Конец пришёл и удаче

       Ноги Гарри Поттера подкосились поневоле, когда он встал из-за стола после окончания пары по зельеварению со Слизерином. Кабинет закружился перед глазами, будто маггловский зеркальный диско-шар с вечеринок. — Гарри, что с тобой? — Грейнджер выглядела крайне обеспокоено, когда ей с Роном всё же удалось усадить Поттера на ближайшую скамейку в кабинете. Профессор словно пропал и не откликался на крики учеников. — Пошли вон! — голос Уизли приобрёл злобный тон из-за однокурсников, что таращились на Гарри. Он не мог их видеть, но слышал голоса, в которых различил Паркинсон, Лаванду Браун и ещё пару однокурсниц-сплетниц. — Идите к чёрту, пока я вас не проклял!        Мальчик-Который-Выжил едва мог шевелить опухшим языком, чтобы успокоить перепуганных друзей. Из уст вылетали тихие неразборчивые слова, но большее парень не мог из себя выдавить. Его веки мгновенно отяжелели, мысли в голове помутнели, оставляя одно единственное слово, будто выцарапанное на его черепе «больно!».       Во внимание гриффиндорца едва попал тот момент, как Гермиона убежала из кабинета за помощью, оставляя его с Уизли наедине, в пустом, от людей, помещении подземелий. — Чёртов Слизнорт, с кем он опять шатается? — Рональд с трудом сдерживал себя от разгромления кабинета, громких криков и оскорблений, пока Поттер не перестал откликаться на его зовы.

***

      Поттер очнулся на мягкой койке в светлом помещении, когда он почувствовал магию совсем рядом с собой. Его взгляд наткнулся на незнакомого ему человека в салатовом халате, который тянул тонкую нить волшебной палочкой от Гарри к каким-то бумагам, сощурив, и без того узкие глаза. Его тёмная чёлка ниспадала ему на лоб, закрывая очи, и гриффиндорец едва воздержался от вопроса, удобно ли ему. — Ох, вы уже очнулись, мистер Поттер? — приятный, спокойный тембр голоса дарил Гарри то спокойствие, которого ему так не хватало. Однако оно испарилось также быстро, как и появилось: к Поттеру пришло озарение. — Вы проспали семь часов, мистер. Ваши первые анализы не дали нам никаких сведений для установления диагноза, поэтому я взял повторный анализ.        Мысли в голове обрывались, так и не собираясь в единое предложение. Неужели ему стало настолько плохо, что его госпитализировали в больницу Святого Мунго? — Что со мной? — глупо спросил юноша, с надеждой, что отражалась в его ярко-зелёных глазах, доставшихся от матери, которой так не хватало. Он резко сел, скрестив ноги, и зашипел от боли в голове. — Ох, не беспокойтесь, — тон целителя больше не производил прежних впечатлений. — Мы посмотрим Ваши результаты и назначим лечение. Всё будет хорошо, мистер Поттер. Ваш обед совсем рядом. Лучше не совершайте слишком спешные движения, будьте аккуратнее.       Целитель, с небольшим количеством бумаг под мышкой, которые гриффиндорец видел на тумбе неподалёку от койки, покинул палату быстрым шагом, оставив юношу одного анализировать услышанную информацию и осматривать палату.       Поттер с трудом повернул голову и обнаружил на тумбе обед, про который и говорил колмедик. Поднос был забит едой и Гарри подозревал, что половину передали его друзья. Пирог с патокой, сэндвичи с говядиной и тыквенные печенья вряд ли подавали в больницах, и парень в тысячный раз убедился в том, что у него лучшие друзья, и их потерю он бы не перенёс. На душе парня стало тоскливо, когда он вспомнил о друзьях. Они наверняка не могут спокойно сидеть на занятиях, переживая о друге. Поттер счёл своим долгом написать письмо близким о его приходе в сознание.        Гарри трижды провалил попытки встать с койки, прежде чем в его руках наконец оказалась еда, которая веяла вкусным запахом по всей палате. Всё нужное оказалось горячим, что заставило парня улыбнуться. Друзья не забыли и о такой мелочи, как подогрев еды, и Поттер решил, что он обязательно отправится летом путешествовать вместе с ними. — Странно, что Рону не нравится, — Гарри с большим удовольствием уминал сэндвич Молли Уизли и в тысячный раз, за семь лет, задавался подобным вопросом. Вкусы парней во многом отличались, от чего они пережили немало разногласий и мелких ссор. Но абсолютно каждая перепалка была забыта, а их дружба лишь крепчала. Гермиона неизменно выдыхала с облегчением и становилась счастливее каждый раз, стоило парням нормализовать общение после раздора.        Пару часов Поттер провёл в странном состоянии, и не мог дать тому малейшего объяснения. Боль по всему телу ненадолго отступила, а самому ему казалось, что время замерло, и он едва ли в реальности. Будто в трансе.       Парень снова крутил в голове ужасные моменты войны и её последствия. Стены Хогвартса словно кричали о том, насколько ужасна и страшна была эта война, сколько последствий она понесла за собой. Школу волшебства отстроили заново за лето, уже намного красивее, но воспоминания о том, что происходило в стенах этого здания нельзя было стереть даже мощным заклинанием. Для многих одно слово «Хогвартс» навеивало страшные картинки минувшей борьбы, тех жертв, которых стоила им победа над Лордом Волдемортом, поэтому вернувшихся в школу на повторный седьмой курс, оказалось немного. Мысли о войне перетекали в лучшие воспоминания о школе, и Гарри вновь улыбнулся. Радостными ему показались даже драки с Малфоем, которых ему порой не хватало. Что бы Гарри не говорил, но этот слизеринский подонок был частью его жизни, чего нельзя было упустить при упоминании аристократа. Он не раз спасал Поттера, хоть это никогда не было очевидно и часто осознание приходило к гриффиндорцу спустя месяца, а порой и годы.        Но больше всего парень любил вспоминать первые курсы, которые были самые лучшие для него. Бесконечные шутки близнецов Уизли, познавание Хогвартса, магии, начало дружбы с Рональдом и Гермионой, квиддич. Всё это Поттер переживал бы бесконечно, даже если бы это было наказанием. — Была бы возможность, — задумчиво и несколько грустно произнёс Гарри, смотря на осенние виды из окна седьмого этажа, на котором находились палаты для волшебников с неизвестными диагнозами. — Я бы всё изменил...       Головная боль снова вернулась к юноше, стоило ему нырнуть в мысли о том, что бы он мог изменить, и как он жалеет о многих своих поступках. Тогда эти решения казались самыми верными, но по прошествии многих лет, сидя на койке в Святом Мунго, он понимал, насколько это было глупо. Гарри корил себя, отчего мигрень возрастала, устраивая хаос в мыслях.

***

       Поттер лежал на постели, уставившись в потолок безжизненным взглядом. Раздумья приводили Гарри к плохому, совсем не оставляя места для хороших мыслей. Он оказался на больничной койке больше недели назад, но о результатах анализов парень и краем уха не слыхал. Что с ним? Почему ему не говорят о диагнозе? Неужели обнаружилась смертельная болезнь, которую не может вылечить даже магия? — Да ладно, Гарри, — сказала как-то раз Гермиона, когда навещала друга. Она аккуратно кусала маггловскую лакричную конфету, попивая с другом тыквенный сок. — Я уверена, что всё в порядке. Возможно, анализы затерялись, или тебе подбирают правильное лечение. Как ты себя чувствуешь? — Я не знаю, — Поттер пожал плечами, сморщившись от странного вкуса сока. — Я будто начинаю терять силы. При приступах мигрени я будто при смерти, это ужасно. Конечно, целители каждый день дают мне какие-то зелья, я их пью, вроде даже помогает. Но что-то не так.       — Гарри, — Грейнджер успокаивающе положила свою ладонь сверху ладони Поттера, чуть сжимая. — Всё будет отлично, я знаю это. Давай лучше достанем уже твой пирог с патокой.        Тогда они проговорили около полутора часа, за который смогли обсудить лишь малую часть того, что творилось в их жизнях и мыслях. Сказанная подругой новость о слухах лишь подтвердила знания Гарри о своих однокурсников.       — Я для них не более, чем книжный супергерой, — в голосе Поттера больше не было обиды, когда он озвучил свои мысли, подтягиваясь на кровати. — Для них у меня нет чувств, переживаний, и уж тем более, личного пространства.        В тот вечер Грейнджер так и не смогла ответить ничего на высказывание Избранного Мальчика: она знала, что он прав и её желание не изменит эту действительность.        Мальчик-Который-Выжил давно признал, что подавляющее большинство волшебников вряд ли когда-нибудь ещё сочтут его за такого же, обычного мага и будут принимать его чувства. «Скорее Волдеморт воскреснет», — с тоской подумалось Гарри, после чего отбросил переживания по такому, уже давно ставшему, пустяку. Ему больше хотелось увидеть Уизли с Гермионой снова, а не обременять себя бесконечными думами о людях.        Ухудшение здоровья было невозможно не заметить. За неделю парень потерял немало сил, но не чувствовал их прилива с рассветом, как это было раньше. Предложи ему полетать на мётлах пять минут, Гарри бы отмахнулся, мол «в следующий раз», настолько юноша чувствовал себя истощённым и разбитым. Зелья, что давали колмедики, предотвращали только лишь мигрени, прежняя бодрость не возвращалась. Поттер был вялым, сколько бы он не пытался доказать себе обратное, выходя на прогулки и стараясь делать их более энергичными. Парень протянул руку к тумбе, чтобы взять зелье. Он не интересовался названием, рецептом или ингредиентами варева, поэтому выпил половину небольшого бутылька за два глотка, слегка поморщившись от кислого вкуса, который долго оставался на языке. — Мистер, Поттер, — целитель вошёл неожиданно, без стука. — Анализы вновь не дали результатов. Мы не можем установить диагноз. Мне снова нужно взять у вас анализы.       Гарри молча кивнул, задрал рукав своего синего логслива, чтобы колмедику было удобнее брать кровь и все остальные данные, и протянул руку.       Гриффиндорец мало знал о том, какие данные у него берут на проверку, но это его почти не интересовало. Лечащий его целитель что-то прошептал, прежде чем поднести длинную волшебную палочку к запястью Гарри. Парень почувствовал жжение, а спустя пару секунд увидел две тонких нитей красного и блекло-голубого цветов, что переплетались друг с другом. В прошлый раз он не разглядел вязь нитей, но у него появилась ещё одна возможность, которой он воспользовался.       — Мистер... — Поттер слегка смутился, когда к нему пришло осознание, что за неделю он так и не узнал фамилии целителя.       — Тайлер Роберт Джексон, — колмедик мягко улыбнулся, поднимая голову на Избранного Мальчика, который был похож на милого ребёнка, когда смущался.       — Мистер Джексон, — продолжил свою речь гриффиндорец. — Насколько всё серьёзно?        Гарри заметил, как улыбка Роберта перестала быть искренней и стала напряжённой. Блеск в его карих глазах пропал, а движения стали более резкими. — Мы не знаем точно, мистер Поттер, — в голосе слышалось сочувствие, и Гарри постарался скрыть своё разочарование. — Скоро Вы должны будете принимать дополнительные зелья, которые помогут Вам набираться сил. Ваш обед доставят в палату через полчаса.       Поттер растерянно посмотрел по сторонам, будто надеясь увидеть ответы на все его вопросы на зелёных стенах, увешенными колдографиями с видом на море и другими различными приятными локациями. Однако гриффиндорец не видел большого смысла в таких украшениях, поэтому почти никогда не направлял свой взор на них.        Юношу забеспокоила подобная реакция, но он не желал ухудшать своё состояние переживаниями, поэтому полез в полку, где нашёл привезённый Гермионой Омут Памяти, куда и отправил ненужные мысли. Ему неожиданно захотелось написать письмо давнему другу, Рону, с которым совсем недавно он закончил переписку. Обмен письмами показался юноше лучшим способом забыться.       — Акцио чернила, перо, — Гарри провёл дугу в воздухе, через пару мгновений наблюдая за фиолетовым свечением палочки. Нужные ему вещи полетели откуда-то из угла палаты, в который он не заглядывал. Пергамент же парень нашёл на той же тумбе, куда обычно и приземлялся поднос с едой.        Поттер быстро накарябал на пергаменте небольшое письмо и перечитал его вслух, чтобы убедиться в правильности написания:       — Здорова, Рон. Надеюсь, у вас в Хогвартсе происходит немало интересного, иначе тебе незачем приходить. На самом деле, я очень скучаю по тебе с Гермионой. Навестите меня, как только сможете. Жду от тебя тучу вестей из Хога.       Не найдя изъянов в столь кратком письме, Гарри поставил роспись и скатал его в трубочку. Он вышел из палаты и направился в совятню, которая находилась в правом крыле. Этаж был огромен, поэтому расстояние парню пришлось пройти приличное, чтобы наконец отправить письмо другу.

***

       Гарри уже сбился со счёту, какое точное время он находился в Святом Мунго, но по его подсчётам не меньше двух адских недель. Дни проходили ужасно скучно в то время, когда его не мучала усталость и он не мог позволить себе что-то более активное, чем сон или поедание еды, которая давала ему отголоски энергии. По настоянию Грейнджер он нехотя принялся изучать ученики с программой за седьмой курс. Парень был в большом удивлении, когда школьные предметы давались ему не кровью и потом, а какими-то получасами разборами тем. Но то были особые дни, когда Гарри чувствовал себя отлично и ему верилось, что его недуг вылечило то множество отвратных зелий, что ему назначили колмедики. Однако надежды Избранного Мальчика с треском разбивались, стоило ему снова проснуться с головной болью или мигренью. На навесной полке стоял ряд зелий, которые подавляли боль, а ещё два ряда варева состояли из различных лекарств, которые Гарри порой забывал принимать. Поттер ничуть не разбирал мелкий неразборчивый почерк на бирке флаконов, поэтому ему приходилось запоминать приём зелий по их ярким цветам.        Голову Гарри Поттера посещали тёмные, заставляющие нервно нарезать круги по комнате, мысли. Вдруг ему не поможет никакое лечение? Вдруг он — новый вид болезни, о которой не слышали раньше? Поттер не желал терять жизнь. Ему хотелось снова дурачиться с Рональдом Уизли и слушать бесконечно длинный монолог о их бездельях от Гермионы Грейнджер, как это было на первых курсах. Хотелось пировать каждый вечер в Хогвартсе. Жизнь Золотого Мальчика не успела доставить ему радости, как парня госпитализировали в магическую больницу. Друзья не могли развеять опасения юноши, что подтверждались с каждым днём молчания целителей. Он нервно подскакивал, когда за палатой раздавался звук дёрганий дверной ручки. Гарри порой удавалось отпускать думы о своём недуге, однако юноша не держался более дня. У Поттера не находилось и одной причины молчания колмедика, что его тревожило ещё больше. — Мистер Поттер, — Роберт Джексон, целитель Гарри, вошёл в палату не один, а с двумя коллегами: седой старик и среднего возраста женщина со светлыми волосами. Лица целителей были напряженны, а в глазах виднелось сочувствие. Гарри в первый раз заметил на щеке Роберта длинный светлый шрам. — Мы приносим свои извинения. Ваши результаты снова нам ничего не дали, но ваше здоровье стремительно ухудшается... если спад здоровья будет продолжаться в таком же темпе, Вам осталось не больше года. Мы готовы выплатить Вам компенсацию, а также поставлять все необходимые зелья.        Поттер замер, сидя на постели в странной позе. Его слух ничего не уловил после слов о максимальном сроке жизни, мир будто замер так, как если бы захотел остановить время. Почему так больно слышать о своей смерти снова? Почему похожая весть на войне не нанесла такого потрясения и ужаса? Почему ему хочется жить лучшей жизнью и одновременно умереть прямо сейчас, чтобы не ждать своей участи в муках сознания?       — Хорошо, — спустя пары минут молчания, Гарри смог чуть контролировать мысли. Он держался спокойного образа, но жилки на шее, сбитое дыхание, бегавшие по палате глаза его сдавали. — Мне ничего не нужно, спасибо. Если Вам не сложно, не могли бы вы выписать список зелий? Завтра уезжаю.