With You Forever

— Ну что, малыш, будешь скучать? — спросила Ракель, обнимая Паулу перед отъездом. В Минданао уже было всё устроено для приезда Мариви и Паулы. Для безопасности Берлин предложил приставить к ним нескольких людей. Серхио долго пытался уговорить Ракель поехать с ними, но это не дало никаких результатов и только вызвало их первую ссору. Да, она не могла не ценить того, что он боится за неё, но она знала, что ни в коем случае не может оставить Серхио в такой трудный момент. Тем более, её знания и навыки могли стать ключевыми в планировке, и даже Берлин, который так же хотел отправить её и Найроби в безопасное место, наконец-то согласился с тем, что девушки будут участвовать. — Мам, а вы когда вернетесь? — спросила расстроенная Паула, которая никак не хотела оставлять родителей. — Ну, Хвостатик, смотри. Мы уезжаем для того, чтобы спасти нашего очень хорошего друга. Это может занять достаточно много времени, но поверь, как только мы это сделаем — мы приедем к тебе. Все вместе. Ну, или тебя привезут к нам. Обещаю, — сказал Берлин, обнимая Паулу. Хоть он и пытался скрыть свои эмоции, но Ракель чётко видела, что Андрес обожал её дочку как свою родную, не говоря уже о Пауле, которая его называла дядей и порой была его Хвостиком, везде следующим за ним по пятам. — Ты познакомишь меня потом с другом? — Возможно не только с одним другом, а со всей нашей компанией, — добавила Найроби. — Будь умницей, милая, — сказал он и обнял Паулу. — И присматривай за бабушкой, — сказала Найроби, обняв малышку. Серхио и Ракель подошли к Мариви и Пауле и крепко их обняли. В этот миг Ракель вдруг осознала, что если что-то пойдёт не так, то она никогда больше не сможет увидеть дочь. Эта мысль вызвала слёзы, которые она попыталась скрыть, но которые не остались незамеченными для Серхио. И только после того как машина исчезла за поворотом, Ракель спрятала лицо в крепком плече Серхио, больше не в силах сдерживать свои эмоции. Серхио начал поглаживать её по спине. — Тише, тише... Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. — Серхио... Андрес... Просто пообещайте мне... Если со мной что-то случится — вы не оставите их. — Ракель! Ты чего? — тут же воскликнул Серхио. Андрес подошёл к Ракель и поднял её голову. Их взгляды встретились. — Нет. Нет, потому что ты сделаешь это сама. Ты вернёшься к ним, и мы вместе позаботимся о них. И я обещаю, что сделаю всё возможное, для того чтобы ты вернулась к ним целой и невредимой. — Ракель, мой брат прав. Всё будет хорошо, и как только мы спасём Рио, мы вновь вернёмся к нормальной жизни. Всё будет по-прежнему. Я обещаю тебе это. — Ракель, мать твою, я обещаю что я буду убивать любого, кто попытается помешать этим двоим сдержать их слово. И кроме того, я хочу отметить наступающую годовщину свадьбы как полагается, а без тебя и Хвостатика это просто нереально, — упрямо и решительно сказала Найроби и обняла Лиссабон. Лиссабон посмотрела на эти уверенные и решительные лица и вдруг ощутила, что её начинает наполнять ощущение спокойствия и уверенности. Что бы там ни было, Серхио и Андрес были из тех людей, которые ставили близких и родных выше всего. Им всегда было плевать на деньги, которые они по сути так ни у кого и не украли в Королевском Монетном Дворе. Если хоть кто-то из них оказался бы в опасности, Серхио без раздумий отдал бы всё, для того чтобы спасти брата или её саму. Пока он был рядом, она ощущала себя как за каменной стеной, ведь она была дома, с семьёй. — Берлин, — сказал Серхио, поправив очки, — думаю нам пора. Сегодня к вечеру должна была приехать команда, и это заставило Ракель немного нервничать. Парни поехали им навстречу. Да, это для Серхио и Берлина она была Лиссабон, но для остальных она по-прежнему была копом, который мог посадить их всех за решётку и не было никаких гарантий того, что они захотят её принять как Лиссабон. — Эй, ты чего? Они примут тебя, можешь не сомневаться в этом, — сказала подошедшая Найроби. Порой Ракель казалось, что внутри неё был встроен радар, ну или она просто была телепатом, который умел читать мысли. — Я надеюсь на это. Жизнь порой таки непредсказуема. Вчера ты был копом, а сегодня ты преступник, убежавший со страны к преступникам, за которыми охотится весь Интерпол, а тот кто был врагом — стал другом. И ты знаешь, я верю, что всё это происходит только к лучшему. И всё же Ракель не могла унять волнение, когда начали приезжать участники команды. Вечером все сели за стол, празднуя встречу. Как ни крути, но после всего что произошло в Испании, эта кучка незнакомцев стала семьёй, и они были рады вновь увидеть друг друга. — Так вы всё-таки вместе? Если честно я не удивлён, ибо ждал этого, — сказал Денвер Берлину и Найроби. — Стой, это ты точно про этих двух? О Найроби, которая в первый месяц в Толедо грозилась отрубить Берлину причиндалы за его шутки про женщин и ребро Адама? Та ну вас, мне до сих пор кажется, что они просто накачались наркотиками, которые их ещё не отпустили, раз они вместе. И как только действие пройдет — они вновь вцепятся друг другу в глотку при первой же возможности, — добавил Хельсинки, вызвав всеобщий смех. — Говорят, что противоположности притягиваются, мой друг, — ответил Берлин, приподняв стакан, — и если честно, я очень рад вновь всех увидеть. И особенно рад за тебя, папаша, — добавил он, повернув голову к Денверу, на лице которого тут же появилась гордая улыбка. — За встречу! — раздалось со всех сторон. Звякнули бокалы с вином. — Потише, пожалуйста, не разбудите мальчика, — с улыбкой попросила Моника. — Хельсинки, а изобрази-ка аргентинский акцент, — вдруг сказал Палермо. Все оживились и направили взгляд на Хельсинки. Он нахмурился и скукожился. — Ты, идиот, слушай маи паздравления! — пробормотал он с забавным акцентом, который в общем-то и не был похож на аргентинский, но вызвал очередную вспышку смеха за столом. — Это худший аргентинский акцент, который я слышал, клянусь, — добавил Берлин, вытирая слезу. — У вас очень красивый дом, — сказала Моника, окидывая взглядом помещение. — Здесь как в раю, — согласился с ней Денвер, положив ладонь на её руку. — Где Рио? — задал Палермо тот вопрос, которого ждал Профессор. — Рио не придет. Его взяли, — тут же помрачнела Токио. За столом в один миг воцарилась тишина. — Когда? — Семнадцать дней назад на Карибах. В новостях этого не было. Его пытают в какой-то дыре. — Как его нашли? — снова спросил Денвер. — По спутниковому телефону, — сказал вместо Токио Берлин. — Был экстренный случай? — Нет. — Черт! — тут же воскликнул Палермо и ударил рукой по столу. — Были правила. Никакой Европы и телефонов, — добавил он сердито. Казалось, что его настойчивым взглядом в эту секунду можно выжечь узор на дереве. — Зачем мы здесь собрались? — задал Денвер тот вопрос, которого Профессор ждал весь вечер. Хоть он и не сказал этого, по взглядам ребят Серхио мог сказать, что каждый уже догадывался каким будет ответ. — Для безопасности. — Для чьей безопасности? Рио не знал где мы, — казалось, гнев Денвера нарастает с каждой секундой и его можно было ощутить в воздухе. — Нужно ему помочь. — Дай-ка подумать. Какого хрена мы собрались? Думаете, что мы кинемся спасать Рио, да? — Денвер уже перешел на крик, теряя контроль над своими эмоциями. — Да, Денвер. Так я и думаю, — спокойно ответил Серхио, стараясь не показывать свою взволнованность. Денвер треснул руками по столу и подскочил. — Святая Мария! Я прилетел сюда с ребёнком ради этого дерьма? Вы опиума обкурились что-ли в Азии, Профессор? — кричал он, глядя тому в лицо. — Денвер! — предостерегающе крикнул Берлин, пытаясь утихомирить парня. — Прошу, сядь, — сказала тихо Моника, поглаживая его по руке, но казалось, что даже её слова не повлияли на Денвера, который был слишком рассержен. — Это не долбаная видеоигра, вы мне не босс! — Сядь! — уже крикнула Моника, пытаясь достучаться до мужа. — Вы все обязаны жизнью мне! Вы это понимаете? Вы обязаны мне всем: и этим грёбаным двориком, даже целым морем, потому что моего отца уже не вернёшь! У меня есть сын. И я, мать вашу, клянусь, не дам страдать так же, как страдал я. Спросите его, хочет ли он видеть своего отца изрешечённого пулями.Что он вам ответит? — кричал Денвер. Лиссабон вдруг поняла, что она прекрасно ощущает, что сейчас на душе у этого парня. Она сама была матерью и осознавала каково это — жить в страхе за своего ребёнка, жить в страхе не увидеть его вновь, жить в страхе, что из-за твоей ошибки твой ребёнок может остаться один в этом вовсе не легком мире. Её мысли прервала Токио, которая резко подскочила, глядя Денверу в глаза. — Денвер, его топят в ванной с мешком на голове. Ты понимаешь? — сказала она. Её взгляд был настолько прямым и сосредоточенным, что никто не осмелился высказаться. — Извини, но это его проблемы, а не наши. — Это лицо… перед тобой. На это же лицо смотрел твой отец, пока ты пытался рыть туннель, —начал Серхио. — Она его ни на секунду не бросила. Токио была с ним. Рио допустил ошибку. Но ведь ты тоже допускал ошибки. Ты затащил своего отца на крышу. Вас обоих могли прикончить. Команда вам помогла. Хельсинки, ты отогнал тачку на свалку, но не уничтожил. Мы помогли. Команда помогла. Ты поздно вырубила аппарат, Найроби. И появилась полиция. И мы смогли убежать через туннель, потому что ты, Берлин, остался и задержал их. Ты выиграл нам нужные секунды. Мы были вместе. С нами нет сейчас Осло и Москвы, — казалось, что эти слова таки подействовали на Денвера, который уже смотрел на Профессора с виноватым взглядом. Услышав эти слова, Ракель увидела, как Берлин махнул рукой, и поняла, что сейчас самое время увидеть команду. Теперь снова повисла тишина, но в этот раз от шока. — Какого… — начал было Хельсинки, но тут же замолчал, увидев взгляд Серхио. Ракель подошла к нему и схватила его, почувствовав, как Серхио нервно сжал её руку. Она сжала его плечо, пытаясь передать ему всю свою любовь, которая могла бы ему помочь в эту секунду. И Серхио ощутил это. Его плечо расслабилось от её прикосновения. — Ебать! — шокированно сказал Палермо. — Она одна из нас, — добавил Берлин, подарив Ракель ободряющий взгляд. — Я совершил ошибку. Вышел из себя. Потерял контроль. Разрушил первое и основное правило, но команда мне помогла. Теперь ошибся Рио. Как и все мы. Я не заставлю вас помогать, но я чувствую ответственность за то, что какой-то сукин сын сейчас бьёт его током, пока он висит вниз головой, — закончил свою мини-речь Профессор, оставив всех в раздумьях. И вдруг наткнулся на взгляд Палермо, который мог только значить «Я в деле». — Я с вами, — решительно сказал он. — Ну нет, Палермо. Если поедешь ты, поеду и я, — сказал Хельсинки, схватив его руку. Токио улыбнулась, и в эту секунду напряжение начало спадать. Профессор таки смог убедить остальных в правильности своих мыслей, а Ракель начала немного расслабляться, хотя всё ещё не знала сможет ли когда-то команда полностью ей доверять. Большинство взглядов были направлены в её сторону, и Лиссабон не могла это не заметить, но они были больше любопытными, чем вражескими. Тут Палермо не выдержал. — Профессор, я конечно, очень рад за вас, но всё ещё не могу понять, почему именно она. Почему именно Инспектор? Как вы оказались здесь, с нами? Это не то чтобы недоверие, просто… Я думаю каждому любопытно это узнать, но никто не решается спросить. — Я думаю, что вы будете очень удивлены, если узнаете, что только благодаря Ракель никого из нас не поймали, и мы сейчас сидим у моря в этом доме, а не за решеткой в четырёх стенах, — сказал Берлин. — Это как? — шокированно спросил Денвер, челюсть которого буквально отвисла. — Ну… Это достаточно долгая история. — Я полагаю, что мы никуда и не спешим, — сказал Хельсинки, подавая Лиссабон стакан с вином, который она благодарно приняла. Алкоголь был очень таки вовремя. — Что ж. В основном большинство из вас знает меня как Инспектора, но вряд ли кто-то знает меня настоящую. Меня как Лиссабон или как Ракель Мурильо. До того как вы захватили Королевский Монетный Двор, моя жизнь была больше похожа на сплошное чёрное пятно. Я была на грани. На грани и порой казалось, что я просто тону и спасение нету. Но всё изменилось в один миг. Девушка сделала пару шагов вперед и обняла Серхио, уткнувшись подбородком в его мягкие волосы, пытаясь успокоиться. — Пока однажды я не зашла в "Ханое". Было раннее утро, а я ещё даже не ложилась и всё, что я хотела сделать это просто дать знать маме, что всё в порядке и я скоро вернусь домой. И как назло телефон был полностью разряжен. — И тихий неуверенный мужчина предложил ей воспользоваться своим аппаратом, — добавил Серхио, с улыбкой, вспоминая первую встречу с Ракель, — и в этот момент, увидев её лицо, он понял, что это самая прекрасная женщина, которую он когда-либо встречал в своей жизни. — Значит, вас связала зарядка, — сказал Денвер, всё ещё будучи в шоке. — Определённо начало интересное. — Сказал человек, у которого знакомство с женой началось с простреленной ноги, — добавила Моника, вызвав смех. Берлин вдруг перетащил к себе на колени сидевшую рядом Найроби, тем самым освобождая место Лиссабон, но когда она хотела принять его предложение, Серхио вдруг прижал её к себе, повторив жест Берлина. Команда удивлённо уставилась на него. Для них Профессор был больше похож на зажатого и неуверенного в себе ботаника, который уж явно не вёл себя как мачо с женщинами. Бровь Ракель приподнялась вверх в приятном, однако, удивлении. Ей определенно понравился этот жест, но такое поведение было никак не характерно для Серхио, который продолжал смотреть на неё взглядом полным обожания и любви. — Так, а что было дальше? Он ведь не сказал тебе, кто он на самом деле. — Да. Он представился как Сальва и если честно, то вначале я подумала, что он журналист, и чуть не арестовала его прямо в кафе в первый день ограбления. — Сальва? Сальва. Сокращение от Сальвадора Дали. Серхио, действительно? Из всех имён мира ты выбрал именно то, которое могло стать самой большой подсказкой и выдать тебя с потрохами? — тут же удивлённо воскликнул Палермо. — Но ведь это не случилось, — тут же выпалил Серхио, — и кроме того, та встреча была не случайной. Ты ведь прекрасно знаешь, что я планирую каждый ход. Знакомство и отношения с Инспектором было идеальной возможностью узнавать все ходы полиции и при этом оставаться нераскрытым. Единственное, что я не мог предугадать — это то, что нарушу свое первое и основное правильно, как только увижу в реальности человека, историю которого я изучал перед этим. Тогда я понял, что лучшее, что я могу сделать — это прекратить лгать и спасти вас. План трещал по швам и это было лучшее, что можно было сделать в этой ситуации. — И поэтому однажды, после того как мы обсуждали на какой остров мы поедем, я заметила одну маленькую деталь и поняла кто на самом деле был передо мной. Признаю, тот момент был одним из самых ужасных в моей жизни. Я поняла, что я, инспектор, по уши влюбилась в самого разыскиваемого преступника Испании. — А я мысленно уже готовился к тому, что любовь меня просто убьет, — сказал Серхио, прижимая её к себе. — Но ты ведь не сдала его Полиции? — спросила удивлённая Токио. — Тогда во мне боролись две стороны. Как Инспектор я понимала, что дело раскрыто ведь главарь банды в моих руках и всё, что надо сделать — передать его правосудию, но как женщина... Господи, как женщина я ощущала себя в полной жопе, ведь влюбилась в того, кто лгал мне всё это время. И всё, чего я хотела — это месть. Месть за пережитую боль. — Ты захотела убить его? — опять прервал Ракель Палермо, впитывая каждое слово. — Да заткнись ты, мать твою, дай ей договорить. Ииии? — сказал нетерпеливо Денвер. На его лице было то выражение лица, которое бывает у маленьких детей, которым рассказывают очень интересную историю, а потом вдруг прерывают на самом интересном моменте, от чего желание узнать финал становится более яростным. — Я привезла его в дом в Толедо, желая узнать правду. Всю правду. Он продолжал говорить, что любит меня, но я была настолько зла и недоверчива, что единственное что он получил в ответ — удары по лицу и мои угрозы сжечь его живьём и избавиться от тела. Токио, которая и так была всё ещё в шоке от всех деталей этой любовной истории, просто подавилась вином и начала откашливаться, вытирая слезы, которые появились от смеха. Найроби похлопала её по плечу. — Да, Серхио, ты может и трахнул закон, но в ответ получил самый жёсткий самосуд в истории от пострадавшей, — сказал Берлин, тут же получив по лбу от Найроби. Ракель, чьи щеки и так горели, вдруг захотелось похоронить его заживо. — Прости, сестра, ты ведь знаешь, что это никогда не надоест. — И как я понимаю, ты поверила ему? — спросила Моника. — Не сразу. Я привезла полиграф и, судя по нему, Серхио не лгал, но я была настолько зла, что даже не захотела верить аппарату, поэтому решила сдать его судье. — Но вы ведь понимаете, что я не мог себе этого позволить. И поэтому мне пришлось усыпить её и остаться с ней, чтоб она поверила мне, — продолжил рассказ Серхио. Ракель запустила руку в его шевелюру и начала играть с его волосами. — И когда я очнулась, то увидела его. Да, я была в шоке, но всё ещё хотела пристрелить его за всю его ложь. И не смогла. У меня было столько шансов, но я не смогла, проклиная себя за слабость. Серхио воспользовался этим и забрал мой телефон и машину, оставив меня в Толедо. И пока я в жаре пешком добиралась до центра, то миллион раз пообещала себе, что когда я найду его — моя рука уже не дрогнет. И тогда меня уже подозревали и считали соучастником. — Мать моя, это как? — спросил удивленно Палермо. — Ты ведь как раз таки почти поймала нас всех. Ты ведь не знала, кем являлся Сальва. — В тот момент я хотела только одного — найти его и посадить лет так на восемьдесят. И я начала его поиски, украв значок своего друга. — Спорю, что ты потратила на это не больше двух часов, — вновь добавил Палермо. — Бинго! И он вновь оказался у меня на мушке, но сербы оказались слишком проворны. Хельсинки посмотрел на Ракель настолько важным взглядом, что это не могло не вызвать очередной взрыв смеха. — И когда Серхио вновь начал говорить о своём главном мотиве, в моём сердце что-то ёкнуло. Я поняла, что уже не знаю, кто плохой, а кто хороший. Я рвала когти для того, чтобы доказать, что я способна на что-то, а в ответ получала только презрение и насмешки со стороны коллег. С меня было достаточно. Я поняла, что никогда не смогу разлюбить Серхио. — Даже зная, что он лгал тебе и использовал тебя? — удивленно добавила Токио. — Да, даже зная это, я решила, что последую за ним. Что хочу быть с ним рядом. Но времени не было. Полиция наступала на хвост. Я попыталась сделать всё, что было в моих силах для того чтобы выиграть вам время, но меня поймали. Только одному Богу известно, что я ощущала в тот момент, но та свинья Прието не получила желанное. Всё уже закончилось. Профессор вновь смог обвести вокруг пальца всех полицейских и сбежать с миллиардом. Моей карьере наступил конец, но меня это не волновало. — И ты осталась одна и даже не знала увидишь ли ты вновь того, ради которого отказалась от того, ради чего пахала долгое время? — вновь вмешался Палермо. В его взгляде она заметила то, чего не видела раньше: восхищение и одобрение. — Именно. — Охренеть. Так вот почему у нас было достаточно времени для того, чтобы сбежать, — добавил шокированный Денвер. — А как вы встретились? — спросила Моника. — Ты ведь уже знаешь, что Серхио привык всё планировать. Это было его планом Б. На карточках, которые он оставил мне ранее, были координаты. Я случайно нашла их через год. Я скучала по нему и думала, что мы уже никогда не увидимся, но когда я увидела координаты Палавана, то уже знала, что надо делать дальше. — Я могу сказать, что тот год был самым худшим в моей жизни, ведь её не было рядом. — Каждый чёртов день он приходил в бар и ждал её. Ждал до последнего. — И дождался. Мой мозг говорил мне, что это полное безумие, но единственное, чего хотело мое сердце — оказаться в его руках вновь. Вновь увидеть его задорную улыбку. Вновь поцеловать его. И я сделала шаг в неизвестность. Я просто следовала за координатами, и когда до места назначения оставалось менее тридцати метров... — Дай угадаю! У тебя вновь разрядился телефон? — опять перебил её Денвер. — Именно. Какое дежавю. Я пошла к ближайшему бару и на ломанном английском попыталась попросить зарядку, когда услышала его голос. Это был Серхио. Вскоре мои мама и дочка присоединились к нам. Теперь вы знаете, как я оказалась здесь. На секунду воцарилась тишина. Токио, которая раньше не интересовалась, почему вдруг Ракель решила перевернуть свою жизнь с головы на ногу, всё ещё была в шоке. Она никогда подумать даже не могла, что её свободная жизнь на острове была возможна только благодаря Инспектору, который когда-то грозился впарить ей максимальный строк. Она вспомнила их встречу в палатке. Хоть они и были по разные стороны баррикад, она не могла не ощутить благодарность за то, что она прикрыла её и вела себя как настоящий профессионал. Ещё тогда она вполне искренне сказала, что они похожи и, возможно, даже могли бы стать друзьями. И сейчас это вполне могло стать реальностью. Токио ощутила стыд за всё, что она высказала ей при встрече и дала себе слово исправить это. — Ёб твою мать... Я знал много историй любви, но чёрт подери, с вашей это сравнить нельзя! — воскликнул Денвер. — Знал бы ты, насколько я шокирован тем, что мой братец-садовник-дилетант умудрился сорвать самую красивую розу в саду, — вновь пошутил Берлин, внимательно изучая парочку. — Господи, ты садовник-профессионал, закрой уже свой кейс с инструментами, а то тебе даже перчатки не помогут, когда тебя эта роза уколет! — в этот раз не выдержала Ракель, моментально отпарировав Берлину в ответ. — Да едрить твою перекись марганца, вам когда-то надоест? И дня не можете прожить без этого! — раздражённо крикнул Серхио. — Никогда! — хором крикнули Берлин и Лиссабон. За столом вновь раздалась вспышка смеха. — Что ж. Я предлагаю выпить этот бокал за прекрасную Лиссабон, которая показала Профессору, что такое любовь. — Добро пожаловать в семью! — сказала Токио, подарив Лиссабон хитрый взгляд. — За Лиссабон! — добавил Денвер. — За Лиссабон! — сказала вся команда хором. И тут Ракель поняла, что в её жизни появились новые друзья.