With You Forever

*возле Банка Испании, через пять минут после взрыва* Мертва. Мертва. Теперь она точно мертва… Всё, о чём мог думать Берлин, осознавая, что Лиссабон только что пожертвовала собой и своими детьми для того, чтобы спасти их всех. Почему? Почему она не сдержала слово? Почему?! Она знала команду всего лишь несколько месяцев, а уже отдала свою жизнь, для того, чтобы защитить их. Добравшись до первого укрытия, он скинул комбинезон и сел на мотоцикл. Нет, сначала он должен проследить за тем, что команда была в безопасности. И только потом — убить всех, кто посмел убить её. — Серхио. Серхио, мы в пути. Серхио. Серхио! — начал он связываться с братом. — Серхио!!! Тишина. Была сплошная тишина. Ладно, скорее всего он сам начал движение и не может ответить. Пора двигаться вперёд. Как и было запланировано, они разделились, для того чтобы вновь вернуться в монастырь. Со сменой имиджа. Со сменой транспорта. По полям и заброшенным дорогам. И пока весь Интерпол ожидал, что они отправятся в Азию или Южную Америку, они оставались в Европе, там, где их будут меньше всего ждать. Оставалось только добраться до монастыря и не быть замеченными. Дорога была долгой, утомляющей и опасной, поэтому когда он увидел монастырь, то вздохнул с облегчением. Слева вдруг присоединился ещё один транспорт. Припарковавшись, оба сняли шлемы. Увидев живую и целую Найроби, Берлин крепко сжал её в своих объятьях. В её глазах были слёзы. — Выбрались. Мы выбрались благодаря ей… — прошептала она. Подъехало ещё несколько машин, из которых вышли Рио, Токио, Денвер, Моника, а из монастыря вышли Палермо, Хельсинки и Богота. Все. Все, кроме таких важных для него людей. — Мы… Мы сделали это… Сделали… — прошептал Денвер. — А где Профессор и Лиссабон? — спросил Палермо, предчувствуя беду. Андрес ощутил, как сердце камнем рухнуло вниз. — Он должен был быть здесь! — рявкнул Берлин. — Я потерял с ним связь… — А как же Лиссабон? Она вроде уходила из Банка последней, — сказала Токио и увидела, как помрачнел Андрес. — Мне жаль… — сказал Палермо, положив ему руку на плечо. — Но она спасла нас. Спасла всех нас… Стокгольм прикусила губу и ощутила, как слёзы наполняют её глаза. Денвер обнял её, не пытаясь скрыть собственные слёзы. И тут с монастыря вышла Паула. Её глаза были красными от слёз. — Дядя! — крикнула она и подбежала к Берлину. Андрес прижал малышку к себе, пытаясь контролировать те эмоции, которые пожирали его душу. — Я прочитала из новостей… Мамочка… Мама… Её больше нет… — прошептала она, плача у него на плече. — Прости, Хвостатик… — прошептал он, не узнавая собственный голос. Найроби подошла поближе и обняла малышку. — Зато она наблюдает за тобой с небес, — сказала она, с трудом контролируя слёзы, — и хочет, чтобы ты была счастлива… — А где Папа? — спросила девочка. — Я найду его. Слышишь? Найду, — заверил малышку Андрес, глядя ей в глаза. Да, он не спас её маму, но её он защитит от любой опасности. *Cruz Del Sur, пять недель после ограбления Банка* — Ой, Мака, да ладно тебе! Он милый, почему бы вам не замутить? — воскликнула Татьяна, наблюдая за тем, как Фабио пялится на её подругу. — Не надо мне никого! Мужики могут быть такими козлами! — возразила блондинка. — А как же хорошая встряска и женское здоровье? Мне уже надоело слушать твои стоны по ночам, выпусти ты уже свою тигрицу погулять! — сразу же подколола её Татьяна в ответ, получив ложкой по лбу. — Наша пианистка с очень ловкими пальчиками! Что, не поделили суп? — отвлекла их Агата. Татьяна скривилась и прикусила губу. По ходу, назревает очередная драка. Агата никогда не пылала к ней любовью и, обычно их разговоры всегда заканчивались боями без правил. — Лучше закрой свой рот, если не хочешь зубы с пола поднимать, — процедила Макарена, но в ответ Агата только сделала к ним несколько шагов. Сок, который был на столе, оказался в волосах Татьяны. Девушка только устало прикрыла глаза и медленно поднялась. А потом взяла поднос и ударила им соперницу по лицу. Все продукты оказались на полу. — Бей! Бей! Бей! Бей! — начали вопить другие заключенные, с интересом наблюдая за дракой. — А ну-ка стоять! Стоять обе! — крикнул Фабио, оттаскивая противниц в разные стороны. Татьяна всё ещё кусалась и рвалась как бешеный зверь. — Да я убью тебя, сука! — кричала она яростно, сжимая клочок одежды Агаты в руках. — Сука, заткнись ты уже! Идёшь в одиночную камеру, посиди там пару деньков, поразмышляй!— рявкнул охранник, передавая рыжую Паласио. — Отведи её в одиночку на неделю. Пускай подумает над своим поведением, стерва буйная. — В какую камеру? — Да, блять, в любую, это неважно! — СУКА! — крикнула Татьяна, когда за ней захлопнулась дверь. Вот чёрт. Теперь из-за этой дуры она проведёт неделю в одиночку, не имея возможности поговорить хоть с кем-то. Девушка начала медленно изучать помещение, расхаживая по комнате. Присев на кровать, девушка устало прикрыла глаза. Что же, эта неделя будет очень-таки скучная. Казалось, что тут время замерло и не двигается вперёд. Тишина давила на мозг, уничтожая психологически. Тик-так, тик-так, тик-так… Казалось, что она слышала, как по венам курсирует кровь. И в этой тишине она услышала, как неподалёку кто-то открыл дверь. — Да иди ты нахрен, урод! — раздался женский голос в соседней комнате. С грохотом скрипнул засов. И спустя пару минут Татьяна услышала всхлип. Кто-то плакал? — Ничего, я вытащу вас отсюда. Клянусь… — снова услышала она женский голос. Татьяна приблизилась к вентиляции и присела на пол. — Кто тут? — спросила она. — Тут кто-то есть? — услышала она уставший хриплый голос. — Да, конечно. — Если тебя прислала разведка, можешь уже сказать им, чтобы шли нахрен. Я не знаю абсолютно ничего. — Ууу, вижу ты прямо-таки очень доверяешь людям. Не парься ты, я такая же заключенная, как и ты. — Да ладно. Ну и кто ты? — спросила девушка. — Можешь звать меня Татьяной. За что они кинули тебя сюда? — спросила женщина, прислонив голову к стене. Может, неделя пройдёт немного лучше, чем она ожидала. В ответ раздался смех. — За то, что я ограбила Национальный Банк Испании, без ума влюбившись в главного преступника страны. И тут Таня с удивлением присунулась поближе к решётке. — Так погоди. Ты сейчас не про то, как брат моего бывшего и его компашка захватили Национальный Банк, создали золотой дождь и смылись в закат, создав небывалый хаос?! Да мы все тут наблюдали за этим, Господи! В ответ снова тишина. — Что? Брат твоего бывшего — это Профессор? Серхио Маркина? Твой бывший муж — это Берлин? — Берлин? Андрес де Фонойоса? — Да. Погоди… Откуда ты знаешь его? — Берлин мне как брат родной. Благодаря Серхио мы и познакомились. — Стой, так ты… Погоди, не может быть… Нет, это нереально, — в шоке воскликнула Татьяна, понимая, что говорит с призраком. — Ты Ракель Мурийо? — Можешь звать меня Лиссабон. Так стоп… А ты та самая Татьяна? Бывшая жена Берлина? — Ну да, это я. Боже, но как ты можешь быть жива? Мы все видели, как Банк взорвался, а согласно официальным записям ты находилась там и погибла под руинами! — Чёртов Суарез… Нет, я не погибла. Господи, скажи, что ещё известно? — Только то, что Банда и Профессор исчезли, а Интерпол роет буквально под каждым камнем. Весь мир хочет поймать их. Господи, тупицы… — сказала она и начала смеяться. — Они даже не подозревают, что бегать далеко и не надо, ведь команда то в том монастыре итальянском, прямо у них под носом. Чёрт, как сегодня помню, как он пел «Ti amo», а Серхио словил мой букет. — Стой, так ты действительно та Татьяна. — И снова здрасьте, — сказала с ухмылкой рыжая. — И да, я действительно в курсе всего. Включая то, где банда отсиживается после ограбления. Она услышала, как Ракель начала плакать. — Эй, ты чего? — с удивлением спросила Татьяна. — Скажи… Сколько ты хочешь за помощь? За то, что поможешь нам выбраться отсюда? — Ты о чём, какие деньги, думаешь они мне интересны? — Таня, прошу… Просто дай им знать, что мы живы. Прошу… — голос Ракель звучал так слабо и отчаянно, что Татьяна ощутила, как к горлу подкатывается комок слёз. — Если он вытащит меня и мою подругу отсюда — мы квиты. Стоп… Мы? Кто «мы»? Ты разве там не одна? — Они так думают. На самом деле, у меня есть здесь напарники. Правда им от силы девять недель. Это предложение Ракель сказала с такой любовью и нежностью, что Татьяна сразу поняла смысл её слов. — Боже, так ты беременна? Чёрт… Что эти ублюдки делали с тобой? — Да… Пока что ничего особенного, но я думаю, что скоро им надоест моё молчание и в ход пойдут другие методы. А я не могу позволить своим детям умереть здесь. Прошу, просто дай Берлину знать, что я жива. Он и Серхио заберут нас отсюда. Татьяна понимала, что Ракель права. Побег этой Лиссабон мог бы помочь ей вырваться на свободу. Даже если и придётся сотрудничать с тем клоуном Фонойоса. — Он наверняка считает тебя мёртвой. Он не поверит мне. Снова тишина. — Скажи ему, что «Хвостатик хочет вернуться домой». И ещё передай ему часть меня. Спустя пару минут в камеру упал кулон в виде ключа и дракона. Татьяна удивилась тому, что он был почти уничтоженным, но решила не задавать лишних вопросов. — Если ты передашь ему эти две вещи, то мы отсюда уйдём. Таня схватила кулон и спрятала его в свой карман. — Меня посадили здесь на неделю, так что придётся подождать немного. Ей, боец, только не вздумай сдаваться, слышишь? — И в мыслях не было. Ракель устало склонила голову к стене и ощутила, как в её душе зарождается лучик надежды… *Банк Испании, за две минуты до взрыва, финальный этап побега* — Ты с нами! — крикнул Суарез и потащил всех в укрытие. — Всех людей надо отвести подальше от банка! Скоро будет взрыв, повторяю, скоро будет взрыв! — кричал он, отдавая приказы. Забежав в укрытие, он тут же повалил Ракель на землю и укрыл её своим телом. Три. Два. Один. От взрыва подобной силы в ушах зазвенело, а тело содрогнулось. Дезориентированная и оглушенная, она подняла голову и откашлялась, пытаясь привести в порядок дыхание. Суарез схватил её и потащил по тоннелю. — И куда ты тащишь меня? Пытать? — спросила она с вызовом. — Помолчи, сука. Теперь ты никуда не уйдёшь. И расскажешь всё. Всё до конца. Ракель только рассмеялась в ответ. — Ну и придурок ты, если веришь в это. Суарез накинул на её голову мешок и потащил в какую-то машину. Ехали они недолго. Ракель пыталась проанализировать события и поняла, что она была в жопе: Банк взорвался и никто не будет искать её, ведь она будет официально мертва: мертва для команды, для мира, для мамы, для дочки, для Серхио. Как они воспримут это? Как Андрес скажет Пауле, что её мамы больше нет в живых? Плюс, он наверняка расскажет Серхио о беременности, который всю жизнь будет жить с мыслью, что не защитил её и своих детей. И даже если она сейчас жива, то не факт, что Полиция её просто не прибьёт. Профессор уничтожил репутацию Полиции и Правительства, создав такой хаос, который наверняка будет иметь слишком масштабные последствия. В добавок ко всему, они знали, что никто не будет искать её. Чёрт, надо любым способом дать знать команде, что она жива, иначе даже чудо не сможет ей помочь. Вскоре машина остановилась и её заставили выйти с машины. Наконец-то мешок слетел с головы. Ракель начала изучать местность: она была в каком-то поле. Как оказалось, машина остановилась перед огромным зданием, напоминающим причудливый прямоугольник по форме. Везде стояли офицеры с оружием. Тюрьма. Это точно должна быть тюрьма. Навстречу им вышло двое мужчин. Президент. Перед ней точно был Президент.  — Сеньор… — сказала она.  — Сеньора Мурийо. Что же, не ожидал, что мы встретимся в таких обстоятельствах, но тем не менее. Это мистер Сандоваль. Мужчина, стоявший рядом, изучал её долгим взглядом, от которого ей стало не по себе. Казалось, что он смотрит на неё так, как голодный тигр смотрит на лань, ожидая возможности кинуться на неё. Он уставился на её грудь, и, казалось, вот-вот прикусит губу, но вместо этого он улыбнулся и протянул ей руку. — Я Сандоваль. Директор частной тюрьмы Cruz Del Sur. На время допросов вы будете здесь, а я постараюсь сделать ваше пребывание максимально комфортным. — Сеньора. Вы прекрасно понимаете, что вас никто спасать не будет. Официально вы погибли при взрыве, который произошёл во время штурма, так что для вашего же блага советую вам сдаться побыстрей. Скажите, где Профессор и не усложняйте себе жизнь. — Я не знаю где Профессор, — уверенным тоном сказала Лиссабон, глядя в глаза Президента. — Ладно. Сандоваль, уведите её. И да, изолируйте её от других заключённых. Никто не должен знать о её пребывании здесь. *Cruz Del Sur, шесть недель после ограбления* — Погоди, погоди, погоди… Ты. Хочешь. Уйти? С помощью самого Профессора? — Не я, — сказала Татьяна, взяв Макарену за руку. — Мы. Поверь, это реально. Они вполне способны на это. Надо только дать ему знать, что Лиссабон здесь. И кроме того, я хочу помочь ей. Да, может я и стерва настоящая и порой веду себя… — Как идиотка? — невинным тоном сказала Макарена, на что Татьяна только закатила глаза. — Ты невыносима иногда. Я хочу помочь ей, потому что я знаю, что ждёт её. И если мы не вытащим её, то ей полная жопа. И ей, и её детям. — Детям? — Макарена чуть не подавилась водой. — Господи, так она беременна? Бог мой, это ужасно. — Вырвется она — вырвемся и мы. И просто свалим. Куда бы тебе хотелось уехать? Я бы выбрала Грецию. — Хммм… А я Турцию. Там очень красиво. Итак, как мы свяжемся с ними? — Кажется, у меня есть идея, но нам понадобится помощь твоего брата… — сказала рыжая, задумчиво глядя в потолок, — придётся немного нарушить правила. *Италия, шесть недель и три дня после ограбления* Найроби подошла к Берлину, который сидел перед горой бумаг, карт и телефонов. — Всё ещё ничего? — спросила она, накрывая его плечи своими руками. Он машинально схватил её руки. — Нет… Только то, что и было известно. В укрытии никого не было. Все средства связи были уничтожены, документы и деньги пропали, а на полу были следы крови. — Я не верю, что его убили… Не верю… — Мои люди перерыли весь Мадрид. Ничего… Абсолютно никаких данных… — Мы найдём его… Нельзя сдаваться. Нельзя. Берлин устало обнял жену, наслаждаясь теплотой её тела. Никогда в жизни он ещё не ощущал себя настолько беспомощным, и только она не давала ему развалиться на кусочки и сойти с ума от страха за жизнь брата. Размышления прервал вошедший в комнату Палермо с какой-то коробкой в руках. — Эй, не хотелось прерывать вас, но… Берлин, тебе какое-то послание. Андрес нахмурился. — От кого? Кто его передал? — Какой-то мужчина. Мы проверили его, внутри только какой-то кулон, флешка и телефон. — Может, это Профессор? — озвучила его мысли Найроби. Андрес вытащил содержимое и в шоке уставился на кулон. Кулон, который они с Серхио вместе придумали в качестве подарка Лиссабон. Кулон, который когда-то спас её жизнь. — Что… — Откуда это здесь? — спросила не менее шокированная Агата. — Это ведь её кулон! — воскликнул Палермо. Берлин резко включил флешку в компьютер. На ней было только одно видео. Он включил его и увидел Татьяну. Татьяну, которую он когда-то так любил. «Это послание адресовано Берлину и Профессору. Вам передают привет из Португалии и просят сказать, что Хвостатик хочет вернуться домой. Для того чтобы узнать детали, вам необходимо связаться по номеру телефона, который вы получите с этим посланием.» И тут видео закончилось. — Берлин, ты понимаешь, что это всё значит? Хвостатик хочет вернуться домой! — спросила Агата, на лице которой появилась улыбка. *Италия, за неделю до ограбления Национального Банка Испании* — Нам нужен запасной код, — задумчиво сказала Лиссабон, приближаясь к столу, за которым сидели Берлин, Профессор и Найроби. Все повернули к ней головы. — Ты о чём? — спросил Серхио, взяв её руку. — Всё может пойти не по плану и кого-то из нас могут схватить, изолировав от мира. — Лиссабон, мы миллион раз говорили об этом. Всё будет хорошо, — начал было Серхио, но Лиссабон только покачала головой. — Не важно. Это мера безопасности. Если, к примеру, схватят меня, мне придётся найти способ связи. — Ты думаешь, что кого-то из нас могут держать в какой-то дыре, заставив весь мир думать, что мы мертвы? — Это вполне возможно. Необходима фраза, которая даст понять остальным, что у кого-то экстренная ситуация. — А я согласен. Просто на всякий случай, — задумчиво добавил Серхио. — И что это за фраза? — спросила Найроби. — Та, которая будет понятна только нам. — Типа «Голубь, голубь, олень на связи?» — как всегда пошутил Берлин. Ракель только закатила глаза. — Когда же ты уже заткнёшься… — сказала она со смехом. — Надо что-то другое, — добавила Агата и распустила волосы, которые были собраны в хвост. И тут Берлин ухмыльнулся. — Хвостатик. Хвостатик хочет вернуться домой, — сказал он. Ракель улыбнулась. — Это из-за Паулы, не так ли? — спросила она. — А почему бы и нет? Только нам понятно почему Хвостатик. — Что же, тогда Хвостатик хочет вернуться домой. *Италия, шесть недель после ограбления* — Берлин… Так она жива… — сказала Найроби и обняла мужа. — Как она могла выжить? Здание взлетело в воздух, никто бы не выжил. — Тоннели, — сказал Берлин. — Господи… Какой я идиот… Тоннели… — Берлин, ты понимаешь, что это значит? Её схватил спецназ и удерживает в какой-то дыре. Знаешь, что они могут делать с ней?! От слов Палермо по его коже пробежались мурашки. Они наверняка будут пытать её. Только из-за того, что он оставил её позади. Андрес тут же взял телефон и связался с Татьяной. — Сколько лет, сколько зим… Ты получил послание? — услышал он знакомый голос. — Давай ближе к делу. Откуда ты знаешь, что Лиссабон жива? — Это она попросила помочь ей. Нас свела случайность. — Где она? — ледяным тоном спросил Берлин. — Попридержи лошадей. Всему своя цена. — Что ты хочешь? — Свободу. Я говорю тебе всю нужную информацию, но ты забираешь не только её, но ещё меня и подругу. Ребята переглянулись и кивнули в знак согласия. — Ладно. Говори где она. — Тюрьма Cruz Del Sur. Её держат в одиночной камере. И я бы советовала вам поторопиться. Сандоваль, который допрашивает её — тот ещё козёл. Чем быстрее вы придёте, тем больше шансов вытащить её живой. — Жди звонка, — добавил Берлин и сбросил вызов. — Мы вытащим её оттуда. Пришло время мне провести несколько уроков, — добавил Берлин. И в этот раз он не облажается.