Sunflower

Бывает такое неловкое молчание, почти удушающее, — оно напоминает влажную летнюю погоду, которая порой царит у людей в душе. Сейчас Тэхён чувствовал себя примерно так же, взволнованно изучая глазами каждую деталь на своей тарелке вместо того, чтобы поднять взгляд на сидящую перед собой девушку. Утром Джису буквально загнала его в угол с таким нетерпением в глазах, что он только и мог, что кивать, соглашаясь на все её желания. Тэхён чувствовал её настойчивость, но где-то посередине беседы просто отключился и смотрел перед собой, позволив ей утащить себя за руку на кухню, где она готовила завтрак. Так что теперь он сидел за столом и ковырялся палочками в еде, игнорируя очевидное напряжение, что туманом окутало их двоих. С тех пор, как он проснулся, он едва успел сказать хоть слово, потому что мозг ещё окончательно не отошёл от сна, а ему самому требовался ещё добрый час, чтобы включиться в повседневную рутину. Но, по правде говоря, была и другая причина, по которой Тэхён чувствовал себя рассеянным… ну, если боль в пояснице считалась таковой. Правда, после их с Чонгуком ночи и того, как Тэхён буквально приполз к нему обратно, уже прошло пару недель. Но и прошлая ночь ничем не отличалась. Когда Джису задерживалась допоздна на работе, Тэхён с Чонгуком никогда не тратили подаренное им время попусту. В ту же минуту, как она выходила за дверь, а они оставались наедине, оба отдавались друг другу целиком и полностью. Скользя ладонями, сплетаясь губами и телами, не оставляя между собой и миллиметра свободного пространства. Было странно, но в то же время интересно добавить, что Тэхён никогда и ни с кем не испытывал такой страсти в отношениях. Конечно, они не встречались официально, но Тэхёну этого было и не нужно. Он осознал это ещё в их с Чонгуком первый раз, но чем больше времени проходило, тем глубже он погружался в желание большего. — Это хорошо. Тэхён поднял взгляд, когда она прочистила горло и сделала глоток кофе, поняв, что он не собирается нарушать повисшее над ними тучей молчание. — А… да. Ты права, — несмотря на свои опасения, Тэхён не разорвал зрительный контакт, улыбнувшись как бы в продолжение разговора. — Ты всегда хорошо готовила, — этого хватило, чтобы Джису слегка улыбнулась, её веки дрогнули, но она всё-таки перегнулась через стол и взяла его за руку. От этого движения он замер, ощущая холод кончиков её пальцев, коснувшихся его костяшек. В последнее время он избегал её прикосновений даже старательнее, чем делал это до физической связи с Чонгуком. За ними стояли её глубокие чувства, чего Тэхён терпеть не мог, но теперь всё равно заставлял себя сидеть смирно, следя за её движущимися губами, но все слова, что слетали с них, звучали для него неразборчивым белым шумом. — Нет, я имела в виду видеть тебя. Он тяжело сглотнул, почувствовав отвращение от её колкого тона. — Что ты имеешь в виду? — вот только он точно знал, что она имела в виду. Это было достаточно жестоко, ведь он держался от неё подальше, когда мог и пересилить себя, но избегать её прикосновений, которые обожал раньше… ладно, он не мог винить её в том, что она подняла эту тему. Всё свободное время, что появлялось у него в последние дни, он проводил с её чёртовым братом. Он даже не мог вспомнить, когда последний раз находился рядом с ней дольше часа, но зато с лёгкостью мог воскресить в памяти каждое мгновение, проведённое с Чонгуком, за прошедшие пару недель. В его голове эти воспоминания по-прежнему были свежими и яркими, и лишь только мысль о его прикосновениях заставила Тэхёна закусить губу. — Я просто имела в виду, знаешь, ну… просто быть рядом с тобой. Мы оба ведь были так заняты, да? — любопытно, ответил бы на её слова Тэхён. Потому что в её выводах он уловил лишь очевидное подтверждение тому, что она, казалось, ждала, пока он согласится с её словами. Как будто она пыталась самой себе объяснить причину этой пропасти, что появилась между ними. По факту, она была совершенно неправа. Да, он был занят. Они оба были заняты: она — на работе, а он — учёбой и тоже работой, но неужели он был настолько занят, что не мог и минутки уделить собственной девушке? Нет. У него было время, но он эгоистично не тратил его на Джису. Ну уж если и это не намекало прямым текстом на то, что их отношения рушатся, то Тэхён реально не знал, что смогло бы это сделать. Однако Тэхён кивнул, продолжив лгать сквозь стиснутые зубы, чтобы успокоить её. — Ага. Просто были заняты, — потому что правда была куда хуже. С каждым днём он всё больше отдалялся от неё, находя любовь и удовлетворение в чужих объятиях. В объятиях того, кто заставил его испытать те же эмоции, что он испытывал с Джису в самом начале, но только усилив их в тысячу раз. Тэхён и не думал, что кто-то может так властвовать над ним, и сама мысль об этом была опасной. Да, именно Чонгук стал для него этим человеком. Они держали всё в тайне, продолжая свою интрижку и пользуясь то комнатой Чонгука, то его работой или даже своими машинами, когда ситуация располагала. Тэхён знал, что это неправильно, — грешно, он бы сказал, — но, даже несмотря на страх и вину, он просто не мог прекратить испытывать ощущение того, что происходящее между ними казалось до невозможного правильным. Они так легко сблизились, быть может, даже слишком легко, но Тэхёну это нравилось. Он буквально расцветал от того, насколько желанным себя чувствовал, насколько трепетно к нему относились как к человеку, которым можно дорожить и восхищаться. И это он не только про секс. По крайней мере, для него это было чем-то большим. Всё своё свободное время они проводили вместе, и, по правде говоря, со временем им стало легче мириться с тем, что они делали. Когда он был рядом с Чонгуком, весь остальной мир словно растворялся в воздухе, оставляя их вдвоём. С Чонгуком он с лёгкостью забывал обо всём. Тэхён мог вспомнить особые моменты между ними, такие, после которых у него болело сердце, а в груди расцветало желание никогда не прекращать то, что было между ними. Когда, например, одним днём у них выдалась свободная минутка и они приняли вместе душ, изучая обнажённые тела друг друга и оставляя поцелуи на влажной коже. Чонгук даже встал перед ним на колени, обхватив его губами и доставив такое удовольствие, что он просто превратился в желе. Или когда они лежали вдвоём на кровати младшего и просто обнимались, крепко прижимаясь друг к другу и рассказывая о прошедшем дне или о забавных моментах из жизни. Чонгук даже в один из таких «ленивых» дней нарисовал его. Вышло идеально, и младший рассмеялся, когда Тэхён захотел сделать для него то же самое, в результате чего оба хихикали, любуясь его ужасными навыками в рисовании. Тэхён пожалел, что не забрал себе тот рисунок, который сделал для него Чонгук. — Тэ? — А? О, эм… да. Наверное, не угадал с ответом, подумал он. В тот момент, как слова сорвались с его языка после затянувшегося молчания (точнее, пока он игнорировал её), Джису ошеломлённо уставилась на него. Её губы лишь растянулись в счастливой улыбке, когда он на пробу вновь кивнул, надеясь, что слова, которые он пропустил, не имели особой важности. — Значит, свидание! Боже, Тэ, — Джису с облегчением выдохнула, а Тэхён испытал абсолютно противоположные эмоции, когда до него дошёл смысл сказанного. — Когда мы последний раз куда-то выбирались? Как же захватывающе. — Ага, давно уже. — Тогда сегодня вечером? — Хорошо, — сейчас Тэхён просто соглашался на всё, что она хотела. В его голове роилось слишком много мыслей, чтобы он сумел оправдаться, да и Джису радостно захлопала в ладоши. Только когда она наклонилась к нему через стол, держа в руках свою пустую тарелку, чтобы поцеловать, до него, наконец, дошло. — Отлично. Тогда я напишу тебе сразу, как освобожусь. Точно не позже семи. Ты успеешь закончить с учёбой и работой? — Наверное. Ага, — если бы она только обратила внимание на безрадостный тон его голоса. — Не могу дождаться, — она оставила на его щеке чувственный поцелуй, крепко схватив за подбородок и ведя себя так, как ему нравилось раньше. Но в последнее время это начинало утомлять. С другой стороны, а чего он ожидал? Невозможно постоянно хотеть сразу двух людей, но из-за собственного страха Тэхён продолжал потакать ей, боясь открыться и увидеть, как разрушится всё на его глазах. И только когда она, помахав ему на прощание, исчезает за входной дверью, Тэхён переводит взгляд на своё расписание. Сегодня у него нет занятий — планы на пятницу всегда были непредсказуемыми. В такие дни у профессоров была парочка свободных часов, но он в них не нуждался. С работой же всё иначе, но туда он пойдёт не раньше вечера, а к шести уже будет свободен. Он подумал, что следовало бы сказать об этом Джису, но в последнее время он всё равно хранил всё в тайне. И расписание было лишь половиной его секретов. — Твою мать, — тяжело вздохнул Тэхён, поднимаясь на ноги и захлопывая ежедневник, после чего взял свою пустую кружку и полную еды тарелку и поставил их в раковину. Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил присутствия другого человека. И витал в облаках до тех пор, пока две сильные руки не обвились вокруг его талии, прижав к тёплой груди. Эффект был мгновенный: все проблемы тут же улетучились, а на лице расцвела улыбка. — Привет, — голос Чонгука был хриплым ото сна, и его глубина заставила Тэхёна вздрогнуть, после чего он откинул голову назад и оставил поцелуй на виске младшего, сражённый наповал чёрными кудрями, что беспорядочно торчали в разные стороны на его голове. — Привет. Тэхён вытер руки, усмехнувшись, когда младший отказался выпускать его из объятий и вместо этого потопал вместе с ним. — Ты голоден? — Нет, — Чонгук, наконец, отпускает его, потягиваясь, и Тэхён отчаянно борется со своим желанием поглазеть на его обнажённую грудь и украшающие кожу татуировки. Особенно на те самые розы на его бёдрах, красные, соблазнительные, с которыми он хорошо ознакомился за последние недели. К счастью, магической волей Судьбы, Тэхён проглотил своё восхищение младшим и последовал за ним на балкон, где, как знал Ким, были его сигареты. — Чонгук, сигареты — это не завтрак! Обвинения не возымели должного эффекта, и Чонгук лишь понимающе ему улыбнулся, подойдя к пачке, лежащей на небольшом столике. Он раскрыл её, выудив одну сигарету, и зажёг её кончик. — Тэ- — Ты же сказал, что бросил. Надутые губки. Да, повезло Чонгуку: он стал слишком слабым перед этими чёртовыми надутыми губками. Которые, к слову, никогда не подводили старшего, и Чон начинал думать, что Тэхён прекрасно это понимает. — Бросил, — старший метнул в него острый взгляд. — Вроде как. — Вроде как? — Когда ты последний раз видел, чтобы я курил? — старший лишь скрестил руки на груди, неубеждённо приподняв бровь. — Ну же, Тэ. Ты даже уговорил Юнги спрятать их от меня на работе. Я пытаюсь завязать, чего ты ещё хочешь? В конце концов Тэхён просиял, игриво закатив глаза и выхватив из его рук пачку и зажатую между губ сигарету. — Тогда ты отлично стараешься, Гукки. Думаю, тебе это больше не понадобится, — он помахал рукой на прощание сигаретам, засмеявшись, когда младший, нахмурившись, смотрел, как тот выбрасывает их. Деньги на ветер, но не то чтобы он пытался остановить Тэхёна. Чонгук с каждой минутой, проведённой с этим мужчиной, становился перед ним всё слабее. Он никому раньше не позволял так с собой нянчиться. Он бы никому просто так не разрешил помыкать собой, точно зная, что ни одного из его бывших даже близко не заботило его здоровье и привычки так, как они заботили Тэхёна. От одной только мысли об этом он таял, и это чувство его пугало. — Тебе нужна нормальная еда. Вот. Вот так этим утром Чонгук оказался сидящим на балконе вместе с Тэхёном с вафлей, смазанной нутеллой, во рту. Он правда не был голоден, но под весёлым взглядом старшего всё же скрепя сердце проглотил всю еду. Всё это время он с удивлением наблюдал за Тэхёном, раскрашивающим татуировки на его предплечье маркером. А именно пчелу с широко распахнутыми крыльями, что была окутана орхидеями и луной, покрытой шестиугольниками и бриллиантами. Раньше эта тату была полностью чёрно-серой, но в присутствии вечно солнечного Тэхёна она заиграла мириадами цветов, на что Чонгук лишь поморщился. — Благодаря тебе я понимаю, что сделать рисунок бесцветным было лучшей идеей за всю мою жизнь. — Ты просто завидуешь моему таланту, которым одарила меня природа, — с притворной обидой фыркнул Тэхён. — Я могу ведь превзойти тебя. — Ты прав. Юнги спрашивал, сможет ли он нанять тебя. — Я подумаю над его предложением, если пролечу с магистратурой, — Тэхён надел колпачок на голубой маркер и отложил его на стеклянный столик, после чего откинулся назад, чтобы взглянуть на своё творение. — Ты выглядишь нелепо. Чонгук в ответ лишь фыркнул. — Я бы сказал тебе то же самое. — Хотя бы сделай вид, что тебе нравится! — но старший всё равно улыбнулся, вновь откинувшись на спинку своего стула, и принялся смотреть, как младший поднимает свою руку и глядит на множество цветов с явным отвращением. — Пожалуйста, ни за что не становись татуировщиком. Ради всего святого. — Не будь козлом, — Тэхён пнул его ногой, недовольно простонав, когда младший схватил его за лодыжку и притянул ближе к себе вместе со стулом. Он почти полностью оказался у Чонгука на коленях, раскинув ноги по обе стороны от его бёдер, пока тот выводил на его лодыжках и босых ступнях аккуратные круги. Он всего на минуту окунулся в эту беспечность, закрыв глаза и просто позволив нежному прикосновению убаюкать себя. Тэхён знал, что с каждым днём они вели себя всё более неосторожно, но мысли об этом вытесняло желание быть рядом с Чонгуком. Даже при мысли о возможности потерять всё, что было между ними сейчас, он задыхался, а сердце беспокойно сжималось от дурного предчувствия каждый раз, когда Тэхён думал о времени, что они проводят словно в долг. Но он по-прежнему жадно хватался за него, пока только мог. — Так, — он слегка запнулся, когда с опаской выпалил вопрос, что вертелся у него на языке в последнее время: — ты оформил документы на квартиру? — он заметил, насколько понравилась в тот день квартира Чонгуку, пусть большую часть времени они и провели, лёжа в чужой кровати. В его округлившихся глазах блеснул явный восторг, стоило ему лишь увидеть то место. — Э-эм… — Чонгук вмиг почерствел; он смотрел на городскую панораму с балкона, почёсывая рукой затылок. — Пока нет, — он слегка улыбнулся, и Тэхён подумал, не думают ли они об одном и том же. Он прекрасно помнил, что в тот день попросил Чонгука остаться, не покидать его, но даже если он сейчас это имел в виду, это всё равно было глупо. Осторожно, он вновь взглянул на младшего, заметив, как тот в задумчивости опустил взгляд в пол. Чонгук что-то скрывал, но Тэхён решил, что это как-то относится к ним двоим. Пока что он не хотел слышать правду. Кроме того, он ещё не оформил документы, так что сейчас беспокойство можно было спокойно отодвинуть в сторону. — Оу, — ухмыльнулся Тэхён, сбросив руку Чонгука со своих лодыжек, и полностью забрался к нему на колени, оседлав мощные бёдра. — Тогда тебе придётся остаться со мной, — он обвил руками его шею, быстро чмокнув младшего в его мягкие губы. Глубоко внутри он хотел, чтобы остался тот навсегда. — Не вижу в этом никакой проблемы, — Чонгук вновь сократил дистанцию между ними, сорвав с чужих губ ещё один поцелуй, но на этот раз более страстный, чем предыдущий. Тэхён почувствовал, как крепкие руки легли ему на талию, поглаживая кожу, и спустились ниже, сжав большими ладонями упругие ягодицы. Он застонал, уже привыкший к тому, как Чонгук без предупреждения поднимает его и тащит в спальню или в любое другое место, где они могут уединиться. Так они оказались на полу его спальни, путаясь в одеяле и простынях, слишком возбуждённые и распалённые похотью, чтобы забраться на кровать и раздеться там. Тэхён был благодарен подушке под своей спиной, потому что от силы, с которой младший вбивался в него, он давно бы уже стёрся о ковёр. — Чонгук… — он обхватил младшего за тонкую талию, грубо впившись в его кожу ногтями, когда тот попал прямо по простате. Он не знал, как долго они отдавались друг другу, но в теле уже чувствовалась боль, хотя и приятная. — Я-чёрт, почти… почти. Чонгук замедлил движения бёдрами, сократив количество толчков, но держа чужие бёдра под нужным углом, чтобы попадать по нужному месту. Он балансировал на этом краю вместе с Тэхёном и только почувствовал удовлетворение, как вдруг стенки старшего сжались вокруг него, унося их обоих куда-то далеко, и они в унисон простонали, одновременно кончая. — Чёрт, — Чонгук потянулся за полотенцем, лежащим на кровати, тем самым, которым пользовался после душа, но Тэхён всегда рушил его планы, на что он не смел жаловаться. — Вот, позволь мне, — он вышел из Тэхёна, помня о презервативе и теряя связь с реальностью, но сосредоточился на том, чтобы вытереть своего любовника вместо того, чтобы предаваться меланхолии, что кольнула где-то в груди. Им потребовалась пара минут, чтобы насладиться сладкой негой отпускающего оргазма. Тэхён лежал на животе и мурлыкал от щекочущего ощущения пальцев Чонгука, что скользили по его спине. Младший вырисовывал на нём бессмысленные узоры, иногда массируя напряжённые мышцы, чтобы ослабить дискомфорт. — Можно порисовать на тебе? Тэхён наклонил голову в его сторону, лениво моргнув, но кивнул в знак согласия. У него ещё было время до работы, и два часика побыть холстом для Чонгука звучало не так уж и плохо. С другой же стороны, ему нравилось любое времяпрепровождение рядом со своим любовником. Чонгук потянулся к своему столу, взяв лежащий на его краю маркер, и придвинулся к Тэхёну. Он снял колпачок и умело провёл чёрным кончиком по нижней части его спины, выводя одному себе известные узоры. — Я же сказал: никакого клейма шлюхи, — старший попытался повернуть голову так, чтобы увидеть рисунок, но Чонгук закрыл от него своё творение, усмехнувшись тому, как Тэхён надул свои пухлые губы. — Не дёргайся, — он легонько шлёпнул старшего по заднице, ведя маркером ниже по мышцам и завершая линию в самом центре рисунка. Уверенные и жирные линии были в его стиле, в котором он создавал дизайн для каждого своего клиента в соответствии с его пожеланиями, но взглянув на кожу Тэхёна ещё раз, он понял, что тому больше шло многообразие цветов и красок. Он пожалел, что у него под рукой их не было, чтобы заполнить каждую нарисованную им деталь и лепесток. Контраст жёлтого и зелёного на оливковой коже Тэхёна смотрелся бы просто великолепно. — Что ты рисуешь? — Кое-что. — Маркер холодный, — старший вновь заёрзал, и Чонгуку пришлось обхватить рукой его задницу, чтобы удержать на месте. — Смотри мне, а то свяжу. — Звучит весело. Чонгук ухмыльнулся его озорству и закатил глаза, после чего закончил рисунок и отбросил маркер в сторону. Всего на секунду он залюбовался открывшимся ему видом, наслаждаясь тем, как изящный узор в виде подсолнухов украшает стройные бёдра и упругую попку. — На днях я заставлю тебя сесть ко мне в кресло, чтобы поработать на тебе, — он провёл взглядом по своему же творению, с наслаждением коснувшись мягкой плоти кончиком пальца. — Я хочу посмотреть! — Терпение, — Чонгук схватил свой телефон, включил камеру и быстро сфотографировал рисунок. Тот факт, что он запечатлел это воспоминание, отдавался теплом в груди. Он повернул телефон экраном к старшему, внимательно следя за его реакцией, пока тот смотрел на фотографию. Тэхён был явно восхищён ненастоящей татуировкой, и его глаза засияли тем блеском, что так обожал Чонгук. — Тебе нравится? — Ты не перестаёшь меня удивлять. Тэхён посмотрел на него, прикусив нижнюю губу, и Чонгук точно знал, что тот пытается сдержать так и рвущуюся наружу улыбку. От этого его внутренности сжались, а в груди вспыхнуло привычное беспокойство, отчего он отвернулся и прочистил горло в попытке развеять повисшее в воздухе напряжение. — А, эм… послушай, — он наклонился к старшему, прижавшись щекой к его спине и проведя подушечкой большого пальца по выпирающим позвонкам. — Юнги устраивает вечеринку у себя дома. Ничего такого, просто хочет отпраздновать день рождения нашего общего друга Джина, — Чонгук никогда не назвал бы себя нервным: в большинстве случаев он источал только твёрдую уверенность, но прямо сейчас он был напряжён и взволнован до предела. Единственное, что помогало отвлечься от дурных мыслей, — возможность вместе с поцелуем отпустить свою тревогу, прижавшись губами к изгибу тэхёновой спины и несколько раз обхватив кожу зубами. — Не хочешь пойти? Старший спрятал свою улыбку, польщённый тем, что Чонгук пригласил его на праздник к своим собственным друзьям. Возможно, эта идея была рискованной, возможно, даже чересчур смелой, но перспектива провести с Чонгуком пару часов в менее напряжённой обстановке, не прячась по углам, была заманчивой. — А ты хочешь, чтобы я пошёл? — Ам, да… если хочешь… Чонгук краснел, и для Тэхёна это было впервые, и ему понравилось. Было что-то милое в таком плохом парне, покрытом татуировками, с покрасневшими щёчками. Довольно странно, но Чонгук был излишне самоуверенным и дерзким во всём, что касалось сексуальной части их отношений, но когда дело доходило до подобных домашних обыденностей, что они иногда разделяли, Тэхён видел, как его самоуверенность даёт дёру. — Ты можешь отказаться. Просто… ты понравился Юнги, и я подумал, что, может быть, ты был бы не прочь пойти. — Я пойду, — Тэхён перевернулся на спину, надеясь, что подсолнух не стёрся и ни в коем случае не смазался. Он осознал, что против собственной воли уже успел привязаться к этому рисунку. — Этим вечером? — Ага. Я могу прислать тебе адрес, если ты не против встретиться уже там сразу после работы. Мы выйдем из салона в шесть. Тэхён не мог справиться со странным ощущением обременённости. Словно было что-то в его планах, о чём он забыл или что упустил, но было сложно сконцентрироваться хотя бы на одной нормальной мысли, когда тёплые губы исследовали его тело.

*

— Не ковыряйте корочку, как только она появится, иначе только испортите татуировку, — Чонгук наложил повязку на череп и розы, которые только-только набил очередному клиенту, и улыбнулся женщине, которая, казалось, и правда восхищалась его работой. Ему следовало признать, что если и было что-то в его жизни, за что он хотел получать одобрение, так это за подобные случаи. Гордость, с которой ты запечатлеваешь собственные работы на человеческом теле, получая в доказательство своему таланту восторг в глазах клиентов, — от этого чувства он не устанет никогда. От осознания, что кому-то настолько понравились твои труды, что они готовы ради этого навсегда запечатлеть их на своей собственной плоти. И иногда Чонгуку от этого становилось странно неловко. — Можете снять повязку примерно через два-три часа. Если вы не испытываете особого дискомфорта, то можете оставить её на ночь, но это не обязательно, — он поклонился в ответ её благодарному поклону, взяв за руку и почувствовав, насколько эмоциональным был для неё этот шаг. Знание того, что для некоторых клиентов татуировки имели особое значение, было своеобразной привилегией, и, хотя он мог воскресить в памяти сотни подобных историй, каждая из них по-прежнему оставалась такой же значимой и особенной, как и предыдущая. — Ты закончил? Он обернулся и увидел Юнги, который вертел на пальце связку ключей и с гордостью улыбался проделанной Чонгуком работе. Юнги знал, что нанять его было достаточно умно, но он всё равно не переставал удивляться его таланту и рабочей этике. — Ага, дай только чуть-чуть прибраться, хён. Старший вновь облокотился о стену их маленькой комнатки для отдыха, наблюдая, как Чонгук выбрасывает использованные вещи и осторожно укладывает на место машинку. — Ну что, — начал он, чувствуя расползающуюся на губах усмешку от темы, которая вертелась у него на языке. — Твой мальчик-зайчик придёт на вечеринку? — Аргх, — судя по всему, Юнги навсегда окрестил таким прозвищем Тэхёна, и Чонгук терпеть не мог, как того забавляло подобное поддразнивание. — Не называй его так, но он придёт, если тебе нужно знать. — О, мне абсолютно точно нужно знать. — А когда мы только познакомились, я счёл тебя не особо любопытным. Как же я ошибся, — Чонгук выбросил использованные нитриловые перчатки в урну, вытер руки и продезинфицировал их. Он всегда знал, что Юнги просто обожает совать нос в его жизнь, когда считает это необходимым. Как бы он ни любил дразнить старшего, он так же ценил и заботу, что скрывалась за его вмешательством в его жизнь. — Очень ошибся. Кстати, как там у вас вообще дела? — Нормально. — Нормально, — фыркнул Юнги, разлепляя до этого сложённые на груди руки и следуя за своим другом к стойке. — Ты странно молчалив, когда дело доходит до вас с ним. Обычно ты весь такой улыбаешься со стояком между ног, — он услышал, как засмеялся младший, отложив в сторону расписание и запихнув в карманы щедрые чаевые, которые оставил его клиент. — В следующий раз я попытаюсь спрятать свой стояк. — Завались. Нет, ну серьёзно, что с тобой происходит? И Чонгук понимает, что ему никуда не деться от уже появившегося привычного понимания на лице Юнги. Его хён обладал способностью вырывать из него правду любыми способами. Он не боялся стать объектом изучения раскосых глаз Юнги, скорее, боялся его разочаровать, ведь тот только и хотел, что просто дать ему мудрый совет. Вот почему он с лёгкостью поддался его проницательному взгляду, надеясь как можно лучше сформулировать и передать свою проблему. — Я… возможно, я солгал Тэхёну. — Возможно? Чонгук не мог этого отрицать: он солгал прямо в лицо своему возлюбленному и оттого чувствовал себя ужасно. Врать он никогда не умел, потому что всегда гордился своей способностью быть прямолинейным и откровенным во всём. Даже когда его поступки были близки к аморальным, он никогда не пытался как-то приукрасить их. Только Тэхён умел высасывать из него истину, какой бы она ни была и к какому бы поступку ни относилась. Кроме одной. Которая была вызвана его нежеланием поднимать эту скользкую тему. Что касалась Тэхёна и его так называемых «отношений». Чонгук не был уверен, как правильно это назвать, но даже мысль о том, что между ними одна лишь физическая связь, казалась глупой и неправильной. Глубоко внутри он понимал, что это было чем-то большим, потому что их совместно проведённое время не ограничивалось одним лишь сексом. Нельзя делиться с человеком своими переживаниями, улыбаться вместе с ним и называть это обычной интрижкой. Однако проблема заключалась в том, что Чонгук по самые уши погряз в чувствах, и, хотя он полагал, что Тэхён проходит через то же самое, он не знал, насколько далеко старший был готов зайти. — Окей, я ему солгал. — О чём? — Помнишь, как мы ходили квартиру смотреть? — Ага, тогда вы ещё впервые потрахались. — Тонко, — Чонгук закатил глаза. — В общем, он спросил, оформил ли я на неё документы. Мы оба вроде как договорились, что я не буду этого делать, я имею в виду, не то чтобы мы там официально договорились об этом, но это как бы подразумевалось, и- — Чонгук, о чём ты, блять, ему солгал? — Ладно. Я оформил документы. Юнги понимающе вздохнул, надул щёки и кивнул, хотя Чонгук уже замолчал. — Окей. Значит, ты переезжаешь? — Я не знаю. — Как это ты не знаешь? — Я, блять, не знаю, понятно? — Чонгук уронил голову на сложённые руки, зарывшись пальцами в волосы и откинув назад длинную чёлку. Дело в том, что ему следовало бы хотеть переехать. Джису была самой большой костью в горле и, казалось, отступать не собиралась, отчего они даже смотреть друг на друга не могли. Но каждый раз, когда ему нужно было высылать согласие на аренду, которое отправлялось ему жилым комплексом, он трусил. Мысли то и дело возвращались к Тэхёну и его манящей улыбке, и желание сбежать от него, задрав хвост, тут же исчезало. — Я хочу съехать, но в то же время не хочу. Я просто, — Чонгук глядит на своего друга, словно умоляя одним взглядом помочь, — я не хочу бросать его. — Я упустил суть твоего рассказа? Какое дело имеет новая квартира до «бросить его»? У вас ведь появится новое уединённое местечко, будет легче прятаться. — В этом и дело, хён. Я не хочу прятаться, — было странно произносить такое вслух. А именно мысль о том, что больше не придётся держать всё за закрытыми дверями, что он сможет целовать и касаться своего возлюбленного в любом месте, где только заблагорассудится, и не ждать, пока закроется входная дверь за спиной его сестры. Чонгук провёл множество ночей, думая о большем, что касалось их обоих, но эти мечты быстро растворялись из-за возможного отказа. Если бы Тэхён хотел этого так же сильно, как и он, не порвал ли бы он с Джису к этому времени? Не на одном Тэхёне висело это бремя, но Чонгук не мог покончить эти отношения вместо него, и, вообще-то, он не имел на это права. Ему просто следовало поговорить с ним об этом, но с чего начать? Что он вообще ему скажет? — Тебе нужно поговорить с ним, малой. — Знаю. — Так что тебя держит? Страх, подумал он. Ему не хватало смелости искренне высказаться по этому поводу. Чонгук не помнит, чтобы он чувствовал к кому-то что-то большее, нежели обычное вожделение, и даже так он был уверен, что всё это даже близко не стояло с силой тех чувств, что вызывал в нём Тэхён. Он изнывал от каждого прикосновения, от каждого смешка и улыбки тонул всё сильнее, и почти отбросил все эти эмоции прочь. Между ними было какое-то противоречие, или так казалось только Чонгуку. В какой-то момент он больше всего на свете хотел заявить права на своего возлюбленного, а собственник внутри него хотел разорвать всё, что так или иначе связывало Тэхёна с его сестрой. В другой же он кричал на самого себя, чтобы бежал, не оглядываясь назад, потому что на этом пути его ждёт только боль и разорванное в клочья сердце. — Я- — Я понял, — Юнги даже не нужно было дослушивать его до конца, чтобы понять, как смущала и пугала младшего вся эта ситуация. Он видел мерцающий в его привычных, как у оленёнка, глазах ужас. — Но, — он успокаивающе похлопал того по спине, — ты не сможешь игнорировать эту проблему вечно. Чонгук усмехнулся его словам, пусть и знал, что они были единственно верными. — Так что? Я говорю Джису обо всём? Это будет круто. Тогда Тэхён точно захочет остаться со мной, — он не хотел выпалить это с таким сарказмом, но все возможные пути развития событий вели в никуда, и он вскоре смирился с тем, что ему нужно оставить эту идею. Если бы только Тэхён взял и магическим способом предложил им быть вместе несмотря ни на что. — Конечно нет. Это касается только его, но тебе нужно хотя бы поговорить с ним. Послушай, Гук, ты ему нравишься. Я тебе говорю. Куда больше, чем ты сам предполагаешь, но вы оба идиоты. Не думай, что он поборет твой страх вместо тебя, как и он не может ожидать, что ты закончишь эти отношения вместо него. Вы оба облажались, но тебе пора уже повзрослеть и взять себя в руки. Только так у вас появится хоть какой-то шанс быть вместе. Он не будет идеальным, да, но если вы и правда хотите быть друг у друга, то это твой шанс. Чонгук внимательно посмотрел на Юнги, зная, что не найдёт и капли сомнения в его глазах. Отчего он снова улыбнулся, поднялся со стойки и нежно обнял старшего, игнорируя его возмущения. — Когда ты успел стать таким мудрым? — Я всегда был мудрым, это ты просто идиот.

*

— Чонгукки!!! Чонгук едва удержался в дверях и улыбнулся, когда его друг заключил его в объятия и уткнулся носом в шею. С первого взгляда было понятно, что Джин уже успел напиться, но это зрелище было настолько тёплым, что не умилиться ему было просто невозможно. Джин всегда был ярким человеком, отличающимся лёгким нравом, и был серьёзен и спокоен, когда того требовала ситуация. Чонгук довольно часто восхищался тем, с какой силой тот шёл по жизни, ну, не считая последних принятых им решений (если они имели какую-то важность), в которых он облажался. — Привет, хён. С днём рождения, — он небрежно обнял его в ответ, поглаживая руками широкую спину и улыбаясь, когда Намджуну пришлось подбежать к ним и отодрать старшего от Чонгука. — Джин, дай ему хоть разочек вздохнуть, — Намджун удерживал старшего рядом с собой, радуясь, что они были примерно одного роста, иначе из-за дезориентированности Джина он упал бы наземь грузной грудой конечностей. — Привет, Гук. Юнги позволил нам позаимствовать у него ключ от квартиры, чтобы подготовить вечеринку до его прихода. Но, — он отмахнулся от блуждающих повсюду рук Джина, зная, что тот всегда становился тактильным, стоило только ему напиться, — я не думал, что Джин наклюкается до семи вечера. К тому же, он довольно легкомысленный, так что... — Не говори обо мне такое, я всё ещё стою здесь, Джун. Чонгук нашёл эту сцену забавной, но беседа оборвалась сменившейся в колонках музыкой, и Джин утащил своего друга в неуклюжее подобие танца. — Хочешь пива? — Юнги толкнул его локтем в бок, чем привлёк внимание Чонгука, который нетерпеливо кивнул, последовав за другом к нему на балкон. Они ещё немного поболтали, и иногда их перебивали старые друзья или новые знакомые. Югём, один из старых чонгуковых друзей по перепихону, даже остался таким же оживлённым, как и раньше, и Чонгук был благодарен тому, что друзья из них получились лучше, чем любовники. Он даже нашёл его парня, Джексона, отчасти забавным. — Чувак, ты просто обязан сделать мне татушку! — Джексон обхватил его за плечи, оттолкнув Юнги, который жаловался на отсутствие скидок. — Я видел твои работы, они потрясающие. — Джексон, оставь его в покое, — Югёму не удалось оторвать своего парня от Чонгука, на что он извиняюще улыбнулся. — Прости, он эмоционален, словно ребёнок. — Мы чуть не заметили, — усмехнулся Юнги, вступив в словесную схватку с ними двумя, в то время как Чонгук предпочёл понаблюдать за всем со стороны. Ночь шла довольно хорошо, но бесплотная пустота вокруг него казалась слишком ощутимой, и Чонгук медленно начинал скучать по тому, кто эту пустоту обычно заполнял. Всё время, пока они ехали сюда, он уговаривал себя последовать совету Юнги, надеясь, что сможет вполне внятно донести все свои желания до Тэхёна. Между ними всё развивалось стремительно быстро, как и их роман, но страх за это время никуда не исчез. Он постоянно подначивал его поджать хвост и забыть обо всём, что произошло между ними. Подумать только, поначалу у него ведь хватало наглости убеждать себя в том, что их влечение было лишь физическим и не более. Чонгук никогда не думал, что всё обернётся так. Что он будет на дне этой ямы из страданий и любви — двух эмоций, что никак не сочетались между собой. — Гук! Твой парень пришёл! Все стоящие на балконе замерли: Чонгук — от смущения, которое его накрыло, стоило ему услышать крик Джина, прорвавшийся через толпу, а остальные — от интереса. Юнги даже нагло усмехнулся, пожав плечами в ответ на безжизненный взгляд младшего. — Малой, он пьян как чёрт. Прояви к нему хоть чуточку сочувствия, — и Чонгук бы так и сделал, если бы не удивлённое выражение на лице Тэхёна, которое он заметил, когда они столкнулись взглядами через всю квартиру. Старший стоял у входной двери, глупо моргая и краснея, и Чонгук с удовольствием восхитился бы его красотой, но он был обязан избавить его от давящей неловкости. — Чтоб меня, — проскулил он, жестом призывая Юнги и остальных уйти, но все они дружно продолжили стоять и ухмыляться, едва ли не воркуя, когда Тэхён, наконец, подошёл к ним, протиснувшись через всех, но прижался к боку Чонгука, словно прячась от направленного в его сторону всеобщего внимания. — Привет... — Привет, Тэ, — Чонгук вновь кивнул всем, чтобы они исчезли отсюда, и на этот раз Юнги сжалился над ним, выталкивая Югёма и Джексона внутрь, в толпу из множества тел, что скрывались за раздвижными дверями. — Чёрт, мне очень жаль, Джин просто вдрызг пьяный, и- — Всё в порядке, — засмеялся Тэхён, потирая свою руку, обтянутую тканью красного кардигана. Чонгук был рад, что теперь мог уделить ему должное внимание, и отметил чёрную водолазку и узкие брюки, что удачно подчёркивали все нужные места. Он выглядел великолепно, за неимением лучшего эпитета, а чёрная подводка на глазах только подчёркивала его и без того красивые черты. Если бы рядом не было такого большого скопления людей, он бы с удовольствием прижал его к стене и зацеловал бы до безумия. — Вау... — пробормотал Чонгук, бесстыже разглядывая его, и улыбнулся, когда старший ударил его по руке. — Прекрати пялиться. — Как я это сделаю, ты вообще видел себя? — Чья бы корова мычала, — Тэхён указал на его одежду, делая вид, что не пялился на него, облачённого в чёрные джинсы с дырками на коленях, точно так же. Он даже заметил выглядывающие из-под разорванной ткани мышцы бёдер. — Рад, что ты одобряешь. — Заткнись. — Ты весь красный, Тэ. — Боже, просто заткнись, — смех старшего растворился между их губами, когда тот прижал Чонгука к себе за ворот его рубашки. Необходимость поцеловать его была настолько сильной, что проигнорировать её было просто невозможно, и, может быть, их последние встречи усилили чувство рискованности, но теперь он просто не видел смысла бороться с ним дальше. Они всё утро провели вместе, но даже так Тэхёну было мало. И как только они оделись и попрощались, ему тут же захотелось вернуться в объятия своего возлюбленного, вновь почувствовать его тепло и запах. Он с неохотой отстранился, бросив взгляд на раздвижные двери, и с усмешкой прикусил губу. — Прости. — Не извиняйся, — Чонгук притянул его ближе, обвив рукой талию и просто наслаждаясь приятной интимностью момента. — Честно, — он смахнул пару блондинистых прядок с его смоки айз, желая всю ночь просто утопать в его карих радужках, — я не думал, что ты придёшь. — С чего ты так решил? — Да неважно, — он поцеловал его в лоб, игнорируя внутренний голос, что просил его поговорить и признаться во всём необходимом. — Хочешь познакомиться со всеми? Тэхён кивает, позволяя Чонгуку взять себя за руку и увести внутрь квартиры, где все либо танцевали, либо болтали за выпивкой. В итоге они оказались втянутыми в пиво-понг, после чего с ужасом наблюдали за Джексоном, что пытался встать на руки. Всё это напомнило Тэхёну те вечеринки, на которые он осмеливался ходить на первом курсе. На которых он хвостиком ходил за Чимином и отказывался участвовать во всех играх, в которые играли все. На этот же раз он особо не возражал, подмечая, что Чонгук был неестественно талантлив во всём, что было на вечеринке. На сердце теплело от созерцания такого младшего: открытого и дружелюбного к большинству людей здесь, смеющегося куда больше, чем Тэхён когда-либо слышал. От этого у него на лице расцвела улыбка, и время от времени он цеплял взглядом Юнги, который показывал ему большой палец с понимающим взглядом, которого он не понимал. Но он всё равно ценил это, наслаждаясь тем, что — по крайней мере, здесь — он мог снова почувствовать себя самим собой. — Хочешь снова выйти? — перекрикивал музыку Чонгук, указывая головой на балкон, и Тэхён просто не мог ему отказать. Он понял, что обожает всех друзей Чонгука, даже старшеньких, которые поделились данной информацией между чёрт знает какими по счёту шотами текилы, но при всём при этом он соскучился по тишине. Поэтому и позволил младшему протянуть себя через толпу, хихикнув, когда мимо них пролетел Джин с очередной банкой пива в руке, перекрикивая играющую музыку. Только когда они вышли на свежий воздух, Тэхён глубоко вздохнул, не отпуская руки Чонгука, и они сели около перил. — Твои друзья очень милые. — Спасибо, — младший улыбнулся толпе, заметив, что ещё несколько гостей вошли во входную дверь. Большинство из них он не узнал и решил, что это просто друзья или Джина, или Юнги, с которыми он ещё не был знаком. — Они громкие и раздражающие, но я люблю их. — Как и должен, — пальцы ласкали продрогшие костяшки, и на этот жест Тэхён не мог не улыбнуться. Было что-то такое, что он лелеял в соприкосновении их рук. Его была длиннее, но то, как ладонь Чонгука могла полностью обхватить его, пускало по его телу дрожь. Ему нравилось это ощущение, то тепло, которое он чувствовал, и нежность, с которой сильные руки любовно его касались. В каком-то смысле это напоминало ему их самих, их сущности, что прятались глубоко внутри. Там, где Тэхён нуждался в ком-то сильном, напористом, кто не сдвинулся бы с места, как крепость, он нашёл Чонгука. И где младший нуждался в ком-то с нежным, но сильным прикосновением, он обрёл Тэхёна. Они просто подходили друг другу, и чем больше Тэхён держал его за руку, тем больше он понимал, что именно этого он и хотел. Чтобы никогда не пришлось отпускать. — Чонгук, — но должен ли он сказать ему об этом? — Да? — Я- — Ребят, не хотите ещё выпить? Они вздрогнули, когда дверь распахнулась, впустив музыку на балкон, и Тэхён почувствовал, как исчезает его решимость. — Оу, я в норме, спасибо. — Ага, я тоже, Джун. Дверь осталась открытой, и ни один из них не потянулся, чтобы закрыть её. Они вновь посмотрели друг на друга. — Ты собирался что-то сказать? — О, — старший прочистил горло, слегка покраснев и с непринуждённым смешком покачав головой. — Я просто хотел сказать, что Чимин и Хосок с удовольствием пришли бы сегодня, — в этих словах была доля правды. Его друзья действительно обожали хорошие вечеринки, но ни один из них не знал всей правды. Судя по недоумённому взгляду Чонгука, он не до конца поверил ему, но настаивать не стал. — А, да. Тебе следует позвать их в следующий раз. В следующий раз. Тэхён почувствовал кольнувшую в груди боль от одной только мысли о следующем разе. Может ли им так повезти? — Не хочешь потанцевать? — Чонгук сменил тему, улыбнувшись медленной песне, льющейся из колонок. Он слышал, как внутри люди смеялись и кричали, без сомнений слишком пьяные, чтобы обратить внимание на притихшие басы и сменившееся настроение музыки. Тем лучше для него и Тэхёна. — С радостью. Младший взял его за руки, прижав ближе, и они, слившись телами, закружились по балкону. Их танец ни в коем случае не был идеальным, да и танцпол был не из лучших. Но Чонгуку нравилось. Иногда старший мог засмеяться, спрятав улыбку в шее Чонгука, и чем больше они танцевали, тем больше Чонгук просто влюблялся. Он чувствовал, как сжимается в груди сердце, павшее перед красотой мужчины, что был в его руках, черты которого освещал лунный свет и который каким-то образом делал момент ещё более ярким и запоминающимся. Его, только и смог подумать Чонгук. Его свет. Его солнце на земле. Его драгоценный подсолнух. Ему в грудь вдруг словно вонзили миллионы иголок. И это ощущение могло бы потягаться с болью от тату-машинки, которую он испытывал в жизни кучу раз, только конкретно это опустошало его сердце. Пятнало душу, не давая вздохнуть перед своим возлюбленным. Он остановил их танец, крепко сжав руки старшего в своих со слабой улыбкой, надеясь, что она вышла куда более смелой, чем он предполагал. — Тэ. — Да? — Тэхён усилием воли успокоил бешеный пульс, закрыв глаза и прижавшись лбом ко лбу Чонгука. В этот момент всё казалось таким правдоподобным, подумал он. Таким реальным и настоящим, словно ничто в мире не могло встать между ними. И Тэхён тоже услышал — обещание в чонгуковом голосе. То самое, которым было пропитано каждое слово Тэхёна, когда он говорил с младшим. Потому что это было похоже на поцелуй, о котором он впервые попросил. Тот самый, после которого они поняли, что между ними был не просто роман или короткая интрижка. В такие моменты Тэхён освобождался от своего бремени. — Тэхён. — Пожалуйста, — он умоляет. О чём именно, он не был уверен, но желал, чтобы о том же. — Мне нужно кое-что тебе сказать. И он ждёт. Молча, осознавая дрожание в чонгуковом вздохе, чьи руки лишь сжимают его крепче, и он надеется, что это будет то самое. Надежда на то, что они найдут ту опору, которая позволит им быть самими собой, без всяких границ. — Тэхён, я- — Тэхён?! Старший замолкает, и его глаза широко распахиваются, потому что он узнаёт этот голос. Он слышал его довольно часто и иногда во время телефонных разговоров Джису. Затем на него обрушилась реальность, на них. В виде девушки, которая, махая рукой, пробиралась к нему сквозь толпу тусовщиков. Тэхён осмеливается поднять взгляд и видит Лису, которая широко ему улыбается, на что он раньше всегда отвечал ей тем же. Теперь же он лишь почувствовал душащую его панику, которая заставила его сделать то, чего он никогда в жизни делать не хотел. Он оттолкнул Чонгука. От ужаса он оторвал свои руки от своего возлюбленного, толкнув в сильную грудь и полностью застав Чонгука врасплох. Младший врезается в столик, с которого на пол сваливаются пустые бутылки, разбиваясь вокруг них. Он едва успел ухватиться за перила, устояв на ногах, но всё уже было разрушено. Тэхён чувствовал на них чужие взгляды, и Лиса была частью этой толпы. Он не знал, точно ли она всё видела, но её угасающая улыбка говорила сама за себя. — Всё хорошо, Тэхён? — спросила она, бросив взгляд на Чонгука, как только подошла ближе. Очевидно, она узнала его, но на этом её любопытство заканчивалось. — А, прости. Всего на секунду я подумала, что ты был здесь с Джису. Она сказала мне, что у вас на сегодня свиданка запланирована, и я чуть не забылась, потому что даже не подозревала, что она знакома с моими здешними друзьями, но мне кажется... дело не в этом. Сегодня вечером. Свидание. Тэхён почувствовал, как от напоминания об этом его пробила крупная дрожь, поняв, что всему виной была его утренняя невнимательность. Он совершенно о ней забыл, слишком увлечённый своим возлюбленным, который обладал удивительной способностью перетягивать всё его внимание на себя. Он посмотрел на Чонгука, почувствовав, как от всего происходящего разрывается на части его сердце. Лиса уже собралась уходить, оставляя его сдерживать свои слёзы при виде исказившегося от боли лица младшего. — Я, блять... я совсем забыл, — а затем вернулась она. Та тьма, которая застилала чонгуковы глаза в день их первой встречи. Железный и пронзительный взгляд, которым он всегда смотрел на него, когда их едва можно было друзьями назвать, не то что любовниками. Чонгук со злостью посмотрел на него, и Тэхён почувствовал острую необходимость броситься в любимые объятия, но его ноги словно приковали к месту. Кажется, именно этого взгляда он и ожидал в глубине души. Такого, который напомнил бы ему, насколько всё это было глупо. Как фальшивы были его надежды. Что бы ни было между ними, оно имело срок годности. — Чонгук... — больше он ничего не мог сказать. Все слова, что он продумывал в своей голове, пока шёл сюда, все действия, которые просчитывал, — все они теперь казались сомнительными. Один только взгляд Чонгука заставил его сжаться, словно напоминая, насколько абсурдным было думать, что у него может быть что-то такое по-настоящему. — Я должен идти. Он сорвался с места прежде, чем кто-то успел его остановить, игнорируя желание расплакаться и рассказать всю правду Чонгуку. Он не знал, к чему всё идёт, но увидел разговаривающую по телефону Лису, которая одарила его обеспокоенным взглядом, который, как он был уверен, вскоре принесёт с собой его карму. — Чонгук? — Юнги осторожно вошёл на балкон, повернув голову к своему другу, который всё ещё опирался о перила, чтобы не упасть. — Эй, Чонгук. — Ты был прав, хён, — Чонгук опустил взгляд вниз, но Юнги увидел упавшие на землю солёные капли. Он никогда раньше не видел младшего плачущим, но именно его невесёлый смешок заставил его замешкаться у дверей вместо того, чтобы подойти поближе и утешить. — Насчёт чего, малой? — Я идиот.