Sunflower

В жизни было всего пару вещей, которые могли застать Чонгука врасплох. Например, Чонгук привык быть везде чужаком, привык, что родители ругают его за неудачные выборы в жизни, как они это с любовью называли. Он даже привык к тому, что Джису была чем-то вроде чипа на его плече, который, казалось, никогда не исчезнет только потому, что они никогда не ладили, слишком противоположные, чтобы сделать что-то полезное, и лишь постоянно ссорились. Но, несмотря на все взлёты и падения в своей жизни, Чонгук упорно проходил через них с выработанной апатией, всегда держа ситуацию под контролем. Так что когда он почувствовал мягкие губы Ким Тэхёна, яростно сминающие его собственные, он, наконец, понял, каково это, когда в момент удивления у тебя перехватывает дыхание. Даже в пылу этого момента Чонгук мог почувствовать сомнения в тэхёновой хватке на своей футболке. Осторожные кончики пальцев с силой впились в ткань, возвращая старшего с небес на землю и являя то, что Чонгук мог себе только представлять: крах его, на вид спокойного, характера. Это был единственный намёк на нервозность Тэхёна, ведь старший был слишком напуган, чтобы хотя бы оторвать свои губы от него или попытаться придумать хоть какое-то подобие оправдания своих действий. Не то чтобы Чонгук уж очень возражал против такого поворота событий. Даже несмотря на лёгкую дрожь тонких рук на его груди, единственно верной частью тела Тэхёна были его губы, впившиеся в чонгуковы. Они были мягкими на ощупь, но их давления и движения хватило, чтобы показать, насколько сильными были чувства старшего и насколько он настроился на свои внутренние эмоции. Это был шаг, к которому Чонгук даже не был готов, и, вообще, ему приходилось сомневаться в собственных амбициях, когда дело доходило до парня, который прямо сейчас вжимал его в стену. Но Чонгук не был слишком наивным, чтобы предполагать, что он досконально знает все тонкости Тэхёна. Такое заявление он не осмелился бы сделать, но, когда ты живёшь бок о бок с человеком, тебе открывается небольшое окошко в его жизнь, и Чонгук подметил несколько деталей. Он мог по памяти воспроизвести его расписание, назвать его любимые шоу, даже знал, когда настроение старшего ухудшалось. Чонгуку, пожалуй, следовало бы удивиться своей наблюдательности в адрес одного Ким Тэхёна, но, на самом деле, он даже не смог бы точно сказать, когда стал уделять ему так много своего внимания. Он полагал, что это началось с первого дня, когда они только встретились и когда Тэхён, стоящий перед ним в свободном бежевом свитере, красиво обрамляющем его тело, открыл ему дверь. В то время он подумал, что с его стороны совершенно невинным будет признать стоящего перед ним мужчину очаровательным и привлекательным для глаз. Он заполонил все его мысли. Чонгук из прошлого, очевидно, не думал, что это притяжение может превратиться в обжигающий жар в животе. Тлеющий за мягкими взглядами и жалкими попытками завязать разговор, во время которых он делился и делился информацией о себе, пока вся его жизнь не оказалась совершенно обнажённой перед старшим, который мог тщательно её изучить. Младший до сих пор пытается понять: хорошо это для него или нет. Но сейчас он подумал, что может ослабить свой воображаемый галстук-удавку и позволить себе насладиться удовольствием, что находилось прямо перед ним. Даже если этот поцелуй лишь сбил его с толку, Чонгук решил пустить всё на самотёк, наконец принявшись ласкать пальцами тонкую талию, прикрытую мягкой тканью свитера, с которым он был хорошо знаком. Он был мягким на ощупь, как он и представил себе в тот день, но теперь он мог почувствовать это наяву. Одежда оказалась смятой его руками, когда он, схватив Тэхёна за бока, толкнул его и взял на себя контроль над этой страстью. Губы Чонгука скользили по другим, мягким, срывая опасное, одичалое поскуливание с уст старшего, в предвкушении раскрывшего рот. Их языки сплетались в танце, каждый из них молчаливо боролся за право доминировать, которое Тэхён охотно отдавал Чонгуку. Всё, что мог делать младший, так это плавиться рядом с ним; его тело горело от желания, которое он практически всегда осознавал, но его степень прочувствовал только теперь. — Чёрт… — выдохнул Чонгук в эти сладкие припухшие губы, когда Тэхён вновь потянулся к нему после того, как они оторвались друг от друга, чтобы сделать вдох. — Какого чёрта ты творишь? — Чонгук не был тупым. Он достаточно долго вращался в различных сферах жизни, чтобы понять, что именно привлекательного находят в нём другие. Он видел это в мужчинах, которых встречал в клубах, в своих бывших, с которыми встречался не дольше недели, пока отношения не рушились у него на глазах. И он, конечно, увидел это же в глазах Тэхёна в тот день, когда они впервые встретились. Он бы солгал, если бы сказал, что его это не позабавило. Так выглядело большинство геев, когда дело доходило до так называемого прямого взгляда, которым они мысленно раздевали других. Но в тот раз он едва сдержал смех, потому что в глазах старшего наравне с влечением мелькнула паника. Если вам угодно, назовите его мудаком, но он находил нечто восхитительное в том, как парень его сестры ёжился под его взглядом. Но это не значит, что Чонгук не находил старшего привлекательным. Его длинные ноги, загорелую кожу и восхитительные ключицы, так красиво выглядывающие из глубоких вырезов его кофт и свитеров, с лёгкостью можно было возжелать. Если бы эта квартира была клубом, а Тэхён — открытым геем, то Чонгук в тот день сцапал бы его себе. Однако, даже у него в тот момент были свои границы. Но теперь, казалось, у него не было причин сдерживаться. Не с Тэхёном, крепко прижавшимся к его телу, не с дыханием, которое слилось с его воедино, когда они взглянули друг на друга с огромной смесью эмоций. Но больше всего через завесу их сомнений пробивалось желание. — Я, — Тэхён облизнул свои припухшие губы, и в глазах его загорелся очаровательный отблеск удовольствия, которым с лёгкостью любовался Чонгук. — Я просто… — старший прильнул ближе, нежно чмокнув Чонгука в губы, что заставило последнего застыть от удивления. — Ты просто? — Чонгук пытался говорить нормально, но его голос охрип от возбуждения вперемешку с замешательством. Он поднёс руку к щеке Тэхёна, и большой палец неуверенно застыл над острой скулой, намереваясь сделать то, что, возможно, показалось бы слишком нежным. Но он опустил его на кожу, подушечкой пальца проведя по ней и увидев, как миндалевидные глаза ожили, заискрившись струящимся пламенем. Чонгук мог прочесть все мысли, роящиеся в голове старшего, сеющие хаос и заставляющие Тэхёна молчать в их объятиях. Это был шанс Чонгука, чтобы прийти в себя, остановить их обоих и оттолкнуть Тэхёна или разорвать себя на части. В конце концов, всё это потеряло свою важность, потому что ничего из этого Чонгук делать не хотел. Тэхён принялся блуждать руками по футболке Чонгука, сжимая его плечи и не сводя с него пристального взгляда. Это был первый раз, когда Чонгук видел этого парня настолько уверенным в себе, что подстегнуло его слегка сжать чужую талию, словно заставив старшего заговорить. — Я хочу тебя… — очень тихо сказал Тэхён, но Чонгук расслышал каждый слог. Это стёрло последнюю границу между ними. Чонгук смог лишь тихо выдохнуть, прижавшись своим лбом к тэхёнову, и закрыть глаза, тяжело вдохнув наэлектризованный, заполненный похотью воздух. — Да, — сказал он, стиснув зубы, когда Тэхён принялся целовать его щёки, под носом и остановился в жалких миллиметрах от его губ. — Да, я тоже. Чонгук понимал, что это решение выльется для него в игру. Капризный шаг, приблизивший его к молчаливой мести своей сестре и, возможно, его семье в целом. Просто было что-то захватывающее в том, чтобы наблюдать, как переживает внутренний кризис Тэхён каждый раз, стоит ему оказаться рядом. По правде говоря, разозлить старшего было до боли легко. Если бы вы спросили у кого-нибудь о моральных принципах Чонгука, то, в лучшем случае, они назвали бы их сомнительными, чего Чонгук никогда и не отрицал. Он вовсе не претендовал на звание лучшего, и только благодаря осуждению он начал считать эти слова правдой. Просто куда легче было принять, что другие его семья считала его таким. Он не мог соответствовать их невообразимо высоким стандартам, поэтому упал на дно, так и оставшись там в их глазах. Так что, да, он находил нездоровое удовольствие в том, что Джису могла принизить его таланты, принизить его жизненные цели и достижения, но, в конце концов, ему удавалось переключить её внимание на себя. Конечно, поначалу он не собирался рассказывать ей про флирт с Тэхёном — он никогда не был настолько жесток, — но плевал он на её знание. Он не виноват, что его сестра ничего не заметила. Однако этот флирт ни разу не должен был зайти так далеко. — Ты тоже хочешь меня? — глаза Тэхёна заметно расширились, придав ему более мягкий вид, который, как был уверен Чонгук, выходил у него сам по себе. Но от этого младшему всё равно пришлось спрятать улыбку, и его руки скользнули выше, пока он не обхватил затылок Тэхёна. Конечно, он хотел его, чертовски хотел. Было легко флиртовать с Тэхёном и наблюдать, как тот буквально превращался в желе. Было легко наслаждаться этим с безопасного расстояния и смеяться над этим позже в одиночестве. Было легко даже находиться в одной комнате с Тэхёном, который, как уже признался, испытывал к нему влечение. А потом Тэхён решил… быть собой. Не тем, с кем привык находиться Чонгук или кем был обычно окружён. Пока Чонгук жил в относительной темноте, ища связи и узнавая кого-то близко даже через обычный разговор, Тэхён был с точностью противоположным. Он легко общался, счастливо упиваясь чужими жизнями и разделяя эмоции других людей, какими бы они ни были. В то время как Джису провоцировала его вопросами о жизненных целях и взрослении, Тэхён никогда не поднимал этих тем. Даже когда Чонгук отчётливо видел, что взволновал старшего, Тэхён по-прежнему пытался узнать его получше. Поначалу это были простые короткие разговоры, и, надо признать, Чонгук терпеть их не мог. Юнги, которого он считал своим лучшим другом, вовсе не пытался выудить из него какую-то информацию помимо нужной ему. А Тэхён просто делал это. Выпаливал первую мысль, пришедшую ему в голову, и затем донимал ею Чонгука. Это было нормально, но Чонгук к такому не привык, потому что никто и никогда не спрашивал его о подобных вещах. Его родители всегда были слишком заняты, чтобы поинтересоваться его успеваемостью, а Джису всё время, пока они росли, держала с ним дистанцию. Это раздражало. Возможно, слишком цинично верить, что люди выпытывают у тебя что-то только тогда, когда имеют скрытые тёмные мотивы, но Чонгук быстро осознал, что Тэхёну это попросту нравилось. Это было единственной причиной, по которой в тот раз он позволил себе проявить слабость и поцеловать его. — Да, Тэхён, — Чонгук толкнул его вперёд, наслаждаясь мягким стоном, что издал Тэхён. — Я тоже хочу тебя... — он поцеловал его напористее, когда понял, насколько они отдалились от простой симпатии. Где-то в этом коридоре, в этом поцелуе, они поняли, что пути назад нет. Чонгук не мог заставить себя побеспокоиться об этом, вообще никак не мог. Последствия — последнее, на что он обращал внимание, обычно делая то, что ему нравится. Но чувствуя податливое тело в своих руках, умело прижимавшиеся к нему губы, он вдруг почувствовал, что произошедшее между ними впоследствии станет ему первым уроком. И он не думал о Джису. — Чонгук… Чонгук неохотно отстранился, встретившись глазами с Тэхёном. Те были полуприкрыты в наслаждении, и Чонгук не мог понять, как можно было выглядеть так хорошо и так развязно после одного только поцелуя. — Что такое? — Комната? — Тэхён прикусил свою губу; его мягкая кожа сводила с ума в самом хорошем смысле этого слова. Не прошло и минуты, как Чонгук понял, что имел в виду старший, быстро кивнув, и воспользовался предоставившимся шансом, взяв Тэхёна на руки и подхватив его под бёдра. Он почувствовал, как Тэхён обхватил его за плечи, явно не привыкший к тому, чтобы его на руках держал мужчина. Чонгук бы с удовольствием насладился тем, каким покорным в его объятиях стал старший, но необходимость раздеть друг друга в постели взяла верх. Чонгук ускорил шаг, пинком открыв дверь в свою спальню и остановившись, чтобы закрыть её, прежде чем подойти к кровати. Они тут же упали на неё, губы Тэхёна нашли его и мягко их облизали. Это было простое движение, но оно заставило Чонгука низко простонать, прежде чем он ответил тем же. — Ты можешь прикоснуться ко мне, ты ведь знаешь, — Чонгук усмехнулся в губы Тэхёну, жадно посасывая его нижнюю губу и получая самый восхитительный звук в ответ. Он чувствовал, как нервничал старший: его руки оставались на груди Чонгука, ни разу не шевельнувшись, чтобы исследовать его дальше. Как бы сильно Чонгуку ни нравилось ощущать эти горячие ладони на своих грудных мышцах, он был бы не прочь увидеть, как хорошо эти руки касались бы его везде. — Хо-хорошо… — кадык Тэхёна дёрнулся от того, как громко он сглотнул, и они оба с головой нырнули в эту страсть. Старший позволил своим рукам скользнуть по широким плечам, счастливо вздохнув в их поцелуй, когда между ними возросло возбуждение. Их языки скользили и сплетались друг с другом, и они стукнулись зубами, слишком опьянев от наслаждения. Чонгук всё это впитывал: каждую деталь, каждое прикосновение — он хотел успеть запечатлеть это до того, как всё закончится. Теперь он не был уверен, что когда-нибудь насытится Тэхёном, почти надеясь, что эта ночь не закончится здесь, в его спальне. — Ох, блять, — Чонгук почувствовал, как любопытные ладони скользнули по его бицепсам, а короткие ногти впились в его кожу, когда он чересчур резко прикусил губу Тэхёна, и низкий стон, который издал старший, показал, как тот на самом деле наслаждался происходящим. Он чувствовал, как Тэхён обводит контуры его татуировок, и от этого ощущения у него покалывало кожу, вызывая приятную вспышку удовольствия, окутавшего его. Это было единственное, что он мог делать, чтобы прямо сейчас не сорвать с них одежду, и он скорее наслаждался тем, как Тэхён, повторяя его предыдущие действия, обхватил его затылок и зарылся пальцами в волосы. Тэхён сжал его тёмные пряди, тихо постанывая, пока Чонгук возбуждённо выцеловывал путь от его подбородка до уха, мягко клюнув его в ушную раковину, прежде чем двинуться южнее, облизывая и прикусывая кожу в области соединения шеи и плеча Тэхёна. Казалось, именно в этих местах тот был наиболее чувствителен, и Чонгук зашипел от почти болезненного удовольствия, когда старший резко дёрнул его за волосы и выгнулся на постели в тот момент, как Чонгук прижался губами к его пульсирующей венке. — Не надо, — прошептал ему нахмурившийся Тэхён, и Чонгук остановился, взглянув на него сверху вниз. — Никаких меток… — и Чонгук понял, даже попытался сдержать своё желание. Но он не мог не почувствовать лёгкую горечь, которая возникла в нём от этой просьбы. Он лелеял мысль о том, как будет выглядеть Тэхён, украшенный его засосами. Как покрасневшие синяки покрывали бы большую часть его шеи, места над этими прекрасными ключицами и места более интимные. Но это было лишь полётом его фантазии, и до недавнего времени он не испытывал в этом такой сильной нужды. Так что, может быть, он немного расстроился. Поначалу между ними была простая игра в дразнилки, но где-то позже он обнаружил, что оказался пойманным в ловушку пристальными взглядами Тэхёна. Именно по этой причине он и не смог поцеловать его тогда, в гостиной, до прихода Джису. Потом, когда он наконец добрался до Тэхёна, она снова влезла и всё испортила. Даже сейчас, пусть Джису и давно ушла, она по-прежнему продолжала мешать ему хотеть старшего. Чонгук знал, что не имеет права жаловаться, знал, что Тэхён никак ему не принадлежит, но он просто-напросто хотел получить достаточно этого. Вот и всё. Достаточно этого момента, чтобы утолить витающее в воздухе желание, и, возможно, потом они всё же смогут остановиться. — Хорошо, — смягчился Чонгук, сдерживая свой внутренний пожар и осыпая поцелуями его шею, и решил, что реакции Тэхёна достаточно, чтобы он был счастлив. — Но ты можешь пометить меня, где захочешь. — Что? — Тэхён с силой вцепился в его волосы, отпустив только тогда, когда Чонгук отстранился, чтобы посмотреть на него. Младший разглядел слабый румянец на яблочках его щёк. Зрелище было настолько милым, что стало ясно: Тэхён никогда не делал ничего подобного. Он был без малого поражён тем, что открывал ему новые стороны секса. — Просто сделай это, Тэхён, — ухмыльнулся ему Чонгук, желая запечатлеть сегодняшнюю ночь в памяти, уверенный, что она больше никогда не повторится. Даже если они страдали и хотели большего. Но он будет довольствоваться тем, на что согласится Тэхён. Показаться ли вместе с ним перед Джису или же сохранить всё это между ними, Чонгук ещё не решил. — Меня это вполне устроит. Тэхён с любопытством кивнул, глядя на Чонгука так, словно читал в нём что-то, о чём не подозревал и сам Чонгук. Это всего на секунду ошеломило младшего, и ему пришлось поцеловать старшего с бóльшим напором, чтобы сменить атмосферу на более привычную для себя. Тэхён, казалось, не слишком возражал, обвивая руками его шею и прижимая его ближе к себе, пока они вдруг в первый раз не коснулись друг друга своим возбуждением. Из-за чего оба вздрогнули, и сдвоенный стон сорвался с их губ, всё ещё соединённых вместе. — Блять, я так сильно хочу тебя, — Чонгук зарылся лицом в шею Тэхёна, поцеловав мягкую плоть, прежде чем сжать её, наслаждаясь громким стоном, который он заполучил. — Ты не представляешь, что ты делаешь со мной, — в такие моменты он всегда становился болтливым, настолько погружаясь в атмосферу секса, что не мог сдержать слов о том, как сильно хотел своего любовника. Только в этот раз он ощущал всё в десять раз сильнее, и каждое прикосновение, которым награждал его Тэхён, заставляло его член твердеть, а мозг — превращаться в не что иное, как мантру желания и Тэхёна. — Я так сильно хочу тебя трахнуть, — он потянул свитер за края наверх, снимая тот через голову и любуясь загорелой кожей торса старшего. Внимание Чонгука привлекли два тёмных соска, и он наклонился, облизав ареолу одного из них и одобрительно промычав, когда Тэхён начал извиваться под ним. — Чонгук, это та-ах! Младший облизывал всё пространство вокруг твердеющей бусины, не обращая внимания на то, как скапливается в складках мягкой плоти слюна, и, если и было что-то, что он обожал, так это каким грязным казалось происходящее. Он принялся медленно поднимать руку, уделяя внимание второму соску и с удовольствием перекатывая его между пальцев. — Приятно, Тэ? — он пропустил мимо ушей то, как сорвалось с его губ это прозвище, но, судя по хриплому стону, который издал старший, он не очень-то и возражал. — Да. Чёрт, да… — Тэхён обхватил его за талию, притянув ближе, и качнул пахом, чем заставил Чонгука моментально прекратить свои действия. Трение их членов через одежду сводило младшего с ума, и он дёрнулся вперёд, наклонившись бёдрами ниже так, чтобы его член был на уровне задницы Тэхёна. Тот же вскрикнул от неожиданности, крепко вцепившись в шею Чонгука. — Ты в порядке? — Чонгук был очень удивлён его реакцией, но ни в коем разе не шокирован. Не похоже, что старший раньше контактировал с членом другого мужчины. Не говоря уже о том, чтобы кто-то насухую трахал его в зад. Как бы он ни хотел взять Тэхёна и показать, насколько хорошо быть оттраханным, он решил не делать этого. — Выглядишь так, словно сейчас упадёшь в обморок. — Нет, я просто… Я имею в виду, всё это… ново? — Тэхён покраснел от собственной девственной реакции, понимая, что он в курсе того, как работает секс, и что неопытным в этом деле он не был. Но тут же всё было по-другому, так ведь? — Продолжай. Пожалуйста. На это Чонгук вздохнул, облизав губы, и быстро чмокнул Тэхёна в лоб, после чего наклонился, чтобы снять свою футболку. — Я не собираюсь трахать тебя, не переживай, — Чонгук воспользовался моментом, чтобы позволить своей гордости расцвести, заметив, как Тэхён отвлёкся на его обнажённую кожу и сразу же среагировал. Он знал, насколько сильно старший любил его тело, вот поэтому почти всегда и ходил без рубашки или футболки. — Ты никогда этого не делал, — Чонгук встал с кровати, сразу же заскучав по их теплу, и принялся расстёгивать ремень. — Так что нам не придётся заходить так далеко. — О, — с пульсирующим в венах возбуждением Тэхён наблюдал, как напрягался каждый мускул на бёдрах Чонгука, пока он снимал свои джинсы, теперь оставаясь в одних трусах. — Не нужно так расстроенно звучать, — усмехнулся ему Чонгук, внутренне проклиная то, что это, возможно, единственный раз, когда они могут побыть вместе. Он начинал думать, что этого было достаточно, потому что оттенок недовольства в голосе Тэхёна был мольбой, которую он хотел слышать снова и снова, но при других обстоятельствах. — Что ты… мы тогда собираемся делать? — Тэхён приподнял бёдра, позволив младшему расстегнуть свои штаны и рывком их стянуть. — Я собираюсь позаботиться о тебе, — Чонгук всегда был щедрым любовником, который с удовольствием наблюдал, как его партнёр разрывается под ним на кусочки. В этот раз, однако, он позволит себе проявить бóльшую снисходительность, чем обычно. Ему было необходимо увидеть, как Тэхён ломается, как стонет, тяжело дышит, как будет извиваться в его объятиях до тех пор, пока не кончит так сильно, как никогда в своей жизни. Чонгуку было необходимо удовлетворить ту часть себя, которая в последнее время не переставала думать об этом. — Что это значит? — всё тело Тэхёна загорелось в предвкушении, и он задержал глаза на Чонгуке, пока тот снимал последнюю одежду, не позволяя увидеть себя полностью обнажённым. Чонгук швырнул свои трусы куда-то на пол, улыбнувшись про себя, когда Тэхён обвёл глазами всю его длину с застывшим в них возбуждением. Если Тэхён и планировал подняться и покончить со всем этим до того, как это превратится во что-то более интимное, то Чонгук больше не был уверен, что сможет сделать это. — Именно то, что я и сказал, — Чонгук забрался на него, снова наклонившись, чтобы соединить их губы в очередном горячем поцелуе. Они двигались так легко, практически в отработанном ритме, и чем-то это напоминало огонь. Горячий и сильный, и Чонгук был уверен, что к концу будет жаждать его ещё больше. Он вновь почувствовал, как чужие руки обвили его шею, в этот раз взяв инициативу на себя, и заметил, что наслаждался ощущением грубых ногтей Тэхёна, царапающих его спину. Затем последовал поцелуй, торопливый и чувственный, и Чонгук обнаружил, что Тэхён целуется так же, как и разговаривает: с напором, и этого было так много, чтобы принять за раз, но Чонгук был абсолютно готов к этому. Весь этот процесс был для него противоречием, балансированием между необходимостью отстраниться, потому что легче было не хотеть, чем задержаться здесь, и возможностью оказаться быть втянутым в это старшим. Чонгук опустил свои руки на его бока, глотая вздохи и оханья Тэхёна, когда оттянул резинку его трусов. Он разорвал поцелуй, стянув последнюю одежду, которая мешала им почувствовать прикосновение кожи к коже. Чонгук не мог не восхититься тем, как член старшего прижался к его животу, слегка покрасневший и сочащийся смазкой, которая успела попасть ему на пупок. И, чёрт возьми, эти дьявольские бёдра. Кто ж знал, что они всё это время скрывались под мешковатыми штанами. Он наклонился, чтобы оставить поцелуй на мягком животике, и улыбнулся, почувствовав, как напряглись мышцы под его прикосновением. Он высунул язык, чтобы попробовать выступивший на кончике тэхёнова члена предэякулят, и застонал от горчинки попавшей на язык жидкости. — Чёрт возьми, ты такой хорошенький, — Чонгук поднял глаза и увидел, что Тэхён слегка нахмурился, его глаза остекленели, а руки сжали простыни, когда младший поцеловал его тазовые косточки, а кончики его пальцев коснулись нижней части податливой плоти. — Хорошенький? — Да, хорошенький. Тэхён задумчиво пожевал губу и закрыл глаза, когда тёплый язык прошёлся по внутренней стороне его бедра. — Никто… чёрт! — он выгнул спину, когда Чонгук принялся мягко посасывать кожу его бёдер, осторожно покусывая, и замурлыкал, призывая продолжить говорить. — Никто раньше не называл меня так. — Ужас, — просто сказал Чонгук, не заметив лёгкой улыбки, приклеившейся на лицо Тэхёна. Он начал выцеловывать его бёдра, поглаживая мягкую кожу, а после прикусывая её, осторожно, чтобы избежать глубоких отметин. Тэхён издавал эти хриплые и глубокие вздохи, так похожие на его обычный тон голоса, только звучащий куда сексуальнее. Чонгук не думал, что это возможно, но его член ощутимо дёрнулся между его ног от этих звуков. Как бы он ни хотел коснуться себя, он планировал обеспечить всем своим безраздельным вниманием Тэхёна. — Хочу вылизать тебя, мой хорошенький, — он раздвинул его длинные ноги, подняв их наверх и позволив себе взглянуть на сморщенную дырочку, требующую его языка. — Погоди, — Тэхён напрягся в его руках, вцепившись в покрывало. Он жевал губу, в то время как на его лице явно читалось опасение. Чонгуку пришлось оторваться от покусывания нижней части его бёдер, и вместо этого он принялся массировать кожу, чтобы расслабить напрягшегося Тэхёна. — В чём дело? — старший промолчал, густо покраснев, и Чонгук принялся целовать его ноги от лодыжек до тазовых косточек, пытаясь облегчить дискомфорт. — Тебя никогда не вылизывали? — Это, я… — Тэхён прочистил горло, отвернувшись, чтобы не чувствовать тяжёлого и любопытного взгляда Чонгука. — Я был только с женщинами, помнишь? На его слова младший только фыркнул, а его губы растянулись в усмешке, когда он пожал плечами и вновь наклонился к анусу, такому обнажённому для него. Удивительно, что Тэхён не попытался свести ноги вместе, ведь он развёл их достаточно широко. — Это не оправдание. — Заткнись, — Тэхён грубо вжался в матрас, смущённо прикрыв рукой глаза. Такие темы не поднимались каждый раз, когда он занимался сексом. — Тебе понравится. Я обещаю, — Чонгук приподнял его бёдра выше, обнажив тугую дырочку, отчего его рот тут же наполнился слюной от внеземного зрелища. — У тебя самая хорошенькая маленькая дырочка, которую я когда-либо- — Прекрати. Болтать. Чонгук слышал, насколько взволнованным тот был, и на это он лишь улыбнулся, закончив дразниться. — Хорошо, — он правда мог предупредить старшего, но если Тэхён хотел, чтобы он помолчал, тогда он найдёт, чем занять свой рот. Так что он поднял ноги старшего вверх, подхватив того под ягодицы и раздвинув половинки в стороны. Он примкнул прямо к ним, кончиком языка дразня колечко мышц и улыбаясь, когда сверху доносится отчётливый и почему-то мужественный писк. Он почувствовал, как дёрнулись ноги Тэхёна, а его удивление сменилось протяжным стоном, из-за которого Чонгук принялся жадно вылизывать дырочку, соблазнившись вызвать ещё больше подобных вульгарных звуков. Он водил языком вокруг сфинктера и надавливал на проход с достаточной силой, чтобы стимулировать нервные окончания, не проникая внутрь. — О Боже мой, — Тэхён извивался в его руках, как уж на горячей сковородке: эти ощущения для его тела были космически чужеродными и ошеломляющими. Он мог лишь стонать, когда наслаждение прошибало током его конечности, и зарываться пальцами в волосы Чонгука, когда его греховные губы накрывали его дырочку и с силой посасывали, заставляя пальцы на ногах поджиматься от этих ощущений. — Дерьмо, о Господи Боже! Чонгук резко обхватил его бёдра, закинув их себе на плечи, и уткнулся лицом глубже между его ног. Он прижался к нему языком, длительно и роскошно лизнув его между ягодиц. От его действий Тэхён выгнулся дугой, не выдержав такого экстаза, и его тело инстинктивно отстранилось ото рта младшего. — Прекрати вертеться, — Чонгук обхватил его за талию, притянув обратно, и теперь мягко удерживал руками, чтобы продолжить работать языком и губами. Он продолжал лизать его дырочку, и за это время слюна и смазка с члена старшего смешались, превратившись для Чонгука в идеальный коктейль. Это заставило его простонать, опустив руку, чтобы сжать позабытый член Тэхёна. — Чонгук, пресвятые-ммм! — Тэхён был близок к тому, чтобы произнести его имя со всхлипом; его тело становилось до невозможного чувствительным от новых ощущений. Он впился ногтями в предплечья Чонгука, оставляя на них серповидные отметины, которые младший был счастлив ощущать. — Прикоснись к себе, — приказал с покрасневшими щеками Чонгук, затаив дыхание. Тэхён застонал от этого зрелища, почти разочаровавшись от прекратившейся стимуляции, но младший вдруг вновь уселся между его ног и вернулся к риммингу. Это привело Тэхёна в движение, в то время как удовольствие нарастало в его животе, требуя освобождения. Он разжал руку, и костяшки пальцев вновь приобрели цвет, когда он отпустил покрывало. — Я почти… — всё, что он смог прошептать, пальцами сжав свой член и задвигав ими в устойчивом темпе, чему поспособствовал выступивший предэякулят. Этого было так много, чтобы хоть что-то осознать. Между теплом и влагой от языка и губ Чонгука и движениями собственной руки он собирался кончить. — Чонгук, я скоро кончу. Чёрт! — он почувствовал, как младший отстранился, и заскулил от прекратившихся движений, пока вдруг Чонгук резко не навис над ним, поравнявшись с ним телом и соединив их члены вместе. — Чёрт, ты прекрасен. Так хорош для меня, Тэ, — Чонгук поцеловал его в подбородок распухшими и мокрыми от слюны губами, но, казалось, Тэхёну это нравилось, и он потянулся руками к щекам Чонгука и прижался к нему в яростном поцелуе, пока они вместе близились к разрядке. Их члены двигались неуклюже, но оба были близки к оргазму и слишком возбуждены, чтобы думать об аккуратности своих движений. Чонгук держал бёдра Тэхёна опущенными, толкаясь вперёд и назад и одновременно выстанывая слова похвалы и проклятия. Он чувствовал, как напрягся старший, как он обнажил свою шею для него, откинув голову назад и выкрикнув какую-то задушенную версию его имени. — Вот так, мой хорошенький, кончи для меня, — он прильнул ближе, поцеловав тонкую шею Тэхёна, и вскоре тоже кончил, измазав их грудь и животы белёсыми каплями. Они упали друг на друга, их тела были невыносимо тёплыми и липкими, но ни один из них не собирался как-то комментировать это. Не сейчас. Близость была настолько прекрасной, такой идеальной, чтобы проститься с ней, и Чонгуку пришлось скатиться со старшего, чтобы не придавить его своим весом. — Чёрт, Тэ. — Ммм… — Тэхён наклонил голову, лениво улыбнувшись; его тело было полностью истощённым и расслабленным после полученного недавно наслаждения. Оба знали, что скоро на них вновь обрушится реальность, но сейчас они просто смотрели, лениво выводя пальцами узоры друг на друге и время от времени смеясь. — Вот, — Чонгук перегнулся через кровать, достав свитер Тэхёна и свою футболку. Он вытер остатки спермы со своего живота, придвинувшись, чтобы проделать то же самое с Тэхёном, который от этого только покраснел. — Спасибо. — Ага, — Чонгук снова улёгся на кровать, потянувшись в наслаждении от эндорфинов, всё ещё бурлящих в его хорошо сложённом теле. Он взглянул на Тэхёна, который был занят тем, что теребил края своего свитера, который уже успел натянуть обратно. Он выглядел таким до боли милым и софтовым, что Чонгуку захотелось отвернуться. Словно эта сцена была слишком интимной, чтобы её наблюдать. — Ты в порядке? — Да, — Тэхён ёрзал рядом с ним, бесстыдно разглядывая чужое тело, пока вдруг не послышался тихий смешок. — Нравится? Тэхён отвёл взгляд, глядя по сторонам, и позабавленный этим Чонгук тихо усмехнулся. — Можешь смотреть, Тэ. Но не так, словно не делал этого больше месяца. — Ты заметил? — Ты очевиден, — Чонгук увидел, что старший заметно напрягся от этих слов, и закатил глаза, не желая так скоро портить себе настроение. — Для меня. Для меня ты был очевиден. — Оу, — Тэхён неуклюже сел на кровати и втянул щёки, задумчиво закусив их со внутренней стороны. Чонгук мог сказать, что шестерёнки в его мозгу вновь заработали со скоростью мили в минуту, и он знал, что этот пузырь в его голове в конце концов лопнет. К его удивлению, Тэхён, кажется, тоже это понимал. Так что старший сменил тему. — Это было… неплохо, — он покраснел, сведя ноги вместе, словно у него снова мог встать от одних только воспоминаний. На это Чонгук фыркнул, вопросительно приподняв бровь. — Просто неплохо? Тэхён хмуро взглянул на него сверху вниз, борясь со своим смущением. — Это было хорошо, окей? Чертовски хорошо. Смех Чонгука только усилился, и он протянул вперёд руку и сжал свитер Тэхёна, притянув его к себе, слегка подпрыгнув на кровати от дополнительно свалившейся на неё тяжести. Чонгук сделал так только потому, что хотел, чтобы к нему вернулось ушедшее тепло. Однако Тэхён, вопросительно взглянув на него и едва задержав на нём глаза, принялся задумчиво жевать свою нижнюю губу. — Ты хочешь, чтобы я остался? — Что? — Чонгук не понял, что старший мог надумать что-то по поводу его движения, найти в нём какой-то подтекст, и его хватка на свитере тут же ослабла, а взгляд скользнул по комнате, внезапно заинтересовавшись старым столиком. — Нет, я имею в виду… делай, что хочешь, — он забеспокоился, почувствовав лишь раздражение от продолжительной тишины. Прошло не больше пары секунд, но за это время он успел засомневаться в собственных мотивах. — Я останусь, — Тэхён замер на подушке рядом с Чонгуком, укутавшись в одеяло. Он просто некоторое время неподвижно лежал, пристально наблюдая за младшим и теряя застенчивость, которая присутствовала во время всего их сексуального контакта. Это был огромный сдвиг, явно характеризующий комфорт, с которым Тэхён относился к подобным ситуациям. Если бы Чонгук так не нервничал от одного его взгляда, то наверняка бы нашёл забавными их противоположные способности. Тем не менее, он не мог отвести взгляд: его собственные глаза сами нашли Тэхёна и как можно лучше просканировали его. Он видел, что старший думает о миллионе вещей сразу, так что Чонгуку было сложно угнаться за ним. В то время как Тэхён испытал что-то новое, то же самое сделал и Чонгук. Такая динамика была непривычной для него. Его любовники никогда не оставались у него на ночь, и он, конечно же, не тратил на это время. Либо они уходили, либо он, и Чонгука всё устраивало. А теперь? Теперь он всё больше и больше противоречил своим установкам. Тэхён снова смотрел на него слишком глубоко, как делал это обычно, ища глазами что-то в Чонгуке так, словно мог прочесть его лучше всех. Копаясь в том, что он старательно пытался скрыть, но его взгляд по-прежнему был странно мягким. Даже, наверное, успокаивающим. Это заставило Чонгука отвести взгляд, уложив голову на руку, лежащую на подушке. Его сердце билось слишком быстро, в таком же темпе, как и в ту ночь, когда Тэхён пришёл к нему в комнату. Когда сказал, что гордится им. Той ночью Чонгук не спал. — Тебе нравится свитер, в котором я сейчас? Вопрос возник из ниоткуда, и Чонгук только и мог, что моргать, глядя в потолок, в то время как произнесённые Тэхёном слова повисли в воздухе. Он подумал, что было много причин, но все они сводились к первому дню. Дню, когда Тэхён появился перед ним, протянув руку в знак приветствия, слегка дрожа, и когда Чонгук заметил это в первый раз. Его привлекательность. Свитер, несомненно, идеально смотрелся на Тэхёне, но полюбил он его именно благодаря этому воспоминанию. Но просто взять и открыто признаться в этом он не мог. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? — Потому что, — Тэхён придвинулся ближе, уложив щёку на подушку. Так близко к Чонгуку, что он мог почувствовать его дыхание. — Ты не можешь игнорировать все мои вопросы, — младший оглянулся, мгновенно осознав свою ошибку, когда встретился с блестящими глазами, так упорно жаждущими разобрать его на части и досконально изучить и узнать. Он задавался вопросом, почему Тэхён уделяет так много внимания мелочам жизни, которые априори не должны иметь никакого значения или не имели значения для большинства людей. — И, может, потому, — Тэхён тепло улыбнулся, опустив глаза и проследив за взглядом Чонгука, — что ты продолжаешь играться с этим. Чонгук перевёл взгляд на собственную руку, что обхватила гладкую ткань подола его свитера, кончиками пальцев нежно с ней играясь так, словно та была частью него самого. Он даже не заметил, что делал это, но в ту же секунду отдёрнул руку, почувствовав, как жар стремительно заливает его лицо. — Чонгук? Он не мог прятаться вечно. — Ты был в нём в тот день, когда мы впервые встретились. Несмотря на то, что глаза Чонгука приклеились к стене, он мог с точностью сказать, что Тэхён приподнялся на локте, и его глаза были, без сомнения, широко распахнуты от удивления. — Ты помнишь об этом? — Это было не так давно. Воцарилось ощутимое молчание, и Чонгук больше всего на свете захотел вернуться к своей прежней жизни и спрятаться от всего этого флаффа, присущего настоящим отношениям. Именно по этой причине он с самого начала терпел неудачу за неудачей. Слишком уж сверхреалистичным было осознание того, что кто-то осмелился подобраться к нему настолько близко, и, в их случае, они не должны были заходить так далеко. Так в какой момент он забыл об этом? — Тэхён- Его оборвал старший, схватив рукой за подбородок и неожиданно оседлав его бёдра. Руки Чонгука автоматически потянулись к его медовым бёдрам, поглаживая кожу прямо через ткань свитера. Тэхён пристально смотрел на него, кусая собственные губы, уйдя на минутку в свои мысли. А именно это он и сделал: Чонгук был в курсе и прекрасно знал, как терялся в мыслях старший. Однако его взгляд был искренним, смешанным с мириадами других эмоций, которые не хотел замечать Чонгук. Оглядываясь назад, Чонгук понял, что ещё тогда должен был оттолкнуть его, избавив себя от лишних хлопот. Избавив их от лишних хлопот. Но он не смог. Просто позволил Тэхёну наклониться ближе, маняще нависнув своими губами над его, созерцая его во всей красе. Затем Тэхён поцеловал его, медленно и до странного сложно, отчего Чонгук затаил дыхание. Это было глубоко, слишком глубоко, и Чонгук знал, что ему следовало держаться подальше от всего этого. Но всё, что он сделал, — притянул Тэхёна ближе в свои объятия.