Конец пришёл и удаче

       Немногочисленные вещи, которые успели оказаться в палате, летели прямо в волшебную сумку, что обратится маленькой коробочкой, как только последний предмет волшебника окажется в ней. Поттер с яростью швырял свои пожитки, совсем не заботясь об их сохранности и о том, что его могут услышать. Наверняка он получил бы неплохой выговор от Гермионы, увидев это она.        Мысль не успевала заканчиваться, как её перебивала другая, ещё более угнетающая, заставляя парня ужасаться. Злость и отчаяние словно столкнулись в схватке за место в голове парня, отчего боль нарастала, оплетала тело юноши своими чёрными щупальцами, и гриффиндорцу приходилось стискивать зубы сильнее и держать болезненный стон при себе. Гарри едва подавлял пылающее, внутри него, желание сокрушить палату в пух и прах, которую совсем скоро собирался покинуть. — Я не должен умереть так, этого быть не может.        Сохранять внешнее спокойствие являлось нелёгкой задачей для вспыльчивого Поттера. С каждой мыслью о несправедливости его судьбы, гнев всё больше захватывал разум Гарри, а рационально думать становилось сложнее. Волшебник предпринял попытки успокоиться счётом до десяти, размеренно дыша, и другими известными ему способами, когда приминал вещи в сумке для большего пространства, которое позже заполнят необходимые ему зелья. — Всё будет хорошо, — юноша шептал себе под нос слова поддержки, надеясь на результат. — Ты — Гарри Поттер. Ты выживешь. — Мистер Поттер, — когда за спиной послышался незнакомый голос с печальными нотками, Гарри вздрогнул от неожиданности. Он резко повернулся к темнокожей волшебнице средних лет, и тотчас подметил опущенные уголки рта и сочувствующий взгляд. — Я — одна из главных целителей. Хочу сказать, что Вам следует каждые полторы - две недели приезжать к нам на осмотр. Вот список нужных для Вас зелий. Мы очень надеемся на Вашу поправку, мистер Поттер. Будьте сильными. — Да, конечно, — гриффиндорец рассеяно кивнул. Его пыл утих на небольшое время от неловкости, а рука сама потянулась за небольшим, исписанным тонким почерком листком, который отправился в карман маггловских брюк. — Спасибо большое.       Гарри окинул быстрым взглядом палату, и в очередной раз убедился в наличии всех своих пожитков, прежде чем стремительно покинуть больницу Святого Мунго, где пробыл две мучительные недели. «Каким бы прекрасным персонал не был, я никогда не задержусь тут на срок более двух дней», — решил Гарри.        В лицо Поттера ударил прохладный осенний ветер, стоило ему появиться на улице, освещаемую ярким солнечным светом. Парень с наслаждением вдохнул глубоко в лёгкие свежий воздух, которого так не хватало ему в больнице через слегка открытое окно на пятнадцать минут в день. На волшебника летели опавшие пожелтевшие листья, будто желая облепить его с ног до головы. С минуту Поттер чувствовал умиротворение и облегчение, словно выписали его с полным выздоровлением, но вскоре он тяжело вздохнул и направился в неизвестном ему направление...

***

       Гарри не любовался маггловской частью ночного Лондона, когда бродил по его улицам, как это было раньше. Его пустой взгляд пропускал яркие, красивые витрины с различными товарами, парки развлечений и роскошные рестораны, что виднелись на каждом углу в центре города. Голова была пуста и забита мыслями одновременно, ноги шагали сами, несмотря на усталость и отсутствие сил.        Гарри Поттер не был в состоянии пересказать свои мысли, что каждую секунду мешались друг с другом, даже под угрозой Авады. Вердикт о продолжительности его жизни никак не вылезал из головы. Может, это неудачная шутка колмедиков? Каковы его шансы поправиться, и стать тем старым весёлым безбашенным Гарри Поттером, которым он был раньше? Позволит ли эта болезнь жить активной жизнью после выздоровления, если он поправится? Будет ли смерть его мучительна так же, как были мучительны смерти тех, кого пытали Пожиратели, в поисках информации?        Когда до слуха парня дошёл громкий вопль одной из птиц, летающих над городом, Гарри поднял свой взор на тёмное, темнее его волос, небо, и его брови слегка подлетели, а рот приоткрылся от удивления. Как он успел пропустить весь день, всего лишь выйдя из больницы и закупив нужные зелья? Гриффиндорец мотнул головой, и зашагал в сторону своего нового дома на Гриммо, 12.        Его ходьбу сопровождал тихий звон склянок с зельями и другими магическими отварами из коробочки, что находилась в кармане. Парню хотелось жить, он хотел бороться за своё существование и надеялся на эффективность тех зелий, которыми забил сумку до самых краёв. Поттер решительно настроился на правильный приём лекарств, на постоянные осмотры и даже соблюдению постельного режима, если вдруг таковой ему пропишут, чего раньше бы Гарри ни за что не сделал. Он всегда лез в самый центр событий, в самое пекло, но в этот раз он решил уйти в сторону. Ему нужно отдохнуть.        За думами Поттера время пролетело быстро, а он сам не заметил, как оказался внутри своего дома. Гарри лениво снял ботинки, пнул их в сторону полочек для обуви, и снял мантию, аккуратно повесив её на деревянную настенную вешалку, которую купил совсем недавно. После смерти Сириуса парень изменил в доме немногое, желая сохранить былую атмосферу, царившую в доме при жизни последнего Блэка. Юноша обновил мебель, избавился от множества хлама, уничтожил противную живность, прибрал все комнаты, кроме той, где жил Бродяга. Летом Гарри нередко заглядывал туда, тоскливо оглядывал вещи, что хранились в комнате, лежал на кровати крёстного и порой рассказывал в пустоту происходящее в жизни, представляя образ Сириуса. Всякий раз, стоило Поттеру увидеть напоминание о крёстном, его глаза теряли блеск, а улыбка превращалась в плотно поджатые губы. Ему так и не удалось смириться со смертью Сириуса.        Когда голова юноши коснулась мягкой холодной подушки в наволочки цвета его глаз, его мысли растворились, глаза плотно закрылись, а сам он свернулся калачиком и впал в дремоту. Гарри бы и подумать не мог, что за прогулку силы полностью покинули его.

***

      «Привет, Гарри. Как ты себя чувствуешь? Тебе помогают зелья? Стоит к тебе приехать?        Гарри, не смей отчаиваться! Мы обязательно одолеем твой недуг, я тебе обещаю. Но ты должен держаться, хорошо? Мы с Роном будем рядом, только не молчи о помощи. Мы очень переживаем, обещай нам не делать глупостей. Обязательно принимай все зелья, делай то, что скажет врач! Я думаю, тесты ещё дадут результаты. А тебе стоит отдохнуть пару дней, не напрягайся сильно.

Мы тебя очень любим, всем Гриффиндором. Гермиона.

»        Глаза Гарри бегали по пергаменту, на лице расплывалась широкая улыбка, а в душе разлилось необходимое тепло. Ему нравилось, что он был поводом для переживаний, но расстраивать друзей парень не желал, и его зачастую посещало чувство стыда. Гриффиндорец напугал приятелей, и должен был это исправить. Поттер потянулся к волшебной палочке, и призвал заклинанием нужные, для письма, вещи. Он быстро царапал пером по пергаменту, пытаясь придать письму более радостный тон, что не соответствовало его настоящему настрою. Юноша не чувствовал себя лучше, но не замечал и ухудшений в здоровье, будто болезнь осталась в той же стадии, что и полторы недели назад, в день его выписки. Гарри предположил, что это — заслуга препаратов, которые он принимал, и снова в его голову закрались зачатки позитивных мыслей, но парень решил не тешить себя большими надеждами на светлое будущее. «Всё же, даже после победы над тем ублюдком, я нашёл себе новые проблемы», — подумалось Поттеру, и он невесело хмыкнул, прежде чем продолжить писать.       «Привет, Гермиона. Не стоит так беспокоиться, всё же я ещё не умер. Я живучая штучка, помни это. Зелья мне помогают, становится немного легче. Приезжать не нужно, потому что я подумываю вернуться в Хогвартс...» — Поттеру было тяжко врать своей лучшей подруге, но учёба только начиналась, конец сентября показывал всю красоту осени, а Хогсмид будто оживал, витрины с множеством вкусностей так и манили. Гарри не мог допустить того, чтобы приятелям передалось его беспокойство, они пропустили уйму веселья, а Гермиона завалила учёбу. — Я поправлюсь, а друзья попросту потратят свои нервы, — заключил Гарри и отправил сову подруги обратно с ответом, после чего неспешно поднялся в комнату.        Поттер стянул с себя домашнюю свободную футболку цвета тёмного болота, и надел синюю рубашку. Пока расчёска сама причёсывала непослушные волосы гриффиндорца в нужный ему вид, Гарри составлял в голове список покупок. Парню захотелось прогуляться, а в холодильнике заканчивалась еда, и Гарри воспользовался случаем, отправившись в ближайший маггловский магазин. Волшебник бродил между прилавками долгие двадцать минут, набирая множество разной еды, и сам не был уверен в нужности такого количества запасов. "Я давно не баловал себя," - решил он, после чего в корзину полетели различные сладости, которые так нравились Гарри.        Поттер покосился на корзину с лёгким удивлением, когда в руке почувствовал тяжесть: Гарри набил корзинку до самых краёв, сам того не заметив. Парень двинулся в сторону касс с неприветливыми работниками. Он старался не замечать косых взглядов на его шрам, и поспешил уйти, как только покупка была оплачена. Если в магическом мире все забыли о необычном шраме и обсуждали юношу за другие достоинства, то в маггловском мире о шраме судачили многие. Поттер не единожды слышал теорию о том, что он сам вырезал себе такую рану, а позже на него посыпалось ещё больше насмешек, а порой парень даже выслушивал солидные монологи о «неправильности его поступка». Обычно Гарри везло больше, и он натыкался на смену доброй, улыбчивой старушки, которая показалась ему одинокой.       По приходу домой юноша разложил продукты по местам, и взял пару сладостей из пакета, для небольшой прогулки. Ему не нравилось скопление людей, поэтому парк был одним из лучших вариантов для того, чтобы хорошо провести ближайший час. Он был совсем недалеко, и Поттер быстро дошёл до места назначения. По пути к центру парка, где были самые красивые виды и памятники, взор волшебника скользил по красивым деревьям, которые склонились над узкой тропинкой в виде большой арки. Гарри наслаждался воздухом, лишённым выхлопных газов, деревьями с их пышной листвой, находил взглядом новые скамьи с красивой резьбой, а чуть позади них бегали белки и попрошайничали еду у тех немногих, которые заглядывали в парк в понедельник. Поттер разглядывал новые постройки с интересом, и пообещал себе обязательно сводить друзей в это место. — Думаю, им понравится тут, — Гарри пожал плечами и открыл упаковку шоколадного мороженого, которое успело немного подтаять. Он присел на одну из скамей и наблюдал за маленькими детьми, которые играли в прятки, за их родителями, за птицами, за подростками, на вид чуть младше него, которые фотографировали всё подряд, и вновь погряз в мыслях о болезни.        В голове парня крутились многие варианты исхода его болезни, и он не подумал о выздоровлении. Все варианты сводились к смерти Гарри, и различались они лишь жесткостью и мерами его мучений. Поттер не боялся, но он не хотел терять жизнь, когда она едва успела наладиться, не хотел ранить друзей. Он не мог поверить, что судьба окажется столь жесткой, что он будет мучаться даже после тех потерь, которые пережил. Это несправедливо. — Завтра нужно сдать анализы, — вспомнил Гарри.        Поттер недолго думал о возвращение в Хогвартс. Он решил, что обязан оставить друзьям воспоминания о себе, что обязан прожить оставшееся ему время настолько хорошо, насколько сможет. Хогвартс был первым домом для Гарри, где парень чувствовал себя хорошо, и он не мог покинуть его. Гриффиндорец вспоминал мелкие радости в обыкновенных учебных днях, и желание вернуться в школу возрастало. Парень принял решение отправиться в школу по первой же возможности. На лице Гарри расцвела широкая улыбка, а сам он наполнился нетерпением, ему хотелось сорваться с места и быть в Хогвартсе в этот же день. Зараженный радостью, впервые за несколько недель, юноша поднялся со скамьи и направился в сторону дома. Он должен был написать письмо Минерве Макгонагалл о своём возвращении и готовиться к поезду в Святого Мунго. Гарри опустил взгляд на наручные часы, и кивнул. Время показывало без пяти четыре, и по примерному плану парня, он успеет даже отдохнуть часок - другой.        Обратно Гарри шёл намного дольше из-за усталости, внезапно накатившей на него, будто незваные в гости дальние противные родственники. Волшебник ввалился в дом и поспешил на кухню, дабы приготовить себе небольшой перекус, который помог бы восстановить немного сил. Поттер не стал следовать своему плану, составленному в парке, а решил отоспаться. — Завтра будет тяжёлый день, — Гарри вздохнул, и перевернул третий панкейк на сковороде с помощью палочки, а через мгновенье в его любимой кружке появился крепкий чёрный чай.        Поттер быстро умял пару вкусных панкейков с ягодами. За года, проведённые в доме Дурслей, парень научился готовить весьма и весьма аппетитные блюда, однако учение было мучительным и жестоким для Гарри, как и его детство. Если еда пригорела или недоставало каких-либо ингредиентов, мальчишку лишали обедов и ужинов на пару дней. Гарри не желал воссоздавать в памяти тяжёлую часть его жизни, поэтому некоторые блюда готовил нечестно, пусть они и были привычными для большинства людей.        Волшебник вяло поднялся на второй этаж и растянулся на мягкой постели. Небольшой холодок, исходящий от одеяла и подушки, расслаблял Поттера, и парень быстро провалился в крепкий сон прямо в уличной одежде.

***

— Вас что-нибудь мучает, мистер Поттер? Постоянная усталость, усиленные головные боли? — задал вопрос целитель Джексон после переноса данных на бумагу. — Усталость, а мигрени остались в той же частоте, — Гарри застегнул манжет рубашки.        Юноша пристально наблюдал за реакцией колмедика, как он слегка нахмурил брови и пробурчал себе под нос нечто вроде «плохо-плохо», и черкнул на листе бумаги пару слов. — Результаты будут готовы к завтрашнему утру, возможно чуть раньше. Желаете пройти в Вашу прошлую палату или вернётесь домой? — Тайлер быстро принял безмятежный вид. — Пожалуй, вернусь в палату.        Гарри был озадачен. Насколько сильно повлияет утомлённость на лечение? Какие результаты его ждут? Сможет ли он вернуться в Хогвартс? — Не буду нагружать себя ненужными переживаниями, лучше напишу письмо Минерве Макгонагалл.        Вещей с собой парень взял немного, но на столь короткий срок ему хватило. Значительную часть его волшебной сумки занимали зелья, остального было по мелочи. Поттер вынул из сумки нужные вещи, и начал продумывать план текста, после чего изложил на пергаменте свою просьбу, постаравшись не написать лишнего. Женщине он не смог довериться так сильно, как Дамблдору. Гарри перечитал письмо несколько раз и дважды его переписывал, когда находил маленькие недостатки. Когда текст показался юноше идеальным, он отправил письмо в Хогвартс, а в душе летали беспокойные бабочки. Насколько быстро придёт ответ? Позволил ли его состояние вернуться туда? — Я буду в Хогвартсе в любом случае, — твёрдо решил Поттер, и прилёг на койку. Она не была столь мягка и приятна, как его собственная, однако неплохо поспать можно было.        Молодому волшебнику захотелось сбежать домой уже на третьем часу прибывания в Мунго, но он старался подавлять свой страх, который окутывал его всего, и дискомфорт. «Ещё немного, совсем немного. В прошлый раз ты был тут намного дольше», — успокаивал себя Гарри, когда скукота настигала его. Ему не позволили контактировать с другими людьми из-за риска заражения и последующих осложнений, и юноша неосознанно начал чиркать пером по пергаменту. Позже он узнал на рисунке покойного крёстного, а рядом с ним — отца и мать. — Чёрт, — настроение волшебника сталось совсем паршивым.        Гарри зарылся в подушку лицом, обнял её руками и позволил себе слабость: он представлял идеальную жизнь с родителями, без войны и без морей крови, пролитой на этой жесткой войне...        Красочные картины в голове расслабили парня, а позже он провалился в мир грёз, оставив на подушке пару слезинок. На следующий день его ждали многие события.