Из грязи в князи.

– Ваше состояние скоро восстановится, дело в том, что скоро у вас будет течка, – произнес доктор, осматривая Тэхёна. – Поэтому организм ослаблен. Я принесу вам завтра специальное лекарство, оно для того, чтобы ваш запах успокоился и чтобы вы не были в постоянном напряжении. Тэхён кивнул головой, одеваясь, а мужчина неожиданно посмотрел на омегу и произнес: – Граф, надеюсь, вы понимаете, что течка может принести. Тэхён поднял голову, а после неуверенно кивнул. – Риск забеременеть при течке равен почти ста процентам, вы же это понимаете? Тэхён смутился, но снова кивнул, и доктор улыбнулся, глядя на смущенного омегу. – Если после вы почувствуете изменения в своем состоянии - пришлите мне письмо, и я тут же приеду. – Спасибо, мистер Хан, – искренне поблагодарил омега, вызвавшись проводить доктора. За дверью стоял Чонгук, сложив руки на груди и уперев спину в стену. Доктор не разрешил ему войти, сказав, что хотел поговорить с омегой наедине, и альфе пришлось стоять за дверью. Он оглядел Тэхёна и перевел взгляд на мужчину. Тот попрощался с обоими и сказал, что сам дойдет до экипажа, на котором приехал. Стоило ему скрыться за поворотом, как Чонгук отлип от стены, подходя к мужу. – Что он сказал? – У меня ослаб организм из-за надвигающейся течки, – произнес Тэхён, и Чон нахмурился. Они были женаты почти три года и за все это время Тэхёну не удавалось забеременеть. Они ходили к докторам, даже знахарям, и все в голос заявляли, что оба совершенно здоровы, просто... Просто, видимо, нужно время. Чонгуку уже было тридцать один, и он хоть не хотел признавать это, но хотел ребенка от Тэхёна. Девочку, его принцессу, или мальчика, наследника и маленького бойца. Тэхён также молчал, но в душе, разумеется, тоже хотел детей. За это время они не раз убедились в своих чувствах друг к другу. Огонь в груди не угасал даже спустя три года, любовь все также сияла в их глазах, в их словах и поступках, поэтому оба думали, что следующей ступенью для их любви являлись дети. – Надо было сразу догадаться, – хмыкнул Чонгук и поцеловал омегу в лоб. – Иди полежи, мне ещё нужно закончить кое-какие дела. Хочешь чего-нибудь? – Не особо, просто возвращайся быстрее, – пробормотал омега, и Чонгук молча кивнул, отпуская Тэ и подталкивая к спальне.

*

Тэхён сонно шевельнулся и перевернулся на другой бок, прижимаясь к боку мужа. Тот был обнажен по пояс - вчера вечером у омеги внезапно началась течка, потому они почти всю ночь провели вместе, не в силах отстраниться друг от друга. Чонгук буркнул: – Не дергайся. – Мне жарко... – Спи. Тэхён закинул ногу на бедро мужа и устроился поудобнее, затихнув. Через секунду на бедро омеги легла ладонь, а шершавые подушечки пальцев огладили обнаженную кожу. Тэ простонал капризно и пихнул альфу коленом в бок, отворачиваясь и подминая под себя подушку. – Хватит дергаться! – Отстань, мне жарко, – буркнул полусонно омега, и Чон закатил глаза, откатываясь от Тэ подальше, лишь бы тот не истерил. Тэхён затих, блаженно дыша в подушку, а после пары минут тишины пробормотал: – Гук-а, ты спишь? Альфа скрипнул зубами и дёрнул омегу под себя, нависая сверху и хмуря брови. – Ты надо мной издеваешься? – Ну Гук, мне жарко... – протянул омега. Чонгук заглянул в чужие глаза, которые будто подернулись дымкой. Щеки омеги раскраснелись, а грудь начала тяжело вздыматься. Все ясно, течка снова напомнила о себе. – Гук-а... Чонгук прижался к омеге, сдергивая с него свою рубашку и отбрасывая на пол, а после сладко поцеловал, сжав ладони на бедрах. Тэхён раздвинул ноги, притягивая альфу ближе и невольно потерся полувозбужденным членом о торс мужчины. Чонгук хмыкнул и стянул с себя белье, одним толчком заполняя омегу. Тот тут же простонал и выгнулся, чувствуя, как внутри перекатилось семя его мужа. Все знали, что господ нельзя трогать как минимум три дня, потому к их спальне никто не смел подходить, и Тэхён этим пользовался, громко постанывая, а иногда и поскуливая. Чонгук старался не быть слишком быстрым, чтобы не сделать омеге больно, но тот и сам активно двигался, не в силах лежать смирно. – Чонгук... – Да, солнце? – Пожалуйста, он мне так нужен... – чуть не всхлипнул Тэхён, вцепившись пальцами в напряжённые плечи мужа. Чонгук понял Тэхёна и ускорился, целуя лоб выгнувшегося омеги. Тот хныкал, кусая губы, уже покрасневшие и припухшие, и жмурился слезящимися глазами. Чон знал, что потом Тэхёну будет очень стыдно за свое поведение. Он постоянно говорил, что он слишком грешен, и Чонгук тогда лишь хмыкал, думая, что более грешного, чем он сам, еще поискать нужно. Тэхён неожиданно сжался и всхлипнул, кончая себе на живот. Чонгук догнал его спустя пару толчков, заполняя семенем и чувствуя, как узел набухает внутри. Тэхён простонал, крепко обнимая Чонгука и шмыгая носом. Какой он чувствительный... Чонгук улыбнулся и поцеловал усталого омегу в лоб, укладываясь поудобнее, так как плечи уже безбожно затекли.

*

После течки Тэхён ещё пару дней чувствовал себя опустошенным и вялым. Мышцы ныли, в голове было поразительно пусто, а делать абсолютно ничего не хотелось. Поэтому он отменил все занятия на три дня и все, что делал за эти дни, - гулял и валялся в постели с книжкой. Чонгук же снова вернулся к своей бесконечной работе. Зачастую он сидел в кабинете, разбирая бумаги, читая чьи-то письма и отвечая на них своими. Иногда Тэхён приходил к нему и лежал на удобной софе, подложив ладони под щеку и задумчиво наблюдая за мужем. Тот был таким серьезным и красивым... Вот и сегодня он удобненько устроился на софе и даже успел задремать, когда его разбудил голос Чонгука. – Тэ, проснись. Омега сонно моргнул, глядя на мужа. Тот повернулся к нему на стуле, разглядывая его сонную мордашку и держа в руке какую-то бумагу, что при приближенном рассмотрении оказалась раскрытым конвертом. – Что такое? – спросил Тэхён, садясь и потягиваясь (пока никто не видит - ему можно, пошел этот этикет...). – Хосок письмо прислал. Они нашли себе дом и уже устроились там. Скоро должны приехать. Тэхён тут же радостно улыбнулся. Как оказалось, Кихен тайно встречался с Хосоком, когда никто не видел. Тэхён был в большом шоке, когда узнал, но тут же обрадовался. Он вообще раньше думал, что Хосоку никто не нужен - настолько он холодным и отчуждённым был, однако Кихен говорил о нем с уважением и влюбленностью, и Тэ понял, что с Кихеном альфа совсем другой. А узнал он о них совершенно случайно - Кихен ходил к Чонгуку, чтобы уволиться, так как он был... В положении. Глаза Тэхёна нужно было видеть, когда Чонгук сказал ему. Хоть Тэхён и грустил, ведь он очень сблизился с Кихеном за все время, но также был счастлив за них. Чонгук вообще уход помощника воспринял слишком тяжело. Поначалу он все звал его на автомате, думая, что тот выйдет из-за угла, но он, разумеется, не выходил, и Чонгук тяжело вздыхал, потирая виски. Разумеется, Хосок давно стал ему намного ближе какого-то помощника, он даже был ему... Другом? А друзей Чонгук очень ценит, так как у него их не так уж и много. Тэхён видел эту грусть в альфе, хоть тот ее совсем не показывал, и отвлекал как мог. Все же главное, что у Кихена и Хосока все хорошо, у них будет ребенок, они скоро поженятся, тем более обещали скоро приехать к ним в гости, так что все просто прекрасно. – Это замечательно, Чонгук! – произнес омега, улыбаясь, и Чонгук хмыкнул. – Ну да... Как твое самочувствие? – Ну, отлично, – задумчиво произнес омега. – Ещё есть вялость в теле, но хотя бы появилось желание делать что-то кроме лежания на кровати. – Как будто во время течки не належался. Тэхён закатил глаза, отказываясь замечать покрасневшие щеки.

*

Они упорно не замечали никаких изменений несколько месяцев. Ни Чонгук, ни Тэхён даже не думали об этом. Тэхён прекрасно себя чувствовал, не болел, не отказывался от еды, хорошо спал. Однако однажды утром, когда Тэхён спокойно спал на груди альфы, обхватив руками, словно маленький осьминог, Чонгук вдруг сонно распахнул глаза, непонимающе глядя в потолок. Что-то было не так. Чонгук скосил глаза на спящего Тэхёна и вдруг наклонил к нему голову, принюхиваясь. Тэхён определенно пах не только своим ароматом. К нему прибавился ещё один, еле различимый, однако хорошо слышимый для Гука. Чонгук распахнул глаза, поняв, что всякие левые ароматы у омеги быть не могут, и тут же принялся его будить, осознав, что это может быть. – Граф Чон очень хорошо вас чувствует, – тепло поделился доктор, когда осмотрел все ещё немного сонного, но с надеждой в глазах омегу. – Вы действительно в положении, где-то середина третьего месяца. Чонгук прикрыл глаза, а с души будто камень свалился: они всё-таки смогли. А Тэхён улыбнулся дрожащими губами, опустив глаза на свой мало изменившийся живот. И как он не заметил раньше? Да, пусть его живот не раздулся до арбуза, но он явно уже не был таким плоским, как раньше. Доктор принялся собирать свой чемоданчик, успевая давать инструкции: – Я буду приезжать к вам каждый месяц, чтобы осматривать. Вижу, состояние у вас прекрасное, и это чудесно. Вы не сталкивались даже с вялостью и рвотой, у вас хороший аппетит. Я уверен, что ваша беременность будет протекать хорошо. Ешьте много овощей и фруктов, однако не забывайте о мясе. Если станет вдруг плохо - отправьте слугу за мной, я быстро приеду. – Спасибо вам большое, – шмыгнул носом Тэхён, и доктор мягко улыбнулся. – Вовсе не за что, граф. Очень надеюсь, что с вашим малышом все будет хорошо. И да, поменьше расстройств, хорошо? Будьте всегда только в хорошем настроении, надеюсь, ваш муж вам это обеспечит. – Не сомневайтесь, – кивнул Чонгук, который пришел, наконец, в себя. Он проводил доктора до ворот, где стоял его экипаж, а после вернулся обратно к Тэхёну, который сидел на том же месте, глядя круглыми глазами на живот. – Тэ, – позвал Чонгук, когда омега не отреагировал на его приход. Он подошёл ближе и, когда Тэхён вскинул голову, подхватил на руки, кружа по комнате. Тэхён вскрикнул сначала, а после громко расхохотался и прижался к мужу, улыбаясь до слёз. Этим же вечером они объявили всем слугам, что граф находится в положении, и те искренне радовались, поздравляя смущенного Тэхёна. И Кихен с Хосоком, которым Тэхён написал письмо, были безумно счастливы, Кихен даже расплакался, радуясь за бывшего господина.

*

– Точно ничего не нужно? – Точно, Гук, – терпеливо повторил Тэхён. – Ты вроде как работать собирался. – А... Ну я тогда пошел. Отдыхайте, – Чонгук почесал затылок и вышел из беседки, где сидели омеги. Тэхён тут же тяжело вздохнул и посмотрел на Кихена, который уже совсем раздобрел: через месяц он должен уже родить, пока Тэхёну до этого события осталось ещё четыре месяца. – Тэхён, что, Чонгук замучил? – хмыкнул Кихен. Он очень долго привыкал к тому, чтобы называть бывшего господина по имени. Все же это просто так не выветрится, однако Тэхён упорно его исправлял, и Кихен наконец сдался. Сейчас Тэхён спокойно мог назвать Кихена своим лучшим другом, так как они часто списывались, Кихен хотя бы раз в три недели-месяц приезжал к Тэхёну в гости вместе с Хосоком, даже Тэхён однажды ездил к ним, уговорив Чонгука (тот и сам хотел, на самом деле, просто отнекивался работой). – Не то слово, – произнес омега, делая глоток чая. – Я безумно люблю его заботу и то, как он привязан к нашему ребенку, однако иногда он слишком... Слишком заботлив. – Тэхён, ты просто не понимаешь, – покачал головой Кихен, улыбаясь. – Я тоже не понимал, пока Хосок не объяснил. Дело в том, что это первенец Чонгука. Ты более спокоен, так как ты ощущаешь его, он всегда с тобой. Чонгуку же остаётся лишь бегать за тобой, спрашивая, все ли хорошо. Я уверен, что он и спит плохо, просто потому, что ночью может резко проснуться и оставшееся время до утра смотреть на твой живот. Хосок делал так же. Тэхён распахнул глаза. Он... И не задумывался об этом. Однако, Чонгук действительно выглядел не так хорошо. Он был сонным, с тенями под глазами, постоянно на взводе и очень опекающим. Тэхён и не знал, что с ним делать. Гук буквально не давал ему прохода, спрашивая, чего он хочет, не болит ли живот, не толкается ли ребенок. Тэ был вполне самостоятельным, так как он в прошлом был слугой, а потому привык полагаться в основном на себя. Он сам мог сходить на кухню и попросить чего-нибудь вкусненького, сам мог прогуляться, даже если ноги побаливали, сам мог справиться со всем. Поэтому он даже не думал о том, что... Чонгук, вообще-то, очень волнуется. – Знаешь, Тэ, – вдруг произнес Кихен, наблюдая за омегой. – Мой тебе совет: дай ему позаботиться о тебе. Если ты чего-то захочешь - не противься, просто попроси его. Ты даже не представляешь, каким счастливым ты его сделаешь. Просто помни, что он - отец твоего ребенка, и он безумно волнуется. Тэхён молча кивнул, а после они начали шушукаться о своих омежьих делах.

*

Тэхён перевернул страницу книги, лежащей на животе, и с интересом продолжил читать. Прелесть беременности в том, что Тэхёну удобно ставить все на живот. Чонгук всегда недоумевающе наблюдал за омегой, когда тот ел фрукты или читал книгу, положив все это на живот, но Тэхёну было вполне удобно и хорошо, потому альфа молчал. Тэхён прервался, задумчиво почесав нос, и тяжело вздохнул. Захотелось вдруг чего-нибудь сладенького... Пытаясь вспомнить, остался ли ещё шоколад, которым Чонгук начал закупаться, стоило омеге забеременеть (Тэ постоянно хотел его, когда забеременел, и возможно это было потому, что в детстве он мало сладкого попробовал, ведь он обычный слуга, у которого не было денег на такую роскошь, поэтому сейчас он наверстывал упущенное), Тэ поднялся и отложил книгу, держа путь на кухню, но вдруг замер, кусая губы и задумчиво глядя на кровать. Значит, надо уступить мужу? Тэхён подошел к окну и распахнул его, выглядывая на улицу. Их окно выглядывало на внутренний двор, потому Тэхён без труда нашел Чонгука взглядом. Тот сидел на грубо сколоченном табурете и точил свой меч. Рукава его рубахи были закатаны до локтя, показывая натренированные руки, покрытые черными волосками, шнуровка на груди была ослаблена, показывая крепкую грудь с росчерками шрамов, черные глаза были сосредоточены, а розовые губы поджаты. Омега упер кулак в щеку, опираясь локтем на раму, и принялся любоваться мужем. А после, когда живот напомнил, что он как бы хочет шоколада, Тэ очнулся и крикнул: – Чонгук-а, ты занят? Альфа поднял голову, откинув назад мешающиеся волосы (они у него заметно отросли, но пока он не ходил к цирюльнику, так как омеге нравилось зарываться в них пальцами, когда его настигала чувствительность), и крикнул в ответ: – Не свешивайся так с окна, это опасно. Не особо, что-то случилось? – Я просто... Очень хочу сладенького. Но ноги болят, не хочу идти. Не мог бы ты принести мне? Чонгук завис на секунду, а после кинул меч в траву и вскочил, крикнув: – Пять секунд, и я там! Альфа сорвался с места, а Тэхён прыснул и вернулся на постель, притягивая к себе книгу, но его снова сковал хохот, и он снова рассмеялся, лёжа на боку и сжимая между ног подушку. Совсем скоро дверь открылась, и альфа аккуратно внёс поднос в комнату. Тэхён удивлённо заглянул в него: кроме круглой тарелки с горкой шоколада на подносе стояла тарелка с фруктами, чашка чая и пиалы с молоком и медом. – Держи, – произнес Чонгук, осторожно устроив поднос на постели. – Ещё чего-нибудь? Тэхён заглянул альфе в глаза, видя, что тот готов хоть звезду сейчас с неба срывать, и не сдержал улыбки. Он был таким... Милым. – Спасибо, Чонгук, больше ничего не нужно. Разве что... Ты мог бы полежать со мной и погладить живот? – Конечно, – энергично кивнул Чонгук. В итоге Чонгук сидел у изголовья, поглаживая полулежащего на нем омегу по округлому животу, пока Тэхён с удовольствием ел шоколад вперемешку с фруктами, продолжая читать. – Это последний шоколад, – вдруг произнес Чонгук. Омега оторвался от чтения, слегка приподнимая голову. Чонгук прикрыл глаза, не подавая признаков активности, но Тэ заметил, что тот принюхивался к его макушке, видимо, ему очень нравился их смешанный с ребенком аромат. – Я съезжу завтра утром и куплю ещё, – продолжил альфа и открыл глаза, глядя на Тэхёна, который задумчиво его разглядывал. – Ты хочешь чего-нибудь ещё? – Обнимашки, – протянул Тэхён и осторожно отодвинул поднос, подлазя под бок альфы и крепко его обнимая. Чонгук также прижал Тэ ближе и ласково поцеловал в лоб, шепнув: – Наконец-то я чувствую себя нужным. Тэхён слабо улыбнулся и уткнулся носом в шею альфы, отвечая: – Ты безумно мне нужен.