Я спущусь за тобой в ад

Шакира

Болит шея, а голова просто раскалывается. Но по всему телу разлита необычайная лёгкость, такая бывает, когда выспишься. Неужели мне удалось это? Или я попала в рай? Открываю глаза. Улыбаюсь… Мне определённо нравится положение, в котором я нашла себя. Вместо подушки моя голова покоится на груди Марка Антони, и мои пальцы переплетены с его. Мы лежим на диване. И ещё он тоже улыбается. - Доброе утро, - почти не сгибаются его губы. Шумно втягиваю воздух. - Ты пришёл… - И, Слава Богу. Когда я нашёл тебя, у меня разорвалось сердце, - хмурится. – На полу, возле магазинных пакетов, зарёванная, жалкая и слабая. Маленькая. - Это называется стрессом. - Это было ужасно, Шакира. - А почему я не проснулась? - Ты отбивалась, даже врезала мне по подбородку локтем! Давлю в себе смешок. - Ага, - с улыбкой наблюдает за мной Марк Антони, - но ни разу не открыла глаза. - Ты прекрасен… Я могу поцеловать тебя? Отблагодарить за оказанную помощь… - указательный палец рисует на его груди сердечко. Он подтягивает меня выше и наклоняется к губам. - Думаете отделаться одним поцелуем, сеньорита? Не пойдёт… Вы мне нужны вся и полностью. - Взаимно. Раздавшийся сигнал телефона напоминает больше оглушительную сирену, нежели обыкновенную мелодию звонка. - Я подам, не вставай, - услужливо шепчет Марк Антони и тянется за трубкой. Наверняка, Тим. Чёрт, я не появлялась в студии около полу месяца. Но когда я смотрю на экран дисплея, мне хочется проснуться ещё раз. Какого… - Что с тобой? Кто это? – спрашивает где-то на заднем плане Марк Антони. Он звонит - что-то случилось. Этот сукин сын не будет звонить просто так. Боже мой…а если? Меня начинает бить нервная дрожь, к тому времени, когда я нажимаю кнопку «принять вызов» мои зубы начинают постукивать. - Д-да… - чёрт, что за могильный голос. Решит, что я или в пьянке, или… в пьянке. Вариантов нет. Он считает меня алкоголичкой и все мои действия продиктованы исключительно лишь избытком этого напитка в крови. - Звонил Кэртис. … Кажется, я обнимаю свои плечи. По крайне мере, он жив. Закрываю глаза и сжимаю губы. Удивительно, но даже в таком положении слёзы и всхлип вырываются прямо в трубку телефона. - Что? Ты ревёшь там? В подсознании я нахожу его невыносимо грубым. Я не смогу прийти на похороны. Я не хочу видеть её в гробу. Я хочу всегда видеть её со средним пальцем и сигаретой в губах. Я хочу помнить её бешеную, эмоциональную, бесконечно дорогую… живую. Единственную. - Это не то о чём ты подумала. Аврил жива. Ты слышишь там? - Почему ты грубишь мне? - Чтоо? - Ты грубишь мне. - Ты чокнутая. - Повтори ещё раз… - мне не хватает воздуха. - Что ты чокнутая? - Про Аврил. Что ты сказал про Аврил?! – моим пальцам невыносимо больно, я сжала что-то твёрдое и выпуклое. Голос Эминема сухо повторяет: - Она жива. Аврил жива. - О… Боже! И тут слабость разбивается о мой недавний шок и я падаю. Ноги подкашиваются, а вместе с ним и квартира. Только вот Марк Антони удаётся каким-то образом бежать по стене… и это завораживает. Настолько, что в глазах взрывается чёрная пустота. Холодно. Этот денёк выдался холодным. С ветром. А мой длинный, но лёгкий шарф вместе с осенним пальто не греют, точнее не греют как раньше, потому что холода диктуют другой сезон для одежды «как можно больше и теплее». Чёртова Америка! Этот климат выводит меня из себя… Наконец, охранник в забавной оранжевой кепке появляется у железных, разъезжающихся ворот. - Проходите… - Мне загнать машину внутрь? - Не стоит беспокоиться, я послежу за ней. Здорово. Эминем заставил меня проторчать тут добрых 15 мин, и отказался от моей машины на его территории. Какой же он сукин сын! Как можно меня настолько ненавидеть? В холле меня встречает полная, старая женщина. Кажется, её зовут Нэнси. До России Аврил рассказывала мне, что её отец взял новую служанку, старую, опытную каргу, чтобы не задавала лишних вопросов и не виляла своей жопой даже перед его стенами. И всё-таки он странный. - Подождите тут, хозяин сейчас спустится, - голос как у бабушки, успокаивающий. К тому же перед её почтенным возрастом он не решится вести себя неподобающим образом со мной. Она ушла, не предложив ни сесть, ни выпить. Я разглядываю чёрно-белые фотографии на стенах, на них красивая Аврил с неизменным средним пальцем, хищной улыбкой, встречается также 50 в обнимку с ней, вместе они производят неизгладимое впечатление, Akon, снова Аврил, её много. И глядя в её глаза, я ощущаю тонну пустого ничего в себе, которую только она способна заполнить. - Ты же пьёшь текилу, - с лестницы ко мне спускается сам Эминем. Он напоминает мне некормленого тигра, спущенного с поводка. Он опасен для меня. Это ощущают даже мои мурашки, разбившиеся от одного его голоса. - Холодная вода со льдом, будь так любезен, - зато мой голос твёрд, как гранит, не смотря на пылающий гнев внутри. Он проходит мимо меня, немного задерживается на фотографии Аврил, которую я рассматривала дольше всех. Он только пришёл или наблюдал за мной, думаю я. В белом халате и мягких тапочках Эминему никак не удаётся снять напряжённость с моего тела. Но я подмечаю, насколько он мил в домашней обстановке, если бы не взгляд… голодного тигра. В баре он находит для меня хрустальный бокал и плещет туда немного воды, затем с таким же громким звуком добавляет 3 кусочка льда. - Ты разбудила меня, - протягивает мне воду. Тогда это объясняет моё пятнадцатиминутное ожидание у ворот. - Тебя не могли пропустить без моего ведома, ты должна это понимать, - отвечает Эминем. Отлично, у меня словесное недержание. Стакан холодный и я жалею, что не взяла текилу. На улице я окончательно продрогла. - Присаживайся. Что случилось? – выпивает брэнди и смотрит на меня. - Я… Не смогла разговаривать с тобой…тогда. Я… - Пьяная была? Я хочу его убить. Растягиваю губы в милой улыбке. - В обмороке была. - А!.. - Ты просто объясни мне, что сказал тебе Кэртис. - Много чего, для этого не обязательно было приходить. Перезвонила бы, корона не слетела бы. Пальцами чувствую все грани стакана. - Итак, я здесь. Может, начнёшь, чтобы не испытывать ни моё терпение, ни своё! - Ты нервничаешь? – мне кажется, что его глаза улыбаются. Но как только он выпивает ещё один глоток брэнди, прежний хищнический взгляд нацелен на меня. И в этот момент я клянусь, что он хочет убить меня им. - Немного. - Расслабься… - Не дразни меня. Что тебе сказал Кэртис? - Передавал привет, Аврил передавала свою любовь. Все живы и здоровы, только этого Саши нет. Дай Бог, этот паренёк вернётся, и они все скоро прилетят сюда. А мой мозг остановился на фразе «Аврил передавала свою любовь». Он разговаривал с ней? Он разговаривал с ней! - Ты говори с ней… - чуть улыбаюсь. – Как она? - Судя по голосу, отлично. Полна решимости найти своего парня. - Он исчез? - Где-то так, его нигде не могут найти. - Кэртис найдёт, - почему-то уверено отвечаю я. - Я тоже так сказал Аврил, но мы её очень хорошо знаем… - Аврил сказала, что там творится? - Об этом мне рассказал Кэртис. - И… - Почему ты не пьёшь воду? Действительно… - Мне холодно, - отвечаю. - Глинтвейн? О, да. Этот горячий изумительный алкогольный напиток я обожаю, все фибры моей души потянулись к нему. Эминем берёт с бара бутылку и говорит мне: - На кухню пошли, я подогрею его тебе. Он… что? Он что-то задумал. Однако, на кухню я иду за ним покорно, и не задавая лишних вопросов. Дом просто шикарен. Огромный. Богатый. Золото-серебреный. С итальянской плиткой и кожаными диванами. С тёплым запахом мебели. Не вычурными цветами стен. Должно быть тут здорово вечерами. Кухня по размерам с лёгкостью вместит в себя мою нью-йоркскую квартирку. Тут есть небольшой бар, на длинные сиденья которого я опускаюсь. Покрытие бара из чёрно-белого мрамора. - Тебе слишком горячий? – Эминем застыл с бутылкой и специальной кружкой для подогрева Глинтвейна возле плиты. Странно, что она электрическая… - Не очень, я не люблю кипяток. - Может, перекусишь что-нибудь? – я снова не верю своим ушам. Эминем открывает на всю стену металлического цвета холодильник. От изобилия в нём камер с напитками и едой у меня перехватывает дыхание… Мини-магазин на кухне. - А там найдутся пельмени с рисом? Он удивлённо поднимает брови. - Типа пельмени и рис отдельно? - Да. - Это вряд ли. Есть только пельмени и рис в неприготовленном виде. Могу достать салат…готовый из устриц. Тут же вспоминаю Антонио в самолёте. Мы летели тогда в Россию. - А с овощами есть? - Угу, - он открывает одну из камер и кладёт на барную стойку миску салата, - Пельмени сейчас подогрею. - Спасибо. Я, правда, не понимаю, зачем тебе это нужно, - признаюсь я, рассматривая свой перстень на пальце. - Просто я голодный как чёрт, и вроде бы не люблю, когда мне смотрят в рот. - О, Боже! Ты всегда такой прямолинейный? - Расслабься, - добродушно предлагает он. Мне не пришлось долго ждать. Эминем всё быстро приготовил и прежде чем «наброситься» на еду, он заставляет меня снять с себя шарф и пальто. Мм… пельмени потрясающие. Глинтвейн, подогретый именно так, как я люблю, приятно горячит горло. - Тебе нравится? – в это время Эминем снимает жареную корочку с курицы. - Очень, мм… Прости, это очень вкусно и я… - Да ешь ты! Мне нравится тебя кормить. Смотрю на него. - Зачем ты говоришь это? - В смысле правду? – шумно пьёт сок. - Да, чёрт возьми, в смысле правду. Зачем тебе это нужно?! Невозмутимость его меня убивает, также как и голубые глаза с хищным оттенком. Его борода… он не бреется. И мне нравится его неухоженный вид, приправленный белым халатиком и мягкими тапочками. А ещё мне нравится, как его зубы вгрызаются в плоть курицы. Мне вдруг становится жарко. - Это правда… Странно, что ты не на стороне правды. - Я на стороне правды, что?! О чёрт, что за бред ты только что сказал? - Может, ты заткнёшься и мы поедим в тишине? Честное слово, я не привык ругаться с кусочком курицы в зубах. Ешь. …И я ем. Когда я пельмени запиваю алкоголем, Эминем с неподдельным интересов наблюдает за мной. Под его взглядом серебряная вилка в моих руках готова изогнуться буквой «V». - Перестань. - Ты слишком нервничаешь, - говорит он. – Я просто смотрю на тебя. - Зачем? - Глупый вопрос. Дальше мы едим в абсолютной тишине. Он шумно принимает пищу. Громко запивает свою курицу. Никаких манер у этого человека. И салфетка в моих руках уже начинает дрожать, как и вопрос в моей голове: «Что потом, когда он наиграется?» - Спасибо, было вкусно. Глинтвейн сделал чудо со мной, впрочем, как всегда, - я даже улыбаюсь этому сукиному сыну. - Мг, - отвечает он. Наконец, он доедает остатки курицы, запивая всё это соком. Откидывается на стул. - Я тоже наелся. - Спасибо ещё раз. - Пожалуйста. Бежевая кожа его дивана приятно подгоняется подо мной. В этом доме я бы чувствовала себя комфортно. Он огромный и уютный. Два слова, которые просто никак не сочетаются вместе. Так я раньше думала. Теперь я люблю много уюта. - У тебя красивый дом. Его ноги опускаются на поверхность зеркального столика, в то время как его тело разместилось в коже большого кресла. - И так… что ты ещё хочешь от меня? Я делаю вдох и вместе с ним короткий выдох. - Просто расскажи мне всё. Аврил не ранена? - Я же сказал, что она жива, - раздражается. - Это не то же самое. - Ты всегда такая придирчивая? - Значит, не ранена. А что говорил Кэртис? – я постепенно расслабляюсь в мягких складках дивана. - Что по улицам Москвы бродят зомби. - Именно так и сказал? - Ты начинаешь меня бесить, Шакира. - Я просто не могу в это поверить! - Грёбаный вирус, который превращает людей в тварей, способных только жрать мясо другого! Вот и всё. Ещё он собирался звонить Президенту. - А ему зачем? - Не пояснил, сказал дело в отсрочке. - У тебя есть идеи на этот счёт? - Насчёт отсрочки? - Почему ты всё переспрашиваешь? Эминем поднимает руки в жесте «с меня хватит». - Тебе пора домой. Приветы и любовь я тебе уже передал. Вскакиваю с полюбившего мне дивана и иду в холл. Кажется, я помню дорогу. - У тебя на коридоре валяется зажигалка, - кричу я, заметив её. Сзади лишь топот его ног. Ленивый придурок! Надеваю пальто и быстро заматываю шарфик вокруг шеи. Сумку я оставила в машине, напоминаю я себе, чтобы не бросится на её поиски. Он даже не почесался проводить меня, засранец! Оборачиваюсь, чтобы крикнуть ему «спасибо за еду, прощай», как натыкаюсь на его тело в халате. Всё это время он шёл за мной. Молча. И смотрел на меня. - Ты быстро нашла дорогу к выходу, - и всё это с удивительной серьёзностью. Которая, очень странно как, но успокаивает меня. - Спасибо за еду… - Третий раз за сегодня. Пожалуйста, - усмехается. - Пока, - говорю я, теребя концы шарфа. В этот момент он на мне висит, как удавка. Мучительно хочу стянуть его с себя. - С Аврил всё будет хорошо, не волнуйся так. И не падай в обмороки. Ты нужна ей. Киваю, но всё же не удерживаюсь от соблазна подколоть. - Поэтому ты решил покормить меня? - Не люблю тощих женщин. - Засранец. - Ты долго уходишь, - он конкретно указывает мне на дверь. Мерседес долго не заводится. И только после трёхэтажного испанского мата эта грёбаная тачка наконец-то решается сорваться с места!