Sunflower

Карие глаза задержались на широких плечах парня, стоящего у стойки кафе, возможно, слишком жадно. Тэхёну следовало бы прямо сейчас сконцентрироваться на поставленной задаче, но он не мог контролировать свои пальцы, что зависли над мышкой и клавиатурой ноутбука. Поиски квартиры отошли далеко на второй план: его намеренно отвлекал Чонгук, поворачивающийся к нему время от времени, чтобы извиниться за ожидание. Не то чтобы Тэхён был слишком против — он был доволен тем, что мог разглядеть каждую деталь Чон Чонгука. От широких плеч и до тонкой талии, что скрывала ткань его чёрной футболки с разрезами по бокам, демонстрируя косые мышцы и татуировки, украшающие бледную кожу. Они были прекрасны, и, как ранее сказал ему Чонгук, были сделаны либо им самим, либо Юнги. Тэхён никогда не задумывался, любит он или ненавидит татуировки вообще. Он всегда восхищался вложенной в них работой, но до встречи с Чонгуком мысли об этом даже не приходили ему в голову. Однако в последнее время он начинал всё лучше разбираться в них, начиная от самогó процесса и заканчивая восхищением деталями этого вида искусства. Без преувеличений, он провёл последние пару ночей за поисками в гугле информации о татуировках и мастерах, желая узнать больше о младшем, чтобы не выглядеть неосведомлённым дураком в его глазах. От воспоминаний об этом он едва заметно покраснел, закусив нижнюю губу и проглотив своё беспокойство. Иногда он просто-напросто ничего не мог с собой поделать. Почти каждый день он находился в напряжении из-за Чонгука. Его мысли зачастую возвращались к вышеупомянутому парню, буквально сверля отверстия в его подсознании и унося в мечтания и наяву, и во сне. Но сейчас он понял, какой глубокой его невинная влюблённость — а это была она с самого начала — становилась теперь. Хотя, он бы солгал, если бы сказал, что такие мысли пришли к нему только недавно. Тэхён уже давно осознал, чего хотел от младшего. Который, миновав давнишние обычные сексуальные желания, проник в те эмоции, от которых он сейчас тосковал и ничтожно скучал, глядя на младшего с такого расстояния. Он хотел поцеловать его. Хотел подбежать к нему и обхватить руками его талию, поцеловав так же, как сделал тот накануне. Беспрепятственно и грубо. Именно эта мысль была источником его внутреннего кризиса. Чонгук был чумой, захватившей его разум, и от этого он был до невозможности напряжён. Это — единственная причина, по которой он проигнорировал вопрос младшего на пути сюда, когда Чонгук просто спросил о том, что его интересовало, а Тэхён перевёл разговор в более безопасное русло. Конечно же, он был заметно удивлён, когда тот спросил о его проблемах, но Ким был слишком взволнован, чтобы поделиться с ним своими мыслями. Естественно, он понимал, что их влечение было стопроцентно взаимным, и, в то время как Чонгук постепенно смягчался по отношению к нему… он по-прежнему не был наверняка уверен в том, что между ними происходило. Ему было интересно, думает ли Чонгук о нём столько же, сколько и он сам, интересно, ощущал ли младший жар его губ на своих ещё несколько часов после их последнего поцелуя. У него внутри воистину полнейший беспорядок. Для него жизнь резко изменилась до неузнаваемости. Их физическая связь вызвала в его системе уйму нарушений, а вот флирт в эмоциональном аспекте — явно опасная штука, вымощенная чувством вины и гневом. Даже сейчас Тэхён не был уверен, на что именно гневался. На себя или же на Вселенную за такую несправедливость в любви. Если бы только они встретились при других обстоятельствах. Он думал, стала бы ситуация от этого лучше, и только от этой мысли он внутренне поёжился, проклиная своё глупое сердце за такие бредовые идеи, ведь у него уже был кто-то, кто всем сердцем любил его. Он глубоко и тревожно вздохнул, наконец переведя взгляд на экран ноутбука, и бездумно пролистнул в конец перечня объявлений. Подумать только, вся его трясучка началась с силой в десять раз сильнее только из-за одного поцелуя. Они столько всего делали до этого, приличное количество раз целовались в спальне той ночью, но вчера всё было по-другому: произошедшее пробудило его чувства, оставив в полнейшем смятении, которое вызвал человек, тянущийся к тому, кем не мог обладать. Чонгук просто что-то хранил внутри, прятал какие-то невысказанные мысли, вкус которых Тэхён ощутил на языке во время их страстного поцелуя. Может быть, так было из-за того, что ту ситуацию сынициировал младший, но Тэхён мог поклясться, что почувствовал настойчивость в этих губах, мягких и грубых одновременно. Если бы он был мудрее и меньше занимался самокопанием, то мог бы ощутить тревожные нотки желания в устах Чонгука. — Я бы извинился, но именно над твоим напитком они дольше всего корпели, потому что кое-кто захотел кастомный фраппе, — остальную часть бессвязной речи Чонгука Тэхён благополучно прослушал, слишком занятый своим бедным сердцем и разглядыванием этих пухлых губ, которых он хотел вновь коснуться. Он с болью признавал, что утренний прощальный поцелуй с Джису лишь разжёг в нём более сильную тягу к чужим грубым и требовательным губам. — Тэ? — Мм? — старший едва не взвизгнул от удивления, когда понял, что Чонгук уже давно закончил говорить, и младший вдруг подтолкнул к нему его ужасающий фраппе, весело ухмыльнувшись. — Прости, я слегка- — Отвлёкся? Как же он завидовал способности Чонгука вести себя так, словно ничего из происходящего не вызывало в нём беспокойства. Тем не менее, ради своей же нервной системы и желания продлить их близость ещё ненадолго он улыбается и нежно притягивает младшего к себе, играючи. — Попрячь свои мускулы, ты, скотина, — на это Чонгук смеётся, вынужденный убрать свой кофе от лица прежде, чем позволить тому с наслаждением пролиться в каждую клеточку его тела. Было что-то прекрасное, искреннее и настоящее в нём таком: с запрокинутой назад головой и обнажёнными в улыбке зубами. Тэхён почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а дыхание стало нервным и прерывистым. И, чёрт бы его побрал, серьёзно. Из-за всего этого он со смущением всё больше утопал в младшем. — Когда ты успеваешь ещё и тренироваться? — он постукивал по клавишам ноутбука, щёлкая мышкой и без особого энтузиазма листая страницу сайта, на котором очутился. — Как бы многие ни думали, я по ночам хожу не только на вечеринки, — Чонгук сделал аккуратный глоток своего кофе, легонько подув на поверхность напитка, чтобы остудить его. — Да и к тому же ночная пробежка или подтягивания помогают снимать стресс. Тебе следует как-нибудь попробовать. — Без шансов, — Тэхён коснулся своего живота поверх одежды, почувствовав через неё гладкую и абсолютно плоскую его поверхность. Он ни в коем случае не страдал от избыточного веса, но ему наверняка следовало чуть больше времени уделять физическим упражнениям и чуть меньше валяться на полу. — Я бережно храню свой животик, спасибо большое, — это должно было прозвучать как обычный подкол, но когда он обернулся, высунув язык, то столкнулся с Чонгуком, который вновь пристально на него смотрел. Что напомнило ему о вчерашнем, когда карие глаза буквально впились в него, отчего его сердце мгновенно пропустило парочку ударов. Он ожидал, что Чонгук поддразнит в ответ, возможно, даже ухмыльнётся и вставит парочку слов о том, что он наверняка не сможет даже на пробежку выйти из-за своей неуклюжести. Но вместо этого младший прильнул к нему, смело оттолкнув своей рукой тэхёнову и положив свою ему на живот. — Я думаю, что это мило, — кончики пальцев прошлись по его шёлковой рубашке, играясь с пуговицами, а после уверенно забрались под ткань, коснувшись обнажённой кожи. Дыхание старшего тут же ускорилось, а мышцы рефлекторно напряглись от неожиданного ощущения холодных пальцев на себе. — Ч-Чонгук, — Тэхён всегда со всей серьёзностью относился к личному пространству и никогда не принадлежал к тем, кто проявлял свои плотские желания на публике. Чонгука же едва останавливала смелость его прикосновения к чужому телу. Он был уверен, что никого не заботили их прикосновения друг к другу, но те были рискованными, даже если он знал, что Джису ниоткуда за ними не подглядывала. Тэхён достаточно сильно волновался из-за их тайной интрижки, а отмазка в виде общественного места казалась притянутой за уши, но, всё же, он был слишком опьянён этими ощущениями, чтобы позволить себе отдаться инстинктам. — Чонгук, — снова сказал он, шепча его имя так, словно призывал демона, и, в какой-то степени, так оно и было. Этот человек был обаятелен и высокомерен, но в то же время так нежно обольщал его, что из-за этого Тэхёну приходилось бороться со своими моральными принципами, чтобы получить желаемое. Младший наклонился ближе и практически любовно потёрся кончиком своего носа о тэхёнов. Они чувствовали, как сливается воедино их нетерпеливое дыхание, как тёплый воздух касается дрожащих губ напротив, и Тэхён не мог не подумать, насколько романтичной выглядела эта сцена в глазах, как у оленёнка, младшего, что смотрел на него в упор. Они находились на расстоянии всего в пару дюймов, но звон входной двери заставил их оторваться друг от друга, и Тэхён, тяжело дыша, прогнал магию момента прочь и повернул голову назад к экрану. Дела у Чонгука обстояли не лучше: его зрачки расширились в предвкушении, а тело было полностью повёрнуто к старшему, ожидая внимания, но всё, что ему оставалось, так это вновь плюхнуться на своё место, удручённо вздохнув. Тэхён периферическим зрением отлично видел, как тот потирал шею, и чувствовал, как продолжало расти напряжение, пока они сидели и молчали. — Итак, — именно Чонгуку хватило ума положить конец их мучениям. — Ты нашёл что-нибудь? — он указал на сайт, отображённый на экране, с едва заметным интересом отпив свой остывающий кофе. Тэхён лишь кивнул, вспомнив первое объявление, на которое он обратил внимание, а после повернулся к Чонгуку с вымученной улыбкой. — Нашёл одну. Как раз тебе по карману и рядом с работой, — он тревожно взял свой фраппе в руки и обхватил губами соломинку, довольно часто чересчур сильно сжимая пластик, чтобы унять своё беспокойство. — Она обставлена и всё такое прочее. Мы можем прямо сейчас поехать и взглянуть на неё, если ты хочешь. На сайте можно зарегистрироваться и получить доступ к коду от мини-сейфа, в котором лежит ключ, — он кликнул на кнопку «создать аккаунт», переложив ноутбук на колени младшему, который просто кивнул в знак понимания. — Отлично, — произнёс ровным голосом Чонгук. — Так и сделаем. Тэхён только и мог, что наблюдать за ним, подмечая, как тот хмурит брови, пока вводит информацию. Улыбаться, когда тот закатывает глаза из-за придуманного им пароля, который не подошёл. Он всего на мгновение отстранился, давая сознанию секунду, чтобы прийти в себя из-за парня, сидящего перед ним. В нём проскользнуло мимолётное спокойствие, но Тэхён ощутил лишь забавное осознание того, что он чувствовал себя безнадёжно потерянным и в то же время абсолютно найденным.

*

Всё, что Тэхён понял за время их короткой поездки к зданию, в котором находилась нужная квартира, так это насколько странно он чувствовал себя, находясь здесь. Насколько просто смотреть в сторону водительского сидения заставляло его сжиматься от переполняющих эмоций и неумолимого желания протянуть свою ладонь и вложить одну из этих больших рук в свою. Такая аналогия поразила его: всякий раз, когда они с Джису куда-либо ездили, он брал её за руку и гладил костяшки её пальцев, оставляя на них поцелуй, пока она с благоговением не улыбалась в ответ на его действия. Теперь же он жалостливо думал, каково это — испытывать такое же восхищение. Каково ощущать, как чьё-то сердце переполняется подобными мелкими жестами, которыми делятся возлюбленные? Конечно же он знал, как и что работает в отношениях: Джису любила его и показывала это в различных мелочах. Оставляла ему завтрак, стирала его одежду, когда ему было слишком лень сделать это самому, но чаще всего именно он задавал романтический настрой, когда дело доходило до прикосновений. От едва заметных и до более интимных. Как бы банально и обыденно это ни звучало, именно он был тем, кто должен был убедиться, что она чувствовала себя спокойно в их отношениях. Ты растёшь, веря, что защищать, делать всё то, что внушает общественность, опекать — работа мужчины. Тэхён привык к этому, но что ему теперь делать со всем, что свалилось на него как снег на голову? Происходящее между ними едва можно было назвать каким-то определённым словом. Он задавался вопросом, что для Чонгука было «слишком». Очевидно, он не возражал против физического контакта и, казалось, даже довольствовался возможностью его проявления на публике, если их почти поцелуй в кафе чего-то стоил. Но что тогда? Что именно из всех их взаимодействий могло стать чем-то большим и глубоким, выйдя за рамки обычных плотских желаний? Тэхён был почти готов выпалить все свои переживания, желая, чтобы Чонгук открылся ему и сказал прямо, чего он хочет или что думает по этому поводу. Тогда, опять же, он не делал ничего лучше, чем постоянно засорял себе голову. Игра, в которую они играли, была слишком опасной, чтобы мяться в нерешительности, подумал Тэхён. Однако никто ведь не говорил, что ходить налево легко, так? Иди ва-банк, но тревога и чувство вины от того, что поймали с поличным, или от признания по-прежнему будут высоки. В конце концов, он был просто эгоистом. Который надеялся, что сможет найти золотую середину, делая добро и получая желаемое. — С тобой всё хорошо? Тэхён ощутил дрожание лифта, моргнул, вынырнув из своих мыслей, и подумал, когда они успели выбраться из машины и войти в здание. Очевидно, он по-прежнему временами выпадал из реальности, даже когда этот успокаивающий голос перешёл в смех. — Тэ? Он посмотрел на Чонгука, сунул руки в карманы и прислонился к стенке лифта. Ответить на его вопросы казалось разумной идеей, но он был слишком занят тоской, глядя на человека напротив, который в настоящий момент угрожающе захватил все его мысли. Тэхён просто подумал: Чонгук тоже ощущал это смятение? Смотрел ли он на Тэхёна, борясь с собой, чтобы не сделать всё то, о чём так просило сердце? — Тебе не терпится съехать? — он мог задать кучу вопросов, каждый из которых был довольно глубоким, чтобы дать развёрнутый ответ на все разногласия, с которыми Тэхён боролся внутри, но он остановился на этом. Простой и сложный вопрос одновременно. Невысказанное «Ты хочешь остаться со мной?», повисшее в воздухе. Чонгук надул щёки, пожал плечами и взглянул на светящиеся цифры, наблюдая, как число растёт. — Думаю, да. Было бы неплохо избавиться от компании Джису, — он увидел, как опустилась вниз голова Тэхёна, и услышал тихое «оу». — Без обид… — Нет, — Тэхён закусил губу, пытаясь проглотить появившийся в горле ком. Кажется, этого было достаточно, чтобы ответить на все его вопросы. — Нет, я понял, — глупец — слово, с которым, подумал Тэхён, он за последнее время очень хорошо ознакомился. Конечно, Чонгук хотел съехать. Никто и не обвинял его. Вражда между ним и сестрой была слишком сильной, так что нормально, что он захотел абстрагироваться от этого. Он лишь надеялся… что ж, теперь это неважно. — Ты знаешь, — Чонгук взглянул вниз, на укрытый ковром пол, шаркая каблуком своего ботинка по грубой ткани. — Если бы не ты, то я бы съехал давным-давно. Даже если бы пришлось ночевать на скамейках в парке, — он сказал это с намёком на шутку, но Тэхёну хватило лишь взглянуть в его глаза, чтобы увидеть в них искренность. — Ты… Ты правда это имеешь в виду? — Хочешь верь, хочешь нет, Тэхён, но только благодаря тебе жить там было сносно, — улыбнулся он старшему, искренний и озарённый чем-то ещё, чего не мог понять Тэхён. Но, Боже, всё, что ему было нужно в этом мире, — это его улыбка. Тёплая и манящая, он бы осмелился сказать, слегка дураковатая, но младшему она каким-то странным образом шла. С такой улыбкой он выглядел словно мальчишка, и Тэхёну захотелось целовать его губы до тех пор, пока она не смешается с его собственной. — Просто сносно? — умудрился пошутить Тэхён в попытке унять бешено колотящееся сердце. Он уже не жалел, что принял свои чувства, и, даже если вина по-прежнему никуда не исчезла, было бессмысленно бороться с тем, что тоже не собиралось исчезать. Как бы то ни было, младший усмехнулся, заметив явный восторг в голосе старшего. — Да, Тэ. Просто сносно. Лифт с громким звуком открылся, и оба, продолжая лыбиться, как идиоты, направились к нужным дверям. Чонгук опустил взгляд на что-то вроде мини-сейфа, приделанного к ручке, и быстро глянул в телефон, ища код. Он ловко ввёл цифры, открыл дверь и присвистнул, увидев размеры квартиры. — Вау, — развернулся вокруг своей оси в коридоре младший, окидывая взглядом попавшуюся первой на глаза гостиную. Она оказалась не очень большой, но за такую цену была куда больше, чем они вдвоём ожидали. Тэхён вынужден был признать, что гостиная была красивой и оригинальной для её расположения: она была совмещена с кухней, маленькой, но уютной, в которой стоял стол из искусственного мрамора и шкафчики из красного дерева. Ещё в комнате было угловое окно, что придавало уюта всей атмосфере, которая вряд ли подходила Чонгуку, но было понятно, что тот им, во всяком случае, заинтересовался. Он широко распахнутыми глазами оглядывал квартиру, с лёгкой улыбкой на губах проведя кончиком пальца по дивану, находящемуся в гостиной. — Неплохо. Совсем неплохо. Больно. Из всех эмоций, что он ожидал испытать от этой поездки, эта была последней в его списке. Глубокая боль, что обездвижила его тело и стёрла из поля зрения всё, кроме Чонгука, который сейчас смотрел в окно с весёлой усмешкой, с такой, словно наконец осознал, где его место в этом мире. Каждый его мускул напрягся, когда тот взглянул на Тэхёна, и искорки в его глазах оленёнка не предвещали ничего, кроме в скором времени разбитого сердца старшего. Может быть, он драматизировал, но созерцание младшего, так влюбившегося в это место, разрушало всякую надежду на то, что у них останется хоть частичка того, что было между ними сейчас. Это было так эгоистично, Тэхён знал это, крайне эгоистично хотеть лишить каждого в своей жизни того, в чём они нуждались. Но боль была невыносимой. Он почувствовал, как сдавило грудь, а в сердце остро кольнуло от скорого конца их романа. Правда, всё настолько херово? Он тяжело вздохнул, запнувшись в мыслях. Если Чонгук уедет, то их отношениям придёт конец, навсегда, подумал он. Возможно, он смирился с тем, насколько искренне относился к младшему, но посвятить ему себя полностью… для этого требовалось больше мужества. Их проступки так просто не скрыть. Джису должна была узнать, а Тэхён не хотел стать причиной раскола в их семье, причиной её разбитого сердца. Чёрт, он не был готов разорвать своё собственное сердце на кусочки. Его словно бросило в холодный пот, пальцы задрожали от напряжения, а глаза остановились на Чонгуке, который по-прежнему восхищался городским видом из окна. — Как? — он понял, что бормочет, пытаясь проглотить так и норовящие выкатиться из глаз слёзы. — Как ты не переживаешь? — было нечестно так нападать на Чонгука. Переложить все свои сомнения на младшего, чтобы тот на них ответил, вместо того, чтобы сделать это самостоятельно. Но он никогда не мог понять, никогда не мог смириться с тем, как легко Чонгук справлялся с их предательством. Возможно, так было, потому что не он находился в отношениях, но Тэхён желал просто хотеть чего-то, не испытывая вины. Ни один из возможных исходов их интрижки не позволил ему этого. Скажет он Джису, что проебался. Не скажет ей, и, неважно, нырнёт он глубже или нет, это всё равно останется в нём, внутри, да? — Что? — удивлённо обернулся Чонгук, оглядывая старшего с ног до головы так, словно тот сошёл с ума. — Я просто не понимаю. Как ты это делаешь? Как целуешь меня и делаешь вид, словно это какая-то фигня, или пытаешься поцеловать меня в блядском общественном месте, как будто мы с тобой встречаемся? Я не понимаю! — теперь он плакал навзрыд, вся тяжесть его жизни разом свалилась на него огромной кучей. — Для тебя всё это кажется таким простым, — в этом и было дело, не так ли? Тэхён просто хотел, чтобы и ему всё тоже казалось таким же простым. Чтобы было просто сказать «прощай» старым жизням и людям и двигаться дальше, в будущее, в котором он был бы несомненно счастлив. Люди всегда романтизируют идею следовать за своими мечтами, что, если ты так сделаешь, ничего плохого не случится, но реальность не так добра, как выяснилось. Чонгук, казалось, вернул своё самообладание и неуверенно зашагал в сторону старшего, который обхватил себя руками в попытке успокоиться. От этого зрелища у него защемило сердце, каждый инстинкт в нём вопил, чтобы он обнял Тэхёна и помог прийти в себя. Но тот не принадлежал ему, так что возможности удержать в своих объятиях и успокоить у него просто не было. — Честное слово, Тэ… Что ты хочешь, чтобы я сказал? — от этого старший, казалось, дошёл до точки кипения и, нахмурившись, с потемневшими глазами, подошёл ближе, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. — Я хочу, чтобы ты сказал, что тоже осознаёшь всю неправильность происходящего. Что ты борешься так же, как и я! Что нам нужно остановиться, пока всё не стало ещё хуже, или что я не полный идиот, потому что у меня уже есть человек, любящий меня, и я не должен искать удовлетворения в чужих руках! Чёрт! Блять, я клянусь… — дыхание Тэхёна задрожало, тяжёлое и болезненное от его собственных слов. — Я хочу… — он сглотнул, осмелившись взглянуть в глаза младшему, такие глубокие и сосредоточенные на его, полностью заполненных блестящими слезами. — Тэ, — Чонгук сократил дистанцию между ними, обхватив мягкие щёки своими ладонями и смахивая с них влагу. — Не вешай мне лапшу на уши про это чёртово чувство вины. Мы давно прошли через это, помнишь? Ещё той ночью, и ты знаешь это. А сейчас скажи мне, чего ты, чёрт возьми, хочешь на самом деле. Тэхён посмеялся бы над разницей в ощущениях, что он испытывал с младшим и с его сестрой, если бы у него осталась хоть капля энергии. — Я хочу, — он сделал глубокий вдох, — я хочу, чтобы ты сказал мне, что не хочешь меня оставлять. Что ты думаешь обо мне так же часто, как я думаю о тебе, и что это сводит тебя с ума, потому что это всё совершенно бессмысленно, — и ничего из этого не имеет смысла. Боже, он слишком быстро тонул, не видя выхода. Словно внутри была постоянная борьба, и небезызвестные ангел и демон, сидящие на разных плечах, перетягивали его каждый на свою сторону. Но он послушал их обоих. И демона, кричащего ему, чтобы он удовлетворил все свои истинные желания, упал в эту пропасть вниз головой и позволил Чонгуку стать тем, кто заставит почувствовать себя живым в первый раз за всю жизнь. И ангела, такого нежного и чистого, что шептал об уже найденной любви, о любви, которую, казалось, он знал. Любви, которую он не хотел ранить, и, возможно, это был извращённый способ притвориться, словно он всё ещё поступает хорошо, притвориться, что, скрывая от Джису правду, он поступал правильно. «Не говори ей, потом всё образуется», — сказал он себе. И всё же он не мог не задаться вопросом, как долго всё это продлится. Чонгук мягко улыбался на протяжении всей его тирады, лаская щёки и давая возможность выговориться, пока его голос совсем не ослаб от плача, показывая больше, чем тот изначально хотел показать. — Поверь мне, Тэ. Ты сводишь меня с ума. Об этом тебе уж точно не стоит переживать, — по крайней мере, после этих слов старший всего на мгновение ярко и блаженно улыбнулся. — Ей будет больно, Чонгук. — Она ничего не знает. — Узнает. Чонгук покачал головой, как самый последний эгоист возвращая Тэхёна к той теме разговора, которую хотел продолжить сам. К теме, что давала ложную надежду на то, что этот мужчина принадлежит ему и только ему. — Чшш. Чего хочешь ты, Тэхён, — это всё, что я хочу услышать. Чего хочешь ты, а не кто-то другой, — Чонгук чувствовал, как разрывается на кусочки его сердце, а глаза замирают на человеке, которого он буквально держал в своих ладонях. Конечно же, он взял и влюбился в кого-то, кто уже был занят. Он отталкивал всех мужчин, что появлялись в его жизни, потому что ничего не чувствовал, разбивал им сердца, а теперь топтался на дне ямы собственной кармы. Тоскуя по тому, что никогда не будет ему принадлежать. Повисло многозначительное молчание, во время которого оба смотрели прямо друг другу в глаза так, будто это был последний раз, когда они могли увидеть там собственную уязвлённость. — Чонгук- — Только то, чего хочешь ты, Тэ, — он смахнул очередные слёзы, давая Тэхёну секунду, чтобы вновь вернуть способность говорить, и как же прекрасно прозвучал его голос, когда он избавился от чувства вины. — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. — Поцеловал тебя? Тэхён покраснел от собственного откровения, понимая, что они вытворяли вещи похуже этого, но его просьба имела куда более глубокий посыл. Он сложил руки на груди и едва слышно повторил сказанное. — Поцелуй меня. Как прошлой ночью. — Что ты имеешь в виду? Старший многозначительно взглянул на него, желая избавиться от своего беспокойства и пойти навстречу сердцу. Ему было нужно только это, чтобы подтвердить абсолютно всё, чтобы окончательно освободиться от окутавшей его вины и полностью, всем сердцем, отдаться чему-то опасному и недосягаемому в глубинах реальности. Позволить всем последствиям случиться, раз уж так уготовано Судьбой, и отважно взглянуть им в глаза, когда придёт их черёд. — Поцелуй меня так, словно для тебя это больше, чем простая интрижка. Это было единственно верной и нужной провокацией. Кончики чонгуковых пальцев скользнули по его скулам, нежно отбрасывая назад пряди светлой чёлки, отчего дыхание стало рваным и прерывистым. Они оба наклонились ближе, к жаждущим губам напротив, подавляя беспокойство в груди, что никуда не денется, пока они не одержат победу над самими собой и не избавятся от него окончательно. Но сейчас этого было достаточно, подумали оба. Достаточно, чтобы показать взаимность собственных чувств, что играли важную роль в происходящем сейчас, оправданно это было или нет. И это был чистый, ни с чем не сравнимый восторг. Тэхён почувствовал, словно он перенёсся в другое время. В жизнь, где он здесь, в объятиях Чонгука, и всё происходящее между ними никак не связано с болью, с какими-то тайнами. Где только они. Где две души, следующие определённой схеме, прошли путь по уже знакомым дорожкам и слились воедино в общих улыбках и тёплом смехе. Где Чонгук встаёт на работу, а Тэхён уже ждёт его на кухне с готовой чашкой кофе. Где Тэхён жалуется на учёбу, а Чонгук, обнимая его, смеётся над тем, как тот драматизирует. Где Тэхён может поцеловать его, пожелав доброго утра, ничего не боясь. Где всё реально и по-настоящему. Где всё и должно было начаться. — Чонгук. — Чшш, — мягко поцеловал его младший, едва коснувшись чужих губ своими, что горели, желая большего. И Тэхён заметил, что тот смотрел на закрытую дверь в конце коридора, которая несомненно вела в спальню. Это было рискованно, и оба это понимали, но если и был более идеальный момент для них… то он был сейчас. Любой другой потенциальный арендатор или даже хозяин квартиры могли войти в любую минуту, но Тэхёна это совсем не волновало. Не когда Чонгук оставлял дорожку из нежных поцелуев на линии его челюсти и не когда смотрел на него потемневшими из-за похоти глазами. Они просто не могли игнорировать происходящее между ними, и Тэхён сумел отстраниться, пятясь назад, и, не сводя глаз с младшего, который следил за каждым его движением, повёл его прямиком к той двери. Это был последний барьер, символический, пугающий, и старший остановился прямо перед ним, сделав глубокий вдох, который, казалось, отозвался дрожью прямо в сердце. Он облизал свои припухшие губы, всё ещё пульсирующие от страстного поцелуя в гостиной. Дрожащая от предвкушения и страха одновременно рука замерла на дверной ручке. Где-то позади он чувствовал присутствие Чонгука, ощутимое и сильное, и жар его тела был так близко, что Тэхён был уверен: тот находился всего в паре дюймов от него самого. И, возможно, Тэхён помедлил лишнюю секунду, потому что его руку накрыла чужая ладонь, нажав на ручку, и повернула её, помогая открыть дверь. Этим жестом Чонгук показал, что они всё делают вместе и что он будет рядом на каждом шагу. Они ступали медленно, но Тэхён отчётливо ощущал неловкость в своих шагах, когда, спотыкаясь, вошёл внутрь, оглядывая безвкусно обставленную комнату. В углу стояла большая кровать с серым изголовьем и белоснежными простынями. В ткань, которой было обтянуто изголовье, были вставлены четыре тёмные пуговицы, что придавало ей современный вид, который в последнее время был очень популярен. Странно, но Тэхён задержался взглядом на этой самой кровати, осознавая, что скоро будет утопать в этих простынях вместе с Чонгуком. Он бы сказал, что был жалким, чувствуя себя переполненным энергией; его тело предательски реагировало так, словно он вновь стал девственником. Даже если в кончиках пальцев уже покалывало от нетерпения. Все его затуманенные желанием мысли рассеялись, когда он почувствовал на своей шее чужие губы, нежные, успокаивающие и по-прежнему пропитанные невероятной страстью. Они пробудили в нём водоворот эмоций, а зубы Чонгука впились в его нежную кожу, заставив шумно вдохнуть, на что младший рассмеялся. — Обернись, — услышал мягкую просьбу Тэхён, одновременно медленно и нетерпеливо развернувшись на пятках вокруг своей оси. Его губы мгновенно накрыли чужие, в этот раз с неудержимым желанием. Он инстинктивно вцепился в стоящего перед ним парня, сжав пальцами его футболку и дёрнув на себя изо всех сил, соединив их тела вместе. За всю жизнь он был уверен только в одном: поцелуи Чонгука никогда его не разочаруют. — Ты на вкус как кофе. Смех Чонгука растворился на тэхёновых пухлых губах, вызванный нервным бормотанием старшего. В мужчинах, которых Чонгук находил в равной части привлекательными и милыми, было что-то тревожное, и в эту категорию попадал и Тэхён. Но на его бессмысленную болтовню он отвечал более напористыми поцелуями, толкаясь языком в приоткрытые губы и сплетаясь им с языком Тэхёна, срывая приятные стоны с его губ, которые проходили разрядами тока по всему его телу. — Не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться тобой. От этих слов Тэхён вспыхнул, позволив Чонгуку взять инициативу на себя, и тот потянулся к ремню его штанов, легко справившись с пряжкой. Он никогда так легко не возбуждался, если ему не изменяла память. Но от звука упавшей на пол металлической пряжки его прошибло током, а ноги подкосились от неизведанных ощущений. Так на него действовал только Чонгук. Его тело уже пылало, а сам он был готов рыдать от прикосновений и ощущений, которые и не думал когда-либо испытать. Однако приветствовалось каждое действие, и Тэхён быстро понял, что никогда не возненавидит то, что вытворял с его телом Чонгук. — Можно? — спросил, прощупывая почву, младший, одновременно с этим играясь с пуговицей его штанов. Тэхён быстро кивнул, закусив губу, когда его брюки, уже расстёгнутые, скользнули ниже. Он позволил Чонгуку толкнуть себя на кровать, и тот принялся стягивать с него лоферы и штаны, наполовину уже снятые. Старший остался в одной только застёгнутой рубашке и трусах, чувствуя себя по-прежнему слишком одетым для такого случая. — Т-ты тоже, — указал Тэхён на одежду Чонгука, почувствовав неожиданно острое желание увидеть того голым. Он на автомате потянулся к джинсам младшего, дрожащими пальцами расстегнув ремень и молнию. Он услышал хихиканье Чонгука, донёсшееся откуда-то сверху, который стоял, не двигаясь, напротив него, решив удовлетворить желание Тэхёна. Резким движением он стянул свою футболку через голову, небрежно швырнув её куда-то в сторону и обнажив мышцы, к которым у Тэхёна была определённо нездоровая любовь. Этого хватило, чтобы Тэхён забыл о первоначальной задаче, оставив младшего с расстёгнутыми джинсами и бросив лишь мимолётный взгляд на тёмно-серые трусы перед ним. Думаю, излишне будет напомнить, что это зрелище всё ещё опьяняло его. — Ты знаешь, — Чонгук схватил старшего за подбородок, чтобы тот посмотрел на него, ухмыльнувшись явно заметному румянцу, что украшал его щёки, — что ты выглядишь горячо, вот так вот сидя передо мной с приоткрытыми губами и красными щеками, — большим пальцем он надавил на нижнюю губу Тэхёна, проведя им по мягкой плоти. — То, что я хочу сделать с тобой, Тэ… Я даже не знаю, с чего начать, — он почувствовал своим пальцем дрожащее дыхание, оповещающее об эффекте, который произвели на старшего его слова. — Что? Тебе нравится? Грязные разговорчики… хм, — он опустился ниже, чтобы быть на одном уровне с Тэхёном, и поцеловал его сначала в лоб, а затем чмокнул кончик его носа. — Тогда послушай меня, детка, — и этого обращения хватило, чтобы у Тэхёна спёрло дыхание. — Никто и никогда не сделает тебе так хорошо, как это сделаю я. Они никогда не узнают, как прикоснуться к тебе, как поцеловать тебя или как сорвать эти громкие высокие стоны с твоих губ. Знаешь, ты их издаёшь, когда задыхаешься от удовольствия, которое дарю тебе я, и даже не осознаёшь этого, выкрикивая моё имя, как той ночью. Помнишь? Тэхён едва не всхлипнул от этих слов, задвигав ногами от твердеющей проблемы между ног. Конечно, он помнил. Никогда в жизни он не сможет этого забыть. Он сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как пересыхает во рту от воспоминаний о чужом языке, который вылизывал те места, которых никогда и никто прежде не касался. Это было грязно и возбуждающе, и он лишь сильнее покраснел от осознания того, что вновь хочет испытать те ощущения. — Да, — прошептал Тэхён, заговорив громче, когда Чонгук что-то пробурчал ему в губы. — Пожалуйста. — Пожалуйста что? — Ты можешь… — Тэхён отвернулся от него, едва сдерживая недовольный стон. Он не привык к такому, когда дело доходило до секса. А именно быть тем, кто просит о большем и раздвигает для своего любовника ноги. Как бы неловко это ни звучало, он не мог отрицать, что его тело пылало от доминирующего над ним Чонгука, который с лёгкостью относился ко всему, что касалось близости. Столько лет жизни прошло, а Тэхён только сейчас осознал, сколько страсти он в ней упустил. Теперь он испытывал это возбуждение, эти приятные ощущения. — Ты можешь сделать это снова? Казалось, от этой просьбы в глазах Чонгука вспыхнул некий огонёк, и он толкнул язык за щёку, пытаясь контролировать первобытное желание, что буквально раздирало его изнутри. Он должен был делать всё медленно ради Тэхёна, но позабыть привычный напор, с которым он набрасывался на своих партнёров до, было трудновато. Смотреть на Тэхёна, сидящего на кровати с растрёпанными волосами и слегка раздвинутыми ногами… не помогало. Однако он нежно наклонился ниже, чтобы стянуть его трусы, и подцепил пальцами их резинку, быстро снимая ненужную ткань. Увидев возбуждение между его ног, твёрдое и прижавшееся к животу Тэхёна, укрытому шёлковой тканью его рубашки, Чонгуку правда пришлось подавить своё желание толкнуть старшего вниз и взять его прямо сейчас. — Развернись, детка. Тэхён завис на целую минуту, нервно застыв на месте, но Чонгук горячо глядел на него, обещая доставить ему заслуженное удовольствие, если он только подчинится. Так он и сделал, застенчиво встав на колени и найдя наготу одновременно и возбуждающей, и пугающей. Он мог с уверенностью сказать, что не был таким ни для одного человека, и только это заставило его почти вскрикнуть от удивления, когда две большие руки схватили его за бёдра и притянули назад, отчего он шокированно вцепился руками в простыни. Чонгук прижался к нему сзади, коснувшись своей эрекцией задницы Тэхёна, и старший бесстыдно признал это ощущение завораживающим. — Я думал об этом, Тэ. Я представлял, как бы ты выглядел согнувшимся передо мной, с разведёнными ногами и жаждущей моего прикосновения задницей. Блять, — простонал Чонгук, когда одним движением бёдер спровоцировал приятное трение. — Я и не думал, что это будет выглядеть настолько хорошо, — даже через ткань собственных трусов Чонгук наслаждался тем, какой тёплой была кожа Тэхёна. — Всё в тебе просто… идеально, — он наклонился ниже, оставив нежный поцелуй за ухом старшего, и продолжил двигаться к его затылку. — Даже если бы ты не попросил, я бы всё равно вылизал тебя, — очередной поцелуй пришёлся на впадинку между лопаток, чуть выше рубашки Тэхёна, и от этих прикосновений его кожа запылала даже через ткань. — Я люблю это делать, детка. Люблю чувствовать тебя своим языком, люблю слушать, как ты стонешь для меня, блять… просто хочу вылизать каждую частичку тебя. — Чонгук… — протяжно простонал старший, и в его голосе отчётливо слышалось смущение. Тэхён нервно елозил в его объятиях, тяжело дыша от предвкушения и стальной хватки на собственных бёдрах. — Что, Тэ? — он прошёлся по впадинкам на его спине, вспоминая, какой мягкой была кожа Тэхёна на ощупь. — Просто, — дёрнулся Тэхён, стараясь отвлечься от жара, что исходил от каждой клеточки его тела. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного, такой похвалы и открытости, и слова Чонгука были слишком неприличными, даже он так не говорил со своими партнёршами. Не то чтобы он возражал, ни капельки. Любой слог, слетавший с его греховного языка, было слишком тяжело игнорировать, потому что каждый из них заставлял его сердце учащённо биться, а тело — всё больше подчиняться. — Пожалуйста, не надо больше, я… — Ты такой милый, когда смущаешься. — Заткнись, — ещё сильнее покраснел старший и, наконец, посмотрел на него в ответ, слегка нахмурившись. — Я не смущаюсь, это просто… — Просто что? — Со мной никто раньше так не разговаривал, — была парочка женщин, обольщённых им, которые могли бы это сделать, но Тэхён никогда не был тем, кто получал подобные комплименты, по крайней мере, до Чонгука. Он не стремился контролировать своего партнёра во время близости, это просто было естественно для женщин, с которыми он спал. Кто бы мог подумать, что подчиниться мужчине будет настолько просто. Тэхён вот не думал. — Это… отличается. — Хм, — судя по тому, насколько твёрдым и ощутимым был у старшего стояк, Чонгук подумал, что ему нравилось это «отличается». — Думаю, тогда я просто обязан продолжить нахваливать тебя, — он услышал, как проскулил Тэхён, и от этого звука он усмехнулся и прикусил мочку его уха. — Может, даже буду звать тебя малышом, пока мы будем трахаться. — Только попробуй. Оба тихо засмеялись, и Тэхён был благодарен за эту бессмысленную болтовню и поддразнивания, что помогли ему немного расслабиться. Ничто бы на сто процентов не подготовило его к тому, что вскоре произойдёт, но Чонгук оказался куда более мягким и терпеливым, чем он ожидал. — Я запомнил, — ответил Чонгук, улыбаясь и целуя спину старшего, и задрал его рубашку наверх, чтобы коснуться обнажённой кожи. Губами он прижимался к каждой впадинке на его спине, застонав, когда Тэхён выгнулся от щекочущих ощущений. Определённо, ничто в мире не могло сравниться с видом старшего, стоящего на четвереньках перед ним с приподнятой задницей и умоляющего вылизать его. На этот раз в дразнящей манере Чонгук наклонился ниже, любуясь упругими половинками ягодиц старшего, после чего раздвинул их, не щадя сжав каждую. Он почувствовал, как тот слегка напрягся, но быстро расслабился, явно понимая, какое удовольствие ждёт его дальше. — Чёрт, — Чонгук облизал свои губы, увидев перед собой розовую дырочку, тугую, узкую и буквально молящую о том, чтобы её растянули пошире. Он уже был болезненно возбуждён, но необходимость подготовить Тэхёна была важнее, и он продолжил сдерживать своё желание. С возбуждённым стоном он подался вперёд, едва касаясь губами прохода Тэхёна. Он подул на чувствительную кожу, практически начав пускать слюни, когда увидел трепещущую от ощущений дырочку. — Такая хорошенькая, — промурчал он, теперь с бóльшим напором поцеловав её, прежде чем окончательно обхватить кожу губами, жадно проведя по ней языком. Тэхён громко ахнул и закрыл глаза, когда ощущение мокрого языка Чонгука током прошибло всё его тело. Он помнил, какими блаженными были ощущения в первый раз, но сейчас они почему-то усилились. Каждый нерв в нём горел и жаждал большего, и Чонгук подчинился этой безмолвной просьбе. Младший с силой втянул в себя кожу, и пошлые хлюпающие звуки от слюны и мокрых губ заполнили собой комнату, что даже не принадлежала им. И Тэхён проглотил их все, упав на руки, и глушил стоны простынёй, пока младший вылизывал его. — Ч-Чонгук! — эти губы снова втянули его, такого горячего и уже беспокойного, жаждущего ещё больше контакта. Контакта, которым его обеспечил Чонгук, вонзив свои грубые ногти в его зад, раздвинув половинки ещё шире и толкнувшись языком в само отверстие. От этих крышесносных ощущений Тэхён только и смог, что вскрикнуть, ещё сильнее зарываясь лицом в матрас, чтобы сдержать свои стоны. Чонгук же обожал каждый звук, который издавал Тэхён, каждый протяжный стон усиливал его желание, подпитывал похоть, заставляя испытывать дискомфорт от по-прежнему оставшейся на нём одежды. И он отстранился, хватая ртом воздух, и командным тоном произнёс: — Хочу слышать тебя, детка. Не сдерживайся. Тэхён едва расслышал его слова; его разум заполонили одни лишь ощущения, которые мешали ушам нормально работать. Всё, что имело значение, — прикосновение чужих губ к самому интимному его месту, которое Чонгук вылизывал и выцеловывал так, словно от этого зависела его жизнь. Он гортанно простонал, раскрыв губы от удовольствия, что, казалось, отпустит ещё не скоро. — Ч-чёрт… — тихо простонал он, отчаянно пытаясь прижаться к простыням, чтобы сделать хоть пару толчков, потому что его член уже давно стоял колом. Но Чонгук удерживал его на весу, стиснув его бёдра так сильно, что к ночи они наверняка покроются россыпью синяков. — Ну же, Тэ. Я же сказал тебе не сдерживаться, — пробормотал Чонгук, подбородок которого уже был весь мокрый от слюны из-за напора, с которым он вылизывал старшего, как и покраснели по той же причине его губы. Тэхён продолжал сыпать проклятия и стонать в кровать, виляя задом каждый раз, когда движения языком пускали по его телу электрические заряды. Чонгук не мог этого допустить: его возбуждали эти звуки, и он непреклонно жаждал слышать каждый, что срывался с чужих пухлых губ. С неохотой отстранившись, он откинулся на кровать и улёгся на спину, похлопав по своей груди для большей убедительности. — Иди сюда. Тэхён тихо вздохнул от прекратившихся движений, подняв лицо и взглянув на младшего, лежащего с розовыми щеками и беспорядочно растрёпанными чёрными волосами. Его ноги сильно дрожали, он был не в состоянии нормально функционировать и не совсем понимал, чего от него хотел Чонгук. Пока младший вдруг не усмехнулся, облизав губы. — Сядь мне на лицо. Эту просьбу Тэхён не думал услышать в своей жизни хотя бы раз. С широко распахнутыми глазами он проглотил свою нервозность, что росла от того, насколько он был откровенным перед Чонгуком, но вместе с тем его манило согласиться. — Ч-что? — Можешь сделать это ради меня, Тэ? — Чонгук жестом велел ему усесться на своё лицо с бесцеремонной ухмылкой. Иногда Тэхён понимал, что тот специально вводил его в ступор, желая посмотреть, насколько далеко он сможет окунуть его в этот опыт просто для того, чтобы увидеть, как он краснеет и теряет дар речи. Тем не менее старший возбуждённо и решительно кивнул, неловко двинувшись вперёд и перекинув ногу через лицо Чонгука. Боже, он чувствовал себя таким… обнажённым. И в прямом, и в переносном смысле этого слова. Однако это было захватывающе. Находиться в чужой власти и наблюдать, как идеально кто-то управляет твоим телом. Дело в том, что общественность объясняет страсть в интрижках тем, что они скрыты от посторонних глаз, словно только из-за желаний собственного тела люди не могут отказаться от секса с кем-то на стороне. Но Тэхён понимал, что всё совершенно не так. Его разум и тело реагировали на младшего не из-за того, что они скрывали свою связь, а потому, что это просто Чонгук. Чонгук, который знал, как прикоснуться, где поцеловать и что сказать, чтобы заставить его сходить с ума, прямо как сейчас. Оседлав его с громким стоном, он впился ногтями в грудь младшего. Тот обхватил его за талию руками, продолжая творить что-то невероятное своим языком в ускоренном темпе. — Ах! — Тэхён наклонился вперёд, сфокусировав взгляд на татуировке в виде двух роз, что украшали чужие бёдра, соединённых чёткими линиями и с мягко-красными лепестками. Они были прекрасны, расположенные в нижней части его живота, как раз расцветшие, чтобы их сорвать. Тогда старший подумал, сможет ли он доставить столько же удовольствия младшему, сколько доставил ему он, и с новой уверенностью он наклонился ниже, коснувшись губами левой розы. Сквозь собственные стоны он услышал удивлённый вздох Чонгука. Это подначило его продолжить, и он двинулся к правому бутону, проделав те же манипуляции, что и до этого. — Тэ… — дёрнул бёдрами Чонгук, пытаясь вновь ощутить на себе губы, и Тэхён улыбнулся своей маленькой победе. От этого он захотел подарить ему ещё больше удовольствия, увидеть, как младший разваливается на кусочки от его прикосновений так же, как и он сам до этого. И, хотя было трудно сфокусироваться хоть на чём-то из-за внимания, которым одаривал его Чонгук, ему всё-таки удалось приспустить его джинсы вместе с трусами вниз, и Тэхён закусил губу, взглянув на твёрдый член, что дёрнулся и прижался к чужому животу. Покрасневшая кожа блестела от выступившего на головке предэякулята, и Тэхён покраснел от того, что собирался сделать. Как говорится, всё когда-нибудь случается впервые, и, хотя он не имел никакого опыта в минете, ему хотелось думать, что он смог бы сделать его так, как бы понравилось ему самому. Он нервно втянул воздух, закрыв глаза, когда вдруг ощутил, как Чонгук прижался губами к его входу, и между своими громкими стонами и стонами младшего он смог наконец обхватить рукой его длину. Реакция была мгновенной: Чонгук резко остановился, взглянув между их тел на то, как Тэхён, распахнув губы, взял в рот головку его члена. — Дерьмо, — он моментально прекратил все свои действия, откинув голову назад на кровать, когда старший принялся неуклюже сосать. Тем не менее, ощущения по-прежнему были фантастическими только от осознания того, что это Тэхён облизывал его член и помогал себе рукой, потому что не мог заглотить полностью. — Твою мать, Тэхён, — он напоминал себе, что должен был держать бёдра опущенными, потому что не хотел случайно вызвать у старшего приступ тошноты, но чем дольше тот ласкал всю его длину, втягивая щёки, тем труднее было держать себя в руках. Он постукивал по чужим бёдрам, что находились на уровне его головы, застонав, когда Тэхён провёл языком по уретре, чтобы слизать предэякулят. — Не останавливайся, детка, блять… — он мягко оттолкнул его и выбрался из-под него, соединив их губы в лихорадочном поцелуе. Это было до ужаса неприлично, грязно, и Тэхён понял, что ему это нравится. Он с силой ухватился за пояс одежды Чонгука, сжав его в надежде, что его молчаливое послание растолкуют верно. Судя по смешку, который донёсся до его ушей, так и произошло. Чонгук отстранился и поспешно стянул с себя оставшуюся одежду, сбросив ботинки и швырнув на кровать бумажник, в котором зачастую таскал с собой презерватив и упаковку лубриканта. Дрожащими пальцами он принялся расстёгивать рубашку — последний предмет одежды, что скрывал от него Тэхёна, — и в ту же секунду, когда она соскользнула с его плеч и задержалась в изгибах локтей, ему пришлось отстраниться, чтобы взглянуть на старшего с благоговейным трепетом. Для него тот был самым прекрасным: светлые волосы резко контрастировали с загорелой кожей, а миндалевидные глаза блестели от застывшей в них похоти. Вот бы он целиком и полностью принадлежал только ему. — Что? — спросил Тэхён, застенчиво улыбнувшись вниманию, которым его одарили. — Ничего, — ответил Чонгук, возвращая на место свою улыбку и открывая упаковку смазки, которую держал в руках. — Просто скажи мне, если захочешь всё прекратить, — сказал он это ради собственного блага или же ради них обоих, он не знал, но предположил, что и этот этап они уже оставили позади. — Ладно? Тэхён нервно сглотнул, наблюдая, как младший разогревает лубрикант между своих пальцев. Ему было страшно, многие бы были напуганы, если бы вот так вот делали то, чего прежде не делали ни разу в жизни, не говоря уже об осознании изменения собственной ориентации. Но прямо сейчас он хотел этого большего всего на свете. — Ты… Ты когда-нибудь делал это раньше? Чонгук вопросительно приподнял бровь, и в этом жесте проскользнула лёгкая шутливость. — Спал с мужчинами? — на это Тэхён надулся пуще прежнего, а младший развеселился ещё больше, от души рассмеявшись, когда тот легонько толкнул его в плечо. — Нет! Я имею в виду… ну, ты знаешь, — старший, покраснев, отвёл взгляд, тем самым позволив Чонгуку опрокинуть его на спину и устроиться между его разведённых ног. — Ты хоть раз… — он указал на себя, не зная, как правильно задать свой вопрос кому-то вроде Чонгука, который, очевидно, куда проще относился ко всему этому. — Тебе следует учиться формулировать предложения получше, детка, — стон старшего заставил его лишь сильнее рассмеяться, но он всё-таки сжалился над ним и смягчился. — Ты имеешь в виду, бывал ли я снизу? Тэхён кивнул, с любопытством глядя на него. Чонгук лишь что-то пробурчал себе под нос, наклонившись к Тэхёну, чтобы быстро клюнуть его в губы, прежде чем утолить его любопытство. — Один раз. Но я предпочитаю быть сверху, — Тэхёну не следовало удивляться, ведь он не мог представить, чтобы Чонгуком кто-то командовал. Но после этих слов он почувствовал себя в большей безопасности в его руках, потому что тот знал, каково быть снизу. — Поначалу ощущения странные, — продолжил он, рукой скользнув вниз, прямиком ко входу старшего. Тэхён понял, что задержал дыхание, напрягшись всем телом, когда ощутил скользкий палец, что поглаживал его дырочку. Тот был влажным и даже липким, но прикосновение было не таким уж и неприятным. Было что-то странно эротическое в этом ощущении, словно между двумя мужчинами формируется доверие, которое закрепится в тот момент, когда один из них возьмёт другого. — Но, когда привыкнешь к первоначальному дискомфорту, — Чонгук послал ему усмешку, продолжая нежно вырисовывать пальцем круги вокруг колечка его мышц. Давая старшему привыкнуть к ощущению чего-то ещё там, внизу, помимо своего языка, — то будет приятно. Правда приятно. Тэхён всего на мгновение подумал, возможно ли это. Он никогда прежде не экспериментировал со своими пальцами, даже если и слышал про стимуляцию простаты и всё такое прочее. Ему было любопытно, каково это, да и вообще, кому было бы не интересно, если дело доходило до более сильного оргазма? Но шанса попробовать ему как-то не предоставилось, и большинство его касаний были быстрыми и вызванными простой нуждой поскорее кончить. Однако весь его член и то, каким твёрдым был у младшего… от этой мысли его тело и напряглось, и расслабилось одновременно. — Я переживаю, — выпалил Тэхён, обхватив пальцами бицепс Чонгука, чтобы унять свою тревогу. — Я знаю, детка, — данное прозвище прозвучало одновременно с аккуратным движением у его входа, и это касание, лёгкое, словно пёрышко, заставило старшего дёрнуться, а тело вспыхнуть. — Просто дай мне знать, что чувствуешь. Хорошо? — Чонгук поцеловал его в подбородок, почувствовав, как Тэхён кивнул и вздохнул от подаренных ему ласк. Когда мышцы старшего под его прикосновением расслабились, он медленно и нежно просунул палец внутрь, давая Тэхёну время привыкнуть к новым ощущениям. — Гукки… — он сжал руку Чонгука, застонав от переполнявших его эмоций. Ему вообще не было больно, просто необычно. От мягкой растяжки он заёрзал под младшим. — Всё хорошо, Тэ, — Чонгук осторожно прижался к его ключицам, оставляя слабые метки, что сойдут к утру. — Всё хорошо, я держу тебя. Смесь ощущений переполняла Тэхёна, а тело всё больше расслаблялось и тонуло в простынях, отчего он содрогался под Чонгуком. Младший двигал пальцем внутри медленно, успокаивающе толкаясь то вперёд, то назад, и теперь это казалось странно приятным. Хлюпающий звук смазки должен был придать моменту похоти, но Тэхён находил его чувственным, словно это показывало, насколько нежным был Чонгук с его неопытным телом. Этого хватило, чтобы он рвано вздохнул от этих ощущений; проникновение чужого пальца по-прежнему казалось странным, но теперь превратилось в крышесносно приятные прикосновения к его внутренним стенкам, от которых он низко стонал. Он качнул бёдрами навстречу пальцу младшего, прикрыв глаза и сосредоточившись на губах, что касались его обнажённой груди, и языке, ласкающем затвердевший сосок. Свободной рукой Чонгук скользнул вниз по животу, подушечками пальцев щекоча нежную кожу, пока не остановился около члена старшего. Он обхватил длину Тэхёна ладонью, медленно поглаживая его, и эти ощущения просто сводили его с ума. — Гук-ах! — Тэхён ёрзал по простыням, хватаясь за ткань, чтобы хоть как-то справиться с наслаждением, что окутывало его тело. Чонгук оторвался от его кожи, наблюдая, как пылает каждая клеточка тела старшего и как тот выглядит невероятно красиво. — Хочешь ещё один? — он принялся двигать пальцем быстрее, стараясь пока что не задевать комок нервов внутри старшего. Он больше сосредоточился на том, чтобы позволить Тэхёну привыкнуть к ощущению заполненности, дать мышцам время расслабиться и растянуться так, чтобы те с лёгкостью приняли его член. К счастью, Тэхён отчаянно закивал, облизывая свои прекрасные губы и умоляя о большем. — Пожалуйста. На это Чонгук нетерпеливо простонал, вытащив палец и теперь поднеся ко входу уже два, и те с легкостью проскользнули внутрь. Тэхён выгнулся дугой, зарывшись лицом в кровать и непонятно простонав его имя. — Тише, детка, — Чонгук огладил большим пальцем колечко его мышц, то и дело вынимая пальцы и тут же толкаясь внутрь, ускоряясь и слегка надавливая, от чего старший испытывал странное удовольствие. Чонгук по-прежнему ласкал его член, двигая рукой в такт своим толчкам, отчего наслаждение росло. Он смотрел, как Тэхён хватается за смятые простыни, и мог только представить, что бы сделал владелец квартиры, если бы узнал, что они здесь вытворяли. Ну и ладно, подумал он, сосредотачиваясь лишь на мужчине, стонущем под ним. — Блять, мне… мне приятно, — пробормотал Тэхён, рвано дыша и подаваясь бёдрами вперёд, чтобы насадиться на чужие пальцы посильнее. — Да? — Да… — старший посмотрел на него сквозь полуприкрытые веки туманным и соблазнительным взглядом. На это Чонгук улыбнулся, подарив ему нежный поцелуй, прежде чем согнуть свои пальцы. — А так? — нагло спросил он, задевая пальцами простату Тэхёна, отчего тот удивлённо втянул воздух. Тэхён чуть не свёл ноги вместе от вызвавшего чувство эйфории прикосновения, получив смешок от своего любовника, который, казалось, был полностью доволен наблюдать за ним таким: стонущим и возбуждённо мечущимся по постели. — Блять! Чонгук! — Тэхён впервые испытывал подобное удовольствие, перед глазами заискрились белые вспышки, а тело дёрнулось и двинулось навстречу прикосновению. Он продолжал толкаться вперёд, надеясь вновь вернуть те ощущения, которые Чонгук щедро ему подарил, улыбнувшись его реакции и поцеловав его в распахнутые в наслаждении губы. — Ещё, пожалуйста-чёрт! Младший вытащил свои пальцы, услышав стон разочарования, и теперь просунул внутрь уже три, раздвигая их на манер ножниц и надавливая на горячие стенки. С каждым вторым толчком он задевал то чувствительное место, уткнувшись носом в шею старшего и тихо шепча слова похвалы. Тэхён же находился в полнейшем беспорядке, впиваясь ногтями в плечи Чонгука и позволяя стонам срываться со своих губ, которые лишь сильнее заводили младшего. — Я, — рука по-прежнему двигалась вверх-вниз по его члену, нежно касаясь бархатной кожи, и в сочетании с пальцами Чонгука это превращалось во что-то невыносимо-невообразимое. — Я не могу-о-ох, — дискомфорт уже прошёл, сменившись тянущим ощущением внутри, что росло от желания большего. Он чувствовал, что был близок к оргазму, и, как бы ему ни хотелось получить долгожданную разрядку, впереди его ждало ещё много чего интересного. — Чонгук, погоди, — он убрал чужую ладонь со своего члена, задрожав, когда пальцы Чонгука вновь задели его простату. — Б-блять… — он умоляюще взглянул на младшего, прося остановиться, иначе от такой стимуляции он очень скоро кончит. — Я скоро, — Тэхён облизал губы, и его слова превратились в беспокойный стон, — скоро кончу. Это послужило Чонгуку сигналом отстраниться, и, прекратив движение, его пальцы легко выскользнули из старшего. — Что за ходячая катастрофа, — он наклонился вперёд, грубо прижавшись губами к уголку губ старшего, что уже были красными и припухшими от того, что во время громких стонов он их кусал. — Я имею в виду, просто посмотри на себя, — Чонгук перегнулся через него, схватив презерватив, быстро разорвал упаковку и раскатал его по своему члену, изнывающему от возбуждения. — Блять, Тэхён. Ты просто великолепен, ты знаешь это? Тэхён простонал, наполовину радуясь комплименту и по-прежнему взволнованный им же. Ему пришлось прикусить кожу на руке, чтобы скрыть румянец, грозивший окрасить его щёки розовым. Ему наверняка потребуются столетия, чтобы привыкнуть к восхищению, которое демонстрировал младший по отношению к нему. Но даже так он понял, что ему нравится слушать его слова, потому что Чонгук так же, как и он сам, находился в полнейшем беспорядке от переполняющих его чувств. Младший на самом деле был не из тех, кто много разглагольствовал, когда дело доходило до чего-то великолепного. Тэхён мог бы писать сонеты о его фигуре с жёсткими чертами, выделяющимися мускулами вдоль рук, и живота, и бёдер, которых он теперь так жаждал. Каждое их движение под его кожей привлекало внимание, и Тэхён не удержался, скользнув взглядом ниже и позволив младшему раздвинуть свои ноги ещё шире, после чего тот поудобнее устроился между ними. — Ты тоже, — прошептал он, застонав, когда его собственные бёдра оказались прижатыми к его телу, а колени практически упёрлись в грудь. Он чувствовал член Чонгука у своего входа, который тёрся о него кончиком, смазывая себя остатками лубриканта. — Что я? — ухмыльнувшись, Чонгук обхватил свой член у основания и шлёпнул им по коже Тэхёна между его ягодиц, наблюдая, как тот вспыхнул от непристойности этого действия. — Ну же, детка. Скажи мне, — он дёрнулся вперёд, пройдясь по колечку мышц, но намеренно промахнулся, отчего их члены оказались прижатыми друг к другу. На это внезапное действие Тэхён громко ахнул, распахнув губы и выпалив «Ты тоже великолепен». — Ммм, — Чонгук отстранился, обхватив лодыжку Тэхёна и оставив на ней целомудренный поцелуй. — Я рад, что ты так считаешь, — ему пришлось подавить собственный смех, когда старший уставился на него, не выдержав этих глупых поддразниваний. — Ты вообще собираешься трахать меня или так и продолжишь дразниться? Теперь младший оставил поцелуй на его коленке, сдерживая понимающую улыбку. — Такой нетерпеливый, — но он наконец-то сжал его бёдра, оказавшись на уровне розовой дырочки Тэхёна и подавшись вперёд. Головка его члена оказалась внутри его узкого прохода, на что оба застонали, когда он вошёл сильнее и растянул его шире. От жара внутри брови Тэхёна сошлись на переносице, сам же он раскрыл губы и глубоко вздохнул, чтобы унять своё волнение. — О Боже. — Полегче, детка, — Чонгук выводил круги на его мягких бёдрах, приподнимая их выше и держа его за талию, чтобы было легче толкаться внутрь. Тэхён, лежащий под ним, пытался контролировать своё дыхание и выступившие в уголках глаз слёзы. Чонгуку пришлось наклониться к нему и сцеловать ненужную влагу, отвлекая его множественными поцелуями в щёки. — Скоро будет приятно, детка. Обещаю. Я заставлю тебя испытать чертовски приятные ощущения, — он мягко целовал его веки, и на этот жест получил удовлетворённое фырканье и прижавшийся к его носу нос Тэхёна. — Я знаю, — эти слова были пропитаны доверием, чего Чонгук совершенно не ожидал, широко распахнутыми глазами посмотрев вниз, прежде чем полностью осознать смысл сказанного. После чего он улыбнулся по-настоящему искренне, довольный уверенностью, с которой отдавался ему Тэхён. Он постарается никогда не предать этого доверия, и так как он был сверху и уже до основания вошёл в старшего, то наклонился ниже для очередного долгого поцелуя. — Двигайся, — прошептал ему в губы Тэхён, обхватив руками шею младшего. — Я готов, — он смотрел на нависшего над ним Чонгука, нахмурившего брови и прикрывшего глаза с такой сосредоточенностью, словно он изо всех сил сдерживал себя. Желание взять его жёстко и быстро пульсировало в венах, но младший утихомирил собственное тело, охваченное жаром, смутно слушая Тэхёна и войдя в него под небольшим углом. — Чёрт, — на лбу младшего проступил пот, стекая по виску и щекам, который сцеловывал Тэхён. — Чонгук, я справлюсь. Пожалуйста. Двигайся, — он сжался вокруг него, застонав, когда младший резко подался бёдрами вперёд. — Блять, прости. — Н-нет, — Тэхён откинул голову назад, и пряди его блондинистых волос упали ему на глаза, когда он дёрнул бёдрами навстречу младшему. — Всё отлично. Продолжай двигаться, — каждое движение члена Чонгука ощущалось глубоко внутри, его стенки под жарким давлением растягивались так сильно, что он буквально чувствовал пульсацию внутри. — Господи, Чонгук… двигайся быстрее, — впервые младший послушался без всяких подколов, начав двигать бёдрами и вбиваться в старшего сильнее с низким стоном удовольствия. Он не был удовлетворён, пока не услышал, как вздыхает и стонет под ним Тэхён, выгибаясь на кровати, отчего они соприкоснулись грудными клетками, скользя влажной от пота кожей друг по другу. — Ох, Чонгук… Тэхён схватил его за затылок, притягивая младшего к себе, отчего его губы неуклюже мазнули губы напротив. Ноги старшего прижимались к его плечам, и до этого момента он не подозревал, что настолько гибкий. Чему, кстати, был безмерно благодарен. — Здесь! Чёрт, прямо здесь, — с непристойными шлепками слышались удары кожи о кожу, стоны и крики заполняли комнату до краёв и окутывали её эротической атмосферой, которую они сами создавали своими действиями. — Такой узкий, — восхитился Чонгук, следуя приказу своего любовника и приподняв его бёдра так, чтобы продолжить попадать по простате. — Такой чертовски узкий, Тэ. Блять. Я хочу трахать тебя вечно, — он сплёл их ладони вместе, уложив их на уровне головы старшего, и продолжил прижимать его к постели, быстро толкаясь в горячий проход, отчего он был готов кончить раньше нужного. Он сумел сфокусировать взгляд на лежащем под ним старшем, любуясь влажными прядями, что восхитительно прилипали к его золотистой коже, и этим нетронутым мужчиной, член которого сочился смазкой и краснел, прижимаясь к его животу, отчего Чонгук подумал, как бы прекрасно он выглядел, если бы он доставил ему ещё больше удовольствия. — Ты прекрасен, детка. Такой очаровательно потерянный для меня, — он слизывал пот с его влажной шеи, грубо вбиваясь в него, пока вдруг не услышал крик, который так жаждал услышать. Ослабив хватку на его бёдрах, Чонгук просунул руку между их телами и обхватил член старшего, принявшись ласкать его в такт своим толчкам. Это было слишком идеальным для них, пряча обоих от реальности, что находилась за пределами стен этой спальни, но Тэхён проигнорировал вновь замаячившее на горизонте чувство вины. Всё его внимание было сосредоточено на растущем внизу живота удовольствии, том самом, от которого пальцы на ногах поджимались, а тело выгибалось над кроватью. Вспотевшие бёдра то и дело норовили соскользнуть с бёдер младшего, но Чонгук держал их достаточно высоко, продолжая неистово вбиваться в него. Жарко, беспорядочно и запрещённо, но это было именно то, что нужно было чувствовать Чонгуку. — Вот так, Тэ. Ну же, детка. Кончи для меня, хорошо? Покажи мне, как ты хочешь этого, как ты хочешь меня, — на щёку Тэхёна пришёлся нежный поцелуй, и Чонгук прижался своим лбом к нему, принявшись надрачивать быстрее и толкаться усерднее. Тэхён начинал напрягаться, слепо хватаясь за Чонгука, пока вдруг не зарылся со стоном в его шею, своей спермой окрашивая их тела ярким белым. Стенки вокруг члена Чонгука сжались, заставляя его стонать и вбиваться в них сильнее, чувствуя накрывающий его оргазм. Он быстро кончил вслед за старшим, дёрнув бёдрами ещё пару раз и заполнив презерватив. — Твою мать, — тяжело дыша, Чонгук сумел не завалиться на старшего потной грудой конечностей. Он смог ухватиться за край презерватива, эффектно сняв его с всё ещё горящего тела, и улыбнулся, услышав уставший стон рядом с собой. — Всё хорошо, детка? Тэхён только простонал в ответ от блаженства; мышцы всё ещё пульсировали от эндорфинов, что окутали их тела. Он взглянул на младшего, который был занят запихиванием презерватива обратно в упаковку, после чего отложил его на тумбочку, чтобы убрать его попозже. Ему, наверное, должно было быть стыдно за то, что они так злоупотребляют чужой квартирой, но смотреть на Чонгука в таком состоянии того стоило. — Более чем. Чонгук усмехнулся, положив руку на колено Тэхёна, что всё ещё возвышалось над кроватью. Он ласкал его кожу, наблюдая, как вздымается и опускается грудь старшего, пока оба приходили в себя после жаркого секса. Он обвёл глазами тело рядом, с явной гордостью замечая метки, что сам же оставил. — Определённо более чем. Они молчали несколько секунд, и Чонгук наконец поднял глаза и увидел, что Тэхён тоже смотрел на него. От такого совпадения они рассмеялись, и одновременно сократили расстояние, слившись на полпути в поцелуе, который быстро перерос во что-то большее. Возможно, они и злоупотребляли чужим гостеприимством, где-то на краю сознания понимая, что вопрос о поиске квартиры больше не стоял на повестке дня. Но Тэхён не мог заставить себя переживать об этом. Его тело было удовлетворено и приятно побаливало местами, напоминая о том, как близки они были и как хорошо всё прошло. Больше никто не сможет заставить его испытать те же ощущения, что он испытал сегодня. Словно весь остальной мир исчез, позволив ему, обнажённому, любить того, кого он хотел. — Кто-нибудь может войти. — Ага, — согласился Чонгук. — Должны ли мы уйти? — Нет. Тэхён усмехнулся такому быстрому ответу, перевернувшись на живот и вытянув ноющие конечности. — Возможно, ты поломал меня. — Не припомню, чтобы кто-то жаловался, — младший приподнялся на локте, повернувшись и с интересом принявшись наблюдать за Тэхёном, который жалостливо стонал, зарываясь в простыни. Им нужно будет застелить кровать перед уходом, и они надеялись, что хозяин квартиры не приезжает сюда регулярно, чтобы проверить наличие телесных жидкостей на постельном белье. — Ох, заткнись. — Знаешь, — Чонгук стянул с него одеяло, улыбнувшись тому, каким плаксивым становился старший после секса. На мгновение он задумался, был ли он таким всегда или же Чонгук был исключением. — Ты должен сделать татуировку. — Серьёзно? — со скрещёнными под головой руками Тэхён вздёрнул подбородок, с любопытством взглянув на Чонгука, который, казалось, уже рисовал узоры на его коже. — Какую? — В виде подсолнуха, — ответил младший, выводя незримые лепестки на нижней части спины Кима. И улыбнулся, услышав смех Тэхёна, такой же живой и громкий, как и всегда. — Почему именно подсолнух? — Эти цветы напоминают мне тебя. Это полностью привлекло внимание Тэхёна, и он с любопытством приподнял бровь. — Почему? Чонгук наклонился к его стройному телу, целуя в обнажённое плечо с едва заметной усмешкой. — Ты иногда напоминаешь мне солнце, как будто солнце здесь, на земле. Из всего, что сегодня сказал ему Чонгук, это было самым изумительным. Настолько, что Тэхён густо покраснел и спрятался в гнезде из собственных рук. — О, — всё, что ему удалось буркнуть, не пропустив мимо ушей весёлый смешок Чонгука. — Это такое «да» на моё предложение? — Это «может быть». Кстати, где мне её набить? — Хм, — играючи фыркнул Чонгук, скользнув рукой по телу старшего и наклонившись, чтобы оставить поцелуй на нижней части его спины. — Может, здесь? — Я не собираюсь ставить на себе клеймо шлюхи, ты, гадёныш. — Ладно, — он прошёлся губами по всей спине старшего, нежно прижавшись к его лопатке. — Тогда тут? Тэхён шумно втянул воздух от этих ощущений и, улыбнувшись, снова покачал головой только ради того, чтобы почувствовать чужие губы и в других местах. — Где ещё? — Дай подумать, — растянулся в широкой улыбке от уха до уха младший, поцеловав Тэхёна за ухом. — Здесь? — Где ещё? — всё это было слишком для Тэхёна: его тело таяло от каждого прикосновения и каждого поцелуя, который оставлял на нём младший. В глубине души он понимал, что они должны были собраться и уйти, оставив произошедшее в пределах этих стен, и вернуться к нормальной жизни, но Тэхён не хотел этого. Он унесёт этот момент с собой и заберёт навсегда, вынесет за пределы этой квартиры, спрячет глубоко в сердце и у себя дома. Что бы ни произошло, он больше не хотел останавливаться. — Что ты делаешь? Тэхён моргнул, взглянув на Чонгука и не осознавая, что повернулся на спину и теперь касался нижней губы младшего. — О, ничего, — успокаивающе улыбнулся он, преувеличенно громко вскрикнув, когда Чонгук попытался укусить его за палец.