Проклятие Леоне

Это хоть и тачка, но транспортное средство, а значит должна играть музыка. Леоне попросил: — А ну-ка, включите ваш "Крым". Наранча сел в тачку прямо на Бруно и загорланил: — Если ты будешь со мною жить, я совсем перестану пить, ты не сможешь меня терпеть, мои нервы депрессия, мат, бесконечные злость и боль... — Ща в дурку повезу, блин, — Фуго намеренно тряхнул тачку. — Не видишь, Леоне плачет. — Я не плачу, это просто слёзы, — Леоне забыл про то, что нанёс себе тушь, и так и шёл, как расфуфыренная шлюха, которую проезжая машина окатила водой. Бруно под весом Наранчи совсем успокоился и их шествие приобрело мирный характер. — Вот какая музыка тебе нравится? Что мне сука спеть, чтобы ты не ныл и не ворчал? — скромно поинтересовался Наранча. — Не знаю, — также скромно ответил Леоне. В последний раз он не рассчитал силы и, выпив лишка спирта, упал лицом в диски Гражданской обороны, поэтому в тот вечер его победил пластмассовый мир. — Вообще, все музыканты пьяницы, так что я их презираю, — сказал Леоне. — Вот это па-па-паварот, меня ужалил пчелобав урод, — насмешливо пропел Наранча. — Чел, почему тебе вообще нравится Бруно Буччеллати? — задумчиво спросил Миста. — Я вообще не представляю, как вы могли встретиться. Леоне задумался. Дело было примерно так: он сидел (точнее полулежал) на толчке в Шоколаднице, потому что подумал, что если выпьет кофе, то его не стошнит, но ясное дело, что денег на кофе в Шоколаднице у него не было, так что он решил хотя бы как-то воспользоваться ситуацией. А любой пьющий человек может преспокойно вызвать рвоту двумя пальцами. Проблема была в волосах Леоне — его руки были заняты работой во рту и сохранением равновесия. Выбора было немного — либо он убирает руку с толчка и падает на пол, либо блюёт на волосы. Он выбрал второе. Тогда-то и пришёл он, Бруно Буччеллати... — И что, он просто держал твои волосы, пока ты сблёвываешь дешёвый дошик и "Старую Казань"? — Да. Всё-таки, в Шоколадницу ходят исключительно воспитанные люди. — А тебя как туда пустили? — Я сломал дверь и убил охранника. Поэтому я сам решил стать охранником. В память о том событии, — лирично закончил Леоне. — Возможно убил, я отрубился на толчке и очнулся с окровавленными руками, — добавил он. — Послушал бы твою историю Хирохико Араки, — шокированно сказал Джорно. — Да брось, — спокойно сказал Миста. — Скорее всего он просто кровью блевал. Ну либо у его тёлки были месячные. А тёлки у него отродясь не было. — Вот вы всё ёрничаете, — огрызнулся Леоне, — а у меня может быть язва желудка. Весело вам? — Может у Бруно фетиш на дырки в желудке? Иначе я не представляю, почему он решил подойти к блюющему человеку. — Потому что он ангел! А ты иди нахуй, Наранча. Никто не хотел спросить самого Бруно, который беспомощно качался в тачке и слушал весь этот поток сознания. Но наконец они доехали до школы и... задумчиво остановились. — И как нам тащить ебучую дачную навозовозку по ступенькам? — Будем тащить Бруно. — Вот и тащи, умник! А у меня может язва открыться. — Десять минут назад у тебя её не было! — Прись, блядь, наверх, тварь, пока мой сменщик не увидел нас с Бруно Буччеллати и подозрительно уродливым Джорно Джованной! Джорно презрительно фыркнул. Фуго со скупой мужской слезой взвалил тело Бруно на плечо. — Надо было посрать перед выходом... — прошептал он, но Наранча его услышал. — Да кто в школе срёт? Кроме учителей, которые торчат тут до вечера. Срать где попало — признак дурновкусия. — Поэтому Моргенштерн срет мне в уши, — мрачно сказал Леоне. — Не начинай. У Моргенштерна аудитория агрессивнее, чем у лофи хип-хопа. Так и пошли на третий, самый верхний этаж. Но уже на первом лестничном пролёте Фуго, как лошадка из стихотворения Некрасова, ёбнулся насмерть. — Сука, теперь нам два тела тащить, — зло сказал Леоне. Миста и Джорно взяли Фуго, а Наранча с Леоне — Бруно. Тот мог бы, вообще-то, и сам пойти, но все по опыту знали, что можно сбежать в окно — прыгать не высоко. Зашли в кабинет химии. По виду он был обычным, не было даже каких-то специальных реагентов или инструментов. Но тут Фуго очнулся, подошёл к книжному шкафу и вынул оттуда книгу Дарьи Донцовой. Шкаф бесшумно отодвинулся, открывая проход в тёмный коридор. — Ого, отличное место, чтобы прогуливать матешу, — обрадованно сказал Наранча. — Что Дарья делает в кабинете химии? — впрочем, без интереса спросил Леоне. — Её просто никто бы не стал брать. Фуго вышел из тьмы с колбой и кувшином. Леоне снял мешок с головы Бруно, и тот увидел импровизированные "два стула", вспомнив попутно, какой сегодня День. — Не волнуйтесь, вы пьёте из колбы. Леоне насильно открыл рот Бруно и тут же отвернулся — жидкость пахла, как если бы Билли Джин всё же использовал колбу. Все затаили дыхание, и вскоре сыворотка начала действовать...