2.
10 июля 2013 г., 13:31
Шакира
Когда я открываю глаза, я уже заранее знаю, кто обнимает мои плечи. И чувство счастья вместе с желанием провести руками по его волосам, собрать их в чёрную горсть, и вновь рассыпать по затылку, взрывается во мне миллиардами кусочками удовлетворения. Найти своего мужчину – это истинное женское счастье. Я помню, как влюбилась в него. Он просто провёл рукой по волосам, чуть улыбнувшись мне. Это сбило моё дыхание раз и навсегда. Потом я перепугала наши с ним чашки с кофе, затем разбила одну из них, но сначала я проснулась в его постели, до того как пьяной врезалась в его машину. И только через месяц мы разделили одну и ту же кровать под обоюдно съедающую нас страсть. Поэтому этим утром я была особенно счастлива. Марк Антони как крошечный глазок в мир, где мне есть место. Он показывает мне мужскую нежность, он объясняет мне сложные вещи, как будто рассказывает сказку, он с мягкой настойчивостью уговаривает меня поесть, когда от переживаний я и ложку салата не могу впихнуть в себя, мы вместе с ним поём долгими вечерами, и он специально берёт на несколько октав ниже, чтобы не ущемлять моего достоинства. За этот месяц я не услышала от него ни одного матного слова. Он бесконечно обожает своих детей, но не рассказывает о них часами напролёт. Когда он встречает меня в аэропорту, в его руке всегда охапка моих любимых роз. Его резиновое терпение позволяет ему слушать о моих переживаниях, хоть до следующего утра! Он успокаивает меня расслабляющим массажем и на корню уничтожает все мои страхи обоснованными аргументами. После них у меня пропадает желание спорить. И этой ночью этот Мужчина занялся со мной любовью! Своеобразный пропуск в свою жизнь… В постели он оказался другим. В нём пробуждается знаменитая латиноамериканская страсть, животное доминирование над своей женщиной, удивительная выдержка, с которой он ласкает меня, агрессивные слова, стрелявшие по моей коже, и от которых я заводилась пуще прежнего. И он потрясающе готовит кофе. Если бы не пропажа Аврил с Сашкой я была бы абсолютна счастлива. Любовь во время холеры. Только сейчас я с ужасающей точностью понимаю значения каждого слова в название фильма, на который я написала несколько задушевных саундтреков. Нужно позвонить Кэртису. Аккуратно вытаскиваю себя из-под чужого тела и, набрасывая рубашку Марк Антони, (до этого времени у меня не было привычки носить рубашки моих любовников) я ощущаю запах его кожи на воротнике. Трубку поднимают не сразу. - Алло, - по мне словно вся военная пехота прошлась. Это голос Эминема! До сих пор у меня какая-то непонятная реакция на его близкое присутствие… - Доброе утро, - говорю я, выравнивая голос на последнем слове. - Ну… - Мне бы Кэртиса. - Его нет. - … Он скоро придёт? – почему он не забрал с собой мобильный телефон? - Он сам не знает. Уехал далеко. И тут до меня начинает доходить… - Он же не поехал туда, верно? – обманываю себя. В трубке Эм усмехается. - Не верно. Он уже неделю в России. - О, Боже мой..! – выступают слёзы. Снова это невыносимое ожидание вестей! - Он уже связывался с тобой? - Нет. - А должен был? После секундной паузы, Эм всё-таки решается ответить. - Да, - это слово получилось с тяжёлым вздохом. Мне становится страшно. - Пожалуйста, скажи мне, что он не сунулся туда один? - С ним 15 хорошо обученных парней. И вроде бы на этом моменте со словами «я ещё позвоню, держись» я должна была отключиться, но задаю режущий меня вопрос: - Как ты? Снова вздох. - Хорошо… - остальное он просто заставляет себя произнести. – Спасибо. - Я не верю тебе. - Правильно делаешь… - С Аврил всё будет хорошо. Она же с Сашкой! - Ты так уверена в этом? – издёвка с долей надежды. - Чёрт, я пытаюсь успокоить нам нервы! Аврил мне не последний человек, ты знаешь это! Если ты хочешь, я могла бы навестить тебя, поговорить, тебе стало бы легче. - Я спокоен, - произнёс он таким голосом, будто в это самое время сжимал чью-то шею. - Я позвоню ещё, узнаю нет ли новостей. - Звони, - а при этом слове он должен пожать плечами. - С Кэртисом всё хорошо. Такие как он могут намеренно пропасть. Я верю, что он в полном порядке. - Спасибо, - сейчас вроде было искренно. - Пока. - Пока. Нажав «отбой», я разревелась. Полдня я провела у своего Нью-Йоркского психолога, за всё время пребывания в его кабинете я и слова не дала ему вставить. Потом просто поблагодарила и ушла, оставив круглую сумму денег. Вечер обещал быть одиноким. Марк Антони встречается с детьми и женой. Дженнифер равнодушно отнеслась к нашему роману, видимо, считая, что в скором времени я брошу её бывшего. Что-что, а этого я делать не собиралась. Она набитая дура, если отпустила такое сокровище от себя, променяв на молодого танцовщика, который часто гастролирует с ней. После того, как я утром ушла, заварив Марк Антони кофе, он звонил мне 4 раза. О нашей ночи мы не говорили. Квартира без него - пустыня. Не хватает его пиджака на этом кресле, второй чашки кофе на столе, его тела на моём… Телевизор тихонько показывает музыкальный канал, в то время как я готовлю себе яичницу с беконом. Сейчас просто опасно брать в руки газету или смотреть вечерние выпуски новостей. Они все на одну тему: «непонятный вирус в России». Никто толком не знает, что там творится. Было запущено несколько спасательных групп, но они так и не вернулись. Власти решили заморозить на время все операции и подождать, что же будет дальше. Европейские страны тщательно следят за своими границами, они не хотят проникновения этой хрени у себя на родине. Грёбаные трусы! Я обжигаюсь о ручку сковородки. Через несколько минут яичница и обобранный банан мирно покоятся на моей тарелке. Но по закону подлости именно в этот момент я лишаюсь аппетита. Выключаю телевизор и ложусь в постель. Она ещё хранит вмятины наших с ним тел, что создаёт некое присутствие его рядом со мной. Перед тем как закрыть глаза и начать прокручивать шансы Аврил на спасение (никто толком не знал, жива ли она); я набираю телефон Марка Антони. - Я как раз собирался думать о тебе, - слышу его голос. - Привет, это чертовски мило… - Привет… - ощущаю, как он улыбается в трубку. - Я лежу на нашей постели сейчас… - представляю, как вспыхивает его воображение, - и решила, что очень по тебе скучаю. Тихий кошачий смех. - Я практически у дверей твоей квартиры. - Что? Ты шутишь? – вскакиваю я, и сердце бешено застучало. - Паркую машинку, - сообщает он, - и вытаскиваю большую пиццу с грибами и кусочками фруктов. Мой аппетит громко заурчал. - Я пошла открывать. На пороге я чуть не сбиваю его с ног. Мы долго целуемся, прежде чем войти внутрь. Он обнимает меня вместе с коробкой пиццей и белой розой. - У меня закончились все вазы, - говорю я, принимая прекрасный цветок. - Тогда, будет чем обсыпать кровать… В постели мы не спеша ужинаем. Он – моей яичницей, которую я наспех разогрела, я – его пиццей, запиваем всё это красным сухим вином. - Как твои детишки? - Прекрасно. Больше на тему его детей мы не разговариваем. И наконец после обсуждения всего дня, после того как я рассказываю ему о Кэртисе, и реву в его руках по поводу Аврил, он нежно касается моих губ своим языком. - Так нельзя… Я не могу быть такой. Аврил там страдает, а я… Марк Антони легонько толкает меня на спину и, сбросив рубашку, ложится на меня. - Ты с ума сойдёшь, если постоянно будешь об этом думать. - Ты не понимаешь… Он закусывает мою мочку уха. - …она мне больше чем подруга, он мой ребёнок. И Сашка… Халат расстегивается, и на грудь ложится его ладонь. Я выгибаюсь, ощущая перемещение пальца по своему соску. - Ты сама говорила, что она быстрее убьёт кого-то, чем позволит убить себя, - в сладком дурмане я практически не понимаю его слов. Он целует мои губы. И мне хочется рыдать от того, что он есть у меня. - Марк Антони… - я рисую губами его имя на его плече. И мне так хорошо сейчас. И я верю, что он прав. Что мой ребёнок выживет и надерёт мне задницу из-за того, что влюбилась, когда должна была страдать по ней. …Улыбаюсь своим мечтам. - Ты даже не представляешь, какая честь для нас честь видеть тебя на нашем шоу, Шакира! Пол Сэмюель Джонсон и его программа «Кто если не ты». Когда мой первый сингл «WheneverWherever» толком ещё не взобрался на вершину топ-чарта, этот чёрт уже тогда приметил меня и пригласил на своё шоу, правда, тогда оно называлось по-другому, «Кофе с Полом». Так и получилось, что он первым показал моё лицо на американском телевидении. После бешеного успеха моего альбома, стоит ли говорить, что рейтинги его программы возросли до небес. Он постарел. Блистательная седина его волос только подчёркивает авторитет ведущего на каналах. Его шоу - одно из самых успешных в Америке. Да, для меня честь быть здесь. Среди друзей. Он никогда не поливал меня грязью и не осуждал. Словно держался на расстоянии от сплетен, крутившихся возле моего имени. Ему удаётся потрясающе говорить о моей жизни, ни коем образом не оскверняя и не нарушая моих личных свобод. - Пол… - мы торжественно обнимаемся под мой сингл «Лока». Он садится рядом со мной на оранжевый диванчик и преданно улыбается в ответ на мою улыбку. - Признаться, я до сих пор влюблён в тебя… - как обычно, начинает с непринуждённой шутки. По его сценарию я должна отвечать также. - Я знаю об этом, Пол. Не смотри так, пожалуйста, на мои ноги. В зале вспыхивает смех. - Колумбийки все такие глазастые? Громко смеюсь. - Спасибо, но мы народ осторожный. - Видимо, поэтому выращиваете самый лучший наркотик и пьёте самый крепкий кофе. На экране показывают кадры из документального мира про криминальную Колумбию. - Смотрела? – подмигивает он мне. - И не собираюсь. Половина тут – ложь. - Ну, конечно! Истинная патриотка своей страны. Дамы и господа – Шакира с нами этим вечером! Не стесняйтесь рукоплескать, эта безумно красивая женщина страсть как любит их! Со счастливой улыбкой встаю и кланяюсь аудитории. Они по-прежнему смотрят на меня как на сошедшего Бога. За что мне такое счастье?.. После минутных оваций Пол вскидывает руки вверх, призывая всех к молчанию и обращается ко мне. - Поздравляю, Шакира. Твой последний альбом «Соле ел сол»… - «Сале ель соль», - поправляю. В зале нервный смех и Пол принимает обиженное выражение лица. Пробует повторить правильно, но под общий смех сдаётся. - Короче, твой последний альбом с этой песенкой «Лока» потряс всех! Поздравляем! - Спасибо. - Как тебе удалось сделать его таким… мм… зажигательным, а главное хитовым? По последним данным МТВ, он обошёл альбомы таких акул бизнеса как Дженнифер Лопез, Бийонсе, Энрике Иглесисаса. Даже нашего малыша, Джастина Бибера, переплюнула! Смеюсь и с улыбкой отвечаю. - Я очень горда такими успехами, правда. Для меня честь конкурировать с ними. Джастин - великолепный юноша, мне очень нравятся его песни, он даже звонил и предлагал записать совместный дуэт. - Что, неужели, правда? - Да, и… - Ты же отказалась, верно? В зале откровенный хохот, и я не могу сдерживать усмешку. - Чуть попозже мы обязательно что-нибудь эдакое замутим, обещаю. Но не сейчас. Сейчас у меня слишком напряжённый график… Насчёт альбома…я выложилась на максимум. Я сказала себе, хватит этих депрессивных песенок, когда по всему миру кризисы и катаклизмы! - Слышите..? Это оказывается очередная благотворительность от нашей Шаки. - Нет, Пол. Я просто хотела радовать людей, отвлечь их от бытовых проблем. И думаю, у меня это получилось. - Несомненно. Работа с Питбулем тому доказательство. Кубинский мачо покорил нашу колумбийку? – хитро смотрит на меня и на публику. - О, да! Я влюблена в него. Тысячу раз упала в обморок, когда записывали «Рабиоса», - и в этот момент я ничуть не лукавила. Питбуль действительно оказался потрясающим парнем с сумасшедшим брутальным голосом. Так шутками и комплиментами я отвечала на все вопросы Пола. Он, молодец, не затрагивал тему России и умалчивал про наши отношения сМарк Антони. Хотя это был главный вопрос всех папарацци. Вчера появилась статейка, в котором они утверждали, что Марк Антони мой официальный бойфренд. Всё бы ничего, если бы не заглавие « У Шакиры новая пассия?.. Дженнифер Лопез в шоке!» Под конец интервью я спела «Лока», на мою подтанцовку я пригласила нескольких девушек из зала и попросила Пола не отставать от нас. Выходила я из студии с букетов цветом и горящим поцелуем Пола в щёчку. Возле моей машины роем выстроились папарацци со своими камерами и острым языками. Хорхе оперативненько оттеснил эту мечущуюся толпу, которые как по команде взорвались миллиардами вопросами, заметив источник своего куска хлеба. Натягиваю дежурную, как раз для таких случаев улыбку и гордо вышагиваю среди этих… отбросов СМИ. Словно оказалась в пчелином улей. Один придурок даже попытался подставить камеру к моим грудям, но Хорхе того как шелудивого котёнка выкинул в конец толпы. Они выкрикивали множество вопросов, отвечай - не хочу. Но когда садилась в машину, всё-таки услышала его, вопрос, на который так боялась отвечать. - Думаешь, твоя подруга Аврил Лавин одобрила бы твоё поведение? - Без комментариев, - просто отрубил Хорхе и сам захлопнул дверь. По пути в ресторан я всё ещё пыталась ответить на него. - Ты же не сделаешь этого! Ты же любишь меня! - Любил… Теперь всё изменилось. Всё! Ты просто маленькая шлюшка, ты занималась любовью с моим братом, когда меня не было! - Нет! - Так получай же заслуженную смерть, пиранья! - Антонио! Я люблю тебя! Я переключаю до того, как черноволосый красавчик убивает свою жену. Меня всё чаще начинают раздражать мелодрамы с подобным концом. Ненавижу смерть перед титрами. По Discovery показывают семейство львов, я обожаю кошек, особенно диких, ни коем случае не домашних, поэтому позволяю себе смотреть на это грациозное чудо природы пятнадцать минут. Потом дают рекламу, (она меня тоже раздражает) и переключаю на следующий канал. Как удачно, по музыкальному новый клип Бийонсе «Countdown». Замечаю, в какой прекрасной она форме, как потрясающе выглядит, как макияж подходит к её одежде и образу. В эту женщину трудно не влюбиться. Сразу после неё показывают новости. Обо мне ни слова, что радует. Зато сняли кадры митингующих фанатов Аврил, которые требуют найти их кумира. По словам диктора, подростки оккупировали Центральный Вокзал. Эта новость не вызывает у меня улыбку. Выключаю. Захожу в ноутбуке на свою страницу в Twitter, в статусе набираю не сложный текст: Херовенько, не правда ли..? И тут же 15-ти людям моя новость приглянулась. Радует, что я не одинока. Выключаю и ноутбук. Погружаюсь в диванные подушки и хочу поспать. Снотворное давно кончилось, и, судя по тому, что я провела в квартире неделю, они вряд ли появятся в ближайшем времени. Даже выпивки нет… И сигареты в порыве бешенства утопила в бокале с текилой. Всё бы отдала за любую дешевую сигаретку и алкогольное пойло. Включается автоответчик, и голос Марк Антони в 3й раз спрашивает меня, куда я пропала и почему не отвечаю на его звонки? Также извиняется, что не приедет сегодня вечером, так как дети заболели, и Дженнифер просила посидеть с ними, (его семья не я, его семья - это его бывшая жена и 2е детей, а я так… хороший компаньон и любовник), просит меня хорошо питаться и почаще улыбаться, потому что улыбка у меня замечательная. Мужчины никогда не говорили мне, что у меня потрясающие губы или великолепные волосы, не замечали мою фигуру с накаченным животом и тонкой талии. Они всегда говорили про мою улыбку. Я привыкла, что она моё достоинство. Просто иногда хотелось прочувствовать на себе, каково это… когда хотят даже волосы на твоих ногах. Смотрю на потолок. Так часто любоваться им мне ещё не приходилось. Звонит телефон, и начинаю подпевать под песню Энрике «Somebody is me». Он звонит долго, как обычно не оставляет сообщений на автоответчике. Беру телефон в руки и задумчиво смотрю на него. Я повешусь, если приобрету смартфон или айфон, или чёртов андроид, почему людям не нравятся простые вещи? Почему им так важно иметь все эти моднявые штучки? Для меня телефон – это только функция звонить и принимать сообщения. Ну, ещё неплохо бы иметь хорошую камеру. Набираю номер того, кто никогда не откажется провести со мной вечер. - Здравствуйте, - отзывается Хорхе. Улыбаюсь. - Привет, поужинаем сегодня? В трубку мне дышит ошарашенная тишина. - Конечно… В любое время. - Через полчаса. Хорхе отвечает, но с неловкими паузами. - Мне позвонить Адриано? - Нет, сегодня машину буду вести я. - Хорошо. Скоро буду. - До встречи. Из кинотеатра я выхожу в приподнятом настроении. Комедия рассмешила меня, и я решаю, что «Джоанна Мэн» только что вошёл в категорию моих любимых фильмов, разумеется, после «Любовь во время холеры», где звучат мои собственно-написанные и исполненные саундтрэки. Любовь во время холеры… Вспоминаю Марк Антони… Мне его не хватает. И я биться головой о стенку готова, что для него на первом месте его семья. Я люблю его, и вынужденна покорно переносить это унижение. Когда Хорхе открывает мне дверь машины, я вдруг с отчётливой ясностью понимаю, что Марк Антони никогда не будет принадлежать мне всецело. Я всегда буду на 2ом месте. Ну, что за дерьмо?! - Как вам фильм? – Хорхе застёгивает ремень безопасности. - Да ладно тебе… Я аккуратный водитель. - Конечно, если вспомнить с какой скоростью мы неслись в этот кинотеатр… Смеюсь, пока разогревается двигатель Мерседеса. - Ты спрашивал, как мне фильм. Думаю то, с каким рвением я неслась сюда, и есть ответ. Фильм отличный. Хочу познакомиться с этим актёром. Хорхе вздыхает. - Как у вас всё просто, у богатых и знаменитых. - Ты о чём? – я просигналила Лексусу, который перестроился в мой ряд без предупреждения. Моё недовольство он проигнорировал, лишь продолжил также медленно, я бы сказала чересчур медленно ехать впереди. - Урррод, - рычу я. - Простите?.. Я вовсе не хотел вас обидеть, - Хорхе записывает оскорбление в свой адрес. - Извини, я не на тебя. Эта машинка просто начинает меня провоцировать, мне осталась последняя капля, чтобы завестись. И словно услышав мои слова, Лексус тормозит без сигнальных красных огней. Я успеваю вовремя остановить движение своего Мерса. - Может, у него не работают огни? - Теперь мне всё равно. Хорошо, что ты пристегнулся. - Что вы собираетесь де..? Жму на газ и, как говорит Аврил, «неебёт». Мерс так рьяно срывается с места, что меня сильнее прижимает к сиденью. Да, движок у моей тачки просто звериный. Спасибо огромное Кэртису, как только моя «Waka Waka» была признана гимном чемпионата мира по футболу в Африке, он тут же подарил мне последнюю модель этой замечательной машины, Мерседес Супер Класса. Лексус, как я предполагаю, тоже поехал. Только на обочину. Теперь я занимаю первую позицию в наших «гонках». И хер ему, если думает объехать меня. А если решит повторить мой манёвр – проблем в суде не оберётся. Кэртиса на него нет. И ещё я понимаю, как мир стал ещё уже без моего друга и помощника. После Аврил он единственный, кто понимал меня во всём Американском социуме. И кто помогал просто так. Ничего не требуя, разве что ужины в моём обществе и за его счёт. - Так что ты там говорил про «бедных и богатых»? – спрашиваю я, чтобы отогнать набежавшие слёзы. С Хорхе постепенно сходит бледность. Постепенно обретает способность говорить. - Я думал, мы врежемся и разобьёмся. Его зад нёсся прямо на нас. С бешеной скоростью! - Скорее, это мы с бешеной скоростью неслись ему в зад. - Ну вы даёте, Шакира. Я, конечно, предполагал, что вы крутая женщина, но не до такой степени. Снисходительно усмехаюсь. - Спасибо, ты бы видел какие трюки мы выкидываем с Аврил, когда… - прочистив горло, продолжаю, - когда были вместе. Прошедшее время мне совсем не нравится. И ещё меня раздражает прошедшее время. Говорить о людях в этом времени – это всё равно что хоронить их до смерти. Бред. Хорхе тактично молчит. - Спасибо, что не спрашиваешь как я. Мне заебало выдумать ответы. В зеркале заднего вида Лексус тщетно пытается объехать меня, но как только он рыпается в одну из сторон, мой зад тут как тут. Эх, жаль я отказалась от плана Аврил на бампере нарисовать фак. Завтра займусь этим. Я гоняла Лексуса ещё целый час, благо поворотов не было никаких. За это время я убедилась, что с сигнальными огнями у него полный порядок, и бибикает он «разбуди мертвеца». Но сколько бы он не злился, я медленно ехала себе, контролируя его движения. - Проголодался? – смотрю на Хорхе, тот расслабляет свою нервную систему пейзажем из окна. – Я обещала тебя сводить поужинать, а вместо этого повела в кинотеатр. Да ещё и мариную целый час в машине. Сейчас что-нибудь придумаем. - Да, я очень голоден, - наконец, произносит Хорхе, и мы начинаем заливисто хохотать. Макдональдс – это настоящий демон для поджелудочной железы и для самого пищевода, в первую очередь. Но не зря же, эту обитель фастфудов прозвали «желудочным раем». Съезжаю на парковку и со злорадством смотрю, как Лексус мигнув фарами, что-то типа «наконец-то сука отцепилась» исчезает из моих глаз. - Сам дебил, - бормочу я и выхожу из машины. - Ваша кепка и очки, Шакира, - Хорхе услужливо протягивает мне мой маскарадный костюм. - Насчёт «бедных и богатых», как видишь, не вся наша жизнь малина. - Сказала сама Шакира, выходя из Мерседеса последней модели с карточкой VisaGold, - улыбается мне Хорхе. Улыбаюсь ему в ответ. - Я смотрю, ты меня совсем не боишься. - Я знаю, что вы, как и Гитлер выделяете для себя одну нацию… - Ух ты! И какую же? - Латиноамериканскую, поэтому я благодарю Бога, что я из Мексики. - Хм… Правильно, могла бы и не спрашивать. В помещении душно, как в русской бане до начала бичевания вениками. Аврил рассказывала про варварские развлечения русских. - Мне как обычно, я пока столик займу, - бросаю Хорхе и углубляюсь в зал в поисках свободных мест. «Это же Нью-Йорк, детка», - часто приговаривал мне Кэртис, и эта фраза чёрт возьми идеально вписывается в моё положение. Наконец, я замечаю одинокий столик с одним стулом позади Мака. Людей тут мало, зато неподалёку большая мусорка. Можно потренироваться в меткости… Всё же лучше чем ничего. И ходить далеко не придётся, чтобы выбросить поднос. - У вас же свободный стул, - говорю я, подойдя к небольшому скоплению тинэйджеров за соседним столиком. Одна из ярко одетых девочек пристально смотрит на меня, я опускаю голову вниз и хватаю стул. - А вы… - Спасибо, так и знала. Беру стул, присоединяю его к другому, и сажусь спиной к детям. Ещё не хватало засветиться возле мусорки с охранником. И где моя голова? Наконец, с двумя подносами меня находит Хорхе. - Еле нашёл и еле притащил. Мой желудок противненько захотел кушать, чем я и занялась. Всё было настолько вкусным, свежим и горячим, что я не разговаривала с Хорхе до того, как не оставила лишь грязные салфетки на подносе. Пластиковый стаканчик с коктейлем я швырнула в мусорку. К счастью, попала. Зато подростки ещё подозрительней начали коситься на меня. - Ух, спасибо, Хорхе. Так вкусно мне не было никогда… - откидываюсь на стуле и прикладываю руку к животу. Этим вечером не буду становиться на весы. И завтра утром тоже. - Я только вам поражаюсь… Столько всего умять за несколько секунд! - Я потому и ушла из дома, чтобы не разорять семью, - улыбаюсь я. Мы смеёмся. Он пьёт свой кофе и невзначай замечает. - Это лучше, чем сидеть взаперти. - Знаю, но это то, что мне нужно сейчас. - Почему? - Не знаю, - и это правда. Спустя минуту, он снова спрашивает. - А почему вы меня пригласили? Краду у него одну картошку фри и долго разжёвываю её, прежде чем ответить. - В Нью-Йорке у меня друзей, точнее были. Но все они в России. А я вынуждена тут торчать, чтобы узнавать последние новости. - Вам звонят? - Я звоню. - И кому? – и тут же, откашлявшись добавляет. – Извините. Это не моё дело. - Эминему. Белому ниггеру, у которого дочь моя самая лучшая подруга. Нет, не так. Она моя семья. - Странно, что вы не вместе с ним. - У нас… непростые отношения. - Но всё равно. Поддержка хоть какая-то. - Пойдём? Я встаю, слишком резко и быстро. Подростки снимают меня, узнали не узнали – мне пофиг. Мне снова нужно моё заточение. Выходить на люди сложно, потому что начинаю бояться вопросов. Мой дом – моя крепость. Прежде чем отдаться добровольному заточению, мы с Хорхе навестили Супер Маркет, вынесли оттуда три больших мешка с продуктами и бытовыми штучками, типа жидкости для мытья посуды. После он помог мне всё это добро дотащить до квартиры, долго извинялся за свой «допрос» и восхищался моей уникальностью. Что-что, а латиноамериканцы знают толк в комплиментах. Потом уходит. Я долго смотрю на закрытую дверь. На пакеты. На своё отражение в зеркале. И лихорадочно набираю телефон Марк Антони. - Привет, я наверное поздно… Разбудила тебя? Он не спал, это сразу слышно по его уставшему голосу. - Нет, что ты. Очень рад, что ты позвонила. - Как там дети? - Спасибо, у Эммы температура под сорок, а Марк сильно кашляет. Мы подозреваем, они заразились от других детей, которые были с нами в парке, - я замечаю это «мы», «нам», это незримое присутствие Дженнифер между нами и ненавижу себя за это чувство. - А что говорят врачи? - До сих пор не приехали. Джен нервничает, и мне приходится успокаивать сразу троих, - слышу, как он усмехается. Боже, у него потрясающий голос! Как мне не хватает его на своей коже. - Всё же будет хорошо, правда? Это кризисный период, к утру должен пройти. Эмме нужно что-то холодное на лоб. - Уже приложили, спасибо. Я… - слышу, как он прикрывает дверь. Видно, ушёл из комнаты, где дети или где Дженнифер. Зажимаю рвущийся крик кулаком. Чувствую себя любовницей. - Я очень скучал по тебе. Я звонил, ты не брала трубку. И переживал… Скажи мне правду, у тебя всё хорошо? - Да, - нет. - Я постараюсь приехать завтра, но ничего не обещаю. - Марк, ты не должен… - Шакира, мне не хватает тебя. И долго сдерживаемая плотина прорывается в виде неконтролируемого потока слёз. - О, Марк… - всхлипываю, - мне тоже не хватает тебя. Я так хочу обнять тебя! Мне плохо, мне нужны твои губы, ты слышишь? Я с ума сойду от этих мыслей. Меня мучают кошмары, и там… я на похоронах Эйв. И там Эминем тоже есть, но он не плачет как я. Он смеётся, Марк. Он истошно смеётся, я боюсь засыпать… Плачу, опускаюсь на пол и продолжаю громко выкрикивать всё то, что скопилось в моей душе. Паркет холодный, я горячая. Мне плохо, практически не могу дышать из-за сбившегося дыхания. - Шакира, Шакира! Амор, послушай меня! Я сделаю всё, что смогу. Я приеду к тебе. Я постараюсь приехать к тебе пораньше. Маленькая моя… - М-маааарк… - протяжно стону я. – Я справлюсь, я… Отключаю телефон. Зря я ему всё рассказала… Он будет переживать, а у него больные дети и бывшая жена, которая сильно нервничает. А я никто. Меня бросили все. А Эминем ненавидит одно моё существование. Плачу, царапая паркет и ломая себе ногти. Потом сворачиваюсь калачиком на полу и тихо всхлипываю. Кажется, мне намного легче…Эминем
Гребаная… зажигалка … кусок дерьма… Стою в коридоре собственного дома с сигаретой, зажатой в зубах; зажигалка задаёт большому пальцу адскую разминку. Но о пламени и речи быть не может, и не имеет значения, что я почти насилую шарик зажигалки. Вжик. Вжик. Вжик… С полным отвращением запускаю бесполезную штуковину в один из тёмных углов коридора и направляюсь на кухню. Огонь газовой плиты никогда не раздавал проблем, подобных зажигалкам. Подношу лицо к нему и с удовольствием наблюдаю, как синий огонь облизывает кончик сигареты. О, охренительная затяжка. Выключаю газ и прислоняюсь к погасшей плите, утверждаясь ботинками на линолеуме. Никотиновая отрава всегда отвлекает и расслабляет. К сожаленью, я очень быстро выкуриваю её. Выбрасываю окурок в мусорное ведро и открываю холодильник. Мне нужно поесть… Кто сказал? И почему? Иду в душ. Всё по схеме. Каждый день одно и то же: просыпаюсь в хлам разбитый, причём каждый разу хуже прежнего, не бреюсь, мне противно смотреть на себя в зеркало, съедаю две булки, пью сок, выкуриваю обязательную утреннюю сигарету, сажусь в Порше, еду на студию, потом по рабочим делам, приезжаю поздно вечером, смотрю новости (это обязательнее сигареты по утрам!), потихоньку подъедаю содержимое холодильника, пью пиво (этого дерьма в моём доме завались), и ложусь спать. Я становлюсь затворником. Ещё немного и не буду показываться на людях. Ну и хрен с ним… Мне давно похеру, что думают обо мне остальные. Так легче. В душе я долго разглядываю свою рожу в зеркале. Я ненавижу свои глаза. Глаза никчёмного человека, который только и может, что сидеть и ждать. Перед душем решаюсь сходить в тренажёрку. Рядом с гаражом я обустроил вполне конкретный зал для тренировок. Тут есть всё, включая гольфа и бильярда. И холодильник. Накаченным пивом и виски. Последнее для Кэртиса. После часа тренировки у меня ноют и руки и мышцы живота. Поднимается аппетит и поход в душ становится даже приятной перспективой. Готовлю себе ужин из фрикаделек под бит 2Pac, именно в это время раздаётся звонок на мобильник. Меньше всего я хочу слышать Дрэ. Но на экране не номер Дрэ. С бьющимся сердцем отвечаю Кэртису. Горло сводит судорогой, и я даже не могу разреветься проклятиями. - Алло, Эм! Дружище, ты как? Это я, 50… Эм, ты живой там?! - Срань. Господня, - выдыхаю я. – Где тебя носило, ниггер? Мой чёрный друг взрывается оглушительным смехом. Честное слово, если бы не мой грёбаный шок, я бы тоже рассмеялся. - Эм, у меня хорошая новость. Я нашёл нашу девочку. Хочешь поговорить с ней? Перестаю дышать. И мой рот дёргается то ли в оскале, то ли в желании сказать «святой ад». - Маршалл, тебя очень плохо слышно. Передаю ей трубку… Эйв, говори громче, там связь плохая. Он разговаривает с ней. Как будто бы так и должно быть. Как будто бы не было этих месяцев ожидания, этого хренова списка с фамилиями без вести пропавших, как будто бы не было этой язвы на лице России. - ПАПА! И наступает дерьмо-пауза с моей стороны. …И она становится ещё длиннее. И ещё длиннее… - Папочка, со мной всё хорошо. Папочка, я жива, ты слышишь? Я очень тебя люблю. Подумать только, я слышу её голос. Её голос звенит в моих ушах. Сейчас, сейчас я слышу его. Скажи что-нибудь, придурок. - Принцесса, - выталкиваю через своё отупение нужное слово. - Папочка… - Эйви всхлипывает и начинает плакать. Мои кишки скручиваются в тугой узел, а на переносице выступает пот. Только не её слёзы, о чёрт… Я сварю себя заживо. - Принцесса, я прекрасно слышу тебя, - чёрт, не это. Говори, что любишь её! – Я люблю тебя, ты слышишь? Я… Хрен, я так скучаю по тебе. - Я тоже…я тоже скучаю. - Не плачь, Аврил, - как приятно называть её по имени. Оно такое же сильное, как и её характер. - Когда вы приедете уже? – спрашиваю и незаметно для себя сползаю на линолеум. - Как только найдём Сашку. - А что с ним? - Я потеряла его, папа. Мне так страшно. - Понимаю… - нет! – Аврил, он взрослый мужчина, он… - Папа, ты много не знаешь. Он ранен и сильно. - А ты в порядке? - Да. - Это правда, Эйви? - Да, папа. Я цела. - Ох, принцесса… Я так рад. Кэртис найдёт его, ты же знаешь этого упрямого чёрта. А пока ты приезжай сюда… - Нет, извини меня, папочка. Но я не улечу без Сашки. Только с ним. - Аврил! – во мне поднимается раздражение. Я давно уже хочу убить этого Сашку, из-за которого моя дочь оказалась в таком дерьме. - Как там Шаки? Папа, скажи ей, что я её очень люблю, мне не хватает её и скоро мы увидимся. - Хорошо, передам, - имя этой женщины вызывает у меня холодную ярость. Она всегда поддерживала отношения Аврил с этим русским. - Так как она там? Я не вижу её уже целый месяц. - Хорошо, выпустила новый альбом. Живёт с очередным любовником. Пауза, в течение которой Аврил, по моим подозрениям, переваривает новость. - Я рада. Правда, она молодец. - Эйви, - я чёртов сукин сын! Я же прекрасно слышал, в каком она состоянии была, когда звонила мне последний раз. Она переживает. Ей больно ничуть не меньше, чем мне. И тем не менее, она нашла слова поддержки для моих нервов. - Пап, тут Кэртис хочет что-то тебе сказать… - Подожди, Эйви. Шакира…она очень переживает за тебя. И постоянно звонит. И переселилась в Нью-Йорк поближе ко мне, чтобы узнавать новости о тебе. - Я люблю её, обещай, что скажешь ей. - Скажу. И… она настоящая подруга. Уверен, она тоже любит тебя. - Я знаю это. Я люблю тебя, папочка. Даю Кэртису… - Аврил! – беспомощно кричу я. - Это я, дружище, - ну что ж, басу Кэртиса я тоже рад. Относительно. - Спасибо тебе. Я всегда знал, что ты сможешь найти её. - Она не только твоя дочь, Маршалл, - усмехается этот чёрт. И я растягиваюсь в улыбке. Моей малышке повезло, у неё нет матери, зато есть двое отцов, каждый их которых отдаст за неё жизнь. И подарит настоящую любовь. - Приезжайте быстрее! Сашу можно потом отыскать… - Нет. Маршалл. Аврил ясно дала понять, что не уедет без него. И я лучше останусь вместе с ней, чтобы помочь найти его. Как я понял, он сильно ранен. - Да мне похуй! Из-за него она оказалась там. - Ты всё такой же. Всехненавидящий. Она оказалась там не из-за него, она любит его, и как настоящая женщина последует за своим мужчиной в любую точку ада. В одном я уверен, Маршалл, знал бы этот паренёк, что такое может произойти с ними, он бы не допустил даже их знакомства. Молчу… пристыженный. В душе я знаю, что Саша любит мою дочь… И во мне говорит простая отцовская ревность; она пошла за ним, она не осталась со мной. Он ворвался в нашу жизнь слишком рано. - Что за дерьмо там творится, Кэртис? Только правду. Кэртис смеётся. - Одно скажу: когда вернусь, никаких ужастиков. - Всё так серьёзно? - Если не веришь в Бога, приятель, пора начинать. Потому что зомби реально существуют. Мертвецы, которые живут и питаются мясом. - О, Боже… С Аврил точно всё в порядке? Она не ранена? - Она исхудала, но цела, как и прежде. Гордись ею, она у тебя настоящий воин. Ничего не боится. - Это моя принцесса… - очумело улыбаюсь я. - Мне ещё нужно дозвониться Президенту нашему. Так что закругляюсь… - А ему зачем? - Поговорить насчёт отсрочки. - Какой отсрочки? - Я потом ещё наберу тебя, держись там. Шакире привет! - Да вы достали с Шакирой своей! - До связи, - но перед тем, как отключиться он сильно ржал. Чувствую себя вымотавшимся. Несколько минут с дочерью, пусть даже и по телефону, подарили мне надежду, что всё образуется. Да и Кэртис рядом с ней. А ему я верю больше, чем себе. Набираю телефон Шакиры. Я всегда гнал её прочь от себя. Всегда ненавидел, как только она переступила вместе с Аврил конченый порог моего дома в первый раз, я уже тогда знал – у меня с ней ничего не выйдет. Даже мало-мальского общения. Она хитра, как змея. Уверена в себе и вместе с тем слабая, как мочалка. Да, её можно или ненавидеть или любить. Но к ней привязана моя дочь. Поэтому мне нужно заснуть себе в задницу всё то, о чём я думаю (и у неё на моё отношение к ней всегда есть своя точка зрения, что не может не бесить) и передать ей всё, что попросили меня Аврил и 50. Дерьмо, видимо сошло на меня, раз я звоню ей.
