Я спущусь за тобой в ад

Аврил

Удар. Вспышка – боль. Удар. Вспышка – боль. Удар. Спасительная подушка из чёрного обморока… Холодная вода. Удар. К концу пытки я не чувствовала собственного сердца в ушах. И я открываю глаза. После смерти я снова открываю глаза. Чувствую, что нужно дышать… Зачерпываю горсть воздуха у мира, которого несколько секунд назад не существовало перед глазами, как бы предъявляя таким естественным образом свои права на него. Ничего не изменилось после того, как я ненадолго оставила его. Он доказал мне, что апокалипсис жил только во мне. И что я всего лишь трава на почве земли, которая всё равно вырастет. Даже если огонь сожрёт мой корень. Единственное, что мерзко во мне сейчас – это память, которая услужливо преподносит вспоминания, которые я больше всего на свете хочу убить. И я ненавижу её математическую точность ко всем событиям. После того, как я думала, что убила Сашку, объявляется рыжая сука, которая намеревалась отомстить за него, живого. Шакиру спрятали в другом месте. Хитрый доктор посчитал, что лучше чеке и гранате быть по отдельности. И папу я не скоро увижу. Лучше бы я умерла. За несколько секунд воспоминания принесли мне столько многотонной боли, сколько ни один удар, ни одна смерть. Открывается дверь, словно расползается хитрая усмешка. И только сейчас я обращаю внимание на место, где я нахожусь. Стандартная палата белого цвета, небольшое окно, вбитое в противоположную стенку, процедурный стол и шкаф мрачного цвета. Вошедшего я узнаю, и ровно сразу же в голове шелестят воспоминания-слова: «Ты только не убей её… Осторожнее, идиот! Просто возьми кровь из её чертовой вены, это так трудно?!» - Тебе идёт чёрный цвет волос. И острое каре сочетается с твоей необузданностью… Ты снова покалечила моих парней, прости за неприятную ситуацию, в которой тебе немного досталось… у меня просто не осталось другого выбора, - Корнуэл, как хороший актёр, страдает привычкой убеждения. Его слова до того начищены этим свойством, что я почти не сопротивляюсь своей вере в них. Но слово «почти» - ключевое. Отсюда и будем плясать. - Ты грёбаный ублюдок, - это вместо «спасибо» за хорошие слова моему новому образу и за «немного неприятную ситуацию». Та самая усмешка я-сама-снисходительность растекается по лицу доктора, как по моим ушам лапша из его слов. - И всё же когда-нибудь ты скажешь мне спасибо. - Например? – во мне полно скорпионского яда; в эту самую минуту я жалею, что настолько слаба для того, чтобы даже попытаться вцепиться в его шею. - Ты страдаешь суицидальным синдромом? Тебя по ночам продолжают донимать кошмары? И когда в последний раз тебя мучили видения? - Ты, правда, считаешь, что я должна сказать спасибо за твою прямую работу? Спасибо за то, что не дал мне умереть, чтобы использовать в своих целях?! Он смотрит на меня с какой-то жалкой безнадёгой; с чувством полного удовлетворения, потому что он кое - что знает обо мне, когда я о самой себе ни черта. - Ты уникальна. Было бы греховно отказаться от самого дара Природы ради того, чтобы дать тебе свершить первородный грех. - Ты хоть когда-нибудь разговариваешь нормально? - Это всё, что ты хочешь узнать о себе? 1:0 в его корзину. Разумеется, мне начхать на его аристократическую манеру говорить. - Зачем тебе понадобилась моя кровь? И в чём я уникальна? В том, что заразна? Он присаживается на краешек стола и выпускает из рук блокнот. На чёрном столе синий цвет выделяется особенно ярко. - Ты инфицирована…была, но никогда не заразна! Запомни это, пожалуйста. - Почему «была»? – моё сердце стучит где-то в глотке. И мне нужно автоматическое напоминание на естественную функцию «дышать». - Потому что сейчас ты официальная зомбовидная полукровка. Прошли 10 ударов сердца, когда я понимаю, что он имел в виду меня. Меня. Это он меня назвал «официальной зомбовидной полукровкой»… - Что из того, что я сказал тебе не понятно? – спрашивает меня добрый доктор Айболит. - Последние три слова… - Ты не до конца зомби. На твоё счастье ты только её часть, человеческая. Которая не боится прямых лучей солнца, нет выраженной функции выпадения волос, кожа сохраняет тёплый, бежево-кремовый цвет, и твои внутренние органы остались полностью человеческими. Ему практически удалось успокоить меня, однако чего-то не хватает. - Но… - осторожно говорю я, боясь услышать продолжение за этой частичкой. - Да, есть ещё и «но». В тебе не только есть человеческая часть зомби. Есть та, что дала тебе необычайную силу, выносливость, скорость, острый и быстрый ум. - Память, - из всего перечисленного выделяю я. - Именно. Блестящая компьютерная память. Если ты попытаешься, ты вспомнишь, какие я носил ботинки, когда ты ещё лежала у меня в клинике. Ты неосознанно обращаешь внимание на мелкие детали, почему именно на мелкие..? Потому что потом, благодаря им, ты получишь полную картинку - воспоминание. Это как на видео перемотка назад. Что ж… Пока всё неплохо. - Выходит, Природа ваша милостива ко мне. Впервые за всё это время, Корнуэл улыбается. Искренне и неожиданно. Так, что я различаю блеск его идеально белых зубов. - Выходит так и есть. Мне нравится, что именно на тебя пал Её выбор. Ты легко воспринимаешь трагизм ситуации… В последней фразе, будто взорвался грузовик. Это как затмение в середине ясного, солнечного дня. - Тра-гизм? – отчётливо выговариваю я. Наверное, сейчас по его сценарию мне должно стать страшно. - Тебе никогда не хотелось сырого мяса? Моё затянувшееся молчание он воспринимает, как отрицательный ответ. - Я уточню: сырого человеческого мяса. …Бреннан полуспит за широким столом, заваленным компьютерами и ноут -нетбуками разных моделей и времени года. Светает. И мне больше не спится. Я лежу на своей кровати и начинаю бегать глазами за солнечными бликами, что расползаются от блесков стеклянных окон. Они перемещаются медленно и даже завораживающе. Я полностью погрузилась в свою слежку, когда отчётливо выделяю внезапно появившееся чувство не уютности в желудке. Обычно, тогда я иду в холодильник за чем-нибудь съедобным. Но, словно чисто интуитивно, я знаю, что в холодильнике нет того, что утолит мой голод. Мне не нужна вегетарианская еда, после того, как я это осознаю, неприятный озноб пробивается через поры моих кожных клеток. Я хочу есть мясо. Розовое, молодое, только что отделившееся от кости. Сырое и человеческое. Мои глаза быстро фокусируются на спящем Бреннане. И после осознания это-то-что-мне-нужно я с немым ужасом выбегаю на улицу, сжимая в руках заряженный Глок для убийства себя, если что… Это воспоминание самое жестокое, что могло вспомниться мне. Когда я смогла избавиться от кошмарного видения перед глазами, от моего виска до шеи тоненькой ласковой струйкой течёт пот. Я встречаюсь с молчаливым взглядом человека, открывшим мне правду. - Я могу терпеть, - и после этого мне хочется сглотнуть тонну слюны. - Сколько ещё? - Что? - Сколько ещё ты можешь терпеть? В тканях его воротника я различаю, как еле уловимо идёт движение. Через определённый интервал. Всё время. Движения его пульса выглядят очень соблазнительными. - Например, сейчас я хочу тебя. Корнуэл впервые теряет дар речи. И я пользуюсь этим временем, чтобы пережить лёгкий шок от собственных слов. «Мне нужно научиться жить с этим». - Ты не сможешь. В твоих венах всё ещё действует морфий – глаза расширены и кожа лица слишком бледная, чтобы видеть тебя здоровой. Поэтому я не считаю, что мне нужно опасаться твоего… голода. - На твоё счастье. - Действительно. - И… что, я всё время буду хотеть сожрать тебя? Это нельзя контролировать?! - Пока я работаю над этим, поверь. Я тут самое заинтересованное лицо. В цинизме этой ситуации мы улыбаемся друг другу. Будто соучастники преступления. - Что именно тебе нужно от меня? - Лекарство. Чёрт возьми… Корнуэл - грёбаная загадочная душа! - Ты болен? – зло усмехаюсь я. - Заражён. Тобой, ты меня заразила. Память услужливо открывает мне окно в прошлое. Перед тем, как Бреннан убил меня, я искромсала шею Корнуэла вдоль и поперёк. Я не успела добраться до всех сухожилий и косточек, меня не вовремя остановили. Теперь, разглядывая его лощёное лицо, уверенный взгляд, я понимаю, что это всё было спланировано. Ублюдок вызвал во мне ярость грязным упоминанием о наших с Сашкой якобы ненастоящих отношениях, и тем самым обеспечил себя, как он выражается «человеческой стороной зомби». И теперь ему нужна я до полного завершения перевоплощения. - Как ты собираешься это сделать? – моя голова идёт кругом от тех гениальных махинаций, которые смог провернуть этот человек. Корнуэл вскидывает брови в удивлённом жесте. - Ты смогла догадаться? - Ты сам перечислил быстрый ум среди «человеческих сторон зомби». Так как ты собираешься завершить свой грязный процесс? - Для этого я исследую тебя, Аврил. - Постой, - тут в моих кусочках головоломки образуется дырка из самого главного вопроса. – Ты сказал мне, что я была заражена, а теперь нет? Как это произошло? И как ты собираешься перевоплотиться полностью, если я сама не понимаю, как я стала настоящей полукровкой? – строя монолог из одних только вопросов, я начинаю потихоньку сама запутывать себя. И сознание становится каким-то муторным, тусклым. Меня клонит в сон, а на кончиках пальцев появляются странные покалывания. - Всё-таки не такой быстрый ум, на который я рассчитывал. Я молчу, глотая его колкость. - Но следует отдать тебе должное, ты многое смогла прояснить сама. Ты на удивление легко переносишь в себе всё это, без истерик. В отличие от ситуацией с Сашей, - теперь от этого имени у меня всплывает ассоциация на рыжую суку с ножами, которую я благополучно убила и взорвала её машину вместе с её трупом внутри. – Ты сама восстановила себя, - продолжает Корнуэл. – Твоё тело само за себя завершило процесс. - Как? - Ты была инфицирована ещё в России. А стала настоящей полукровкой уже здесь, в моей клинике. Твой организм благополучно принял вирус. - Как?! Как мать твою, он благополучно принял этот херов вирус?! – от громкого крика в ушах начинается звон. Чёртово подвешенное состояние то ли сна, то ли бодрствования! - Когда ты спала с Сашей, он не только передал тебе вирус… С «не только» я начинаю нервничать. А внутри растёт безумный вой. Мне хочется убежать, провалиться прямо здесь, умереть, в конце концов, но не слышать продолжения Корнуэла. - Он сделал тебя матерью. И я расслабляюсь. В прострации это легче всего. Клеточные поры забиты его словами доверху, они как саранча вгрызаются в мою плоть, образуя гигантских размеров чёрный ужас из правды и лицемерия. Сознание делает рывок ещё, ещё, снова ещё и… ничего. Я отказываюсь понимать страшный смысл. - Где…мой…ребёнок. Корнуэл, - слышу я свой голос. - Это мальчик. Я принимал у тебя роды, Аврил. Не надо так на меня смотреть, - его взгляд почти ласково смотрит на меня. И у меня возникают идиотские вопросы «Имеешь ли ты, ублюдочная грязь под ногами, душу? Как твоё сердце выдерживает столько ненависти и изощрённого зла?» - Ты не помнишь этого времени. Ночью, когда более менее, ты была готова, я пришёл к тебе и ввёл в вены наркоз вместе с морфием. Адская смесь, твоё сердце не остановилось лишь потому, что ты полукровка- зомби. Потом я дождался, когда ты крепко заснёшь, и сделал операцию. Я достал твоего сына и не стал рассказывать тебе ничего, потому что знал, что тогда с тобой будет сложнее разговаривать. - Зачем? - Что именно, Аврил? - Зачем ты достал моего сына, ублюдок, и молчал? - Потому что именно из-за него ты была такой агрессивной. Именно из-за этой твари ты хотела покончить жизнь самоубийством. Вовсе не из-за Сашки, твоя тогдашняя любовь и никак не переваривающийся ужас, заставили тебя так думать. Ты стала чокнутой из-за собственного сына. Я детально обследовал тебя и увидел зарождающую беременность. Потом немного подождал, пока твоё состояние стабилизируется настолько, чтобы твой организм 100% перенёс бы сложнейшую операцию и просто сделал её. - Он мёртв, да? Ты убил его. - Твой сын жив. Меня вырвало. На кашемировый ковёр с цветочками; я ещё думаю, откуда в такой мрачной палате взяться такому красочному ковру. Вытираю тыльной стороной ладони губы. - Ты собираешься меня шантажировать им? - Спроси меня поточнее, я уверен, что ты догадаешься. Меня начинает мучить желание сна. Тот факт, что я стала матерью и успела родить, ни под каким углом не ложится в моей голове. Ни в свёрнутом виде, ни в упакованном. Я продолжаю думать о своём сыне, как о нечто ирреальном; практически, как о другом биологическом виде, которое не имеет к моей жизни никакого отношения. У меня есть сын, о котором не знала я, а знал Корнуэл. Этот доктор как Ящик Пандоры, его каждое предложение – очередное заполнение белого пробела в моей жизни. У меня есть сын… От Сашки. Не о нём ли мы мечтали так сильно и горячо, что могли даже представить его родинку на плече и услышать кристальный звонкий смех? Мы назвали нашего будущего сына Реем Александром Головиным Мэззерсом. Мы бы обожали его… За последнюю мысль я ухватилась, как за дорожку, ведущую в открытую дверь. - У меня же есть сын, зачем, тогда, ты шантажировал меня Шакирой? Новая болезненная боль проносится по всему телу. Моя лучшая подруга стала пешкой в руках сумасшедшего гения из-за меня. - Правильный вопрос. Браво, Аврил, - усмешка оскала сверкает на его губах. – Шакира играет в моём плане особую и важную роль. - Скотина, - шиплю я. - Она сдерживающий инструмент. Гарант того, что со мной ничего не случится. Как только ты попытаешься меня убить, и у тебя получится остановить моё сердце, об этом тут же будет известно людям, которые приглядывают за ней и они, не колеблясь, прикончат её. И твоя победа будет немного горьковатой. Зато у тебя будет сын. Так что, Аврил? Безопасность Шакиры, включающая в себя, твоё хорошее поведение в этом месте и сотрудничество со мной, или жизнь вместе с твоим сыном? Кровь давно застыла в моих венах. И отвратительное, уродливое состояние, в котором я находилась, невозможно было передать. Я так много раз хотела умереть, что сейчас моя мечта исполнилась. - Почему ты просто не можешь убить моего сына вместе с Шакирой, если я прикончу тебя? - я так бодро разговариваю с ним, неужели в застывшем теле ещё есть немного адреналина? - Потому что я, прежде всего, доктор. Я не смогу дать приказ на уничтожение твоего сына. Ведь он плоть твоя и кровь твоя. - Это ложь, в которую ни ты, ни я не верим. Если у тебя осталось хоть капля уважения к моим чувствам, просто скажи правду. Корнуэл расхохотался. - Я бесконечно уважаю тебя, Аврил. Ты подаришь мне свою «человеческую сторону зомби». У меня нет причин тебя не уважать. Я очень сильно хочу сохранить тебя, чтобы рисковать тобой. - Точнее, Корнуэл, - нетерпеливо говорю я. Перед глазами всё плывёт, я боюсь не успеть услышать его слова. - Также как Шакира – гарант моей безопасности, твой сын – гарант твоей безопасности. И тут я всё поняла. Блестящий план гения. Не подкопаешься ни до чего. Меня крепко держат за яйца - я не могу ринуться ни в одну из сторон: ни чтобы убить его, потому что погибнет Шакира и ни чтобы убить себя, потому что погибнет мой сын и Шакира. - Это не значит, что ты выиграл, - говорю, думая о поисках Кэртиса и отца. Есть ещё они. Третья сторона - своеобразный запасной выход. Если что-нибудь случится со мной, они завершат мою миссию. Растерзают Корнуэла Лиийа. - Ах да, забыл сказать, - Корнуэл поднимается и забирает блокнот. – Если твоя СОС-команда даже попытается спасти тебя, Шакира отправится в ад. А теперь спи крепко, Аврил. Когда ты проснёшься, Вейранк будет снова рад встретить тебя в своём кабинете. ______

Сердечно благодарю Veronie и всех тех, кому нравится моё творчество! Буду радовать Вас и дальше, надо только музу почаще из-под кровати вытаскивать!

Ваш Автор ;)