Хён

      Я не знал, что простые слова «я люблю тебя», способны взорвать тысячу фейерверков у меня в душе.

***

— Хён, — зовёт Чимин Хосока, когда они сидят в столовой университета. — Расскажи про свой список желаний. — Ну там особо нечего рассказывать, — пожимает плечами Хосок, ковыряя еду в тарелке. — Стандартный список. Всего десять пунктов. — Тогда расскажи про те, что остались, — настойчиво просит Чимин. — Эмм… ну пункт номер восемь — это сёрфинг. Я ни разу не пробовал… — Ооо, я тоже всегда хотел попробовать! — восклицает Чимин. — Давай тогда вместе? Можно, например, на Чеджу-до махнуть. — Да, но уже холодает, можно весной. — А номер девять? — Номер девять? — в глазах Хосока появляется смущение. — Кажется, номер девять придётся менять. — Что?! Почему?! — хмурится Чимин. — Я писал этот список, когда… ну… когда ещё не знал, что влюблюсь в парня, — Чон стыдливо отводит глаза. — Свадьба… девятый пункт — это свадьба… — Оу, — разочарованно тянет Пак, но через секунды его лицо внезапно озаряет улыбка. — Но ведь есть страны, где разрешены однополые браки! — Чимин, даже не думай, — строго пресекает его энтузиазм Хосок. — Нам рано вообще об этом говорить. Я просто уберу этот пункт из списка. Чимин ничего не отвечает, а лишь обиженно надувает губы. Хосок, заметив это, усмехается и щипает его за щеку. — Что-то долго твоих нет твоих друзей, — говорит Чон, посмотрев на наручные часы. Сегодня он собирается познакомиться с друзьями Пака. — Вон они, — Чимин машет рукой тройке ребят. Те, заметив, сразу подходят к сидячей парочке. — Привет. Они кивают головой в знак приветствия. Тэхён недовольно смотрит на Хосока, когда Енджэ и Дэхён поглядывают на нового парня своего друга с любопытством. — Решил познакомить нас со своим изменщиком? — говорит Тэхён, пренебрежительно смотря на Хосока, когда они усаживаются за стол. Его ещё не просвещали в то, что на самом деле тогда случилось, поэтому для Тэхёна он остаётся изменщиком. — Тэхён! — Чимин кидает на друга строгий взгляд. — Не надо. — Приятно познакомиться с тобой, Тэхён, — добродушным тоном говорит Хосок. — Я рад, что у Чимина есть такой хороший друг, как ты. Тэхён ничего не отвечает, лишь громко фыркнув, отворачивается к окну. — Это Ёнджэ и Дэхён, — Пак указывает на рядом сидящих с Тэхёном парней, — они встречаются у нас с первого курса. — Нам очень приятно с тобой познакомиться, — Ёнджэ тут же пожимает руку Хосоку, несколько раз её не слабо стряхивая. — Мне тоже, — Дэхён буквально выдирает руку Чона из рук своего парня и обхватывает её, пожимая с таким же энтузиазмом. — Ахах, ребят, — неловко смеётся Хосок, — вы так оставите меня без руки. — Ой, прости, — смущается Дэхён, выпуская чужую руку. — Всё нормально, — Хосок добродушно улыбается, ловя тёплый взгляд Чимина. — Они всегда такие, — хмыкает Пак и переводит строгий взгляд на Тэхёна, — не то, что некоторые, — Чимин бьет по ноге Кима под столом, вызывая у того недовольный взгляд. — Ладно, я даю добро… пока что… — произносит Ким, смотря на Хосока, — но если ты ещё раз хоть как-то обидишь моего Чимина, я тебе яйца отрежу, — Тэхён презрительно улыбается. — Ахах, — хохочет Хосок, — не стоит так переживать… — Не обращай на него внимания, — отмахивается Чимин, беря старшего за руку под столом. Хосок с нежностью смотрит на него в ответ. — Вы такие милые ребята! — восклицает Ёнджэ. — Аж светитесь, смотря друг на друга! — Меня сейчас стошнит, — кривится Тэхён. — Ты просто завидуешь! — усмехается Дэхён. — Твой Намджун ведь в обществе предпочитает блондинку, а не тебя… — Дэхён! — пресекает его Ёнджэ, видя, как Тэхён меняется в лице. — Прости, — произносит стыдливо Дэхён. — Ничего, — грустно хмыкает Ким, — ты всего лишь сказал правду. Чимин сочувственно смотрит на того, а потом старается разрядить обстановку, рассказывая друзьям, что Хосок недавно изобрёл лампочки для влюблённых. Всем становится интересно, и они быстро забывают о неловком инциденте.

***

— Из-за болезни ты бросил танцы? — спрашивает Чимин, лёжа на животе у Хосока, когда после очередного обеда у госпожи Чон, они отправились к тому в комнату. Сам Хосок лежит на спине, уставившись на белый потолок своей спальни. — Да, мне запрещены сильные физические нагрузки, — отвечает Хосок, запуская руку в густые волосы Чимина. — А ты бы хотел стать профессиональным танцором, если был бы здоров? — Не думаю, — отрицательно машет головой Чон. — Мне очень нравится моя специальность. А танцы лишь приятное хобби… — А я вот ненавижу экономику и всё, что с ней связанно, — Чимин пошёл на эту специальность только, потому что родители ему посоветовали, — но и танцами я жить не хочу… Я, честно говоря, не имею понятия, чем хочу заниматься в этой жизни… — Это нормально, Чимин, — улыбается Хосок, — мы выбираем специальности слишком в раннем возрасте, совершенно не зная, чего хотим в этой жизни на самом деле… Повезло, конечно, если тебе нравится то, что ты изучаешь… А если нет, я считаю нужно не бояться искать себя и начинать всё сначала… — Думаю, ты прав, но мои родители уверенны, что я выбрал нужную профессию. — Малыш, — усмехается Хосок, продолжая ласково гладить волосы Чимина. — Выбор профессии — это как выбор партнера по жизни. Не твоим родителям с ним ведь жить. Удивительно, что люди уходят от людей, которых они не любят, но не оставляют ненавистную работу. Ведь это тоже на всю жизнь… — Наверно, всё из-за желания быть обеспеченными, — предполагает Чимин. — Возможно, но вариантов заработать деньги уйма. Людьми движет страх. Страх выйти из зоны комфорта. — Хён, — Чимин поднимает голову и ложится параллельно старшему, — хватит разговоров. Хочу целоваться! Хосок ничего не отвечает, лишь усмехнувшись, быстрым движением нависает над Чимином, затягивая того в страстный поцелуй. Он обхватывает губы Чимина, поочерёдно их всасывая. И, когда им обоим уже не хватает воздуха, спускается дорожкой поцелуев к тонкой шее. Чимину плевать, если останутся засосы, он готов гордо их показывать, не стесняясь чужих глаз. Ему так хорошо, что он ни о чем думать другом не может, кроме этих губ на его шее. Они оба раздеваются до гола, когда Чимин вспоминает про маму Хосока: — Ты закрыл дверь на замок? — Да, — Хосок тяжело дышит, покрывая грудь Чимина поцелуями. Он обводит языком ореолы сосков прежде, чем поочередно покусывать их. Пак уже слишком возбуждён, но всё же выдыхает: — А она нас не услышит? — Даже если услышит, то просто посмеётся, — усмехается Хосок прежде, чем спуститься к паху Чимина. Член у младшего уже стоит, нетерпеливо дергаясь и истекая смазкой. Хосок проходится языком от основания до розовой головки, вырывая из уст Пака тихий стон. Он облизывает член, как самый сладкий леденец, а потом припадает губами мошонке. Чимин под ним мечется, сжимая в кулаки покрывало. — Хён, подожди, — резко останавливает старшего Пак. Хосок непонимающее на него смотрит, а Чимин встаёт с постели. — Ложись на спину, головой ближе ко мне. Старший послушно ложится и оказывается лицом у паха Чимина, тот переваливается через него, чтобы иметь доступ тоже требующему внимания члену Хосока. Пак ласково проводит ладонью по стволу, размазывая смазку, а затем обхватывает головку пухлыми губами. Хосок, уже принявший его член в себя, протяжно стонет, от чего приятные импульсы проходятся по возбуждению младшего. Им обоим сносит крышу, потому что эта интимная близость даёт им некое единение не только тел, но и душ. Словно они всегда были чем-то целым, но разделились, а сейчас наконец-то объединились вновь. Они кончают друг за другом, принимая в себя всё без остатка. Тяжело дышат, но счастливо улыбаются, когда ловят взгляд друг друга. — Мне кажется, я люблю тебя, хён, — произносит Чимин, когда они, приняв душ, устраиваются под одеялом. — Кажется или всё же любишь? — усмехается Хосок, крепче прижимая к себе младшего. — Я люблю тебя, хён, — уверенно говорит Чимин, утыкаясь носом в шею старшего. — И я люблю тебя, — отвечает Хосок, от чего Чимин в его руках замирает. А потом по всей комнате раздаются тихие всхлипывания. — Ну ты чего ревешь? — смеётся Чон, не ожидавший такую реакцию. — Я просто так сильно люблю тебя, что не справлюсь с этими чувствами и эмоциями, переполняющими меня, — сквозь слезы говорит Чимин. — А от мысли, что это… это скоро закончится, мне становится так плохо… Я будто на американских горках, то безумно счастлив, то глубоко несчастен… — Ты же мой глупышка, — смеётся Хосок, гладя Чимина по спине. — Я всегда буду рядом с тобой… даже потом… стану твоим ангелом-хранителем… Даже не смотря на то, что я в Бога не верю… Чимин ничего не отвечает, лишь начинает плакать сильнее, крепче прижимаясь Хосоку. Ему так хочется быть с ним одним целым, потому что Пак Чимин без Чон Хосока неполноценен…