Санта-Барбара с Томом Холландом

Белый потолок, белые стены, крепкие ремни на руках и ногах, голоса врачей вперемешку со звоном в ушах… Хочется умереть. Умереть и не мучиться больше в этом мире. Все тело пронзает боль, и я шумно выдыхаю, слегка простонав. Как тяжело… — Том! Томми, сынок… — мама сидит рядом со мной на коленях. В ее глазах слезы. — Мам… — тихо говорю я и снова теряю сознание… Я еду к Джинни. Еду и думаю, какой же я идиот. Я потерял ее. Потерял свое счастье. Не уберег. Как же мне стыдно… Хочу отмотать время назад и все исправить. Со злости сжимаю руль и кладу голову на него, вздыхая. Не знаю сколько времени я так провел, но вскоре я услышал сигналы едущих сзади меня машин и кучу нецензурной лексики от их водителей в мой адрес. Нажимаю на педаль своей вишневой BMW и продолжаю движение. Я готов отдать все, что у меня есть, только бы вернуть мою малышку… Я стучу в дверь квартиры Блейков. Она открывается и передо мной стоит миссис Блейк. — Уходи. — Ее голос строг, но я слышу, что она сдерживает слезы. — Прошу, дайте поговорить с Джинни. Пожалуйста. — Я стою с букетом цветов и коробкой конфет в руках. — Она не захочет с тобой говорить. Уходи. — Я не уйду. Дайте поговорить с ней. — Уходи, пожалуйста. Уходи и никогда больше не приходи сюда. Никогда. Оставь мою дочь в покое. Хватит того, что ты уже покалечил ее. — Я сделал ужасное. И я хочу извиниться перед ней. — Ей не нужны твои извинения, и… — Мам, кто пришел? — подошла Джинни и опустила голову, увидев меня. Она выглядит замученной. Лицо бледное, а руки дрожат. — Джинни, мы можем поговорить? — в надежде смотрю на нее. — Нам не о чем говорить. — Короткий и ясный ответ. — Я хочу… — я попытался начать разговор. — Уходи, Том. И не приходи больше. — Прости меня… пожалуйста… — звучит до безумия глупо. — Я не готова простить тебя. И не знаю, смогу ли когда-нибудь. Но я точно знаю, что хочу. Я хочу, чтобы ты больше никогда не появлялся в моей жизни. — Эти слова просто бьют по голове и подкашивают меня. Появляется желание спрыгнуть с крыши, или убить себя кухонным ножом. Можно утопиться в бассейне… О, нет… Надо прийти в себя… — Простите… — шепчу под нос и, развернувшись на 180 градусов, ухожу… Злость закипает в моем теле и я не могу себя контролировать. Руки сжимаются в кулаки и я с четким желанием прикончить кого-нибудь двигаюсь в сторону лучшего друга. — Том, что с тобой? Успокойся! Я просто разбил чашку! — Харрисон пытается обороняться. — Убью… — только и говорю я, продолжая наносить удары. — Том! Очнись! Да тебе в психушку надо! — в одно мгновенье Остерфильд берет в руки табуретку и я чувствую резкую боль в голове… Все в тумане… Я открываю глаза и вижу себя в какой-то машине… Рядом куча людей в белых халатах… Руки, как и ноги обездвижены… — Сильнейшее расстройство личности… Он не безопасен для окружающих его людей… Неконролируемая агрессия… — обрывки фраз доносятся до моего слуха, а потом я ощущаю укол в шею и отключаюсь… Я не знаю, куда еду. Просто еду и все. В какой-то момент меня начинает трясти и я понимаю, что нужно остановить машину, иначе я устрою аварию. Паркуюсь на обочине, кладу руки на колени и глубоко дышу. Надо прийти в себя… Успокоиться… Только прикрываю глаза, сразу вижу Джинни. Вздрагиваю и хватаюсь за голову. Наверное, нужно купить успокоительные. А еще лучше, снотворное…

***

Pov Джинни

Том уехал на съемки. С того дня, как он приходил, прошло две недели… После этого я его не видела. Похоже, что я сошла с ума, так как все время думаю о нем. Все-таки я все еще люблю его, даже после всего… Мне плохо… Второй день выворачивает наизнанку перед «белым другом», несмотря на то, что я ничего такого не ела. Мама предложила купить тест на беременность. Не знаю, стоит ли? А вдруг?.. Страшно. Очень. А если он будет положительный? Что тогда? Радует то, что помимо маминой поддержки, у меня есть Харрисон, который все время беспокоится о моем самочувствии, о том, как у меня дела. Он хороший парень. И если бы он был в моем вкусе, то, наверное, я бы уже была по уши влюблена в него. Но нет. Вместо светлых блондинистых волос мне хочется видеть каштановые кудряшки, а вместо голубых глаз — две шоколадки… Все-таки мама купила тест. И сейчас я стою в ванной и жду результата… Волнуюсь так, что трясутся колени. И… Две полоски… Истерика застряла в горле и я молча подошла к маме и протянула ей тест. — Будем делать аборт. — Таков был приговор. — Нет. — Через слезы прошептала я. — Как это нет?! Кому нужен этот ребенок?! Тебе?! Или, может быть Холланду?! — мама кричала на меня, а я стояла, как вкопанная и просто испуганно смотрела на нее. — Я не убью ребенка. Ты сама мне когда-то говорила, что… — Замолчи! Здесь решаешь не ты. А я. Так как я должна буду содержать и тебя, и его! — Она показала на мой живот. — Но… — я расплакалась. — Но так нельзя… Малыш не в чем не виноват… Он не виноват в том, что его мама идиотка, которая поверила какому-то… Какому-то Тому Холланду и разочаровалась в нем… Малыш не виноват… Зачем так… — Я начала всхлипывать, но мама была непреклонна. — Я запишу тебя на прием. И больше не слова. — Сказала она и вышла из комнаты. — Мам! — позвала я ее. — Ну сама подумай. Это же не бесплатно! — я нашла единственный выход. Уговорить ее таким способом. — Где ты деньги возьмешь? — Займу у соседки. Потом отдам. А теперь замолчи и будь благодарна мне. Я упала лицом в подушку и зарыдала. Я знаю, что многие не поймут меня, начнут осуждать и говорить, что я сошла с ума, если считаю аборт убийством. Но это так. Я не могу представить, что этот ребеночек внутри меня, который пока что имеет только форму клетки, будет выкинут из меня, как что-то ненужное… Просто не могу… Я беру телефон и звоню Харрисону. Может он знает, что делать. — Привет, Хаз. — Привет, Джинни. Ты как? — Я беременна. Представляешь? — с горькой ухмылкой говорю я. — Что? — он не мог поверить. — Это же ребенок Тома? Верно? — Кого же еще… — тихо шепчу, но Остерфильд расслышал. — Что сказал твоя мама? — спрашивает он после недолгой паузы. — Она сказала мне делать аборт. Но я не хочу… — снова плачу. — Тише-тише. Прекрати лить слезы. Знаешь, я уверен, что Том бы тоже не хотел, чтобы ты делала аборт. — Ты думаешь? Я ему не нужна… Он меня не любит. Зачем ему ребенок от меня? — Он любит тебя, Джинни. Это правда. Я знаю, поверь. — Разве? — в моем голосе появилась надежда. — Да. Он сам мне говорил об этом. Поэтому прекращай плакать, дожидайся Тома и расскажи ему об этом сама. Я ему ничего не скажу, если ты не захочешь. — Нет-нет. Не говори ему, пожалуйста. Я сама, как-нибудь… — Хорошо. Тогда, успокаивайся давай. И не слушай никого. Ты будешь замечательной мамой! Я уверен! — Спасибо, Хаз…