Из грязи в князи.

– Ваше Величество, это немыслимо! – Перешло все границы! –... Он же мой сын, совсем ещё малыш! Намджун еле сдержался от того, чтобы поморщиться. С самого утра, как он и прогнозировал, к нему примчались родители Донхёка. Мать плакала и говорила, что ее сыночек совсем ещё кроха и он этого не заслужил, отец возмущался и говорил, что графа Чона стоит наказать также, либо забрать у него титул и выгнать из королевства. Намджуна научила терпеть жизнь, всегда молчать, не попрекаться и не ругаться, но как же хотелось закрыть сейчас визжащих и орущих родителей. Он хоть и был королем, но никто никогда не видел, чтобы он кричал, злился или поступал несправедливо. Намджун всегда был приветлив, со всеми дружелюбен, равно относился как к слугам, так и знати, никогда не позволял себе сальных шуток, косых взглядов или оскорблений. Однако в то же время не мог он как тот же Чонгук заткнуть кого-то очень наглого, распорядиться насчёт казни, выловить обидчиков и предателей. Поэтому он и попросил Чонгука стать его приближенным, правой рукой и единственным близким и доверенным человеком. Чонгук ни разу не подвел, ни разу не предал, не перешёл к врагу, не ослушался его приказов. Теперь же у Намджуна появился Тэхён. Светлый мягкий Тэхён, копия своей матери, просто лучик солнца среди тьмы. Теперь Намджун должен был защищать и его, потому и терпел сейчас все эти крики и ругательства. Не успокаивающиеся родители пошли уже на второй круг, костеря Чонгука слишком уж смело, требуя для него наказания и даже лишения головы, Намджун считал про себя до ста, сбивался и терпеливо начинал заново, но тут двери распахнулись, и позади раздался меланхоличный голос: – Меня хотели видеть? Ну вот он я. Они тут же заткнулись, резко оборачиваясь. Чонгук медленно шел к ним, одетый в штаны и обычную лёгкую рубашку, потому что врач наказал ему не зажимать рану ненужной одеждой. На поясе у него висели ножны с его мечом, тем самым, что отрубил Донхёку руку. Но к вящему удивлению всех рядом с Чонгуком шел и Тэхён, который был все также бледен и болезнен на вид. – Очень хотел с вами повидаться, – продолжил безэмоционально Чонгук, на лице же его было написано, что чувствовал он прямо противоположное сказанному только что. – К чему же эти крики? Можно спокойно все обсудить. – Ты! – начал гневно глава семьи Ли, указывая на остановившегося в метре от семьи Чонгука. – Из-за тебя мой сын чуть не лишился жизни! – Жизни? По-моему, лишился он только ладони, – вскинул бровь Чон, и мужчина побелел, с ненавистью глядя на графа. – Как вы можете так говорить? – с плачем спросила женщина. – Он же совсем ещё ребенок! Что он такого сделал? За что был так наказан? Тэхён с сожалением и жалостью смотрел на женщину, объятую горем. Ему действительно было жаль ее, ведь она мать, которая от третьих лиц узнала, что ее шестнадцатилетний сын влез в очень серьёзные проблемы. – Он покусился на жизнь члена королевской семьи, – отрезал Чонгук, продолжая холодно глядеть на женщину. – Знаете, что полагается за такое? Смерть. Она всхлипнула и тихонько зарыдала, отвернувшись, а мужчина зарычал: – Он всего лишь ребенок, он не заслуживает такого! Вы не посмели бы его убить? – Я-то? – вскинул брови Чонгук. – Я не посмел, я хотел это сделать. По-моему, я ясно дал понять уже очень давно, что злить меня не стоит. Он перешёл черту и мало того, что поднял руку на аристократа, на моего супруга, он ещё и угрожал жизни принца. Вы и сами знаете закон: он должен был умереть от обезглавливания. К вашему счастью, король смилостивился и дал разрешение лишь на дуэль. А вот она - это отдельный разговор, ведь опять же ваш глупый сын повел себя не как мужчина, не смог признать поражения и продолжил нападать на меня, а после подло ослепил меня мечом, чтобы я ничего не увидел, и проткнул мне плечо насквозь. В такой ситуации я мог лишь защищаться. Так какие ещё вопросы ко мне будут? Что вы ещё хотите выдумать, думая, что я обошел закон и преподал урок вашему сыну только из собственного желания? Мужчина замолчал, явно не зная, что ещё сказать, а Намджун наконец поднялся с трона и подал голос: – Я услышал вас, барон Ли, и лишь могу сказать, что за нападение на члена королевской семьи и приближенного к ней, ваш сын действительно должен был лишиться головы. Однако он обошелся меньшей кровью, потому я созвал совет, на котором мы решили лишить Ли Донхёка его титула. – Что?! – вскрикнула женщина, а после обмякла и свалилась в руки стражника, стоящего возле короля. Тот растерянно подхватил женщину, не зная, что делать, и барон воспользовался этим, вытащив клинок и взревев: – Вам это просто так с рук не сойдёт! Он бросился к королю, а стражник дернулся, не зная, что предпринять, но Чонгук опередил его и одним прыжком оказался возле Намджуна, оголяя меч и скрещивая его с мечом мужчины. Намджун, которому обычно на аудиенции со своими подданными нельзя было носить оружие, застыл, а после зычно позвал стражников, стоящих за дверьми. Те уже ворвались внутрь, и пока один отводил ошарашенного Тэхёна подальше от места действия, другой же подскочил к мужчинам и помог Чонгуку обезоружить барона. Тот, казалось, вскипел ещё больше и явно готов был кидаться на них с голыми руками, но тут проснулся стражник, который до этого держал баронессу, а сейчас положивший ее на пол, и кинулся скручивать мужчину. Его вывели из залы, женщину подхватил на руки один из стражников, держа курс на кабинет врача, где ей оказали бы помощь, а Чонгук загнал меч в ножны и первым делом обернулся, проверяя, все ли с Тэхёном в порядке. Тот был растерян и дезориентирован, но явно был в порядке, и Чонгук моментально расслабился, только потом проверяя короля, которого, как его подданный и приближенный, он должен был проверить в первую очередь. Но Тэхён явно был для него на первом месте, и Намджун это прекрасно знал. Он тяжело вздохнул и опустился на трон, пробормотав: – Не день, а дурдом какой-то. Чонгук хмыкнул. – То ли ещё будет. – Чонгук, у тебя кровь! – охнул Тэхён, подскочив к мужу. Чон рассеянно опустил глаза на плечо, рана на котором начала кровоточить, пропитывая ткань белой рубашки (ему ещё как минимум месяц нельзя было тревожить рану, но это же Чон, он вечно в самое пекло лезет). – Ну ты как обычно, Чонгук, – неодобрительно покачал головой король. – Двигай к врачу, пусть посмотрит рану, непутёвый ты наш. Тэхён, присмотри за ним и обязательно влепи затрещину, если будет капризничать. – Я пятилетка, по-твоему? – мрачно спросил Чонгук, которого уже толкал в спину Тэхён, говоря, что им действительно нужно к врачу. – Хуже, ты упрямый двадцативосьмилетний ребенок. – Чего сказал?! – Чонгук, пошли уже, – прошипел Тэхён, буквально выталкивая альфу из зала, а после обернулся к Намджуну и произнес: – Дядя, будь осторожен, пожалуйста. Намджун искренне, но устало улыбнулся омеге и ответил: – Твоими молитвами, Тэхён, твоими молитвами.

*

– Ты такой упрямый, Чонгук, – хмуро кинул Тэхён, сидя на постели и наблюдая, как альфа переодевался в чистую рубашку. – Вот действительно лезешь вечно в самое пекло. – Как иначе, Намджун был безоружен, – пожал плечами Чон, тут же поморщившись. – Чёртово плечо... Чертов ублюдок Ли, я ему и вторую руку отрублю к чертовой матери. – Хватило и того, что его титула лишат, – пробормотал Тэхён. – И не нужно трогать его маму, мне очень жаль ее. Она не заслужила такого горя. – Она должна была лучше воспитать своего сыночка. Вот будут у меня дети - пусть только попробуют какую-нибудь глупость сотворить, сразу трепку от меня получат. Тэхён закатил глаза и произнес: – Если ты и дальше так на мечи напарываться будешь, то и детей себя лишишь, герой. Чон возмущённо обернулся и быстро оказался возле омеги, толкнув его на постель и нависая сверху. – Не волнуйся, с отдельными моими местами все будет в порядке, на пару ребятишек силенок хватит. Тэхён невольно прыснул, но после тут же состряпал серьезное лицо и слабо оттолкнул Чонгука. – Никаких детишек в ближайший месяц, не хочу снова потревожить твою рану. – Ты тогда потревожишь мой голод. – Какой же ты пошляк! – А что поделать, тяжёлая жизнь вынуждает... В комнате раздались звуки поцелуев и тихий шепот обоих. Тэхён отстранился от альфы, прислонившись к его лбу своим, и шепнул: – Я не хочу по неосторожности сделать тебе больно. – А я очень хочу сделать тебе приятно. Тэхён улыбнулся слабо и снова поцеловал альфу, осторожно обвивая его шею руками, чтобы притянуть к себе. Чонгук, который вспомнил о стоящих за дверьми стражниках, шепнул омеге быть тише и принялся его раздевать.

*

Они назначили день отъезда на завтра, так как Чонгуку стало лучше, и он готов был к долгой дороге. Он уже рвался разгребать дела и воевать, но Тэхён на пару с Намджуном сдерживали его и останавливали. Тэхён давил тем, что будет беспокоиться, плакать и нервничать (а врач ему сказал не волноваться!), Намджун же давил авторитетом и тем, что отправит Чона в отпуск, если тот не угомонится. Тому пришлось смириться и целыми днями лежать с Тэхёном, гулять в саду, играть в шахматы (Чонгук как-то научил омегу, и тот сейчас обыгрывал его через раз), читать книги, в общем, маяться скукой. Сегодня он спал дольше обычного (делать все равно нечего было), потому Тэхён, проснувшийся раньше, решил посетить библиотеку, думая, что муж потом присоединится сам. Он выбрал книгу, которую не дочитал в прошлый раз, устроился на софе и погрузился в чтение, позабыв о внешнем мире. Он надолго забылся в страницах книги, но после рядом кто-то кашлянул, и он вскинул голову, думая, что это Чонгук пришел. Однако напротив стоял Хёнджин, сложив руки за спиной. Тэхён не сдержал слабой улыбки: – Господин Хван, здравствуйте. Сердце Хвана пропустило удар, но он никак не показывал этого, кивнув и поприветствовав омегу, а после спросил, может ли он присесть рядом, и Тэ с готовностью подвинулся. Когда альфа устроился на софе, не задевая Тэхёна даже локтем (хоть и хотелось коснуться до дрожи), он спросил: – Я слышал, что вчера утром родители Ли Донхёка повели себя не очень... Благородно. Надеюсь, вы и ваш муж не пострадали? – Нет, все быстро разрешилось, однако мой муж не рассчитал с силой, и его рана снова открылась, – печально произнес омега, и Хван нахмурился: – Сейчас он в порядке? – Да, я заставляю его каждый день принимать лекарства и проверяться у доктора, хоть он и упрямо отказывается. Альфа кивнул, и они замолчали. Хёнджину, на самом деле, о многом хотелось с омегой поговорить, но его отвлек лёгкий аромат Тэхёна. Тэхён, несмотря на видную фигуру и комплекцию, на довольно внушительный рост, имел очень мягкий и ненавязчивый аромат, не слишком сладкий, не приторный и не тяжёлый. Этот аромат хотелось вдыхать вечность. Тэ снова уткнулся в книгу, не замечая, как Хёнджин, ушедший в свои мысли, стал наклоняться вперёд, желая почувствовать аромат глубже, проникнуться им и желательно дышать им вечно. Кому нужен вообще кислород, когда совсем рядом такой аромат? Хёнджин завороженно наклонялся все ближе и ближе и, когда его губы чуть не уткнулись в шею Тэхёна, омега неожиданно вскинул голову, а альфа, поняв, что чуть не совершил самую глупую ошибку... Резко дёрнул головой и впечатался лбом в спинку софы, прямо в деревянное основание. Тэхён подскочил, испуганный резким звуком, и перевел круглые глаза на мрачного альфу, который потирал покрасневший лоб, избегая взгляда Тэхёна. – П-простите, все в порядке? – нервно спросил омега, не зная, куда деть руки. "Лучше не бывает!" – крупными буквами высветилось в глазах Хвана. – Да, я... М-муху убивал, – альфа тут же поморщился, поняв, что сморозил, а Тэхён вытаращился на него ещё больше. – Муху? Лбом? – Да, это... Это такая традиция в стране, где я учился. Игра, в которую играют как дети, так и взрослые... – поняв, что нельзя отступать, принялся нести околесицу альфа, желая уйти вот прямо сейчас, а лучше исчезнуть. Как вообще можно было так опозориться? – О-о-о, это, конечно, очень... Чудно́ и интересно, но давайте вы больше не будете так делать? Вы могли пораниться, – произнес омега обеспокоенно, и Хван чуть не прижал его к себе в порыве чувств. "Ну вот, он начал хоть немного беспокоиться обо мне... О чём ещё я могу мечтать?" – пронеслось в голове Хёнджина, а после он совладал с собой и произнес: – Конечно, я не хотел пугать вас, прошу простить. Просто... Привычки старые. Я хотел спросить... Как долго ещё вы здесь пробудете? – Завтра утром мы уезжаем, – улыбнулся Тэхён, закрыв книгу, и от этого альфа обрадовался ещё больше, ведь это означало, что омега заинтересовался разговором и... Желал с ним говорить! – Моему мужу стало лучше, хоть он и умудрился снова открыть рану, однако врач сказал, что он сможет без происшествий пережить дорогу домой. На самом деле, я не очень хочу здесь задерживаться... – вдруг честно признался омега. Лицо Хвана было непроницаемым, но внутри все поникло от слов омеги. Он так не хотел, чтобы тот уезжал... Альфе хватало и просто наблюдать за омегой издалека, видеть, как тот улыбается, смеётся, но он лишится всего, когда Тэхён уедет... – Эти стены давят на меня, и хоть я и буду безумно скучать по дяде... Такая жизнь не для меня. – Что ж... Очень жаль, что вы так рано покинете замок, – ровным голосом произнес Хван, отодвинувшись подальше. Тэхён слегка нахмурил брови, заметив, что альфа будто поставил между ними стенку, будто прятал что-то в себе и не желал показывать. Но омега не стал бы вытягивать из него клещами правду или выпрашивать что-то, ведь... Все что-то таили в своих душах, и Тэхён не исключение. – Знаете... – вдруг начал омега, а после кивнул, будто соглашаясь со своими мыслями. – Вы могли бы навестить нас когда-нибудь, думаю, мой муж не будет против. Вы только пришлите письмо, чтобы мы знали заранее о вашем приезде, ладно? Мы будем рады вам в своем поместье. Хёнджин вскинул голову, думая, что ослышался, но Тэхён все также молча смотрел на него, улыбаясь. Он действительно... Пригласил его? Хотел продолжить общение, хотел увидеться? Это что... Шанс? Альфа невольно сглотнул и, совладав с голосом, произнес: – Я... Да, конечно, я буду счастлив посетить ваш дом, граф Чон. А сейчас... Прошу извинить меня, я должен идти. Всего хорошего и спасибо за приглашение. – А вам спасибо, что составили компанию, – все также дружелюбно улыбаясь, произнес Тэхён. Хван кивнул и отвернулся, выходя из библиотеки. Тэхён прищурился, когда на его лицо попали лучи солнца, продолжая улыбаться, а после снова открыл книгу, ища то место, где он остановился. Вскоре дверь бесшумно открылась, пропуская внутрь Чонгука в совсем непотребном для королевского замка виде: в обычной одежде (все те же черные брюки и такая же рубашка), без всяких украшений, кроме обручального кольца и родового перстня, без меча и с полным гнездом на голове. Однако такой вид альфы лишь обрадовал Тэхёна ещё больше, и он сияюще улыбнулся мужу, когда тот подошел ближе и сел рядом, мягко целуя омегу в лоб (это стало их маленькой традицией). – Что читаешь, жаворонок? – Все то же, что и вчера, соня, – произнес омега, показывая альфе обложку, и тот задумчиво кивнул. – Выспался? – На жизнь вперёд, – хмыкнул Чонгук, забрасывая здоровую руку на спинку софы и тем самым приобнимая плечи омеги. – Не помню, когда в последний раз столько бездельничал. – Тебе полезно отдохнуть, – улыбнулся Тэхён. – Я поговорил с дядей вчера, и он сказал, что у тебя отпуск целый месяц. А ещё сказал, чтобы я не выпускал тебя из дома и... – тут щеки омеги вспыхнули. –... И даже из ложе, если ты будешь противиться. Чонгук хохотнул, глядя на покрасневшего омегу, и произнес: – Постараюсь исполнять все предписания доктора. Только вот выдержит ли наше ложе за этот отпуск? Нам ещё предстоит узнать... Тэхён тут же толкнул альфу в здоровое плечо, и тот со смехом отодвинулся, улыбаясь поразительно... Тепло и искренне. Едва ли кто-то мог похвастаться тем, что вызвал или даже просто увидел улыбку Чонгука. Тэхён, видя, что мужчина преобразился ещё больше с улыбкой, смутился окончательно и уткнулся глазами в книжку, пытаясь отыскать нужную строчку, но в итоге читая одну и ту же каждый раз. Чонгук понаблюдал за младшим пару минут, а после придвинулся обратно и обнял, с интересом заглядывая в книгу. Тэхён, видя интерес альфы, устроился поудобнее в крепких руках и принялся читать вслух своим низким бархатным голосом. "Возможно, отпуск не такая уж и плохая идея... По крайне мере, теперь у меня есть время, чтобы провести его с Тэхёном, узнать получше и влюбиться ещё больше", – подумал невольно альфа и не сдержал слабой улыбки, прикрывая глаза.