All is fair in love and war

       Проснувшись, Микаса остолбенела. Голова гудела, а глаза слипались. Сон длиной в пару часов принёс девушке только усталость, головокружение и боль по всему телу: она выбрала не лучшее положение в кровати. Нога ужасно ныла, а в ребрах чувствовалось лёгкое покалывание, вызывающее дискомфорт. Передвигаться было сложно, несмотря на то, что вчера она чувствовала себя замечательно.        Утренний обход Зое прошёл хорошо, потому что Микаса рассказала о странных видениях ночью.        — Словом, капитан, — говорила она, очищая яблоко. — Я не видела четких воспоминаний, но, кажется, я любила Эрена.        — Любила? А как ты это поняла?        — Я почувствовала. Это очень странно, не подумайте, я не сумасшедшая…        Микаса передала половинку фрукта Ханджи, а та легко улыбнулась, заметив, что эти же яблоки Леви использовал, когда угощал Зое пирогом. Ее это растрогало, но она быстро собралась с мыслями и продолжила слушать Аккерман, которая рассказала о своих ощущениях во время сна.        — В общем, — заключила девушка. — Я уверена, что скоро все станет на свои места.        — Кто знает, — загадочно и многозначно бросила Зое, усмехнувшись. Она была очень милой сегодня, и это нравилось Микасе — ее искренность и оптимизм помогали и Аккерман в некоторых ситуациях. Для нее Ханджи — некий наставник, женщина, на которую она равняется. Приятно, что такой человек уделял ей время. — Не напрягайся сегодня! И поужинай, пожалуйста, здесь. Выздоравливай!        Не дождавшись ответа, Зое покинула палату. Сегодня был свободный день, потому что Эрвин уехал к Королеве обсудить важные вопросы, касаемые разведчиков. Штаб расслабился: никому в этот дождливый день не хотелось ни натирать экипировку, ни драить конюшни, ни даже тренироваться. Никому, кроме капрала Леви, который вдруг понял, что теряет форму, потому в спортивном зале он пробыл до самого обеда, не появившись на завтрак. Физические упражнения помогали Леви справиться с окружающими проблемами, которые сочились иногда со всех сторон, а душ после тренировки всегда открывал второе дыхание, и Аккерман чувствовал себя воодушевленным.        Попутно застегнув последнюю пуговицу на рубашке, Леви направлялся к своему кабинету, находившемуся в соседнем доме. В голову лезли всякие бессмыслицы, которые опытный разум мужчины старался отвергать. Почему-то Леви был уверен в том, что победить это ощущение не стоит труда: да, сейчас в нем что-то изменилось, но ведь он может вернуть себя прошлого, ведь так? Ведь так? Он спрашивал себя тысячу раз: смогу ли я? И постоянно отвечал: да, я — лучший боец человечества, а эмоции — сопливее титанов, которых я нарезаю налево и направо. Кажется, все подходило к концу, внутри что-то тлело, но какой-то шорох нарушил планы капитана.        Уже находясь около своего кабинета, за поворотом Леви услышал стук об пол: это были костыли, без сомнений. Кто-то неторопливо шагал, еле переставляя ноги. Аккерман потянулся к дверной ручке, когда шум прекратился и за этим последовал громкий шлепок.        Леви рефлекторно двинулся назад и мигом очутился за тем самым поворотом. Аккерман сидела у стены, схватившись за голову. Её хрупкая рука слегка тряслась, а волосы неестественно легли на правую сторону. Зажмурив глаза и насупив черные брови, она перебросила пряди на другую сторону и тихо зашипела. Девушка собиралась обсудить с Эреном все её сны, но не рассчитала то, что из-за плохого самочувствия произойдут подобные казусы.        — Микаса? Ты меня слышишь? — спросил капрал, аккуратно поднимая девушку за локоть. Сначала она не поняла, кто перед ней. В глазах стоял непроглядный туман, который через пару минут отошел на второй план и рассеялся.        — Да, я в норме, сэр, — бегло сказала она, оперевшись на его сильную руку. Капрал начал идти в сторону кабинета, а ей ничего не оставалось, как медленно шагать следом, приходя в сознание.        — Ты ничего не поранила? Чёрт, — шикнул он, увидев разбитый висок. Мало того, что Микаса еще не полностью оклемалась, так получила новую порцию боли. — Аккерман, ты должна быть аккуратнее.        Она только кивнула и чуть-чуть прикрыла глаза. Находясь так близко к капитану, у неё возникла возможность рассмотреть аккуратные черты лица, которые порой так не свойственны мужчинам его возраста. Чуть вздернутый нос, чётко выраженные скулы, слегка растрепанные темные волосы, даже эти разбитые мешки под глазами казались изящными, утонченными и эстетичными. Этот человек выступал воплощением земной красоты, на которую только способны люди. Микаса никогда не видела его мать, но могла поклясться, что она была поистине прекрасной женщиной.        Рухнув на диван в комнате Леви, Аккерман отвлеклась от раздумий и стала следить за действиями капитана, который подошёл к шкафу и взял с нижней полки аптечку. Почему он не отвёл её в госпиталь? Почему сюда? Об этом она даже не успела подумать, когда капитан, сидевший рядом, поднес к её виску кусочек ваты, смоченный в чем-то. Она лишь тихо прошипела, а Леви, не отрывая взгляда, мысленно похвалил Микасу за то, что она не стала истерить или плакать от жжения перекиси — он этого не любил.        — Знаете, я многое вспомнила, — проговорила Микаса. — Кажется, я что-то чувствую к Эрену.        Эта фраза заставила капитана замереть. Почему он так потрясен?! На минуту застыв, он продолжил обрабатывать рану девушки, надеясь, что больше она не скажет ничего, что могло бы каким-то образом задеть капитана.        — Видимо, любо…        — Подай тот флакончик, — перебил ее Леви, поправив волосы. Он немного закусил губу, наблюдая за девушкой, которая потянулась за нужной посудиной, рассматривая её чуть прикрытые глаза. Нет, он не хотел ничего слушать, вмиг осознав, что все в его руках.        Зеленый флакон предательски выскользнул из пальцев девушки, но не разбился. Она, сведя брови, виновато посмотрела на капрала, который никак не изменился в лице.        — Ничего, — вдруг спокойно произнёс он, поднявшись с места. Микаса по инерции потянулась за упавшим предметом, а Леви вдруг поступил так же…        И снова его ладонь на её исхудалой ручке, кожа которой кажется прозрачной и необычно бархатистой. Леви на секунду растерялся, а потом, выдохнув, посмотрел в глаза Аккерман, которая слегка дернулась от столь пристального внимания, но взгляд не отвела. Что двигало Аккерманом в этот миг неизвестно, набравшись смелости, он подался вперёд, и их губы соприкоснулись. Он целовал её с необычным трепетом и чувственностью, отдавая всего себя этой девушке, которая неловко отвечала на действие капрала. Если бы сейчас кто-то из них сказал, что существует что-то нежнее этого поцелуя, то точно бы соврал. Микаса положила руку на его тонкую шею, уловив аромат мятного мыла. Быть так близко ещё никогда не выпадало возможности, но Аккерман чертовски нравилось то, что сейчас происходило, как и капитану Леви, который пару раз рисовал в своём сознание тот случай, когда её губы будут во власти мужчины.        Раздался стук в дверь, и это заставило капрала и его подчинённую оторваться друг от друга. Микаса поправила прическу, а Леви сразу принял безразличный вид, что немного напугало Аккерман.        — Капрал, здесь командор письмо… — начал сразу Эрен, так вальяжно вошедший в кабинет, вызвав лёгкое раздражение у Леви, глаз которого еле заметно задергался. — Микаса? С тобой что-то произошло? Почему ты такая красная? У тебя температура?        Такой поток вопросов ввёл Аккерман в замешательство. Она не знала, что ответить и как себя вести: пару секунд назад произошло то, что никак не вязалось с резким приходом Йегера, поэтому Микаса еле-еле сориентировалась.        — С ней все в порядке, — спас её положение Леви, мимолетно взглянув на Аккерман. Сейчас его сердце билось так часто, что он с трудом переводил и так сбившееся дыхание, подходя к своему любимому креслу. Он старался выглядеть обыденно хладнокровно. — Ближе к делу, Йегер.        Взволнованный парень собрался с мыслями и поведал, что Эрвин прислал срочное письмо из центра, которое предназначалось капралу Леви и только ему. Когда Эрену было разрешено идти, он задержал взгляд на подруге, а затем удалился, что не скрылось от внимательных глаз Леви.        — Пожалуй, я тоже пойду, — настойчиво протараторила Микаса, пряча все ещё пылающий румянец. Ей было ужасно неловко и даже стыдно осознавать собственное влечение к человеку гораздо старше неё по званию, возрасту и жизненному опыту. И как у неё хватило совести просто трогать его, не говоря о поцелуе?        — Подожди минуту, — сразу ответил Леви, аккуратно распечатывая письмо. Он испытывал смешанные чувства, так еще и важные новости от Смита вызывали легкую панику. Что там произошло?        Прочитав точно каждое слово, Аккерман бессильно вздохнул. Еще и этого не хватало. Обстановка была накалена до предела: многих из разведотряда гонят под трибунал, люди считают, что пора прекратить эти бесполезные вылазки, из-за которых их дети и мужья, товарищи и знакомые умирают. Если раньше капрала очень уважали и надеялись на него, то теперь он числился в списке на расстрел вторым — после Смита, попросившего его оставить дела на неделю и помочь командору в столице. Леви ничего не оставалось, как прийти ему на помощь, ведь в противном случае расплачиваться придется всем.        — Ничего особенного, — просто сказал Леви, потерев переносицу. Посвящать Аккерман в дела он не хотел: зачем? Ей не стоит волноваться по пустякам. — Но после ужина я уезжаю на неделю, и…        Он вдруг замолчал, опять слегка растерявшись. Да что ж такое? Эти перемены в голосе капрала заставляли Микасу чувствовать смятение еще сильнее, кажется, если сейчас она не уйдет, то бросится к его ногам. Сохранив самообладание, она лишь внимательно слушала холодный тон капрала, заставляющий ее вздрогнуть от каждого слова. Уезжает, значит…        — У тебя будет время обо всем подумать, — заключает он. — А теперь иди. И не шастай одна по корпусу.        — Да, сэр, — только и отвечает Аккерман, встав с дивана. — Удачи и вам.        Там, за дверью, она громко выдыхает это сковывающее ее тело напряжение, возникшее после речи мужчины. Девушка оставалась спокойной, так как была уверена: что бы там ни было, Леви на то и Леви, чтобы избавиться от любых проблем, как от пыли на шкафу или под ним. Казалось, что для этого человека нет никаких нерешаемых проблем. Завораживало. Рядом с ним как за каменной стеной. Однажды Ханджи сказала ей, что капрал порой готов на все ради важной цели и дорогих ему людей, он привык биться до последнего, и вспомнившиеся слова Зое помогли Аккерман еще больше успокоиться. «Нужно поговорить с Эреном», — пронеслась мысль в голове Микасы, которая должна была сделать это еще до встречи с капитаном. После нее ей не хотелось видеть ни Эрена, ни кого-то вообще. Но выбора не было — нужно поговорить с ним.