Наречённый Стражницей

      Когда Элион пришла в себя, её тошнило. От пережитого обморока, от слабости и головокружения. На корне языка остался неприятный кислый привкус, першило в горле, ресницы слиплись от пролитых слез. Она очнулась на обитой тканью скамье в карете, с заботливо подложенной под голову маленькой подушкой, вся в паутине, древесной трухе и крови Фобоса. Картинка перед глазами не менялась, всё тот же темный потолок с незажженным фонариком, но чувство, будто карета крутится на месте подобно волчку, плотно держалось за виски. Элион спустила одну ногу с лавки, твердо наступила ей на днище - стало чуть легче. Темные пятна на синем платье казались угольно черными, эфемерно тяжелыми и навевали мысли об опасности. Что ж, даже если это платье когда-нибудь приведут в порядок, она больше никогда в жизни его не наденет. Не после всего произошедшего.       Стоило ей пошевелиться и открыть глаза, как сидящий напротив Лохан с перевязанной окровавленными бинтами головой, помог ей подняться и дал выпить воды из фляжки. На первый взгляд сильно ранен он не был, по крайней мере, она не видела других перевязок, но кто знает, что там под броней... Элион, мучимая жаждой, выпила бы всё, однако личный телохранитель не позволил:       — Ваше Высочество, нельзя столько пить после обморока, станет плохо. Подождите ещё немного. Если жажда не пройдет, выпьете ещё.       Она нехотя вернула солдату фляжку, порядком опустошенную, инстинктивно зарылась пальцами в волосы: те жутко растрепались, заколка, удерживающая косу крепко пришпиленной к макушке, куда-то пропала. Взгляд сам собой метнулся в сторону узких окошек и она смогла разглядеть, что решетки погнуты из-за оружия, которым чудовища кололи по карете. С какой же силой нужно было бить этим существам, чтобы повредить их? В ушах снова застучала кровь, когда она смогла разглядеть разрушенный лагерь: тел уже не было, но разорванные пологи и бурые следы на траве давали простор для фантазии, а бродящие перебинтованные солдаты заставляли язык неметь. Сердце крепко сжалось в груди, Элион испуганно посмотрела на Лохана, суетившегося у откидного сиденья, внутри которого оказался маленький очаг и ящичек с расфасованными мешочками, дотянулась до его мозолистой руки и с мольбой заглянула в серые глаза:       — Где мой брат? Он в порядке?       — Князя Фобоса ранили в руку, но он в состоянии оказать себе необходимую первую помощь, мы только перевязали ранение, — поспешил успокоить её он. — Сейчас он лечит солдат магией. Главнокомандующий Седрик не пострадал.       Элион облегченно выдохнула, отпуская руку Лохана, вместо неё цепляясь пальцами за юбку платья. Губы сами собой кривились от переизбытка эмоций: ужаса, отвращения, непонимания, сожаления. Неужели всё настолько плохо и народ так сильно ненавидит её? Это всё из-за обряда матери? Они злятся на неё и Фобоса из-за действий почившей королевы? От горечи Элион не знала, куда себя деть. Она сжалась на сиденье, подтянула к себе ноги и, скользнув руками под юбку, обняла свои щиколотки, чувствуя, что её колотит дрожь. Перед глазами вспышками проносились недавние события: трубящие о тревоге рога, чудовища и мятежники, лопнувший щит Фобоса, его почти отрубленная рука. Элион всхлипнула, слыша, как снаружи прокатывается гром и по карете начинают с характерным звуком бить капли дождя, быстро переходящего в ливень. Далекие голоса едва пробились сквозь этот шум, а после дверь вдруг резко открылась и внутрь зашел промокший и злой Фобос.       Лохан, не занимая лишнего места в и без того небольшом пространстве, посторонился, пропуская князя вперед, к Элион. Они встретились глазами, мгновение смотрели друг на друга, а после брат в два шага оказался около неё и притянул в объятья. Элион с готовностью обхватила его руками, ткнулась в плечо, дрожа и всхлипывая, чувствуя, как чужая мокрая одежда холодит кожу лица. Раненная рука Фобоса, тоже перевязанная красными бинтами, плохо его слушалась, но он всё равно мягко гладил её по спине.       — Ты очнулась. Хорошо. Нам нужно уезжать отсюда, — она почувствовала, как Фобос оборачивается через плечо, обращаясь к военному. — Если всё готово, пусть Седрик командует сбор.       — Да, мой князь, — судя по звуку, Лохан отдал честь, а после вышел наружу, плотно закрыв за собой стукнувшую о железо дверь.       Элион глубоко дышала, рассматривая текстуру ткани его камзола и бездумно водя пальцем по шву, пытаясь успокоиться. Рядом с Фобосом она чувствовала себя в безопасности, но мысль, что его ранили, когда брат закрывал её собой от мятежников, грызла её изнутри. Она вновь вспомнила, как рвалась втихую сбежать из замка, как потом из-за этого ругалась с князем, по какой-то причине не выпускающем её наружу, вспомнила окровавленный носовой платок. Внутри зародилась злость на саму себя: хороша сестрица, даже не спросила, чем он болеет! Наверняка, что-то связанное с давлением, он ведь столько лет жил в постоянном напряжении, в одиночку боролся с мятежниками, рискуя каждый день получить нож в спину или быть отравленным. А она, как последняя дура, подвергла опасности не только себя, но и свою новообретенную семью, Седрика, охранников и всех военных и слуг. Захотелось ей погулять за пределами замка!       — Много пострадавших? — тихо спросила девочка, не поднимая головы от чужого плеча.       — Много, — со вздохом подтвердил её худшие мысли Фобос, легко опускаясь вместе с ней на сиденье. — К счастью, я успел залечить самые тяжелые раны, так что никто не погиб. Доберемся до замка и им окажут необходимую помощь в лазарете.       — Это я виновата, — сокрушенно зашептала Элион, вновь начиная плакать. — Мы могли заниматься дома, в безопасности, а я напросилась наружу!       — Я сам предложил тебе отправиться в охотничьи угодья, не кори себя. К тому же каждый наш шаг сопровождается риском, и наши воины и слуги знают это. Пока с мятежниками не будет покончено, нам не будет покоя. Но сейчас меня волнует другое.       Князь прикрыл глаза, провел рукой в воздухе от головы до пояса. Элион кожей ощутила легкий всплеск магии. На её глазах мокрая одежда брата высохла, волосы стали светлее, лишившись влаги, а после Фобос повторил жест, но уже над ней: платье вмиг очистилось от грязи и крови, вновь стало будто новое. Проследив глазами за тем, как потрепанный подол вновь становится гладким и без затяжек, она заторможенно моргнула, наконец поняв, что сказал брат.       — Что тебя волнует?       — Пока рано судить, — задумчиво ответил он, следя за мелькающими военными за решетчатыми окнами. — Хочу услышать, что скажет Миранда.       — Это же... — Элион на миг умолкла, стерла с лица сырые дорожки и догадка озарила её. — Ты думаешь, это из-за тех двоих? Предонтоны? Они могли донести мятежникам, куда мы едем, потому что ты отказал в свадьбе?       — Брендонтоны, да, — поправил её Фобос. — Старый интриган Хевлок - это вполне в его духе. Ещё во времена правления Вейры он был замечен в грязных делах, но мать не обращала на него внимание. Но и исключать, что всё случившееся было лишь случайностью, пока нельзя. Не думаю, что они бы стали так открыто выступать против нас. Скорее, подняли бы некий щекотливый вопрос среди оставшейся аристократии, чтобы подорвать доверие ко мне, а тебя выставили бы марионеткой. Но всё равно, слишком подозрительно. Если бы напали только чудовища, но ведь они действовали вместе с мятежниками...       Задумавшись, князь умолк, хмуро следя за тем, что происходит за узкими окнами. Наверняка, сопоставлял какие-нибудь факты. Элион повернула голову туда же, но никакие светлые мысли, которые могли бы помочь брату, так и не пришли к ней. Наоборот, она начинала чувствовать себя всё более ущербно. Родной мир оказался много-много хуже всех её ожиданий. Почему-то, представляя сюжеты любимых книг или маскарадных праздников, она всегда считала средневековье романтичным. Вся эта тематика рыцарей, драконов, магии, принцев и принцесс, огромных замков - всё это было великолепно в её понимании, пока она не столкнулась с этим вживую.       Замок был большим, величественным, да, но мрачным и холодным, даже когда солнце заливало его внутренности сквозь изящные витражи. По утрам Элион забко ёжилась, а ведь её спальня не была прямо сказать огромной, и всё же страшно остывала за ночь. Вместо рыцарей - стража, довольно грубая и нестесненная в выражениях, когда думает, что рядом никого нет, да и запах из казарм и солдатских столовых исходил не самый приятный. Пожалуй, из всех стражников только со своими телохранителями она чувствовала себя по-настоящему в безопасности и не рисковала долго смотреть на других военных. Она надеялась, что здесь отдохнет от ненавистной математики, но столкнулась с куда более сложными практиками, в которых ничего не понимала - что об этом говорить, если даже в правилах этикета она до сих пор путалась и не знала какую вилку нужно выбрать для определенного блюда. Праздного веселья и счастья в своей жизни принцессы тоже пока не ощущала, зато столкнулась с истинным ужасом придворных интриг.       И Элион чувствовала себя последней идиоткой, когда реальность раз за разом разбивала её розовые мечты. Единственным хорошим на Меридиане было то, что у неё были близкие люди. Но как долго это будет продолжаться? Седрика в любой момент могут смертельно ранить на его заданиях, Фобоса - отравить собственные слуги, а Миранду - зарезать за шпионство! Что она будет делать, если это произойдет?       Дождь усилился, быстро переходя в грозу. Брат вдруг неожиданно вздохнул, недовольно смотря на почерневшие тучи, а после ссадил Элион со своих колен и склонился над откидным сиденьем. На кончике его пальца загорелся огонек. Фобос сунул руку в маленький очаг, поджег его, и, убедившись, что заплясавшее пламя не потухнет, открыл неприметную панель, оказавшуюся ящиком. Внутри, крепко зажатый ремешками, стоял небольшой сервизный набор и чайничек. Элион вспомнила, как она с родителями, - "ненастоящими родителями-мятежниками", напомнил внутренний голос, - ходила на пикники. У них был небольшой чемоданчик, внутри которого на таких же ремешках держались тарелки, чашки и столовые приборы.       — Погода портится. Ты, должно быть, замерзла и истощена, — негромко произнес Фобос, заклинанием наполняя чайничек водой. — Я заварю чай. Он поможет тебе успокоиться.       — Спасибо, — также тихо поблагодарила она, следя глазами за тем, как брат придирчиво выбирает из мешочков нужный и засыпает сухие листья в воду. — Может, я помогу? Тебе лучше не шевелить рукой.       — Если ты этого хочешь.       Элион с готовностью забрала чайничек из ладоней Фобоса, тонкой ложкой перемешала листья и засушенные цветы, а после, под наставления брата, осторожно поставила его на подставку над очагом. Чайник опустился в выемку, плотно и надежно, так, чтобы не выскочить на ухабах дороги. Очень скоро в воздухе начал появляться характерный запах валерианы, смешанный ещё с чем-то незнакомым, но второй аромат был такой слабым, что Элион не стала обращать на него внимание. В шуршании ливня они наблюдали за тем, как медленно дно чайника темнеет от копоти, пока Фобос не решил, что время подошло и не снял его с огня. Элион подставила сеточку над двумя маленькими чашками с цветочным орнаментом, чтобы листья чая не попали в них, дождалась, когда брат разольет отвар, а после забросила дымящуюся заварку обратно в чайник.       — Знаешь, — с сомнением сказал князь, заглядывая внутрь, — наверное лучше вытряхнуть это на улицу.       — Давай я сама, — охотно согласилась девочка, осторожно забирая чайник.       Фобос не стал возражать, позволил ей отстраниться. Элион с некоторым трудом открыла тяжелую дверцу кареты, взболтнула остатки отвара и листьев, присела к земле и опрокинула чайник под ступеньку. Ливень оказался действительно сильным, сквозь него было почти не разглядеть силуэты солдат и слуг, спешно грузивших вещи на телеги. Всматриваясь в них, она так и не смогла разглядеть внушительную фигуру Седрика, со вздохом набрала в чайничек дождевой воды, легко ополоснула его и, встряхнув напоследок, закрыла дверь.       Фобос размешивал чай ложечкой.       — Спасибо, — мягко улыбнулся он, забирая чайник и протягивая ей чашку с тонкой изящной ручкой, в которой только что была ложка. — Ты любишь послаще, я запомнил.       — Угу.       Элион опустилась на лавку, осторожно пригубила чай. Он и вправду оказался приятно сладким. Князь тем временем насухо вытер чайничек, вернул его на место в закрытый отсек и только потом взял свою чашку. Тепло отвара согревало изнутри, стук воды по крыше кареты был громким, но странно умиротворяющим. Чай помог успокоить всклокоченные нервы и её отчетливо потянуло в сон. Погода, словно бы слыша настроение принцессы, враз утихомирилась. Дождь уже не лил стеной, а постепенно переходил в легкую морось, судя по тому, как посветлело за решетчатыми окнами. Элион вздохнула, смотря наружу, на верхушки деревьев и клочок серого неба.       Фобос молча выпутал из её пальцев опустошенную чашку.

***

      Из сна Элион выбиралась тяжело, будто выползала из липкой паутины. Она и не заметила, как заснула - видимо, нервы были слишком истощены и организм не придумал ничего лучше, чем отключиться. Она уже была не в карете, а в своей комнате, к тому же явно переодетая, ведь грудь больше не стискивал жесткий корсет. В воздухе приятно пахло цветами и свежестью - спальню явно проветривали в её отсутствие. Отбросив одеяло в сторону и перевернувшись на бок, Элион увидела на туалетном столике высокую, тонкую вазу со свежими цветами нежно-розовых азалий и белых лилий с зелеными листьями. Приятный аромат явно шел от этого огромного букета.       Когда она поднялась, в голове всё ещё было мутно, словно сон не желал отпускать её, но Элион не хотела просто лежать и бесцельно смотреть в высокий потолок. Ей нужно было узнать, как там раненные и её брат, смог ли Фобос выяснить что-то о Брендонтонах и в целом понять, какое настроение царит в замке. Хотелось увидеть Миранду, убедиться, что с ней всё хорошо и рассказать о том, во что вылилась их поездка в охотничьи угодья, пусть она наверняка уже в курсе нападения на них. Нужно было выговориться, а бежать к Фобосу было уже стыдно - ещё чего доброго брат начнет видеть в ней плаксу. В комнату осторожно заползали редкие лучи солнца, едва пробивающиеся из-за серых туч; с балкона летел прохладный и сырой ветерок.       Делии и Кассандры в спальне не оказалось. Наверняка они были где-то поблизости и стоило дернуть за веревку у дверей, как они бы явились на зов колокольчика для прислуги, но Элион не хотелось их звать. Девушки, конечно, были милы и добры к ней, но явно питали тягу к сплетням, а сейчас ей не хотелось расспросов о её самочувствии. К тому же все во дворце наверняка знают о нападении мятежников и точно захотят как-то подбодрить принцессу. Чужое внимание вкупе с сочувствующими разговорами только помешало бы настроиться на предстоящую встречу с братом, так что Элион сама выбрала себе легкое нежно-голубое платье в большой гардеробной, заплела волосы в две привычные косички и, сунув ноги в удобные бархатные туфельки, подскочила к двери. Уже схватившись за ручку, она остановилась и бросила взгляд на туалетный столик, где на маленькой подушечке лежал её венец, призывно блестевший из-за падающего на него солнечного лучика. Поколебавшись, Элион дошла до столика и надела венец на голову - украшение ей нравилось. К тому же, она была принцессой, а принцессам положено носить драгоценности.       Мельком глянув на своё отражение и убедившись, что не выглядит болезненно и слишком жалко, Элион вышла в коридор. У дверей стояли близнецы Честер и Дамьен, сразу же отдавшие честь при её появлении. Лохан точно был в лазарете, а Крах наверняка занимался своими обязанностями командира личной стражи принцессы. Так даже было лучше: смотреть на пострадавшего было бы стыдно, ведь его ранили, когда Лохан защищал их с братом от мятежников, а с серьезным и собранным Крахом - страшно. Узнав у стражей, где сейчас князь Фобос, Элион в сопровождении близнецов отправилась к его кабинету. Побоявшись спрашивать у мужчин о аристократах и Миранде, она шла в молчании, надеясь на то, что всё хорошо.       У нужных дверей стояла охрана, разворачивающая прислугу прочь из коридора, но принцессу военные пропустили без разговоров, покорно склонив головы. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в ледяную воду, Элион нажала на блестящую ручку и шагнула внутрь темного кабинета. Фобос привычно сидел за своим огромным столом в окружении стопок документов и задумчиво изучал какую-то бумагу, Седрик стоял у книжных шкафов, устало прислонившись плечом к полке, а напротив него на бордовой оттоманке сидела Миранда, сложив руки на коленях. Видя, что все целы и в безопасности, Элион ощутила, как дышать стало намного легче. При её появлении Седрик встал ровно, отвесил легкий поклон, а Миранда радостно замахала рукой.       — Ах, Элион, тебе уже лучше? — подняв голову от бумаги, Фобос дождался её кивка и широким жестом указал на диванчик. — Присаживайся, не стесняйся.       Она послушно опустилась рядом с подругой и та незаметно взяла её за руку, несильно сжимая ладонь. Элион благодарно улыбнулась Миранде, на миг прикрывая глаза. Сейчас молчаливая поддержка родного человека была много лучше всех сочувствующих взглядов обитателей замка. К тому же, судя по внешнему виду девочки, она уж точно была цела и невредима, что не могло не радовать.       — Как солдаты и слуги? — негромко спросила Элион у неё.       — Всё в порядке, лекари уже поработали с ними, а князь выделил зелья, ускоряющие заживление ран. Скоро они вновь встанут на ноги.       Что ж, одним страхом меньше. Хорошо, что никто сильно не пострадал. Иначе Элион винила бы себя ещё больше. Ей хватило ужасной раны на руке брата - на других смотреть было бы ещё страшнее.       — Итак, Элион, мы были правы, — спустя какое-то время полной тишины сказал Фобос, откладывая лист в сторону. — Судя по докладам стражи, наружных агентов и Миранды, Брендонтоны явно имеют связь с мятежниками. После нашего отъезда они спешно покинули замок, до этого предприняв попытку разговорить нескольких моих слуг, но потерпели в этом неудачу. Слежка доложила, что они не стали сразу возвращаться в мэнор, а отправились в гостиницу, откуда вскоре вышел посыльный. В городских трущобах их человек встретился с неким мужчиной, после чего они быстро разошлись. Посыльного допросили и он сознался в том, что его отправили переговорить с информатором мятежников.       — И что с ними будет?       — Это измена, принцесса. Заговор против династии, — подал голос Седрик. — Наказание за такое одно - смерть.       Миранда сильнее сжала её ладонь, видя, как побледнела Элион. Конечно, она догадывалась, что так и будет. В конце концов, это было логично - карать преступников высшего разряда подобным образом, чтобы другие дважды подумали о предательстве действующей власти. Но всё равно... Казнь...       — Сейчас Хевлок и Уоллес взяты под стражу и ожидают приговора в темнице, — вновь заговорил Фобос. — Пока ты спала, мы отправили отряд на предполагаемую базу мятежников, но когда стража прибыла туда, они уже оставили лагерь. Впрочем, неудивительно: не дождавшись своих товарищей, напавших на нас, они решили бежать, поняв, что их план провалился. Осталось только подписать приказы о казне и лишении Брендонтонов всех земель и титулов.       Князь умолк, смотря в упор на Элион, будто ожидая от неё чего-то, но у самой принцессы не было слов. Она не знала, что ей стоит сказать. С одной стороны она понимала, что по здешнему законодательству предателей должны казнить, - отрубание головы, если она верно помнила объяснения своего учителя, помогавшего ей продраться сквозь тяжелый официальный язык свода законов, - но всё же это было слишком для неё. Элион не знала, что делала бы на месте брата. Может, отправила бы их в тюрьму? Или ссылку... Но тогда другие решат попытать счастья в их убийстве. С другой же стороны самой обречь кого-то на смерть, пусть и за преступление... Смогла бы она?       Но все в кабинете чего-то ждали от неё, и Элион неуверенно сказала:       — Казнь... я понимаю. И когда..?       — Как можно скорее, — заявил Седрик, скрещивая руки на груди. — Завтра утром, на главной площади. Пока им в головы не взбрела мысль, что мы закроем на подобное глаза и кто-нибудь ещё не решился на покушение.       — Ясно, — сухо кивнула Элион, опуская глаза к полу.       Фобос глубоко и устало вздохнул, потер переносицу здоровой рукой, а после негромко сказал вкрадчивым голосом:       — Есть проблема, Элион, — дождавшись, когда она повернет к нему голову, он продолжил. — Раньше этим занимался я, как единственный наследник рода Эсканор, или Седрик, как мой главнокомандующий. Вся документация, все приказы и предложения от гильдий или аристократии. Но сейчас по праву престолонаследия ты стоишь выше меня. И это тебе полагается рассматривать и подписывать подобные дела. В том числе и приговоры.       — Брат, но я... — глаза Элион испуганно расширились, она беспомощно обвела всех взглядом, надеясь на то, что ослышалась. — Я ведь ничего не знаю в законодательстве! И я... я не могу подписать такое!       — Я понимаю, Элион, но я не имею никаких прав. Несмотря на то, что горожане не знают о твоем появлении на Меридиане, аристократия явно догадалась о присутствии истинной наследницы. Брендонтоны - это лишь одна семья из многих, просто в своей наглости они решили начать действовать уже сейчас. Если я подпишу приговор, в глазах всех родовых семей это будет незаконно. Для них это будет узурпированием власти и тогда они смогут открыто объявить о моих притязаниях на трон и начать против нас военные действия. Я всего лишь князь, Элион, и я никак не могу стоять выше принцессы. Знаю, как ты этого не хочешь, и я сам не хочу заставлять тебя погружаться в это, но ничего не сделать.       — Но я ведь..! — она вновь хотела возразить, сказать, что не может и не хочет обрекать людей на смерть, даже если они изменники, но тут, словно вспышка, в голове у неё вспыхнула мысль и неожиданно заболели виски. — А если... если мы вернем тебе титул принца, ты сможешь?       — Если бы я был принцем-регентом, временно управляющим королевством, пока ты не станешь совершеннолетней, то да, — задумчиво протянул тот, глянув на полки с книгами. — Закон этого не запрещает.       — Так давай! — словно утопающий за соломинку, Элион ухватилась за это предложение. — Брат, ты же во всем лучше меня разбираешься. Ты умнее, рассудительнее, в отличие от меня ты можешь понять, что написано во всех этих бумагах и предложениях. И ты принц по рождению!       — Можно попробовать, но всё не так просто, — князь встал, заложил руки за спину и сделал несколько кругов по кабинету. — Мать лишила меня титула не только на словах, но и закрепила их магией. Просто подписать бумагу с новым указом не выйдет.       Фобос прошелся до окон, после вновь повернул к столу, и тут, будто решение пришло к нему в голову, быстро подлетел к книжным шкафам и провел рукой по корешкам книг, ища нужную. Элион напряжено наблюдала за ним, вцепившись в руку Миранды. Та положила на их ладони вторую руку и теперь успокаивающе поглаживала принцессу, молча поддерживая её. Седрик, чтобы не мешать поискам князя, отошел к дверям. Наконец, Фобос нашел большой том в синей кожаной обложке, открыл его посередине и быстро перелистнул страницы, пробегая глазами по строчкам. Задумчиво дотронувшись до подбородка, он посмотрел в сторону окна, а после кивнул сам себе.       — Да, это должно сработать, — решительно произнес он, громко захлопнул книгу и направился к столу. Положив том на столешницу, приглашающе махнул рукой Элион. — Иди сюда.       Девочка с готовностью поднялась, практически подлетела к нему, ослепленная надеждой, что ей не придется заниматься такими грязными делами и обрекать кого-либо на смерть. Фобос протянул ей руки, Элион взяла их своими, чуть дрожащими, и вслушалась в его голос:       — В тебе течет кровь нашей королевы-матери. Ты - наследница рода Эсканор и обладаешь всеми правами принцессы. Ты можешь освободить меня от приговора Вейры.       — Я готова.       — Тогда повторяй за мной. Я - Элион Эсканор, третья своего имени, наследная принцесса Миридиана, — начал Фобос и глаза его вспыхнули зелеными огоньками. Элион, словно завороженная, повторила. — Властью данною мне Светом, освобождаю Фобоса Эсканора от клейма отлученного и брошенного Родом. И вверяю ему титул наследного принца, с коим он был рожден и жил многие года свои. Слово мое нерушимо и вечно. И никому не под силу его разрушить.       — ..и никому не под силу его разрушить, — выдохнула Элион, неотрывно смотря на брата.       Словно бы частичка света отделилась от её сияющей фигуры, взорвавшаяся Сверхновой и озарившая кабинет. Седрик едва не потерял контроль над собой, чувствуя, как невольно меняется лицо и сужаются зрачки от ударившей волны силы. Миранда зашипела, рванулась к дверям и вцепилась в его руку вмиг вылезшими когтями, пряча распахнувшуюся вторую пару глаз в его рукаве. Они не видели, но Фобос ощутил, как мир вздрогнул, слыша свое Сердце, кожей почувствовал спавшие оковы Вейры, накрепко впившиеся в мироздание, не позволяющие никому из живущих здесь звать его принцем. Снаружи грянул гром, небо озарилось белоснежной вспышкой и... миг, и всё пропало.       — Молодец, Элион, — довольно произнес он, улыбаясь. — Я очень тебе благодарен.       Она мотнула головой, сияние, пробивающееся сквозь кожу померкло, спряталось подальше от чужих. Проморгавшись, Элион с надеждой посмотрела на брата, молча спрашивая, всё ли теперь позади. Тот только кивнул, не переставая улыбаться.       — Теперь всё в порядке. Теперь у меня есть власть и право. И я сам могу подписать указ. Ты свободна от этого, Элион.       — Хорошо, — тоже улыбнулась она, радостно обнимая Фобоса. — Я рада, что ты вернул себе свой титул. Мама поступила бесчестно.       — Мне приятно это слышать. Знать, что ты на моей стороне, сестра, — Эсканор мягко погладил её волосы, невесомо коснулся венца и едва подавил желание рассмеяться. Осторожно отстранив Элион за плечи, он заглянул ей в глаза, такие доверчивые и чистые. — Теперь тебе совсем необязательно погружаться в эту грязь, оставь все сложности мне. Я с ними справлюсь, а ты сможешь наконец увидеть наш дом в лучшем свете. Я буду ужасно рад.       — Спасибо, Фобос, — вновь улыбнулась Элион. — Я очень благодарна тебе за это.       Тот только прикрыл глаза, не зная, что ещё такого сказать. Неловкость момента разрядила Миранда, почувствовав настроение Эсканора. Она запрыгала на месте и захлопала в ладоши, имитируя детскую радость. Элион наконец отвернулся от Фобоса, перестала прожигать в нем дыру своими глазами, и радостно помчала обниматься с подругой.       — Я так рада, Элион! — защебетала она, крепко взяв принцессу за руки. — Это нужно отпраздновать! Давай же, должен же этот день хорошо закончиться!       — Но...       — Идите-идите, — кивнул головой Фобос, когда принцесса растерянно оглянулась на него. — Мы с Седриком разберемся. Миранда права, тебе нужно отвлечься.       — Ну, ладно...       Едва двери за Элион и Мирандой закрылись, Фобос довольно рассмеялся. Он опёрся о свой стол и запрокинул голову, раздераемый неудержимым хохотом. Седрик покорно стоял в стороне, ожидая, когда приступ веселья оставит Эсканора. Наконец тот успокоился, убрал с лица прядку волос и посмотрел на нага блестящими глазами.       — Ну, давай, — не скрывая триумфа в голосе, сказал он. — Назови меня князем.       — Да, мой... — Седрик честно попытался произнести привычное обращение, но горло словно сжали изнутри невидимые пальцы. Вся его сущность воспротивилась и мысли о том, чтобы назвать Фобоса князем. Из голосовых связок вырвался хрип, а после он закончил, против воли перейдя на долгое шипение: — ...принц-с-с-с.       Стоило подруге увести её подальше от кабинета, Элион наконец смогла поверить, что всё и вправду закончилось. Конечно, от мыслей, что завтра умрут два человека, ей было не по себе, но ведь они были виновны. Из-за них пострадали солдаты и невинные слуги, а всё потому, что Брендонтонам не хватало власти. Хотели заключить с ней брак, а получив отказ, сговорились с мятежниками. Как же хорошо, что у неё были люди, которым она может довериться, которые понимают, насколько ей тяжело судить других. Что бы она делала без Фобоса? Сейчас Элион понимала, как ей сложно было жить одной с ненастоящими родителями, без своего брата. А ведь он был таким добрым, таким чутким и справедливым! Сильным и храбрым, воспитанным - с таким никто бы не посмел задирать её в школе.       Оторвавшись от Честера и Дамьена, они прошли почти весь замок, пока не остановились у дверей, ведущих на кухни. Стражи на их пути почти не было - как сообщила подруга, сейчас у военных была смена караула, после которой большинство отправится в столовые. У самой кухни и вовсе никого не оказалось - с нижних этажей уходили раньше. Миранда пообещала, что Элион ждет сюрприз и попросила её подождать здесь, пока она сама не сбегает за подарком. Принцесса покачала головой, но согласилась, надеясь, что эта вещь поднимет ей настроение и поможет забыть о неудавшейся поездке. Миранда скрылась за стрельчатыми дверьми, а Элион отошла чуть в сторону к большому гобелену с вышитом на нем натюрмортом. Рассматривая явное произведение искусства, она не сразу заметила, что уже была не одна.       Обернувшись, они увидела робко жмущуюся к стене женщину средних лет в платье и чепце кухарки, из-под которого торчали темные пряди волос. Поняв, что её заметили, женщина поспешно села в реверансе.       — Ваше Высочество, — почтенно произнесла она, не поднимая головы.       — Здравствуйте, — поздоровалась Элион, несколько смущенная. Ей всё ещё было непривычно, что взрослые люди склоняются перед ней. — Прошу, встаньте. Я отвлекла вас?       — Нет-нет, госпожа, конечно нет! Ох, простите мне моё невежество, я Трилл, Ваше Высочество, старшая кухарка.       — Приятно познакомиться, Трилл, — доброжелательно улыбнулась ей принцесса, чем явно подала какой-то знак женщине. Та сразу немного расслабилась, смущенно убрала волосы под чепец и огладила фартук от невидимых складок.       — Ваше Высочество, позвольте вас поблагодарить, — видя, как у Элион недоуменно поднимаются брови, Трилл поспешила объяснить. — Ах, видите ли, раньше я работала в доме, принадлежавшем семье юной госпожи Миранды. До того, как их настигло горе. Здесь в замке она напоминала серую тень, всегда грустная, одинокая. С вашим появлением в ней вновь бурлит жизнь, госпожа! Спасибо вам большое, что приглядываете за ней, — и вновь она опустилась в реверансе.       — Не стоит, правда, я рада дружить с Мирандой, — немало растерявшись от чужой благодарности, Элион неловко приподняла руки.       — Позвольте...       Трилл неловко оглянулась, покраснела от смущения, а после достала из-за горловины своего платья кулон. Сняла тонкую золотую цепочку с шеи и протянула к ней ладони, позволяя разглядеть украшение. Небольшое, аккуратное, больше всего напоминающее по форме капельку воды - нежно-голубой камень в золотой оправке с несколькими красными камешками поменьше. Изящное украшение завораживало своей простотой и красотой, и Элион несдержанно выдохнула.       — Я часто нянчила маленькую Миранду и хозяйка подарила мне его в знак благодарности. Это были одни из самых лучших дней в моей жизни. Я была так рада знать, что моя работа столько значит для них, — с улыбкой поделилась Трилл, явно вспоминая былые времена, а после протянула кулон Элион. — Ваше Высочество, возьмите его, пожалуйста. В знак моей благодарности.       — Но я не могу, оно же так дорого вам!       — В этом и дело, госпожа. Я буду рада знать, что этот кулон был передан вам, за вашу доброту к Миранде и за заботу о ней. Только не смущайте её, пожалуйста, рассказывая о моем поступке. Я не хочу напоминать малышке о тех ужасных временах.       — Я понимаю, Трилл. Спасибо. Я буду его хранить.       — Благодарю, что выслушали просьбу старой женщины, — радостно улыбнулась она, вновь присев в реверансе. — Благодарю, Ваше Высочество.       Элион улыбнулась, надела кулон, пару секунд полюбовалась тем, как красиво свет проходит через камень, а после спрятала его под платье. Украшение очень ей понравилось, вытеснив дурные воспоминания сегодняшнего дня. Трилл ушла, не став больше отвлекать её, но спустя пару мгновений вернулась Миранда с блюдом в руках, на котором оказалось несколько кусков воздушных пирожных с белоснежными шапочками из взбитых сливок и с медовыми росчерками поверх них. Фобос в очередной раз не соврал - повара научились готовить то, что понравится Элион.       Обрадованная сюрпризом, принцесса послушно поспешила вслед за Мирандой до их ближайшего укрытия, где можно будет спокойно посидеть вдвоем, и даже не подумала сообщить о кулоне.