть Роя, но парень резко вклинивает лом в щель в дверце и выламывает её со второй стороны. - Давай, скорее! – кричит он, кидая лом, и помогает мне выбраться из автомобиля. Все тело ужасно болит, я чуть ли не задыхаюсь от боли, но все же упрямо борюсь за жизнь. Хватаясь за Роя, я со стоном вытаскиваюсь из автомобиля, и мы вместе стараемся сбежать как можно дальше от него. - Не выйдет! – кричит Рой, рыская глазами по обрыву. Вдруг мы одновременно натыкаемся взглядом на огромный камень, который находится в 10 метрах от нас. Забыв о боли, я опираюсь на Роя, и мы вместе успеваем добежать по крутой дороге к камню и как только мы падаем за него, спрятавшись в прямом смысле, машина с огромным гулом разрывается. От звука взрыва у меня заложило уши, но я четко почувствовал удар жара со второй стороны камня. Этот крепыш спас нас точно так же, как и Рой спас меня. Куски автомобиля стали падать, но ни один не приземлился на нас. - Успел! – громко дыша, шепчет Рой. Только сейчас его начинает трясти и колотить от страха, видимо адреналин уже прогнался по венам и разрешил другим чувствам завладеть парнем. – О Боже, я сделал это! Мы сделали это! Мы живы! О да, мы живы! В этот момент эмоции охватили и меня. Черт побери, я хотел одновременно смеяться и плакать! - Ты спас мне жизнь! – я благодарно взглянул на Роя, чувствуя, как мое мнение об этом человеке кардинально меняется. Оно становиться уважительным и благодарным. Наверное, это до конца жизни, ведь такие моменты не забываются. - Как мне тебя отблагодарить? - Мы в расчете! – Рой поднялся на ноги и подал мне руку. – Ты тоже спас мне жизнь! Я взял его за руку и резко поднялся. Почему-то вся боль ушла, остался только легкий писк в ушах. Это немного странно, но я все спихнул на везение. - Кендалл! – вдруг услышал я, и этот голос стал для меня свежим глотком воздуха. Ее голос. Этот самый мелодичный и родной голос на земле! Кто бы мог подумать, что я буду любить кого-то больше, чем свою собственную жизнь! И кто же знал, что милостивая вселенная даст мне второй шанс на исправление своих ошибок? Я вдохнул полную грудь воздуха и осознал: там, где было до безумия больно уже больше ничего не болит. Она жива, жива, жива! - Кендалл!- уже вопила она, перепугавшись еще сильнее. - Люси! – воскликнул я, наслаждаясь осознанием того, что называю это имя, когда она жива. – Все в порядке, слышишь? Мы сейчас поднимемся! Она что-то плачет и спрашивает меня о том, цел ли я или же что-то бормочет себе, словно сумасшедшая, в то время когда я думаю только лишь о том, насколько сильно обниму ее, когда поднимусь. Рой лезет вперед, помогая мне выбраться. Ужасный дым от горелой машины разносится повсюду, но меня это мало беспокоит. Даже не беспокоит то, что Джеймс меня своими же руками задушит! Не в машинах счастье! - Кендалл! – шепчет Люси, когда я уже почти выбрался. – Кендалл! Она падает на колени и тянет к нам руки, пытаясь помочь скорее, выбраться наверх. Я принимаю ее помощь, другой рукой хватаясь за выбитый бортик, и поднимаюсь на асфальт. Подав руку Рою, я вытягиваю его к себе, и лишь тогда возвращаюсь взглядом к ней: исплакавшейся до остатков, измученной и почти убитой морально, но моей живой любимой девочке! Сердце в этот момент поет, вылетая с груди! Мы пересекаемся взглядами и долгих несколько секунд смотрим друг другу в глаза. На мои глаза наворачиваются слезы, я не в силах сдержать свои эмоции. Обхватывая ее руками, я сжимаю Люси в костоломных тисках. Мои пальцы тут же запутываются в ее волосы, а нос жадно вдыхает самый любимый в мире аромат – запах ее волос. Даже не понимаю почему, но я начинаю дрожать, от чего только сильнее обнимаю ее. Она всхлипывает и сжимает меня изо всех сил. Кажется, мы раздавим сейчас друг друга, но нам этого слишком мало! - Прости меня, прости меня, прости меня… - шепчу я ей на ухо, зарываясь носом в шелковистые волосы. У меня нет сил оторваться от нее, просто нет сил. - Я бы… - захлебываясь, начала Люси, всхлипывая и заикаясь. – Я без тебя! Как? Не смогла бы! Слышишь? Не смей больше делать так, не бросай меня! Нет, я не выдержу! Я думала, ты погибнешь, я… Я! Кендалл! - Тише, моя маленькая! Все будет хорошо! У нас все будет хорошо! Я же так тебя люблю, слышишь? Я люблю тебя, люблю нашего маленького малыша! Я люблю тебя, так люблю тебя! Я всегда любил, и всегда буду любить только тебя, слышишь? Прости меня за сегодня! Я был сам не свой! - Люблю тебя! – шепчет она, всхлипывая, и я понимаю, что в этих словах есть все: как спасение, так и облегчение вперемешку с радостью. Я отстраняюсь, обхватывая ладонями ее лицо и заглядывая в глаза. - Я не могу жить в мире, где нет тебя! Слышишь? Она кивает, пока я пальцами нежно вытираю ее слезы, запоминая каждую ресничку и родинку на ее лице. Моя любимая, моя бесценная. Девочка, которая изменила мою жизнь и девушка, которую я люблю больше, чем собственную жизнь! Так гласило пророчество в ожерелье, которое я купил ей много лет назад. И нам будет мало вечности вместе. Это гласил тот кулон, который она подарила мне. Амулеты, вернувшие мне ее и давшие второй шанс. Я не знал, как объяснить случившееся, да и не мог думать сейчас об этом. Все мысли занимали ее идеально вычерченные губы, которые я безумно хотел поцеловать, но медлил. Внутри все сжималось, когда я допускал мысль о том, что это сон и если я поцелую Люси, то проснусь и вернусь в ужасную реальность. - Скажи мне, что это не сон! – с недоверием спросил я, чувствуя дрожь в кончиках пальцев, которыми гладили ее скулы. - Это не сон! – она еле заметно улыбается, когда я опускаю одну руку на ее живот и оставляю ее там. – Но я тоже боюсь проснуться! - Люблю тебя, но этих слов слишком мало, чтобы описать глубину моих чувств, - шепчу я, набравшись смелости. Склонившись, я впился в ее губы с таким сладким поцелуем. Наши губы сплелись воедино, танцуя сначала до трепета внизу живота нежном танце, а потом разогреваясь до жарких и эмоциональных темпов. Я не мог поверить, что целую ее, так же, как и не мог насытиться этими сочными и сладкими губами. Я нежно упивался этим поцелуем, словно был потерявшимся в пустыне и жаждущим стакан воды. Она была моей водой, моей жизненной силой. Остановиться нас заставило тихое, я бы даже сказал неловкое кашлянье Роя. Я неохотно закончил поцелуй, после чего стал обцеловывать все ее лицо, повторно несколько раз чмокая Люси в губы. Она засмеялась, и звук ее смеха был самым удивительным из всех, что я слышал! Почему же я раньше не осознавал всей ценности того, что у меня было? Взяв ее за руку, я обернулся к Рою. Мы встретились взглядами, после чего парень немного неловко улыбнулся. - Спасибо еще раз, Рой! - начал я, тряхнув головой. Ни с того ни с сего перед глазами стало все ехать и я никак не мог понять что происходит. - Мы квиты, - услышал я все в искаженном звуке. Голос Роя стал растянутым и грубым, словно включили замедленное воспроизведение. - Спасибо, правда! - голос Люси был тоже ужасно искажен. – Ты очень смелый! Я не знаю, что бы я делала, если бы ты не… - Хэй, все обошлось! – успокаивало Люси Рой. – Не смей плакать! Она плачет? Почему я не слышу этого? Что, черт побери происходит?! Я тряхнул головой, но все стало только хуже. - Кендалл, что с тобой? – услышал я голос Люси, который словно замедлили в два раза сильнее. – Эй! Кендалл! Эй! Посмотри на меня! Кендалл! Мир в один миг уехал из-под ног. Гул, резкая боль и вспышка размытого света перед глазами… Последнее, что я почувствовал, это то, как я упал на асфальт, отключившись от этого мира… В один миг ноги подкосились, а силы вовсе покинули меня… P.S. Мои хорошие, родные и самые лучшие читатели! Поздравляю Вас с Новым 2014 Годом! Спасибо вам большое, что остаетесь со мной и с этой большой и такой затянутой работой. Каждый ваш отзыв остается у меня в памяти и в сердце, отражаясь улыбкой на лице! Вы - бесценны! И я безумно счастлива, что вы у меня есть! Спасибо Вам за все! Лучший допинг - ваши коментарии! Они - мой личный сорт героина! Хочу пожелать Вам в Новом Году всего побольше: счастья, удачи, дачу у моря, здоровушка побольше, оно ведь бесценно, стальных нервов Вам и конечно же ЛЮБВИ! Любви, так чтоб до гроба и чтоб "больше, чем собственная жизнь"! Верных друзей вам, радости и веселья! Всегда улыбайтесь и будьте самыми счастливыми! Пусть вас ничто и никогда не смеет разочаровывать, даже такие мелочи, как сломанный ноготь или плохая глава в любимом фанфе! Пусть все неудачи остануться в 2013, а все самое лучшее случится в 2014 году! Вы у меня самые лучшие и я Вас безумно люблю! Ваша Кsenia_L или же просто К.Люциферова :)