Sunflower

Мягкие лучики света снаружи квартиры проникали сквозь закрытые жалюзи в комнату Чонгука, окутывая младшего красками, очаровывающими Тэхёна. Сейчас было около пяти утра, и, хотя Чонгук и смог погрузиться в глубокий сон, Тэхён в это время чувствовал себя слишком потерянным, чтобы позволить своему разуму отдохнуть. Он провёл всю ночь, наблюдая за Чонгуком и иногда разрешая себе коснуться его, позволяя прикосновению задержаться дольше положенного. Тэхён знал, что должен был встать и уйти, знал, что Джису могла вернуться домой в любую минуту со своей ночёвки у подруги. Но он просто не хотел этого делать. В какой-то момент этой беспокойной ночи он почувствовал, что здесь его удерживает слишком тяжёлый груз его собственных эмоций. В другой же он просто ловил себя на том, что смотрел на младшего, восхищаясь глубиной и изгибами всех его черт. Если он глубоко нырял в свои мысли, то мог вспомнить вкус его губ на своих, ощущения обжигающих кончиков пальцев, сжимающих его бёдра и оставляющих на них лёгкие синяки, которые он изо всех сил постарается спрятать от Джису. От этого Тэхён задрожал, всё ещё будучи в своём тёплом свитере, почувствовав одновременно и холод, и жар от этих воспоминаний. Чонгук всегда знал, как вызвать в нём противоречия, и Тэхён внезапно почувствовал искушение разбудить младшего и донимать его вопросами до тех пор, пока хотя бы что-нибудь из этого не обретёт смысл. — Наверняка этого никогда не случится, — прошептал Тэхён, проведя пальцами по острой линии его челюсти и чёрным, цвета вороньего крыла, локонам, что оказались очень мягкими на ощупь. Он погладил его пряди и замер только тогда, когда Чонгук зашевелился во сне. Он смотрел на эти губы, что всего пару часов назад доставляли ему удовольствие и которые распахнулись, сделав глоток воздуха и позволив сорваться с них бессвязному бормотанию. Тэхён с удовольствием лежал бы и любовался этим зрелищем, но он так скоро ушёл в свои мысли, что смог лишь придвинуться ближе к Чонгуку, прижавшись щекой к его груди и принявшись выводить бесконечные узоры на его скульптурной коже. Сложность состояла в том, что Тэхён был потерян. Сейчас он был совершенно сбит с толку, и всё, что он мог, так это повторять про себя один и тот же вопрос: «Что делать дальше?». Легко было сдаться, практически слишком легко, отчего он завис, пытаясь обрести равновесие в своей испоганенной жизни. Сейчас он почти завидовал Чонгуку. Хотя бы из-за его способности спать в такой момент. Это были тэхёновы отношения, он знал это, знал, что именно ему следовало бы быть более преданным и ответственным и не испытывать влечения к чужим телам. Но он не мог не задаться вопросом, как Чонгук, казалось, так легко принимал происходящее и со всем справлялся. Дело в том, что Тэхён понимал: измена — это измена. Независимо от обстоятельств, и он был свидетелем того, как его уже бывший друг оказался на стороне этого предательства, и всё, о чём он думал, — это насколько жестокими были его действия. Настолько ужасным должен быть человек, чтобы лгать и предавать кого-то настолько близкого. Тэхён знал, как легко было судить изменщиков. Посмотреть на них, подумав: «Оу, они ужасны», и утешить пострадавшего человека. Раньше он думал, что всё дело в похоти. Что кто-то не смог удержать себя в штанах и быть хорошим для человека, которого якобы любил. Он искренне сожалел, что тогда не разобрался в этом получше. Потому что сейчас он так по-королевски проебался, поняв, что лёг с Чонгуком в постель не для того, чтобы просто потрахаться. Может, похоть и сыграла свою роль, но Тэхён не был настолько наивен, чтобы игнорировать боль в груди при взгляде на рядом лежащего парня. Это уже давным-давно переросло во что-то большее, чем просто влечение, приведя Тэхёна на опасную территорию. Дальше интимного, прямо в ту часть, где в игру вступали его обнажённые эмоции. Он постепенно осознавал, особенно после проведённой вместе ночи, что ходит по лезвию этого ножа уже несколько недель. То, что начиналось с шокирующего желания, теперь превратилось в бурлящую влюблённость, которая обрушивалась на каждую его частичку, отчего Тэхён был абсолютно напуган. — Мне не следовало спрашивать о свитере, — это было глупо, он знает. Ощущение, которое он не смог отпустить, когда Чонгук так крепко вцепился в него. Как он понял, именно тогда его сердце и остановилось, и, как при любой другой влюблённости, в нём возникло лишь желание взаимности чувств. Тэхён понимал, что не мог ожидать этого по многим причинам. Сегодня ночью он решил вкусить дозу побольше, чтобы удержать свои чувства в узде. Как бы ты ни старался схоронить их, запереть глубоко внутри или притвориться, что это не то, чем кажется… они найдут способ когтями выбраться из груди и разрушить всё, что ты знал о своей жизни. Тэхён не мог перестать думать о том, что Чонгук помнил его свитер. В конце концов, это было всего лишь незначительной деталью в плане огромной жизни, но его сознание имело забавную привычку придавать значение простым вещам. Он просто хотел верить, что Чонгук тоже так считает. Возможно, именно поэтому Тэхён думал, что лучше оставить эту мысль в покое, позволить ей исчезнуть на кладбище своего сознания и притвориться, что она ничего не значила. Но он не мог остановить тот огонёк надежды, что тлел у него в груди. Его глаза наконец оторвались от созерцания спящего Чонгука, и он перевёл взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, и вздохнул, увидев время. 5:37 утра. Ему нужно было идти, ведь он знал, что Джису была ранней пташкой и могла в скором времени направиться домой. Закусив губу, он осторожно вылез из-под одеяла и перелез через Чонгука, пока вдруг не почувствовал под босыми ногами мягкий ковёр. Воздух вокруг него внезапно стал таким холодным, что больше всего на свете ему захотелось вновь вернуться под одеяло к младшему и уснуть. Эта мысль была эгоистичной, но он прогнал это чувство прочь и поднялся с кровати, не позволив себе обернуться из-за страха того, что он сдастся и рискнёт быть пойманным. Самое худшее из этого? Ему было всё равно. Тэхён толкнул дверь в свою комнату, оставив её приоткрытой, и подумал, что поспать сегодня он точно не сможет. Так что он решил принять душ, чтобы лениво наблюдать, как вода каскадом стекает по кафельным стенам, а пар поднимается наверх. Обычно он любил проводить так время: позволяя воде стекать по спине и дарить этот успокаивающий жар, что мог сделать только хороший душ. Он обнаружил, что эти ощущения меркнут на фоне сильных рук и обжигающего языка, но эту мысль он должен был оставить в прошлом. В какой-то момент он осознал, насколько нереальной была вся эта ситуация. Прикол в том, что никто не говорил, насколько далеко могут зайти такие интрижки, не в этом ли причина? Они должны оставаться в тайне. Но Тэхён всё больше понимал, что дело не в том, чтобы предотвратить их повторение, а в том, как научиться их скрывать, чтобы продолжить предаваться им. Тяжело вздохнув, он оттолкнулся от стены, соскользнув на пол, и уложил голову между коленей. Он отчётливо осознавал, насколько должен быть зол на себя, на всех людей. Только Тэхён понимал, что его гнев неуместен по отношению ко всему миру. Просто когда вам кажется, что вы контролируете свою жизнь, то обязательно происходит что-то, что сбивает вас с ног, и вы по накатанной оказываетесь в неконтролируемых обстоятельствах. Почему он сразу не нашёл то, чего хотел? Почему оно ворвалось в его мир в образе какого-то Чон Чонгука? Теперь ему придётся бороться со своими эгоистичными желаниями, вызвавшими хаос, что окутает и его, и всех, кого он любит. Он предположил, что так и работает, в первую очередь, эгоизм. Неудивительно, что философия диктовала людям вместо этого бескорыстно что-то отдавать. Где-то в глубине своих мыслей он нашёл силы, чтобы подняться с пола; его волосы промокли, а тело зудело от чего-то, чего он не мог понять. С тех пор, как он покинул Чонгука, в нём горело желание, заползая под кожу и постоянно напоминая о чувстве вины, которое он должен нести. Но, о Боже, как же сильно он хотел вновь удовлетворить это желание. — Чтоб меня… — пробормотал он, резко отдёрнув занавеску душевой, и принялся вытираться полотенцем. Он замер, взглянув в зеркало, и заметил исчезающие отметины, оставленные младшим. Он ощутил смутное напряжение, подумав, что Чонгук мог оставить их специально. Он не мог представить себе, что тот мог быть настолько беспечным, даже если и думал отомстить своей сестре. Но он сделает всё возможное, чтобы скрыть их на время от Джису до тех пор, пока они не станут обычным напоминанием удовольствия и грубых пальцев. — Тэхён? Он замер на месте, быстро опустив полотенце ниже и обмотав его вокруг талии, когда увидел, как дверь в спальню открылась ещё шире. Он обернулся, чтобы выглянуть наружу, и увидел зевающую Джису, которая снимала пальто, а затем бросила его на кровать. Её глаза метнулись к нему, а на губах заиграла широкая улыбка, когда она подскочила к своему парню. — Доброе утро, детка, — её губы прикоснулись к его щеке, а пальцы улеглись на грудь, щекоча кожу. Тэхён инстинктивно вздрогнул, но был уверен, что скорее от страха, чем от возбуждения. — П-привет… — он прочистил горло, пытаясь вновь обрести уверенность рядом с ней. — Как там у друзей всё прошло? Джису пожала плечами и, к его счастью, отстранилась, чтобы почистить зубы. — Всё прошло отлично, мы составили план вечеринки и всё такое. Её ребёнку понравится. Они выбрали так много милых украшений. Она продолжала говорить, и, хотя Тэхён улыбался и кивал, он даже близко не был готов уделить ей того внимания, которого она заслуживала. Он был слишком занят шуршанием полотенца, оглаживая пальцами метки на бёдрах поверх грубой ткани. Тошно было стоять рядом с ней, зная, что под кончиками его пальцев скрывались доказательства его предательства. Лучший мужчина показал бы ей, лучший мужчина раскрылся бы и рассказал, что сделал, и разобрался бы с последствиями. Тэхён начинал понимать, что он не был этим лучшим мужчиной. Сказать ей — означало потерять её, потерять всё это, эту рутину, от которой он зависел и благодаря которой ещё не помешался. Именно на этом он должен был сосредоточиться, но эгоистичная его часть быстренько окунула его в более глубокие рассуждения, в голую правду о том, что это означало ещё и потерять Чонгука. Если Джису узнает обо всём, даже о простом флирте, то немедленно выгонит своего брата прочь, и Тэхён знал, что тогда для него всё будет кончено. Чонгук покинет и эту квартиру, и его жизнь, и он ничего не сможет вернуть назад. — Я не могу потерять его… — Что? Тэхён моргнул, увидев, как вопросительно приподнялись её брови. Он не заметил, насколько легко отключился, позволив собственному языку предать его, открыв то, о чём болело сердце. — Эм, я… — он густо покраснел от стыда, и, отвернувшись, скрылся в комнате, чтобы одеться. — Я не могу потерять… сон. Я не могу больше не спать из-за лекций, — вряд ли он идеально выкрутился, но Джису вмиг забеспокоилась и обхватила ладонью его щёку, погладив большим пальцем кожу под глазами. — Из-за этого у тебя такие мешки, ты выглядишь таким уставшим, детка, — она приникла к нему, ухаживая, погладила по спине и сочувственно улыбнулась. — Но семестр уже почти закончился, так? Я знаю, у тебя постоянный стресс, но результат того стоит. Ты справишься со всем, — Джису нежно обняла его, её волосы щекотали его подбородок, пока она изо всех сил пыталась утешить его, понятия не имея, в чём крылась настоящая причина его измотанности. Тэхён только и смог, что улыбнуться, пытаясь успокоиться в её объятиях. — Да. Я уверен, что смогу… — слабо сказал он, позволяя ей обнимать себя дольше, чем следовало. Она отстранилась с улыбкой, поджав губы для поцелуя, и он подчинился, позволив их губам соприкоснуться. Он чувствовал, что она хочет углубить его, и каждая частичка в его теле хотела только отстраниться, но он не мог позволить себе разочаровывать её ещё больше. Он наклонил голову, обхватив её щёку и принявшись поглаживать мягкую кожу, на что она счастливо промычала ему в губы. Странно было сравнивать разницу между их поцелуями, зная, что всё его внимание должно быть сосредоточено на ней и только на ней, но он не мог остановить своё сознание, подбрасывающее ему воспоминания о более грубых губах и доминирующем поведении. Он начинал осознавать, что теперь отношения были не только между ним и Джису. Чонгук прочно вклинился между ними двумя, и Тэхён стал единственной тому причиной. В дверь спальни негромко постучали, и Тэхён оторвался от поцелуя, широко распахнутыми в отчаянии глазами взглянув на проклятие всей своей жизни. Чонгук прислонился к дверному косяку; костяшки его пальцев зависли над деревом, когда он прекратил стучать и уставился на Тэхёна. Старший практически захотел рявкнуть на него, чтобы тот остановился, попытавшись выразить своё недовольство и предостережение одним лишь взглядом. Но Чонгук не сдавался: его карие глаза продолжили свой путь, а губы скривились в явном презрении, когда он заговорил. — Простите, что прервал, — Тэхён нахмурился, попытавшись скрыть свой румянец, когда заметил, что младший снова был без верха. Он явно пытался усугубить ситуацию. — Я удивлена, что ты не спишь, — отрезала Джису, закатив глаза, и отодвинулась от Тэхёна, принявшись рыться в шкафу в поисках рабочей одежды. — Не нужно так сильно расстраиваться, сестрёнка, — Чонгук продолжил стоять в дверях, всё ещё не сводя тяжёлого взгляда со старшего, который изо всех сил его игнорировал. Тэхён чувствовал, как взгляд обжигал его бок, без сомнения изучая почти обнажённое тело, отчего горячие мурашки пробежали по всей его спине. Отметины на бёдрах практически зудели от желания вновь ощутить прикосновения своего хозяина. Из-за чего тело пульсировало от неистового желания, лицо постепенно теплело, а пальцы беспокойно сжимали полотенце. Тэхён знал, что это утро будет неловким, но надеялся, что Джису не будет принимать в нём участия. — Что ты хочешь, Чонгук? Мне нужно собираться на работу, у меня нет времени препираться с тобой, — Джису бросила на кровать несколько пар чулок, затем юбку-карандаш и обернулась на дверной проём. Тэхён почти хотел, чтобы она увидела возбуждённые взгляды, которые бросал в его сторону её брат, чтобы только прекратить эту интрижку между ними до того, как она примет более серьёзные обороты. — Мне нужно полотенце, а в шкафу и в прихожей пусто. Джису на его слова лишь усмехнулась, резко выдвинув ящик комода и вытащив нужную вещь. — Если бы у тебя было своё жильё, то не было бы и проблем с полотенцами, — она сверкнула глазами, и Тэхён почувствовал, как вновь загорелась эта бомба замедленного действия, и напрягся, когда младший закусил губу. — Я пришёл сюда не для грёбаных лекций, — ещё сильнее нахмурился Чонгук, и чем больше он огрызался, тем больше распалялась Джису. Тэхён стал свидетелем их словесной перебранки, невероятно напрягшись всем телом от их пристальных гляделок. — Ты вообще не должен сюда приходить! У тебя нет никакого чувства личного пространства, — она подошла к брату, прижав полотенце к его груди, и её лицо исказилось от отвращения, когда она посмотрела на его руки. — Я имею в виду, посмотри на себя, прикройся! На тебе отметины всех, с кем ты спал. В тебе нет ни грамма порядочности! От этих слов глаза Тэхёна расширились, а сердце бешено забилось, и он метнул взгляд в Чонгука, разглядывая глубокие серповидные отметины, которые оставил он сам. Его щёки запылали, и он не пропустил самодовольного взгляда, которым наградил его Чонгук. К несчастью, Джису заметила его дискомфорт, уперев руки в бока, и вновь продолжила спорить с братом. — Взгляни, ты заставляешь Тэ чувствовать себя некомфортно, — Тэхён правда хотел, чтобы она остановилась, и упёрся взглядом в пол, пока вдруг не услышал, как явно позабавленный Чонгук на это лишь усмехнулся. — Не думаю, что это из-за меня. Тэхён был готов ударить его, теперь метая в младшего глазами кинжалы, прекрасно понимая смысл сказанного. Конечно, больше всех во всём виноват был он сам, именно он был тем, кого следовало обвинять, но было бы неплохо, если бы Чонгук играл по-хорошему. Находиться рядом с Джису было и так сложно, ему не нужна была помощь всей семейки Чон. — Просто уйди, Чонгук! Почему бы тебе не сделать хоть что-то полезное и поискать сегодня жильё? — Я работаю. — Ну так сделай это попозже, мне плевать! — Почему бы тебе, блять, не заткнуться хотя бы на две секунды? Тэхён почувствовал, как встали волосы дыбом на его шее, а раздражение всё росло от какофонии из голосов вокруг него. Он редко вмешивался в их споры, прибегая к этому только тогда, когда они заходили слишком далеко, но сейчас он был слишком напряжён, чтобы участвовать в их играх. Он просто хотел, чтобы всё это прекратилось, чтобы всё вообще прекратилось. Шума в его голове и так было достаточно, он не хотел чувствовать вину ещё и за их ругань, зная, что если их с Чонгуком секрет всплывёт наружу, то ничего уже нельзя будет спасти. Это было даже хуже всех их прежних перепалок. И он был причиной всему этому. Это было его напоминанием о том, что ему следовало бы быть лучше, но слова слетели с его губ прежде, чем он успел получше их обдумать. — Заткнитесь! И брат, и сестра удивлённо замерли, а Джису мягко надула губы, помедлив рядом с ним. Она протянула руку, чтобы успокоить всё его вмиг напрягшееся существо, но он лишь отмахнулся от неё и потёр лоб. — Просто… прекратите, — он облизал губы и обхватил голову руками, чтобы сдержать своё раздражение. — Пожалуйста. — Тэ, детка- Тэхён страдальчески вздохнул, посмотрев на них обоих, и принялся претворять свой план в жизнь. — Я присмотрю за ним, окей? Мои занятия по четвергам сегодня отменили, и я свободен целый день. Мы можем поискать ему квартиру, да? — он перевёл взгляд на Чонгука и удивлённо моргнул, когда заметил, каким удручённым всего на миг показался младший. Но это быстро сменилось его привычным бесстрастным выражением лица, и младший в молчаливом согласии пожал плечами. Если бы Тэхён был более благоразумным, то он бы избегал любого сценария, в котором мог остаться наедине с Чонгуком, но он начинал осознавать, как легко играл на его нервах младший и как легко тот выбрасывал все запреты в окно. — Тэ, — Джису погладила его по руке, успокаивающе улыбнувшись, что мало помогало ему расслабиться. — Ты не обязан этого делать, окей? Он должен быть ответственным за э- — Отъебись, — прорычал, сжав челюсти, Чонгук, и Тэхёну с трудом верилось, что им удалось столько продержаться в одном доме, учитывая их постоянные стычки. — Достаточно, — взорвался Тэхён, двинувшись к шкафу и достав из него одежду. — Мы всё уладили. Просто оставим всё, как есть. В четверг пойдёт? — он свирепо посмотрел на младшего, пытаясь сохранить свою властную позицию, но понял, что эта самая позиция рушится под взглядом этих глаз, словно у оленёнка, которые выдают, насколько невинным на самом деле был их хозяин. — Ага, — Чонгук кивнул, обведя Тэхёна взглядом, а после оттолкнулся от дверного косяка и вновь вернулся в коридор. Тэхёна должен был удовлетворить этот ответ, но он начинал сожалеть о своих решениях. Он знал, что из-за прошлой ночи сказать «нет» в будущем будет только сложнее, и он вновь просто позволил себе сдаться. Как бы он ни старался, он был слаб перед Чонгуком во всех смыслах этого слова. И начинал понимать, что Чонгук ничем не отличался от него. — Хей, Тэ, — Джису мягко приобняла его сбоку, прижавшись щекой к плечу, и улыбнулась. — Прости. Просто он постоянно треплет мне нервы. Но всё равно спасибо. За то, что сделал это для меня. Но он ведь не ради неё это делал, нет? — Да. Всё в порядке, — слабо улыбнулся он, позволив ей оставить поцелуй на своей щеке, после чего она закончила одеваться. Он смотрел, как она уходит на кухню, и наконец облегчённо выдохнул, натянув свою одежду. Возможно, он перегнул палку, так вмешавшись в их разборки, но он был слишком взволнован и взвинчен, чтобы, как обычно, проигнорировать их ругань. Тэхён мимолётом смотрел в зеркало во весь рост, застёгивая свою шёлковую рубашку и надеясь, что остаток дня для него не будет столь напряжённым. Он уже наполовину покончил с пуговицами, когда вдруг чьи-то руки крепко обхватили его за талию, толкнув и прижав к стене его собственной спальни. Он чуть не вскрикнул от удивления, но вовремя закусил щёку с внутренней стороны, чтобы не привлечь внимание своей девушки. Ведь он знал, что ей не хватило бы сил на такую грубую хватку, да и после прошлой ночи он никогда не забудет ощущения этих рук на себе. — Что, чёрт возьми, ты творишь? — низко прорычал Чонгук, расположив руку на стене на уровне его головы. Тэхён только и мог, что пялиться на него в шоке, выглядя полным идиотом, когда младший вдруг обнажил перед ним своё смущение и волнение. — Ч-что ты имеешь в виду? — Тэхён оторвал руку от своего плеча, пытаясь взглянуть на него в ответ, но безбожно отвлекаясь на их близость. — Я имею в виду, — Чонгук наклонил голову в сторону дверного проёма, убеждаясь, что Джису всё ещё находилась на кухне, а после продолжил: — предложил заняться поисками вместе со мной. Тэхён пожал плечами, попытавшись скрыть румянец, когда мягкие кончики пальцев коснулись его талии. — Она собирается продолжить донимать тебя переездом, но ты ведь можешь подсластить ей и поискать местечко, так? Или ты предпочитаешь продолжать кричать на всех и каждого? По правде говоря, я устал от этого, — казалось, Тэхёну удалось привлечь внимание Чонгука, и он почувствовал отдалённую боль в словах младшего, которые тот произнёс, моментально отстранившись. — Если ты так сильно хочешь спровадить меня отсюда, так и скажи, Тэхён, — Чонгук был близок к тому, чтобы отодвинуться и уйти, но, вопреки своему здравому смыслу, Тэхён потянулся к младшему, дёрнув того на себя за пояс спортивных штанов. — Ты знаешь, что я не это имел в виду, — он перекатывал ткань между пальцев, чувствуя, как воздух вокруг них настолько наполняется привычной тяжестью, что ему становится трудно дышать. — Всё будет хорошо, — получилось больше как вопрос, словно оба боялись, чем им может обернуться нахождение наедине друг с другом. Тэхён поборол свою трусость, встретившись взглядом с Чонгуком, и понял, что тот определённо боролся с теми же демонами, что и он сам. — Разве нет? Чонгук закусил свою губу, подняв руку и коснувшись влажных волос старшего, чтобы убрать несколько выбившихся прядок за ухо. Он почувствовал, как задрожал Тэхён, и только это заставило его хотеть прикасаться к нему хотя бы ещё немного. — Это ты скажи мне, Тэ. От этого прозвища Тэхён сглотнул, а его тело, всё ещё прижатое к стене, расслабилось, несмотря на то, что каждый нерв в нём вопил, что он слишком осмелел, ведь Джису по-прежнему была дома. Ему следовало оттолкнуть младшего, следуя лишь своим сомнениям, но Чонгук умел делать его зависимым от своего присутствия. Каждая клеточка его тела умоляла поддаться, позволив мыслям о нём охватить себя, но один неверный шаг — и всему придёт конец. С достаточной убедительностью Тэхён прижался рукой к груди Чонгука, вложив все свои силы в слова, которые младший должен был понять. — Прошлая ночь… — он сглотнул, вспоминая все грязные вещи, что они вытворяли вдвоём. Все способы, которыми Чонгук умудрялся разгадывать его и рассказывать о нём больше, чем он сам знал, — была ошибкой. — На самом деле, в этих сантиментах была уверенность, но каждый раз, когда он пытался отстраниться, его затягивало всё глубже. — Так ведь? Чонгук обдумывал его слова, уложив руку поверх розовой щеки, которая просто молила о поцелуе. Бесспорно, прошлая ночь была ошибкой, и, даже если главенствующую роль в сердце младшего занимало не чувство вины, он был куда более бездумен из-за собственной нужды заиметь Тэхёна себе. Просыпаться в пустой постели оказалось дерьмово, даже хуже, ведь он давно должен был к этому привыкнуть. — Согласен, — ему не нужна была головная боль. Но он продолжил путешествие рукой ниже по утончённым чертам лица, проведя рукой по носу и губам, так и призывающих их поцеловать. Он остановился совсем рядом с горлом Тэхёна, огладив большим пальцем его выделяющееся адамово яблоко. — И это никогда не повторится снова, верно? — манил он, всё ещё поглядывая в коридор, чтобы убедиться, что у них ещё было время поговорить. — Согласен, — ответил Тэхён, и у него перехватило дыхание, когда чужая ладонь сильнее сжалась на его горле так, словно этот жест мог передать их борьбу с самими собой, попытки держаться порознь. Их грудные клетки тяжело вздымались, глаза мрачно сверлили чужие напротив, и Тэхён почувствовал желание толкнуть младшего в грудь и снова вернуться в кровать. Если это чувство было таким импульсивным, когда Джису находилась всего на расстоянии в пару футов, то он не мог представить, что будет в четверг. С другой стороны, они оба знали что, не так ли? — Больше никогда… — Больше никогда, — повторил Чонгук и, услышав приближающиеся шаги, быстро выпустил старшего из своих объятий. Он пару секунд поколебался, а после ускользнул, оставив Тэхёна собирать осколки своей разбитой жизни одного.

*

В среду до Чонгука доходит, насколько глупо было соглашаться на уговоры Тэхёна. Если бы он был хотя бы наполовину так умён, каковым себя считал, то вышел бы из комнаты ещё в тот момент, когда увидел их с Джису целующимися, и оставил всё, как есть. Но он, как оказалось, был достаточно примитивен, чтобы просто наблюдать за происходящим, и потому влез в ту сцену, поняв, что ему всё сложнее принимать Джису в роли, которую он сам играл предшествующей тому дню ночью. Ещё более безумным было то, что он буквально скулил при мысли о том, что она тычет этим фактом прямо ему в лицо. Она была просто до ужаса не осведомлена о его мотивах и заигрываниях с Тэхёном, но обиженная его сторона хотела позволить ревностной боли вспыхивать в груди каждый раз, когда им случалось оказаться вместе. — Чёрт подери, — он без устали кусал губы, проводя рукой по волосам и раскладывая на рабочем столе чернила. Да, он натворил делов и прекрасно это понимал, но именно эмоции внезапно вспыхивали в нём, заставляя ощущать горечь последствий. Было бы легко списать все свои действия на минутную слабость, желание просто удовлетворить своё либидо и необходимость оказаться в постели с Тэхёном. Но Чонгук не был настолько наивным, чтобы притворяться, будто не хотел этого человека и по другим причинам. Ему не нужно было озвучивать их, но он больше не обманывал себя. В тот день его смелость в прикосновении к Тэхёну в присутствии собственной сестры была достаточным доказательством. Они играли рискованно, он это понимал, но у Тэхёна был какой-то особый способ затуманивать его рассудок. Даже взгляда в эти блестящие глаза было достаточно, чтобы ранить душу, и скрывающаяся за их общей ошибкой сладостная ложь была своеобразным способом держать себя в руках. Завтрашний день планировал хорошенько подпортить ему настроение, и он балансировал между любовью к этой идее и глубокой ненавистью к ней же. — Мой любимый тату-мастер! Чонгук закряхтел от силы, с которой чужие руки обхватили его за плечи, и, легко улыбнувшись, похлопал друга по рукам, расположившимся на его шее. Он слишком глубоко ушёл в своё уныние и не заметил даже звона колокольчика входной двери, уверенный, что Юнги обязательно посмеётся над ним позже, когда они останутся одни. Но он отбросил эти мысли в сторону, засмеявшись, когда Намджун прижал его ближе к своей груди, а после устроился на стуле. — Я никогда не работал с тобой до этого, Намджун. — И что? По-прежнему мой любимчик. Всегда знал, что ты найдёшь этому искусству отличное применение. Он уже и забыл, каким оптимистичным мог быть друг его детства. С их последней встречи прошло не так уж и много лет, но ощущалась их разлука именно так. Намджун был одним из немногих, кто мог вытерпеть Чонгука и в лучшие, и в худшие его времена. Которые не были взаимоисключающими в его жизни. — Разбрасывайся, не разбрасывайся комплиментами, а Юнги пятидесятипроцентную скидку тебе не сделает, ты в курсе? — он рассмеялся на притворную обиду, возникшую на лице Намджуна, натянул пару чёрных нитриловых перчаток и установил трафарет, взяв бритву, чтобы подготовить участок кожи на руке друга. Это был рисунок, над которым он долго и кропотливо работал: маленькая, но детализированная татуировка с маленькими нотами и акварельными акцентами. Он нарисовал её специально для Намджуна, зная, как много для него значило показать гордость своей музыкальной карьерой. — Гук, я и не мечтал об этом. Я буду счастлив заплатить сколько угодно, ведь ты заслуживаешь этого. — Фу, заканчивай со своими подколами, — Чонгук всё равно улыбнулся, наслаждаясь редким моментом проявления нежности к кому-то. Это не успокоило волнение, от которого скручивало живот благодаря одному конкретному Ким Тэхёну, но этого было достаточно, чтобы он смог пережить этот день. Он принялся обрабатывать место на предплечье Намджуна, тщательно побрив всё вокруг, и рассказывать всякие глупости своему старому другу. Он обожал эту часть своей работы: изучать все тонкости линий татуировки, даже если некоторые её части временами казались нелепыми. Эта, однако, была идеальной, и он гордился, что именно его попросили заняться ею. — Хорошо, как тебе? — Чонгук позволил Намджуну рассмотреть расположение трафарета в зеркале, стоящем в углу помещения, и, получив быстрый одобрительный кивок, занялся подготовкой машинки. Они вели оживлённую светскую беседу, некоторые её темы касались их детства или старшей школы. Он был благодарен этому временному отвлечению, но, к несчастью, оно не могло длиться так долго, как ему того хотелось. — Как тебе с Джису живётся? Великолепно, хотел бы сказать он, пропитанное сарказмом. Но в реальности он лишь просто пожал плечами, вставив в машинку чернильные колпачки, и установил режим лайнера. Намджун поморщился, и Чонгук погладил большим пальцем его руку, чтобы немного его успокоить. — Нормально, — вроде обычный, подходящий ответ, но на него он услышал лишь тяжёлое молчание, после чего на него уставились две пары глаз. Чонгук хотел продолжить работать и не отвлекаться, но чем больше он фокусировался, тем сложнее было игнорировать направленный на него пристальный взгляд. — Что? — прорычал он, мгновенно остановившись и увидев Юнги, передразнивающего удивлённое выражение лица Намджуна. Его босс приподнял бровь, отчего мятные волосы спали ему на глаза, а после задушено усмехнулся. — С каких это пор жить с Джису стало нормально? — он явно насмехался над употреблённым Чонгуком словом и засмеялся вместе с Намджуном, сидящим рядом с Чонгуком. И младший почти пожалел, что впустил того сюда. — Потому что так и есть, — на это Юнги только фыркнул, смело усевшись на стул рядом с Намджуном и игриво подтолкнув его локтем. — Этот маленький говнюк, — он указал на Чонгука, скривив губы в ухмылке и вспомнив, как каждый день на протяжении нескольких месяцев или около того Чонгук не хотел возвращаться домой. — С тех пор, как он здесь работает, всё, что я слышу каждый день, так это какая она стерва и как её маленький мальчик-зайчик пытается стать лучшим другом Гука, — Намджун рассмеялся при одной только мысли об этом, прекрасно зная, что Чонгук был последним человеком на Земле, который мог с лёгкостью обзаводиться друзьями. Чёрт, даже ему в своё время было нелегко ломать барьеры младшего. — Оуу, — проворковал Намджун, пытаясь особо не двигаться, так как Чонгук продолжил выводить контуры татуировки. — У Гука появился поклонник. После этих слов Чонгук почувствовал, как вспыхнули его щёки, прекрасно понимая, что эти оба даже не подозревают, насколько близки к правде. Ему правда следовало покончить с работой на сегодня. Он был не в настроении думать о Тэхёне, его изгибающемся теле или хриплых стонах, от которых член в его штанах опасно дёрнулся, а сердце заколотилось от желания. Боже, он правда жалок. — Да, она стервозная… — он решил немного пошутить, понадеявшись, что они не поднимут тему Тэхёна. — Постоянно лезет и докапывается, но в остальном всё нормально. Не сработало. — Так чем занимается её парень? — Намджун зашевелился на месте, играя пальцами в игру с Юнги и пытаясь скоротать время за таким незамысловатым развлечением. — Дай угадаю, доктор? Нет, погодь, адвокат? Похоже, это как раз по её части. Юнги фыркнул, ухмыльнувшись победе над Намджуном. — Ты разве не был в неё влюблён, Джун? Чонгук решил проигнорировать их и напряг глаза, попытавшись достаточно сосредоточиться, чтобы не испортить другу руку. — Нет, перформативными исследованиями. Он специализируется на них, учится на магистратуре, — он мог буквально ощутить шок Намджуна, и после услышанных слов глаза его друга широко распахнулись. — Не шутишь? Ни за что бы не подумал, что она встанет на путь искусства, — Чонгук не мог его винить за такие рассуждения, он точно так же удивился, когда узнал о карьере Тэхёна. Он действительно должен был быть благодарен этому, ведь иначе не увлёкся бы старшим настолько. — Не могу поверить, что был влюблён в неё… Чонгук глубоко нахмурился, сморщив нос от отвращения. — Ужас. — А он? — как отрезал Юнги, теперь лазящий в телефоне. — Что он? — Чонгук очистил кожу, вытерев остатки чернил салфеткой и настроив машинку, чтобы начать затенять рисунок. — Больше не действует тебе на нервы? — Юнги забросил свои ноги в ботинках на край сиденья Намджуна, в очередной раз порадовавшись тому, что вложился в откидные кресла для клиентов. — Он никогда этого и не делал, — Чонгук знал, насколько лживыми были его слова. Тэхён был постоянным источником его растерянности с самого начала его жизни в новой обстановке. Не таким, как Джису, но таким, что Чонгуку хотелось вышвырнуть его из квартиры. Конечно, временами он путал его растущее влечение с раздражением, а дружелюбное поведение — с угрозой своим высоко возведённым стенам безразличия. — Чушь! — засмеялся позабавленный Юнги, раскачиваясь на своём стуле. — У тебя либо «Джису это, Джису то», либо «её парень сводит меня с ума», — он изобразил высокий голос, смазливую улыбочку и всё в том же духе, посмеиваясь над обиженно-хмурым взглядом Чонгука. Следует сказать, что Намджун был вынужден рассмеяться вместе с ним. — Он типа мудак или что? Теперь рассмеяться мог Чонгук, потому что мудак — последнее слово, которым можно было описать одного конкретного студентика. Именно поэтому он выпалил следующие слова, едва не уткнувшись лицом в свою работу, когда осознал это. — Как раз наоборот. Он просто ангел, — он чувствовал их внимательные взгляды, едва удерживая руку на весу под буквально ощутимым любопытством. — Я имею в виду, что он не плохой. Просто болтливый. — Ага-а… — Юнги пожевал жвачку, надув пузырь, посмотрел, как тот лопается, а после покосился на своего подмастерье. — Болтливый, — пробормотал он, всё оставшееся время наблюдая, насколько неловким стал Чонгук. — Хорошо, я закончил, — Чонгук привёл Намджуна в порядок, осмотрел участок кожи с рисунком и перед уходом накрыл его повязкой. Они поговорили ещё немного, Чонгук похлопал его по спине и проводил к выходу из салона. Он в последний раз помахал ему через окно, улыбнувшись про себя, прежде чем потянуться к своему расписанию. На сегодня у него осталось не так уж и много работы, и остаток смены он проведёт за разработкой парочки заказов на следующую неделю. Чонгук почти вернул себе спокойствие, как вдруг Юнги оказался у стойки регистрации и, качая ногами вперёд-назад, наклонился ближе к нему. — Итак, как давно? Чонгук не потрудился даже поднять глаза. — Как давно что? — он перевернул страницу скетчбука, поднял его и присмотрелся к деталям. — Как давно ты трахаешь парня своей сестры? Альбом тут же выпал из его рук, глаза широко распахнулись, а губы в шоке приоткрылись. — Что? Юнги цокнул языком, и его лицо приняло понимающее выражение. Чонгук бы над этим посмеялся, если бы не тема разговора. — Ты услышал меня, — старший выпрямил палец перед Чонгуком, подняв вторую руку, сложил из пальцев круг, изобразив половой акт, и самодовольно усмехнулся. — Как давно? — Я не делал этого, — закатил глаза Чонгук, пытаясь найти за окном что-то более интересное, чем этот разговор. — Я не трахал его. — Хорошо. Но ты собираешься, так? — Юнги говорил об этом максимально равнодушно. Если Чонгук думал, что не делал из произошедшего что-то масштабное, то Юнги, безусловно, пристыдил его одним только своим отношением к положению вещей. — Всё не так, — всё было очень даже так. Чонгуку было достаточно просто взглянуть на отметины на своих руках, чтобы доказать это. Чёрт, да он мог копнуть поглубже внутри себя и отыскать там множество грёз, включающих в себя сценарии, подобные «этому». — Малой, я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять, что ты вляпался в какое-то дерьмо, и не мне тебя судить. Так что расскажи мне. Он заглянул в глаза своему хёну, толкнув язык за щёку и при этом оценивая риск. Юнги никому не растрындит, он был уверен. Но раскрыть кому-то их с Тэхёном интрижку означало сделать её более реальной в своих глазах. Броситься в бездну эмоций, от которых он старался держаться подальше. Опять же, это ведь Юнги. Его друг, который никогда не выпытывал у него ничего, кроме необходимой ему информации. Никакого осуждения. — Мы, — Чонгук облизнул свои потрескавшиеся губы, сделав мысленную пометку купить новую гигиеничку после работы. — Мы не трахались. Просто поделали немножко того, немножко этого, — он уже мог представить себе, как покраснел бы от такого описания Тэхён. В груди расцвело желание улыбнуться. — Прекрасно. А теперь прекрати тянуть кота за яйца и скажи мне правду. — Так это правда! — Хорошо, — Юнги откинулся назад, массируя затылок и внимательно разглядывая младшего. — Последние несколько дней ты был просто в отличном настроении. Стал хмуриться только два раза в час. — К чему ты клонишь, хён? — Что ты, возможно, и не трахался с ним, но ты хочешь этого. Чонгук откинулся на спинку крутящегося кресла, двигая каблуком ботинка по прилавку и осторожно раскачиваясь. Конечно, он хотел переспать с Тэхёном. Он пришёл к этому умозаключению давным-давно. Дело было не в получении удовольствия от чужого тела, нет, это постепенно перерастало во что-то большее, а именно этого Чонгук и не хотел. Юнги только усугублял ситуацию, сверкая своими весёлыми и понимающими глазами, и Чонгук знал, как хорошо тот умел читать его мысли. Не превращай это в реальность. Он был готов умолять его об этом. — Хорошо, да. Доволен? — Немного, да, — ликующе усмехнулся старший. — Но, назови это простой догадкой, я думаю, что ты хочешь продолжить трахать его. — Господи, ты пошляк, — так и было, Чонгук мог прочесть рискованные намерения между этих слов. Не превращай это в реальность. — Не дерзи мне, — Юнги протянул вперёд свою пачку сигарет, предложив одну Чонгуку, который с готовностью взял её, нуждаясь в успокоении своих нервов. Они зажгли их кончики, молча затягиваясь в течение минуты или двух, прежде чем Юнги продолжил: — Я ошибаюсь? — Я не совсем понимаю, на что ты намекаешь, — Чонгук оставил сигарету зажатой между губами, сфокусировав взгляд на стационарном телефоне и молясь, чтобы кто-нибудь позвонил и отвлёк его босса от этого грёбаного психологического анализа. — Да брось, малой, — Юнги драматично закатил глаза, указав сигаретой в сторону Чонгука и стряхнув с неё пепел. — Думаю, мне следует сказать прямо. Отлично. Ты проебался, потому что у тебя появились чувства к кавалеру твоей сестры. Он превратил это в реальность. — Твоя чуйка сломалась. Так происходит, когда стареешь, хён. Не волнуйся. — Смотри, — Юнги сделал длительную затяжку, наблюдая, как из его ноздрей вырываются струйки дыма. — То, что ты избегаешь этой темы, лишь доказывает мою точку зрения. — Я испытывал к нему влечение, — легко признался Чонгук, потому что это было единственной вещью, которую он мог произнести вслух. — То, что случилось, было всего один раз… мы уже позаботились об этом, — он знал, что это полная чушь, видел это в глазах Тэхёна в то утро. Чувствовал это своим сердцем. — Пффф. Говори, что хочешь, но не хочу тебя огорчать, малой, — вздохнул Юнги, и выражение его лица немного смягчилось. — Мужики не позволяют другим мужикам вылизывать свою задницу по приколу. На этих словах Чонгук чуть не упал со стула. — Как ты вообще узнал, что я вылизывал его? — Ты всех вылизываешь, — они оба усмехнулись, атмосфера смягчилась, и Чонгук всего на мгновение был этому благодарен. — Дело в том, что я никогда не видел, чтобы ты хоть что-то знал о том, с кем встречаешься или спишь. Чёрт, даже твои бывшие были тебе почти незнакомцами. А теперь ты знаешь о таком дерьме типа театрального чего-то там и называешь этого парня ангелом. — Перформативные исследования, — поздно спохватился Чонгук, не упустив из внимания приподнятую бровь своего босса. — Отъебись. — Вот видишь? — искренне засмеялся Юнги, потушив окурок о пепельницу. — Ты уже под каблуком. — Не под каблуком я. Он тоже хотел этого, с первого дня! Натурал, чтоб меня в задницу. У него сразу встал на меня, — он почувствовал, как закипает в нём раздражение, прекрасно понимая, что он в такой же степени хотел старшего. Иногда он мечтал, чтобы Тэхён оказался просто очередным привлекательным козлом. С ним было бы легко переспать и тут же со всем покончить. Но старший был просто абсолютно ангельским существом. И Чонгука правда раздражало то, как легко он забрался ему под кожу. — Перестань вести себя как ребёнок. Ты тоже этого хотел. — Разве ты не должен сказать, чтобы я прекратил всё это? — Чонгук потёр висок, взглянув на Юнги в поисках поддержки. — Что я должен признаться Джису и всё такое? — из всех тех раз, когда он попадал в неприятности, он впервые в жизни хотел, чтобы кто-нибудь остановил его. — Почему я должен это делать? — Так поступило бы большинство порядочных людей. Юнги только пожал плечами. — Жизнь прожить — не поле перейти, Чонгук. Иногда мы лажаем, и всё, что нам остаётся, — это пожинать плоды наших поступков. Чонгук боялся этих плодов. Он уже чувствовал, как они расцветают внутри так глубоко, что это выводит из себя. — Думаю, что так. — Что «так»? — Что «что так»? — Что ты собираешься с этим делать? — Ничего, — наполовину правда. — Господи, твоя жизнь — чёртова дорама.