With You Forever

*13:00, Банк Испании* Всё, о чём мог думать Берлин, отсчитывая секунды до взрыва, это о том, что он облажался. Не спас. Не защитил. Не укрыл. Не сдержал слово. Не смог спасти. Это по его вине его младшая сестра умерла у него на глазах. Из-за него его брат остался вдовцом. Как он посмотрит ему в глаза? Как скажет ему, что он не спас её? Прогремел взрыв, и он устало прикрыл глаза, не в силах встать и продолжить борьбу. По щекам покатились слёзы: слёзы отчаяния и боли, которые он уже не мог скрыть. — Берлин… Берлин, ты нашёл укрытие? Берлин! — услышал он голос брата, не зная откуда взять силы и ответить ему. — Берлин, вы освободили её? Андрес! — Братишка… Прости, что не сберёг её, — устало прошептал Берлин, приподнимаясь. Гандия лежал неподалёку, оглушённый взрывом. Осколки наверняка впились ему в тело, а в животе был нож, который успела метнуть в него Ракель. С ним он разберётся потом. Нет времени для горя, потому что надо спасать живых. Его Найроби была в убежище этого ублюдка и её надо освободить. Взяв молот, он начал яростно лупасить стены, за которыми действительно оказался проход. Потащив Гандию с собой, он использовал его палец для того, чтобы открыть убежище. Увидев прикованную Найроби, он тут же подбежал к ней. — Ты нашёл меня, — прошептала она. Схватив инструменты, он тут же освободил её и прижал к себе, шумно выдыхая воздух. А потом нежно поцеловал её. — Ты в порядке, — сказал он, осматривая её тело на наличие повреждений. На лице был здоровенный синяк, но главное, что она была жива. — Здоровее всех здоровых, — сказала она, прижимаясь к Андресу лбом. Её внимание привлёк бессознательный Гандия. Найроби проверила его пульс. — Всё ещё жив. Этот ублюдок никого не успел задеть? — спросила она. — Всё в порядке? Увидев злость и боль в его глазах, Найроби сразу поняла, что ответ на её вопрос будет отрицательным. По глазам скатилась слеза. — Кто? — тихо спросила она. — Лиссабон… — сказал он. Найроби устало положила голову на плечо Берлина и просто начала плакать в его объятьях. — Просто дай мне убить его, — сказала она спустя пару минут, рванувшись к Гандии. — Потом. Всё потом… Идём отсюда. Тебе нужно поесть и отдохнуть. Андрес помог Найроби встать и, схватив Гандию, приковал его к стулу так же, как была прикована Найроби. — Я вернусь за ним. Чтобы угробить окончательно. — Я хочу увидеть её, — сказала Найроби, и они поднялись наверх. *за пятнадцать минут до этого* «НЕТ!» — услышала она крики, перед тем как жгучая боль взяла её в свой плен. Всё было как в тумане: дыхание перехватило, а от боли руки жгло огнём. Она ощутила, как падает, но Хельсинки подхватил её на руки. — Сукин сын! — кричала Токио. — Он убил её! — Он выстрелил прямо в сердце! Она почувствовала, как Богота снял верхнюю часть комбинезона и с удивлением уставился на её грудь. Даже в подобный момент ей стало очень неловко от того, что кто-то кроме Серхио, пялится на её тело подобным образом. Тяжело дыша, Ракель протянула руку и ощутила тёплую кровь. — Сука… — прошипела Ракель от боли, когда Палермо вытащил из неё кусочек металла. — Да ты в рубашке родилась! — воскликнул он, приподнимая вверх её украшение с пулей в другой руке. — Надо вытащить пули. Я за Пакитой и медикаментами, перенесите её в кабинет! — скомандовала Стокгольм, убежав за помощью. — Ключ от сердца… — прошептала Ракель, глядя на кулон. Ключ от сердца, который ей подарил Серхио на венчании. Ключ, который не дал пуле попасть прямо в сердце. Да, он был в крови, погнутый, почти уничтоженный, но именно он спас её, задержав пулю. Его любовь спасла её в очередной раз. Девушка слабо улыбнулась и прикрыла глаза, не в состоянии бороться с усталостью. — Так, две раны сквозные, но остальные пули остались в теле, справимся. Эй, Эй! Даже не смей закрывать глаза! Не спать! — крикнула Токио, заметив, что коллега начала отключаться. — Может понадобится переливание, — сказал Денвер, но Ракель только покачала головой и положила дрожащие руки на живот. — Малыш… Спасите его. Плевать на руки… Как я ему потом в глаза смотреть буду? — со слезами на глазах шептала она. Хельсинки аккуратно поднял Ракель на руки и перенёс в комнату, которая в своё время была операционной для Найроби. Вскоре пришла Пакита с управляющим. Оба в шоке уставились на Лиссабон. — Бедная девочка, как же тебе досталось… — проговаривала Пакита, пока Токио обрабатывала раны. — Будет больно, нужен морфий, –сказала Пакита, помогая девушке. — Нет, морфий может повлиять на ребёнка, я не буду рисковать. Доставайте так, — сказала уверенно Лиссабон. Токио и Стокгольм переглянулись. — Ты уверена? — с недоверием переспросила Токио. — А как ты думаешь? Чёрт, сделай это и всё. — Кричи, если понадобится. Вы готовы? — спросила Токио, взглянув на Пакиту и Управляющего, которые уже держали инструменты наготове. Лиссабон не смогла сдержать крик, когда пули вытащили из её тела, но после этого стало намного легче. — Есть, отлично! — Лиссабон? — услышала она ещё тихий голос. Повернув голову, девушка увидела, как на неё уставились шокированные Найроби и Берлин. Через несколько секунд они оказались возле неё. Берлин с недоверием протянул к ней руку и прикоснулся дрожащими пальцами. Дождавшись, пока команда завершит операцию, он заключил Ракель в свои объятья, тяжело дыша. Найроби присоединилась к ним. — Сестрёнка, всё позади, всё позади… — шептал он, укачивая Лиссабон в своих руках, словно маленького ребёнка. — Жива, — прошептала Агата. — Берлин, что с ней?! —услышал он встревоженный голос брата. — Я ошибся… Серхио... Серхио, она жива… Жива. Слышишь? Жива… — сказал Берлин в наушник. — Дай мне поговорить с ней. Дрожащими руками Лиссабон попыталась взять гарнитуру, но пальцы были слишком скользкими из-за крови. — Чёрт… — сердито выругалась девушка. Найроби помогла ей надеть наушник. — Ракель? — услышала она тихий и напуганный голос. — Профессор… — устало прошептала девушка и услышала, как он упал на колени и устало выдохнул. — Что с тобой? Как ты? — Жить буду, — прошептала Ракель. — Только царапины. Твоя любовь в очередной раз уберегла меня. — Охренеть царапины, да этот ублюдок выпустил в неё пять пуль! — рявкнул Рио. — Они заплатят за это. Берлин, доплавляйте золото и я вытаскиваю вас оттуда, — сказал Профессор, и связь оборвалась. — Ребёнок, как он? — устало прошептала Лиссабон. — Давай-ка проверим, как там твой малыш… — проговаривала Пакита, активируя аппарат УЗИ. Вся команда замерла в ожидании. Казалось, что сердце пропустило пару тройку ударов. — Давай, давай, ну же… ну же… — нервно бормотал Андрес. И потом она услышала биение сердца. Этот звук показался ей таким сладким и желанным. Слёзы брызнули с глаз, а из груди вырвался вздох облегчения. Да, она ненавидела моменты, когда кто-то видел её слабость, но сейчас на это было наплевать. — Жив… Он жив… — сказала Пакита. Её слова вызвали улыбку банды, а Андрес радостно вздохнул. И вдруг женщина нахмурилась и начала внимательно всматриваться в экран. Казалось, что она увидела что-то, чего не заметила раньше. — Секундочку, — сказала она и улыбнулась. — Что такое? — тут же напряглась Ракель. Она попыталась опереться на руки, но тело отозвалось болью на такое элементарное движение и Ракель со стоном прилегла назад. — Сеньора, кажется, что у вас двойня. Да, точно. Теперь я вижу два плода, — сказала она. Глаза Берлина, казалось, вылетели из орбит, а Ракель только прикрыла рот, пытаясь сдержать удивлённый возглас. Она даже в самых дичайших мыслях не могла допустить, что будет мамой близнецов, но она любила Серхио больше жизни, так же, как и своих детей, поэтому слёзы радости сами по себе скатились по щекам. — Вы уверены? — спросила Найроби, пребывая в таком же шоке. — Значит, будет не только Бони, но и Клайд? Вижу Шива постаралась на славу, — сказал с ухмылкой Андрес. — Да, обычно такие вещи как раз и можно узнать на её сроке. Сеньор, — сказала она, повернувшись к Андресу, — ей необходимо постоянное профессиональное наблюдение медиков. Ей нельзя здесь долго находиться. — Берлин, она права. Я спущусь в цех и постараюсь ускорить процесс. Пора валить отсюда. Берлин кивнул. Найроби подошла к Ракель. — Мы вытащим тебя отсюда. Продержись ещё немного, — прошептала она и обняла подругу на прощанье. — Да ладно вам. Дай мне пару часов отдыха и я буду в прекрасной форме, — уверенно сказала Ракель. — Кто так поиздевался над ней? Гандия? — тихо спросил Управляющий. — Эй, а Гандия где? — вдруг спросила Ракель. — Не волнуйся, эта ошибка природы больше не навредит вам, — заверил её Андрес, погладив её по голове. — Этот ублюдок в укрытии. — Вы оставили его там, вы спятили?! — Он скован. Как чёртов пёс. Не факт, что уже не сдох. И сейчас придёт финал его истории, — холодно сказал Берлин. — Берлин… Притащите его сюда, но не убивайте, — вдруг сказала Лиссабон. Андрес взял её за руку. — Ты о чём? Этот уёбок чуть не убил тебя и моих племянников, и ты серьёзно думаешь, что я сохраню ему жизнь?! — У меня есть идея получше, как расправиться с этой падлой. Поверь, он получит по заслугам, — прошептала Ракель, прикрыв глаза. — Набери Профессора. Андрес удивился, но решил прислушаться к словам сестры. В конце концов, она всегда была чертовски умной и знала, что делает. — Профессор — сказала она. — Лиссабон, как ты? — Я буду в норме. Профессор, необходимо получить записи с камер, которые были в убежище. Народ должен знать правду о том, что произошло. И кроме того, я думаю, что пора нам с Рио записать небольшое видеообращение. *командный центр операции* Серхио устало склонил голову, вспоминая события прошлых дней. Из-за его ошибки по Банку разгуливал бешеный киллер, Найроби была схвачена, а любовь всей его жизни была ранена и избита. Подобное повториться не может. Тамайо, наплевав на законы и начальство, дал добро на убийство. Они пытают. Убивают. Шантажируют самыми близкими и дорогими людьми. Пришло время ударить в ответ. Лиссабон подкинула ему действительно шикарную идею, и этот план вот-вот должен был осуществиться. Пора выйти на связь с хакерами. — Шакир, ты меня слышишь? — Да, это Шакир, Профессор. — Шакир, мне нужны видеозаписи с камер убежища в Банке. Записи, на которых видно как Гандия схватил Найроби и Лиссабон, — начал он связь с командой хакеров. — И ещё ты должен отследить рейс Рио в Испанию. Самолёт Beechcraft Air King 250 BBC Spain. Приземлился четвёртого апреля в 16:30. Проверь все навигационные спутники, необходимо выяснить точный пункт вылета. — Самолёт, на котором Рио прилетел в Испанию, вылетел из Алжира в 15:03, из города под названием Тимимун, в Атласских Горах. — Отлично. За минуту до этого его подвезли прямо к трапу. Найдите ту машину. Это пустыня, деревьев нет. Посмотрите на снимках со спутников, откуда они приехали. — Понял. Мы изучим снимки с метеоспутников. — Отлично. Серхио поднялся и достал красную коробку, в которой были спрятаны деньги и фальшивые документы. — Лети в Алжир, ты будешь в Тимимуне через четыре часа, — дал он распоряжение Марселю. — Я не могу лететь с оружием, — возразил мужчина. — Я знаю, тебя будет ожидать подкрепление. — По плану я не должен вас оставлять. — План изменился, Марсель. Мы пойдём в атаку. Настолько мощную, что они не будут знать, откуда прилетит следующий удар, не понимая, что происходит. И начнётся всё с правды. — Профессор, это плохая идея. Я должен быть с вами! — Марсель, — уверенным тоном сказал Профессор, — просто сделай это. Со мной ничего не приключится. *El Corte Inglés, Мадрид, восьмой день ограбления* — Погоди, погоди, ты серьёзно считаешь, что книги Дэна Брауна скучные? — удивлённо спросил Мигель. — А ты действительно считаешь это интересным? — таким же удивлённым тоном ответила ему Мария. — Это ведь скукота полная! Какие-то свитки, тайны, Грааль… События в Банке и то поинтересней будут. — Да ладно тебе! — воскликнул Мигель, поворачивая к эскалатору. — Хотя за Банк согласен, я в жизни подобного не видел. Профессор хорошенько встряхнул Правительство. — Да он их раком поставил, не то что встряхнул! И тут внимание Мигеля привлекли экраны телевизоров с витрин. Всё начало мелькать и вскоре изображение поменялось. На нём появился темноволосый мужчина в очках. — Смотри-смотри, это ведь он! Это Профессор! — крикнула Мария, хватая его за руку. — Что он скажет в этот раз? Давай послушаем! Люди, которые были в здании, с таким же интересом повернули головы к экранам. Многим из вас интересно знать, что происходит внутри Банка. Мы вошли туда с одной простой целью: спасти своего человека, но в ответ получили ещё более жестокую войну. Полиция использовала сына Найроби для того, чтобы убить её и начать атаку, в которой могли погибнуть все люди, которые находятся в здании. Этот удар мы приняли, но то, что было дальше, нельзя назвать гуманным. Вы атакуете, убиваете, но мы атакуем в ответ. Вдруг изображение Профессора исчезло, и теперь вместо него на экране появилась другая девушка. Её лицо было покрыто ссадинами и ранами, а руки были перебинтованы. На шее красовались жуткие синяки. — Это Инспектор! — Ракель Мурильо, — перешёптывались между собой люди. — Что с ней произошло? — Господи, по ней словно танк проехался… Меня зовут Лиссабон. И я хочу передать это сообщение всем людям, которые ещё верят в справедливость. После фальшивой казни и незаконного удерживания в палатке, я присоединилась к команде, которая подверглась атаке, и в результате получила несколько ранений от рук главы охраны Банка, чудом оставшись живой. Цезарь Гандия смог вырваться и связаться с полковником Тамайо, который дал добро на атаку во время перемирия, которое объявил сам президент. Все доказательства правдивости моих слов вы вскоре сможете увидеть на этих же экранах. Я призываю президента взять это дело под свой контроль. Толпа с ужасом наблюдала за тем, что произошло дальше: вооруженный до зубов мужчина сковал безоружную девушку и выстрелил в неё. Потом этот же мужчина схватил Инспектора и выбил дверь её головой. От подобной картины кровь стыла в жилах, но дальше этот же мужчина выстрелил прямо в сердце безоружной и раненой. Мигель не знал почему, но после этого видео ему захотелось присоединиться к Профессору и помочь ему отомстить за подобные пытки. *палатка Полиции* Тамайо с ужасом наблюдал за тем, как видео из Банка шаг за шагом разрушают его репутацию, а вместе с ней и его жизнь. Меня зовут Лиссабон. И я хочу передать это сообщение всем людям, которые ещё верят в справедливость. После фальшивой казни и незаконного удерживания в палатке я присоединилась к команде, которая подверглась атаке, и в результате получила несколько ранений от рук Главы Охраны Банка, чудом оставшись живой. Цезарь Гандиа смог вырваться и связаться с полковником Тамайо, который дал добро на атаку во время перемирия, которое обьявил сам Президент. Все доказательства правдивости моих слов вы вскоре сможете увидеть на этих же экранах. Я призываю Президента взять это дело под свой контроль, — с ужасом услышал он слова той суки Мурильо. Казалось, что это было последней каплей, но тут на экране появились видеозаписи из Банка. В палатку ворвался президент, и судя по его выражению лица, ничего хорошего сейчас не произойдёт. — Как вы сможете это объяснить, полковник? — спросил он гневно. — Сэр, это всё ложь… — начал было Тамайо, но тут раздался его же голос. —Откуда этот звонок? — Из оборудованного убежища. Я могу следить за всеми их передвижениями через систему камер. Нас отсюда не услышат, поскольку я лишил его связи. Ожидаю ваших указаний. — Пока ничего не предпринимать. Не надо. У нас перемирие. И это указ президента. — О чём вы, полковник? Сколько это продлится? — Осталось больше суток. Я ничего не могу сделать. СМИ обо всём знают. — Через сутки эти ублюдки уже смотаются в Сингапур. Начнём координированный захват, застанем их врасплох. Десять минут и всё! — Но у меня приказ свыше. И я не могу его нарушить. — Сеньор, у меня есть автоматическое оружие, гранаты и прочее. Я не стану ждать их побега. Я не соглашался на перемирие. Вы понимаете, что я говорю? — Официально я могу лишь приказать вам ждать дальнейших указаний. Даже если вам этого не хочется. — Что это значит? — Что бы вы не сделали — будет считаться за самооборону. Не будет никаких проблем с Законом. Если устраните их всех — станете героем для меня, для следователей и правительства. — Принято, Полковник. — Удачи. — Ложь, говорите? Какого чёрта вы позволили тому мяснику убить банду?! Я ясно сказал — никакого насилия и никаких жертв! — Сэр, простите, но какого чёрта? — вдруг вмешалась Алисия. — Что? — Я спрашиваю, почему мы с ними возимся, как с детьми?! Очнитесь, эти ублюдки воруют золотой резерв Испании, уничтожая вас шаг за шагом, вы действительно думаете, что демократия сейчас к месту? Президент сделал несколько шагов по направлению к Инспектору. — А вам напомнить почему они захватили Банк? Напомнить, да? — Сэр, по новостям спецвыпуск! Все трое повернули головы к экрану телевизора. На нём появилось изображения Анибаля Кортеса. Полиция Панамы незаконно задержала меня двадцатого января. Меня посадили на тайный рейс с полковником НРЦ. Луисом Прието. Мы приземлились где-то в Магрибе и меня пытали до четвёртого апреля. Меня посадили в такую маленькую камеру, что в ней можно было только стоять. Как-то ночью меня вывели из камеры и отвели в пустыню, а затем заставили меня копать себе могилу. Меня положили в ящик и стали хоронить заживо! Президент закрыл голову руками и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. — Хоронить заживо. Заживо. Какому «гению» пришла в голову эта идея? Прието? Или вам? — спросил он, уставившись на Алисию. — Сэр, извините, что прерываю, но… — вмешался Анхель, — ролики опубликованы во многих американских и британских изданиях. Белый Дом призывает к расследованию в Страсбурге. Мы в полной жопе! — Вы двое… Вместе с Прието… Отправляетесь со мной на пресс-конференцию. Вы расскажете всю правду, всю. Вы хоронили заживо его человека. Вы чуть не угробили его возлюбленную руками самого опасного киллера Испании, так что молите Бога, чтобы Профессор не ударил по нам с новой силой. — И почему я должна делать это? — вдруг бросила Алисия с вызовом. — Я следовала приказам, исполняя свою работу. Может, мне ещё сказать, что это я убила Кеннеди, сама стреляла в Мурильо или взорвала Близнецов в Нью-Йорке? — Прикуси язык, — прошептал Тамайо. — Хотите проверить уровень моего терпения? Не советую этого делать, — спокойно сказал Филипп, скрестив руки. — Делайте что угодно, но я не собираюсь прыгать перед вами, как цирковая собачка, — рявкнула Алисия, кинув жетон и пистолет на стол. — Я подаю в отставку. — Что ты делаешь? — удивлённо спросил Тамайо. Филипп просканировал Инспектора взглядом. — Только из-за вашего ребёнка. Я даю вам ровно сутки. Сутки на то, чтобы исчезнуть, потому что если вас найдут, то будут судить по всей строгости законов. — Отлично… Я жду этого. Дамы и Господа, было приятно работать с вами, но наши пути расходятся, — добавила Сьерра, расхаживая по палатке. Приблизившись к Тамайо, она заглянула ему в глаза. — И пусть Бог превратит твой вопрос с вялого в стоячий. Adios, господа! *тем временем в Банке* Когда Гандия сумел открыть глаза, то увидел, что находится в главном холле Банка. С трудом оглянувшись, он увидел, что был привязан к какой-то доске. Ублюдки в комбинезонах стояли рядом. Чёрт, что произошло? — Я же говорил тебе, — сказал Берлин, изучая его взглядом. — Говорил. Хоть один волос с её головы упадёт, и ты труп. А я своё слово держу. Гандия рассмеялся. — Думаешь, что я боюсь твоего гнева? — Нет, не моего. Найроби открыла дверь Банка и впритык приблизилась к его лицу. — Чёртов сукин сын, — злостно сказала она и плюнула ему в лицо. — Не моего гнева, а их, — сказал Берлин, указывая пистолетом на выход. — Ciao, Гандия, — сказал Денвер. Доска, на которой он был прикреплён, начала двигаться к выходу. Глаза сами по себе начали жмуриться от яркого солнца. Сначала толпа удивлённо замерла. А потом начался хаос. Хаос, потому что толпа начала сходить с ума, увидев безумца, который чуть не убил главных Робин Гудов страны, и когда порядок удалось навести, спецназ обнаружил лишь бездыханное тело. А Берлин прижимал к себе Найроби и наблюдал за тем, как вершится справедливость. — Берлин… Как этот уёбок мог узнать тот секрет, который Лиссабон так тщательно пыталась сохранить? — Об этом кроме нас знала только Пакита. Я попросил её убе… И вдруг Берлин заткнулся на полуслове. Этот же вопрос уже долгое время крутился в его голове, но вдруг сейчас всё стало на свои места. — Сэр, если вы позволите, я посмотрю, как там Артуро. Пора делать перевязку. — Как вы поняли, у меня прекрасная компания. Правда, Берлин? Уже успел по ней соскучиться? А, кстати, хотел поблагодарить моего друга Артуро. Его подсказка о том, как можно выскользнуть из наручников, сделала меня свободным человеком, да и благодаря ему я получил очень нужную и интересную информацию. — Найроби, пожалуйста, приведите-ка сюда нашего Артурито. *три часа спустя, в Банке Испании* — Святое дерьмо! Что тут делает этот недоразвитый?! — крикнул Палермо, проходя мимо двери кабинета Управляющего. — Меня чуть Кондратий не схватил от вида этой рожи! Палермо всё ещё пытался понять, почему голова заложника торчит из той дырки, которую сделал Гандия. — Палермо, спокойнее. Это просто наказание, да, Артурито? — услышал он позади голос Найроби. — Да, сеньора Найроби, — сказал мужчина в ответ. Найроби ударила его по щеке. — Вот и правильно, хороший мальчик. *за три часа до этого* — Артуро, друг мой… — сказал Берлин, когда увидел, как мужчина зашёл в кабинет. Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд. — Д-да? — Присядь, — сказал он, приманив его рукой. – Ну же… — Сеньор… Мне жаль… — начал было мужчина, но Берлин только покачал головой в знак отрицания. — Скажи. Я вот всё никак не догадался спросить. Какой жанр фильмов ты любишь? — К чему это? — Ну, просто скажи. Давай, не бойся. — Б-боевики. Прошу, не убивайте меня, — вдруг сказал он, падая на колени, — я совершил ошибку. Я сожалею… — Боевики, прекрасно. Я их тоже люблю. Ты знаком с «Крепким Орешком»? — Д-да... — Джон Маклейн, такой храбрый бунтарь, который сопротивлялся и боролся с нападающими. — Прошу... Берлин медленно встал и подошёл к нему. — Так вот. Ты возомнил себя Маклейном, хотел побыть героем. Это прекрасно, но знаешь, в чём между вами разница? — Нет… Умоляю, у меня есть дети… — Которые чихать хотели на такого папашу, как ты. Повторюсь… Знаешь, в чём между вами разница? — Н-нет. Берлин подошёл к Артуро и поднял его за шиворот. — Во-первых… Маклейн не насиловал заложниц, пользуясь тем, что они накачаны таблетками и спят. А во-вторых, он не выпускал на волю бешеных мясников. — Чёртов придурок, это из-за тебя Лиссабон чуть не убили! — крикнула яростно Найроби, стоявшая рядом. Она направила ствол мужчине в голову, но Андрес остановил её. — Погоди, погоди… Он понесёт за это наказание. — Наказание? — Итак, бомбовой натуры человек… Найроби. Сколько раз Гандия тебя ударил? — Я не считала, — ответила девушка. — Так вот и я считать не буду, — сказал Андрес и резко ударил Артуро прикладом. Раз, второй, третий… И когда казалось, что его остановить нельзя, Андрес отошёл в сторону. — Ты не умрёшь. Но прочувствуешь всю боль, которую ощутили мои напарницы. Он схватил Артуро за голову и со всей дури ударил его головой о дверь, а потом засунул её в дырку. — Так он схватил её и использовал её голову в качестве тарана, — продолжал Андрес и резко потащил противника на себя. — Сука! — крикнул Артурито. — Именно. Она получила пять пуль. Пять. И стояла тут, истекая кровью. Он снова засунул голову Артуро в дверь и верёвкой прикрепил его руки к гвоздям. — Что ты делаешь, тварь?! — завопил мужчина. — Пять пуль. Одна пуля — один час. Один час пребывания Найроби в убежище — это твой звёздный час Божественного косплея Христа. И пока это время не выйдет — ты будешь здесь. Под присмотром моих коллег. В комнату зашёл Хельсинки. — Хельсинки, присмотри за нашим другом. Он так тебя любит. — А уж как я его люблю, словами просто не передать. Ну что, Артурито, снова вместе? — начал издеваться Хельсинки. С другой стороны Берлин приблизился к Артурито и посмотрел ему в глаза. — Запомни, даунито… Кто затронет мою семью, тот поплатится дважды. Усёк? — прошептал спокойным тоном Андрес и удалился. *первый этаж* — Ну как ты? — спросила Токио, зайдя к Лиссабон. — Давай-ка ещё раз обработаем раны. — Да ладно, это всё мелочи, побаливает, но пройдёт. Думаю, что тебе можно смело вручить диплом медика. Токио долго изучала Инспектора и вдруг ощутила, как жуткое чувство вины поглощает её. Эта женщина сумела сделать счастливым её Ангела-Хранителя. Уже после пребывания в монастыре Токио поняла, что их судьбы были неразрывно связаны, ведь они были буквально созданы друг для друга. Чёрт, она ведь пришла в их дом за помощью и накинулась на неё, как бешеная, не веря в её преданность. Она даже не успела разузнать всю команду, но уже была готова отдать за них свою жизнь только потому, что любила Профессора и не хотела предавать его. Она ведь не должна им абсолютно ничего! Ни ей, ни Рио, никому из них! Из-за её эгоизма, тупости, вспыльчивости любовь всей жизни её Ангела-Хранителя сейчас испытывала жуткую боль. Кроме того, она рисковала и своими нерождёнными детьми, которые могли так и не получить шанса появиться на свет, и если бы они погибли, то их кровь была бы на её руках. — Эй, ты в порядке? — спросила Лиссабон, заметив как руки Токио начинают дрожать, а в её глазах появляются слёзы. Казалось, что её вопрос не услышали. — Токио! Токио, что такое? Ты в порядке? — уже громче повторила Лиссабон. — Прости… Это всё моя вина. Моя… Я так виновата перед тобой… — сказала девушка. Лиссабон показалось, что она страдает галлюцинациями. Токио просила у неё прощения? — Ты перегрелась возле печки что ли? — спросила она. — Нет… Просто…Всё, что тут происходит, всё, абсолютно всё это моя вина. Если бы не я, то ты бы сейчас была в порядке. Никто из нас не был бы тут! — Эй, просто заткнись и не говори подобное. Это не ты стреляла в меня. И не ты пытала Рио, так что тебе не за что просить прощения. — Нет, нет… Я относилась к тебе как настоящая сука, а ты… Чёрт, да ты самая крутая женщина, которую я встречала! Ты защищала наши задницы, хотя абсолютно ничего нам не должна, а я... я… Лиссабон положила свою руку на плечо Токио. — А теперь послушай меня. Во-первых, те ссоры, которые были, остались в прошлом и нет смысла сыпать соль на старые раны. Жизнь слишком коротка, чтобы мучить себя плохими воспоминаниями. Во-вторых, да, может я действительно чуть не умерла, но я с лёгкостью сделаю это снова, если это будет необходимо, чтобы защитить вас. Эта кучка психов в масках подарила мне уважения и заботу, которую я никогда раньше не ощущала. Вы моя семья, и ради вас я пойду на всё что угодно. Токио улыбнулась и вдруг обняла Лиссабон. — Ты самый лучший Инспектор, которого я знала. И я сделаю всё, для того чтобы ты вернулась к нему. Ну, вернее не только ты… — Ну ты посмотри на них! Секретничаем, значит? — отвлёк их голос Найроби. — Да не то слово, прям подруги не разлей вода, — добавила стоявшая возле неё Стокгольм. — А что, вас что-то не устраивает? — тут же сказала Токио, поворачивая голову в сторону подруги. Девушки обступили кровать Лиссабон, позволив себе несколько минут спокойствия. — Как самочувствие? –спросила Стокгольм. — Прекрасно. — Значит, на подходе два маленьких Маркина? — с лукавой улыбкой спросила Токио. — Оказывается, что да, — сказала Лиссабон, положив руку на живот. — Когда тот мясник схватил меня, у меня уже вся жизнь перед глазами пролетела. Я не знаю, что бы я делала если бы с ними что-то произошло… — Всё уже позади… Господи, это же так здорово! Дети это всегда чудо, — с улыбкой сказала Стокгольм, вспоминая Цинциннати. — Я думаю, твоя Паула будет в восторге. — Чур, я крёстная! — сказала Найроби. — Даже не смей рассматривать другие кандидатуры! — Это что за подстава вообще? — в свою очередь возмутилась Токио. — Меня, значит, вообще в счёт не берут? — Эй, а как же я? Думаешь, что я не хочу познакомить Цинциннати с маленькими Серкелятами? Ну тебя! — Так, девочки, девочки, спокойно. Думаю, что этот вопрос можно с лёгкостью решить, да и подобные вещи надо обсуждать с отцом, который пока что даже не подозревает о том, что он станет отцом. — Да он сто процентов будет счастлив! Ты сомневаешься в этом? — Ну, судя по тому, как он часто в последнее время говорит о детях, он будет рад. — Девичник устроили? — отвлёк их вошедший в комнату Берлин. — А хоть бы и так, тебе что с того? — сразу же деловым тоном спросила Ракель. — Да Господи, сидите себе на здоровье. Андрес подошёл к девушкам и положил руку на талию жены. — Как ты? — спросил он Лиссабон. — Жить буду. — А ты рассчитывала на что-то иное? Нет уж, мой персональный Христос, даже не мечтай. В ответ раздался смех девушек, но тут в комнату зашёл весёлый Богота. — Народ! Чёрт подери, всё готово! Берлин прикрыл глаза и ухмыльнулся. Танцующей походкой он взял рацию и связался с Профессором. — Профессор. Ты там? — Берлин? — Профессор. Золото у нас. — ДА! — услышал он радостный возглас. — Берлин… Пришло время. Активируем Хиросиму и Нагасаки. Команда обменялась хитрыми взглядами. Что же, пришло время фейерверка.