Я спущусь за тобой в ад

Шакира

Хрупкий мир в грузовике угрожает развалиться при ещё одной асфальтовой кочке. Всё трясётся и стонет. Подвеска у этой машины – к чертям. Прошло больше двух часов, после того, как мы разминулись с Сашкой. И чем больше он мне не звонил, тем больше приступов вполне объяснимой тревогой испытывала. Найти его на несколько минут и тут же потерять. Снова смотрю на часы. Судя по карте, которую я нашла в дряхлом бардачке грузовика, главное шоссе на Тель-Авив покажется совсем скоро. А там ещё один Военный пост. Всё это меня жутко нервирует; особенно тот факт, что мне удалось дозвониться в Америку, приводит меня в прямо-таки жуткий ужас. Когда через невозможный треск мне удалось различить его «Шаки! Скажи мне ещё раз!», я поняла, что у меня не осталось никаких шансов стереть свои чувства к нему. Я позвонила именно Маршаллу, а не Марку. Почему? На этот вопрос сердце сжимается и наполняется сладкой нежностью – потому что Маршалл мне нужен гораздо глубже, чем мой собственный муж. Однако, какая житейская ирония – чтобы понять и принять эту истину мне пришлось выйти замуж и первую брачную ночь провести с Эминемом, чья взаимная неприятность ко мне, была такой же очевидной, как и пробки по дороге к нему домой! Всё это время, пока он поливал меня возмутительной, необоснованной грязью, я любила его. Господи, Маршалл даже не представляет, как много значит для меня! И его уставший, но обеспокоенный голос, засыпанный привязанностью ко мне, стал лучшим антибиотиком от стресса. Ситуация, в которой я оказалась, достойна стать полнометражным сюжетом в каком-нибудь блокбастере, где крутые дяди с пушками станут её центром. Ещё меня разрывает беспокойство по Аврил. Мне только недавно удалось чуточку подглядеть за её прошлой жизнью в России. Разумеется, я знала, что она не была обсыпана сахаром, а сверху мёдом, но такой трагедии я не ожидала. Она выстрелила в Сашу, в свою первую и единственную любовь. Я ничуть не сомневаюсь, что она хотела убить его, иначе она бы просто выколола ему глаза. Но почему? Что заставило её пойти на такое убийство? А этот чокнутый доктор… Что ему нужно от Аврил? Я не сразу понимаю, что вот уже добрых пятнадцать минут плачу. За рулём. Грузовик которого заполнен тяжелораненными. А где-то позади меня, на несколько сотен километров, сражается Саша. Если он погибнет… Нет, только не думай об этом. Меня снова подбрасывает и звук, который издаёт бедный мотор грузовичка, заставляет мои нервы сжиматься до размеров обкусанного ногтя. Моя нервная система, наверное, издавала бы точно такие же звуки, если бы была снабжена дополнительной функцией. Но по сравнению с огромным количеством больных сердец у людей, что неподвижными телами лежат в кузове – всё это ничто. Простое и проходящее ничто. Ничтожная пыль во вселенной. Однако ещё больше и острее съедающая боль, с которой вынужден жить Сашка. Она сильнее всего: времени, смерти, самой жизни. Он учится жить с оторванным и растоптанным сердцем, с неприкаянной душой, с ядерным взрывом в груди вместо слабых человеческих чувств. В его глазах - не растапливаемая горечь и жалость. Он как человек имевший всё и потерявший всё. В одном я уверена - он до сих пор любит её. Настолько сильно, что его клетки готовы вымирать от этой любви. Я бы никогда не смогла жить после того, как моё сердце разбилось одновременно с утратой самого любимого человека. С жутким осознанием того, что он виновник моего затухания и источник моего праха. Что он убийца моей жизни. Аврил, девочка моя, что же ты наделала? Вытираю разбежавшиеся слёзы по щекам – их любовь не должна была так закончиться. На этот раз меня подбрасывает вверх не очередная кочка, на которую грубо наехали колёса грузовика. Неожиданный звонок на мобильный, что дал мне Саша, протрещал громко и голосисто. Как свора завывающих мышей в Нью-Йоркских метро. - Саша? – спрашиваю я, поднеся светящийся экран к уху. - Сворачивай, как только доедешь до правого поворота в Айжен. - О, Боже мой, где ты? - Сзади тебя. Удивившись, тут же смотрю в зеркало заднего вида. Безномерной чёрный Мерс висит у меня на хвосте. Корю себя за невнимательность и полное погружение в свои проблемы. - Я вижу тебя. - Шакира, этот Корнуэл объяснил тебе, за чем ему нужна Аврил? Этим вопросом я задаюсь каждую ночь, прежде чем заснуть. - Нет, - отвечаю. – А что? - Я, кажется, догадываюсь. Начинает больно биться сердце. - И что же это?.. - Поговорим в столице, после того, как сплавим больных, это не по телефону. - Хорошо. - Я ещё позвоню тебе. - Саша… - Да? - С тобой всё хорошо? Я уверена, что сейчас он соврёт мне. - Да. - Я всё равно хотела бы осмотреть тебя. - Как хочешь. - Ладно… пока. - Я буду ехать за тобой, - и смартфон разрядился гудками. Спустя несколько часов я спрашиваю его раздражённым голосом. - Кто ты, чёрт возьми? Саша не отвечает; он по-прежнему делает вид, что ледяной чай с лимоном и салат из морских водорослей занимает его куда больше, чем моё любопытство. Не смотря ни на что, я чувствую к нему бесконечную благодарность, обожание и любовь, не соизмеримую ни с чем. Вместе мы прошли многое, чтобы отвезти больных людей на место, где им окажут немедленную профессиональную помощь. Благополучно свернули на тот поворот, чтобы не встречаться с Военным постом; доехали до Тель-Авива, где Сашке пришлось бросить свой шикарный Мерс на охраняемую автостоянку, т.к. столица Израиля буквально кишит военными и правоохранительными органами. Состояние, в котором я нашла Сашку, было ужасным. Он был убит полностью, не понятно как он мог двигаться, разговаривать и вообще что-то соображать. У него была раздроблена коленная чашечка, сломаны два ребра, нос разбит, от затылка стекала струйка крови, левые костяшки пальцев были полностью стёрты в кровь, на крюке было зацеплено чьё-то мясо. И эта ходячая болячка не пискнула, пока я пыталась вдохнуть жизнь в её искалеченное и раздробленное тело. Более того, Сашка ни разу не поморщился. Он полулежал с безучастным видом, будто это не его недавно избили. Я не расспрашивала его в подробностях, всё было отмечено у него на теле. Главное, что он жив, а не сколько было убито людей от его крюка. Мы доставили грузовик на конечную точку, кое-как дошли до той самой автостоянки, где стоял красавец Сашки, по пути прячась в извилистых улочках от ищущих кого-то подозрительных правоохранительных органов и военных. Он хромал и пот ручьями стекал по его спине, но молчал, бодро опираясь о мою руку. Стоит ли говорить, что моё сердце обливалось кровью от страданий Сашки. - Ответь мне… пожалуйста, - я практически не притрагивалась к еде, ходя мой желудок так и громыхает возмутительным голодом. - Устала? – спрашивает меня Саша. Устала ли я? Сейчас, сидя в уютном кафе, я размышляю над всем, что произошло со мной за столь короткое время. Меня похитили прямо на трассе, убив одного из моих лучших друзей, моя подруга находится в большой опасности и мужчина, которого она пыталась убить, сидит прямо передо мной, несколько часов назад, дважды спасший мне и больным людям жизнь. А ещё, если мне всё-таки предстоит вернуться в нормальную жизнь, я снова столкнусь с проблемами. Буквально до всего этого я успела изменить мужу, с которым и дня не пробыла в законном браке, и крепко влюбиться в ненавистного когда-то мной человека. Поэтому, да, чёрт возьми, я очень устала. - Немного. Саша кивает, и у меня создаётся впечатление, что он мыслями в другом месте. Где-нибудь рядом с Аврил... Хотя после всего, что произошло между ними, я могу и ошибаться. - Поешь. - Пожалуйста, скажи мне, кто ты. - Почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас? Я начинаю дрожать - на улице плюс 41. - Ты… Я видела многих людей с разными травмами. Твои раны… Я уверена, обычные люди были бы прикованы к постели. Они бы умирали от болевого шока, но ты… Он шумно пьёт чай. - Продолжай, - с недоброй усмешкой говорит он. - Ты ходишь. Ты говоришь. Ты не корчишься от боли. Ты не умираешь, в конце-то концов! Кто ты? Чашка со звонким стуком опускается на стол. - Не человек. Меня укусили в России. После себя, наверное, на память они оставили вот это, - он поднимает крюк. – Спасибо пушке, я уложил их всех. Но вирус они успели передать. - Они – это… - Твари. В Америке их называют «зомби». От этой истории меня подташнивает. И колесница в голове с удвоенной силой начинает кружиться. - Боже мой… - Насчёт этого доктора, - быстро меняет он тему, будто речь шла о погоде и нужно как можно быстрее приступить к переговорам. – Я спал с Аврил. Если он интересуется ею, то он наверняка знает и о вирусе. В её крови. - Что?! Что, чёрт возьми, ты только что сказал? - Я передал ей вирус, - очень спокойно проговаривает Саша. – Именно за ним и гоняется Корнуэл. И поэтому ты здесь. Встаю. Меня шатает. Хочется что-то делать. Куда-то идти. Красный туман заволакивает моё сознание… И я понимаю, что хочу убить его. - Ты… Ты… - Я не знал, что заражён. Никогда бы не переспал с ней, если бы это было так. И ты, как никто другой, должна верить мне. - Лицемер! Правая ладонь горит от удара. Я не могу поверить, что только что ударила Сашу. И как ни странно, чувствую, что это правильно. - Извини, что разочаровал. - Саша, я… - Всё в порядке. Я понимаю, - он допивает свой чай и встаёт из-за стола. В это время к нам приближается мужчина. Я замечаю в его руке длинное зубчатое лезвие ножа. - Саша! – предупреждаю я. Но это было лишним. Он заметил его раньше меня, ещё до того как встал из-за стола. Не дожидаясь, пока тот первый начнёт, Саша изящным взмахом руки пригвоздил его тело к противоположной стене. Кругом застыла тишина. И испуг, купающийся в ней. - Скажи ему, - обращается ко мне Саша. И я впервые слышу столь опасные, ледяные нотки у него в голосе. - Как долго он будет рассчитывать на этот нож, пока я не заберу его? Давлюсь воздухом и медленно перевожу, стараясь перевести и оттенок угрозы в голосе Саши. Молодой мужчина кивает. - Я всё понял… Пусть господин прощает меня. - Он говорит… - начинаю я. Но Саша улыбается, показывая на его обмочившиеся джинсы. - Я всё понял… Иди к машине. Нас больше не побеспокоят.

Саша

В салоне она ведёт себя тихо. Ей нужно некоторое время, чтобы задать мне вопрос, следующий по логической цепочке. А мне кажется, что этот грёбаный день не закончится никогда. Тело так сильно болит, что я даже не могу упасть в обморок. Да что там… болевой шок меня стороной обходит. Всё, что произошло сегодня, это слишком. Судьба просто не может так нагло смеяться надо мной. Аврил похищена, потому что я спал с ней. Ну, разве это не бред? Можно было бы завернуть получше, например, дать мне умереть, чтобы серое вещество моего мозга не растекалось по черепной головке от кошмара, в котором я сам же, собственной спермой, загнал её. Мои нервы расшатываются в стиле ах-я-грёбаный-мудак и блять-надо-что-то-придумать. Однозначно, я не собираюсь оставлять её у этого доктора. У меня есть что-то вроде недоработанного планчика по её спасению. А дальше что?.. Вы поглядите-ка, кто подал томный голос? Заткнись, я сразу же уберусь из её жизни. Я нахуй ей не нужен. Тем более у меня есть своя дорога, в конце которой меня ждут. Не хило сказано, мудак. Мрак и смерть тебя ждут. Сейчас куда бы ты ни пошёл, чтобы ты ни сделал - тебя будет преследовать тень собственного насилия. Гениально, теперь под ковриком всего этого дерьма, я выдаю воистину бредовые мысли. - Я звонила Маршаллу, - неожиданно слышу голос Шакиры. И вздрагиваю. Смысл утверждения одновременно и ясен, и непонятен. Смущает 2 вещи: - Почему Маршаллу? И зачем ему? Она улыбается. Механически, и даже как-то зло. - На самом деле, ты задал один и тот же вопрос. Молчу. - Всё сложно… Я не знаю с чего начинать рассказывать. Просто поверь мне, так было нужно. - Насколько я помню, вы с Эминемом были как кошка с собакой. Что изменилось? - Мы… изменились. - Что именно ты ему сказала? – спросил я, решив не давить на неё так сильно. - Что я в Израиле. Была плохая связь и… наверное, всё было зря. - Думаешь, он не расслышал тебя? - Да. - Это не проблема. Я могу прямо сейчас набрать Эминема или 50, как скажешь. Собственно, с этих двоих и начинает мой планчик. - Твой… что? Снисходительно улыбаюсь. - Я собираюсь спасти Аврил. И, кажется, уже придумал как. - Я ничуть не удивлена этим. - Это не то, о чём ты сейчас думаешь… - укоризненно разглядываю её. И заодно перекрываю режущий внутри крик – больше никогда не будет так, как Шакира только что подумала. - Ты не можешь знать, о чём я думала, - и мне показалось, что Шакира вновь улыбается той самой чарующей улыбкой, способной превратить бульдога в милого скулящего щенка. - Ты прекрасно знаешь, что я знаю, что ты знаешь, о чём ты думала. Улыбаемся. По ходу, моя милая избитая шутка разбавила депрессивную обстановку. - И что ты придумал? - Достань мне, пожалуйста, колу, - из-за этого пузырящегося дерьма не хочется подставлять нашу с ней жизнь крюку. Только что осознаю, что эта железяка, изогнутая в конце грозной буквой «г» - прописной, спасала и будет миллион раз спасать мне жизнь, если только я не буду поступать опрометчиво. Блин, да это даже лучше, чем обыкновенная ладонь! Даа, чувак, я знал, что ты до ахуизма накачан этой хреновиной, типа позитивом, но не знал, что всё так запущено. Разве что нужно заново учиться писать, но ведь это не проблема в нашем-то современном веке развивающихся технологий. Если что - можно потыкать крюком буковки на клаве. Улыбаюсь, отпивая зыбучий глоток вечного напитка. - Что такое? – в голосе Шакиры гуляет растопленное чувство неожиданной радости. - Да вот… подумал, как это здорово иметь крюк. Сейчас я ясно вижу, как она улыбается. - Вот за это тебя любит Аврил. - Давай не бу… - За неиссякаемую энергию. Ты никогда не сдавался! Если нужно, ты шёл напролом, но с гордо поднятой головой. И что я должен говорить - «спасибо»?! - Ты говорила, что пока ты в Израиле, Аврил в относительной безопасности, так? Она кивает. - Как Корнуэл узнаёт, что ты всё ещё здесь? Он звонит тебе? - Мы не общаемся с ним с тех пор, как меня привезли сюда. Есть посредник. Его зовут Иддо. Именно он притащил меня в Байт-Шеан. Через каждые три дня он навещает меня и после этого докладывает доктору, как он это делает, я не знаю. Возможно, звонит… Мысленно я был благодарен ей за такой развёрнутый ответ. - Отлично. Когда он должен приехать к тебе в следующий раз? Смотрит на часы. - Через полтора часа. Если он не найдёт меня в деревне… О Боже, я даже не хочу думать, что произойдёт. - Гм-м… Если есть риск не успеть до его прихода, почему ты вызвалась провожать грузовик по такой опасной местности? Она не отвечает, просто смотрит на бегущую впереди машины дорогу. Я догадываюсь, что она сотню раз задавала себе этот вопрос. И что прямо сейчас внутри неё рождается такие чувства. Как вина и стыд. Зря, ей не за чем чувствовать свою вину. Кто угодно, но только не она. - В какой-то момент, я поняла, что могу не просто сидеть и подавать голос, когда мне прикажут, - начала она и я затаив дыханием, в буквальном случае навострил уши. – Я могла реально помочь всем этим людям. Я знала… точно знала, что получится. Внутри себя я всегда хотела быть врачом, не важно, в какой области, я хотела помогать людям. Лечить их. И там, сидя в Бейт-Шеане, где каждый проклятый день кто-то постоянно умирает… Саша, это ужасно. Ты не представляешь себе, насколько это ужасно. Проснуться и думать, кого на этот раз убили. Знать, что этой ночью кто-то обязательно умрёт. За всё время, что я живу там – ни одно сегодня не прошло без мёртвых людей. И… я выучила иврит. Начала помогать ибн-Исааши, доктору с чистым сердцем. И этот грузовик – я знала каждого израильца там. Каждый из них надеялся, что помогу ему. И знаешь, это чувство не может сравнится с тем, что я испытывала, когда меня узнавали на улицах. Это чувство было намного глубже и искренней. Я не просто танцующая сексуальная певица. Я доктор, который может вылечить людей. И… вообщем, мне просто нужно было самой удостовериться, что с ними всё будет хорошо. Что они доедут до больницы. Перси нельзя было доверять, он был пьяницей и разгильдяем. Он не отдавал себе отчёта, что вёз очень больных людей практически без никакой надежды на выживание. Пойми, я просто должна была поехать! То, что ты так удачно появился в этот период моей жизни, я считаю судьбой. Значит, мне суждено было поехать в эту дорогу, доставить этих людей и найти тебя, чтобы ты охранял нас. Сашка… ты понимаешь меня? Ч-чёрт… Я прекрасно всё понимал. Хуже того, я был нашпигован этой искренностью, как палка шашлыка над костром. - Наверное, это звучит слишком наивно. А я просто сентиментальная дура! - Нет, что ты… Это я подонок и последняя мразь. С самого начала я не должен был перечить тебе… - Саша, ты спас нас. Всех! – она легко касается моей ладони, мёртвой хваткой лежащей на руле. У неё теплая ласковая рука. - Теперь расскажи мне свой план… - Шакира, ты чудесная. - Спасибо, ты тоже прекрасен. Ты самый мужественный мужчина, которого я знаю. Поверь… - Итак, обмен любезностями прошёл на пятёрку с плюсом. Она смеётся. Тихо так, с весёлыми нотками в голосе. - Ну, - в голове вспыхивает мой план; я ясно вижу его недостатки, некоторые достоинства, все пути которого ведут к спасению Аврил. В нём даже отведена роль незнакомому мне ибн-Исааши. В принципе, моя идея вполне осуществима. – Для начала мне нужен человек, который охранял бы тебя от Иддо. Она улыбается мне. И мы понимаем друг друга. Это один из тех редких моментов, когда смысл слов яснее самих слов.

Мисс Доусон

- Вы закончили? Неожиданный мужской голос раздаётся прямо над её головой. Горячей расплавленной магмой паника проникает между её суставами так, что скручивает пальцы в жуткую боль. Ей приходиться напрячься, чтобы не разлиться сдавленным криком. - Ещё минута… прошу, - она с трудом узнаёт свой голос. - Только минута, мисс Доусон. Мы с вами прекрасно знаем, как доктор Корнуэл нетерпелив. Тяжёлые ботинки с металлическими набойками вскоре покидают комнату IT-технологий. Невозможно передать облегчение, которое она испытала, выиграв ещё пару минут у настырных псов Корнуэла. Её пальцы запорхали по клавиатуре, напоминая внезапно разбежавшуюся гладь по гребням волны. Открываются программы, шифры, коды, секретные доступы с идентификацией прямого отпечатка пальца. Она с небывалой лёгкостью проходит все слои внутренней защиты и, когда экран разразился тысячами чёрно-белыми камерами, она не смогла сдержать ликующий вопль, который тут же замаскировала под кашель. Невероятно, через столько лет, она ничего не забыла. Компьютерный мир вновь стал родной стихией, домом, где каждая программа - бесконечная дорога её и только её воображения. Её очаровывала возможность самой создавать программы, искать сложные коды, чтобы ни один хакер не прогадал их шифра, запутывать систему сложными многоярусными паролями, открывать окна, вкладки в абсолютно другое измерение, растить мощную базу данных, информацией которой заинтересует само НАТО, создавать/вычислять/устранять шпионские/вирусные/хакерские взломы/программы. В Сети она воображала себя Богиней. Властной и умной. Влиятельной и пугающей. Разрушительницей и спасительницей. За командами «пуск-завершение работы» она ощущала себя вдребезги разбитой каплей в море. Вот почему сейчас она чувствует небывалое возбуждение, перехватывающее дыхание и щекочущее желудочек, которое никогда не удаётся испытать в постели с мужчиной. Она быстро вводит в строку поиска важное имя. Разумеется, она рискует жизнью не ради удовольствия снова почувствовать гибкость и послушность Сети под её пальцами. Она замышляет убийство. Преступление века. Наконец, компьютер находит нужный видео материал. А именно, камеру все 24 часа в сутки, следившей за передвижением «объекта». Одно движение в рукой и опасная флешка вставлена в разъём компьютера. Улыбка появляется на её лице, когда монитор чернеет и с головокружительной скоростью начинает заполнятся зелёными светящимися тегами и кодами. «Укол булавкой, зато в самое сердце», вспоминает она судьбоносные слова из любимого фильма. - Мисс Доусон? Начавшаяся дрожь в пальцах ощущается всеми порами кожи. - Я как раз заканчиваю, - она быстро встаёт и закрывает спиной странно светящийся экран. - Нашли, что хотели? – останавливается перед ней верзила под 2 метра ростом. - Нет, но ничего страшного… В другой раз. - Конечно, поторопитесь, Корнуэл очень просит вас заглянуть к нему. Она уходит, оставляя за собой действующую флешку с программой, последствия которой могут сравняться с последствиями взрыва на АЭС. Как только за ней закрывается дверь, Корнуэл поднимает глаза от своих бумаг и небрежным жестом указывает ей на кресло у его стола. - Как ваши дела, мисс Доусон? – осведомляется он. У неё начинают потеть руки. Сейчас она может думать только о том, чтобы флешка и само её смертоносное действие осталось не обнаруженными для глаз программистов и охранников. О Боже, она чувствует себя террористкой-смертницей. - Я начала… - Забудьте. Мне нужно, чтобы вы проработали вот этот материал, - с этими словами он бросает ей через стол красную папку с выглядываемыми исписанными листами формата А4. – Это касается нашего объекта. Эффектная пауза заполняет овальный кабинет. - Вы прекрасный психолог. У вас два высших образования по этой области. Вы написали ряд потрясающих работ, по которым сегодня учатся студенты престижных колледжей. Мне нужна ваша помощь. - Доктор… - Но, прежде, посмотрите вот на это. Корнуэл включает плазменный экран и после нажатия пары кнопок на пульте, она видит фотографию того-самого-объекта, которого она желает уничтожить. У неё останавливается сердце. Совсем ещё девчонка. С короткими торчащими тёмными волосами, подстриженными в стиле «Клеопатра». Упрямым дерзким взглядом. Чувственной линией больших губ. Небольшим подбородком. Красиво очерченным носом. Она жадно пробегает по ней глазами. Разве она чудовище? Сколько ей лет – семнадцать/девятнадцать? - Мила, не правда ли? И в тоже время наглая и сильная личность. Голос Корнуэла раздаётся, будто бы из-за глухой стены. Её зовут Аврил Лавин. Она вспомнила. Брутальный подросток со слезливыми песенками о самоуверенных девчонками и парнях-трусах. Фурор, который она внесла в дом миллионам семей, до сих пор не разграбляем. Дочь легендарного Эминема, в своё время тоже ставшего своеобразным ноу-хау в мире чёрного репа. И лучшая подруга колумбийской певицы Шакиры, ставшей самой продаваемой сенсацией в шоу-бизнесе. Безусловно, Аврил Лавин не может быть не яркой личностью. Ей нужен свежий воздух, чтобы остудить горячую голову, ставшей свинцовой от такого количества шокирующей информацией. Значит вот, кто скрывается под объектом - Получеловек Аврил Лавин. - Что вы думаете об этом? - Я не ожидала увидеть тут… мг… Аврил Лавин. Я думала, она умерла ещё в России. - Это хорошо, что вы так думали. Все так думают, кроме этой ниггерской задницы – 50 Cent. И её чокнутого папаши! Кэртис Джексон, ну как же она могла забыть о такой яркой фигуре в политическом и преступном мире! Современный Аль Капоне в законе. Н-да, Аврил Лавин, ты умеешь окружать себя друзьями. - Но о них позаботятся мои люди. Вероятнее всего, речь шла о ликвидаторах. Специальной команде из наёмных убийц, миссия которых убивать каждого, кто лезет в дела их Доктора. - Дело в том, мисс Доусон, что Аврил выходит из-под контроля. Вам известно о печальной судьбе доктора Вейранка, кстати, вашего коллеги? В Центре поговаривали, что он взял отпуск и уехал. Но, как хороший сыщик, она чувствовала, что дело не в желании отдохнуть. После появления загадочного объекта, люди, имевшие хоть косвенную связь с ним, бесследно исчезали. Каждый врач молился, чтобы это подозрительное дело не коснулось его. Но только не она. Она не просто хотела иметь с объектом профессиональные дела, она хотела уничтожить одно его существование. Однако сейчас, она напоминает себе скорчившуюся улитку. Её гениальный план обрушивается у ног аккуратной свалкой. Прежде всего, объект никакой не не человек. Аврил Лавин ещё не зомби. У неё осмысленный взгляд. Взгляд человека, знающего себе цену. Самоуверенной сильной личности, как выразился Корнуэл. Она даже разглядела чуточку смятения в её глазах, конечно, фотография низкого разрешения, плохого качества, но… В одном случае из ста она может позволить себе допустить ошибку, поэтому на 99,9% она уверена в своей догадке: Аврил Лавин в шоке. Причём очень глубоком, депрессивном. Она осознаёт безвыходность своего положения и внутренне протестует против внешнего насилия. Если ею не займётся профессионал, Аврил Лавин очень скоро покажет свою обратную сущность. - Он в отпуске? – «предполагает» она. - Доля правды в ваших словах всё-таки присутствует. Но не в таком отпуске, о котором вы думаете. После этих слов, она окончательно уверовала в свою гипотезу об исчезновении врачей, причастных к делу объекта. - Посмотрите вот это, - он нажал ещё одну кнопку на пульте и фотография Аврил Лавин оживает. Тут она понимает, что не было никакой фотографии, был только стоп-кадр из видео, возможно, взятого из камер слежения. Аврил Лавин растягивает губы в улыбке. Она пристальнее вглядывается в экран - есть что-то дикое в этом жесте … Наглая неизбежность того, что должно произойти. Девушка моргает, и она тут же улавливает некую неуверенность, мелькнувшую в её глазах. Показалось? Потому что потом Аврил Лавин произнесёт слова, от которых кровь застывает. - Я могу съесть твои мозги, ты, продажный кусок вонючего дерьма. Корнуэ снова останавливает видео. - Дальше она оторвёт бедному Вейранку голову, разломает его череп и будет смотреть, как вытекает серое вещество из его мозга. Она не сразу понимает, что сдавленный стон, раздаётся из её собственного горла. - Примерно также она поступит с остальными врачами. Мисс Доусон, вы наша последняя надежда. Боль сжимает виски. А флешка продолжает закачивать смертоносную программу. - Мне нужно выйти… извините, - и она пулей выскакивает из кабинета Корнуэла. Вместо того, чтобы убить объект, она сдружится с ним, вывернет его наизнанку и проведёт масштабную исследовательскую работу. Она станет первым в мире психологом-программистом, изучившим получеловека. Аврил Лавин станет её персональной базой данной, которую она будет восстанавливать крупицей за крупицей. Потекли часы тяжёлой бумажной работы. Она днями не появлялась дома. Изучая все досье на Аврил, она частенько засиживалась допоздна на работе, и лишь утром просыпалась от ужасной боли в шее. Файл за файлом, доклад за докладом она докапывалась до человеческой сущности своего объекта. Она проследила её детство в Напани до переезда в Нью-Йорк, всю жизнь в мегаполисе, какую только могла осветить тогда пресса и досье, составленное самим Корнуэлом. Отзывы людей, приближённых к Аврил. Интервью, в которых Шакира на несколько листов разглагольствовала о своём «childishly». Надо сказать, она единственная считала Аврил ангелом «широкой души», потому что даже её отец, не смотря на его выражения «маленькая принцесса», отзывался о ней, как о сущем бесёнке. 50 Cent был самым кратко словным из их компании: «…Лучшее что она умеет, это выносить мозг». Группа говорила об Аврил Лавин, как о своём пацане с нормальными понятиями. Сама пресса любила освещать бурную жизнь юной рок-звезды, сопровождаемая традиционными скандалами в каждом баре, куда они с Шакирой заходили, драками, нецензурной лексикой, двусмысленными фото пьяных девушек. У неё создалось впечатление, что в этот период Аврил ни на секунду не расставалась ни с бутылкой, ни с Шакирой. Куда бы она ни шла, за ней тянулась цепочка сочных скандальчиков и колоритных драк с участием звезды Латинской Америки. Чего она не могла понять, так это связь этих двоих – Шакиры и Аврил Лавин. Она просто не понимала, что нашла Шакира – умная, образованная женщина - в этом худом, не окончившем школу подростке? Почему она так яростно защищает Аврил перед всем миром? Участвует во всех драках, в каких только принимает участие эта маленькая бестия? За что этой Аврил столько внимания? Чем больше она копала под неё, тем сильнее жаждала попасть в её палату. Она даже успевала набрасывать вопросы на отдельный листик, какие приходили ей в голову, после прочтения разных статей. Строила краткий экскурс в их будущей беседе. Набрасывала алгоритм поведения с ней. Составляла своё собственное досье на неё и часами корпела над выводом. Аврил Лавин – разносторонняя личность; агрессивная, неуправляемая. Довольно не сдержанна в своих словах и поступках. Живёт здесь и сейчас. Но вместе с тем, сопровождает подругу во всех её благотворительных поездках, касающихся помощи детей, и пусть она выглядит на них, как нашкодившая школьница, с жевательной резинкой во рту и руками в карманах, но факт остаётся фактом – она поддерживает Шакиру в её деле. Любит мечтать, она часами говорит в интервью о своих планах на жизнь, но у каждого создаётся впечатление, что она палец о палец не стукнула, чтобы мечты воплотились жизнь. Зачем? Когда к ней всё само плывёт в руки. Взять, к примеру, Всемогущего Кэртиса, чем не Джин для маленькой Аврил? Он настолько обожает её, что готов разбиться в лепешку, чтобы достать ей нужную вещь. Аврил Лавин даже удалось встретить свою настоящую любовь, не смотря на свой «пацанский» образ жизни и нешуточное пристрастие к алкоголю. Не смотря на знаменитого отца – репера и его мрачного друга с преступным прошлым. Не смотря на то, что от Саши Головина её разделял Атлантический океан и целая Европа. Об этой паре не говорил разве что только ленивый. Начинающий актёр и раскрученная рок-звезда местного Американского разлива. Их называли современными Ромео и Джульеттой. А история их любви была призвана самой романтической по версии влиятельного журнала в мире шоу-бизнеса «ThePeople’sStory». Александр Головин ещё в России «влюбился» в эту брутальную певичку с дерзкими вокальными данными. После своего первого нешуточного гонорара за съёмки в «Кадетах», он поехал в Америку на концерт к своей избраннице. Поговаривают, что это была любовь с первого взгляда. Как скажет чуть позднее сама Аврил, «меня привлекли его глаза, знаете, это как повсюду видеть своё отражение, и Сашка относится ко мне как к леди, это так необычно!» Он остался в Америку ещё на неделю. За это время они разлучались только, чтобы провести ночь каждый по отдельности. Перед тем, как уехать обратно на родину, Аврил познакомила его со своим отцом и Кэртисом. Об их реакции в прессе не было ничего сказано. Зато Шакира отнеслась к русскому увлечению подруги очень положительно. Их частенько втроём видели в кино, Макдональдсе, в крутой машине Шакиры (она известна, как ярая поклонница гоночных машин), на концертах обеих звёзд. В целом можно было смело рассуждать о том, что посвящение русского парня в одну из самых влиятельных семей США прошло успешно. После Аврил Лавин несколько раз приезжала к нему в Россию, ночевала в его собственной квартире (в России Александр Головин обрёл статус самого актёра, он с лёгкостью снимался как в боевиках, так и в романтических комедийных мелодрамах, у него был природный дар полного перевоплощения в своего киношного героя, режиссёры мечтали видеть его на своих съёмочных площадках), посещала с его мамой дорогие бутики и сопровождала любимого во всех его делах. Но никогда не отказывала себе в удовольствие «побуянить» в барах, куда они любили зайти-развеяться. Несмотря на то, что за этой парой следовали толпы папарацци, они сохраняли свою частную жизнь втайне от всех. Саша тщательно оберегал девушку от слухов, выступая с агрессивными нападками на журналистов, которые писали о ней грязные, порочащие её и так потрёпанное имя статьи. Несколько раз, когда эти сыщики с камерами, вплотную хамили Аврил в его присутствии, он затевал драки, разбивал им камеры, оскорблял их. Папарацци прозвали его «сторожевым псом певички». В свою очередь, Аврил тоже любила помахать кулаками. Вообщем, они были очень крепко привязаны друг к другу, тяжело переносили расставание и в один прекрасный момент Аврил собрала чемодан, и с помощью Шакиры покинула Америку. В прессе где-то упоминается о том, что Эминем был против Саши Головина. Она понимала его - в какой-то степени. Собственная дочь привязалась к другому мужчине настолько, что бросила единственного родителя ради него. А дальше начинается страшная пандемия в Россия и вот уже через несколько недель её имя и имя её парня вбиты в список «без вести пропавших». Америка погрузилась в траур. А целая планета в панический ужас. Дальше в жизни Аврил Лавин впервые появляются белые пятна, о которых общественности ничего не известно. Самые скептически настроенные против неё говорили, что она «наконец-то подохла и мир очистится», а самые преданные верили в её чудо-спасение. С её исчезновением изменилось привычная жизнь её близких людей. Эминем стал затворником, а Шакира выскочила замуж. Казалось, у этих людей одновременно съехала крыша. Хоть они и недолюбливали один одного, но несколько раз папарацци удалось заснять Шакиру, подъезжающую к особняку Эминема. Она приезжала к нему всего два раза, потом Эминем провожал её в аэропорт. И эти двое ни на минуту не выпускали ладоней друг друга. Это был первый, неофициальный визит Эминема в «свет». Пресса тут же раздула целый роман по этому поводу: «Шакира и Эминем – траурный союз?», «Колумбийская певица Шакира забыла своё горе в объятиях отца лучшей подруги», «Эминем – новый наркотик или новая жизнь?». А потом случилось ещё одно большое горе для Латинской Америки. Их любимица пропала. Никто не знал, куда исчезла Шакира. А Эминем с Кэртисом переехали в Лос-Анджелес, несмотря на тёрки с действующим губернатором. Она трёт виски. Она кошмарно устала. Погружение в чужую жизнь не оставило её равнодушным. Аврил жила замечательной насыщенной жизнью. И вот она здесь – в Центре. Видоизменённая. Убивающая врачей, одного за другим. С глубоким шоком внутри себя. Окружённая одними чужими лицами. Ей предстоит помочь Аврил разобраться в себе и убедить её сотрудничать с Корнуэлом. Только сейчас она, казалось, осознала, в какой опасной авантюре согласилась участвовать. Легче было убить объект и дело с концом, а не пытаться понять его. С видео-материалами работать было сложнее. Их было неизмеримое множество: одни – не значительной важности, где ничего для своего досье или для раскрытия личности Аврил она не нашла; другие – их больше – и они немного, но помогают «узреть» характер поведения Аврил, интонация, с которой она выделяет слова (довольно необычная, она выделяет не ударение важного слова, а само слова, обставляя его важными паузами или же несколько раз его повторяя), мимика (очень живая, полная, будто наблюдаешь быстрое перемещение разных картинок на видео), жесты – это взмахи руками, неожиданное рукоплескание, громкий смех, нездоровое восклицание, когда она чему-то удивлена, ну и конечно же – знаменитый вздёрнутый средний палец. Когда Аврил уставшая, раздавленная собственной славой под камерами журналистов, она грубо посылает весь мир на букву «х» и просит чью-то мать оставить её в покое! Её внутренний кипящий мир нашёл своё отражение в красочном, немного нетипичном для остальных внешнем виде певицы. Аврил броско красится; в первую очередь, обращаешь внимания на её глаза – сильно подведённые черным карандашом, блестящими тенями, они смахивают на два угля, попавших в печку, с интересом разглядываешь её клыки, то и дело мелькающие за красивыми изгибами губ (они - её гордость, и как шутит сама Аврил в интервью, - «единственный нормальный подарок от природы»); практически всегда кеды, удобная низкая обувь, и только в исключительных случаях – высоченные каблуки в виде самой что ни есть вызывающе тонкой шпильке; клетчатые короткие юбчонки, открывающие перебитые коленки и стройные ножки; длинные разноцветные майки – туники; крошечные татуировки на руках в виде чёрных сердечек – они показывают, кого именно любит их обладательница, а именно – отца, Кэртиса, Шакиру и Сашу; длинные распущенные волосы, прямые и блондинистые, создают резкий контраст с яркими глазами певицы. На фотографиях Аврил любит улыбаться, но её не покидает ощущение, что эта улыбка сулит нечто не хорошее, опасное для здоровья. Аврил как бы бросает вызов ею всему остальному миру – «влюбись в меня, если осмелишься». Ещё один вывод, который она смогла извлечь из видео-коллекции – это противоречивость Аврил. Резкая анти гармония с внешней средой. Аврил постоянно что-то кому-то доказывает, постоянно разгребает последствия пьяных драк со всех баров, куда она заходит «просто выпить», постоянна в отношениях – ей трудно к кому-то привязаться и если это всё же случилось, как например с Шакирой и Сашей, она будет грудью стоять за них, постоянно мечтает и предаётся лени, не окончив школу, она получила свой первый миллион зелёных долларов США, не став всемирно-известной, её имя было на устах у большего количества людей, при этом она ненавидит одиночество наравне с большим скоплением людей в одной комнате. Она ещё не видела подобных людей, столь противоречивых и эмоциональных, столь преданных и грубых. Аврил, несомненно, станет её большим опытом по психологии в разделах: «люди и среда», «человек-это маленькая планета», «загадка феномена человека», «человек и инстинкт выживания». Но ровно сколько она узнала об Аврил, ровно столько же остаётся для неё по-прежнему неизвестным. Что именно произошло в России? Откуда появились первые зомби? Как Аврил почти удалось стать одной из них? Именно этот вопрос терроризировал её больше остальных. Что случилось с Сашей? Куда пропала Шакира? И это как-то связано с Аврил? И почему Корнуэлу так важно «исследовать» её? И ещё один вопросик, который она не могла не задать себе – если она сделает что-то не так, своими вопросами, некой настойчивостью, своим внешним видом Аврил убьёт её также легко, как Вейранка на видео? Умереть от оторванной головы – это последнее, чего она желает от своей работы. - 48 часов истекли! – врывается в кабинет Корнуэл. Она поднимает тяжёлую голову от стола. То, что начиналось как просто-немного-отдохнуть, закончилось крепким несколько часовым сном. Смотрит на время – она проспала 3,5 часа! Она не помнит, когда последний раз вот таким варварским образом отрубалась. Теперь нестерпимо болит шея и ноет позвоночник. - Я подготовила… - она роется среди исписанных бумаг, пытаясь найти свой отчёт. – Вот! Это отчёт по объекту. Корнуэл небрежно листает папку. Судя по выражению его лица, он видит английский текст китайскими иероглифами. - Запускаю вас в капсулу. Всё это время мы будем следить за вами. Не волнуйтесь, когда Аврил замыслит что-нибудь угрожающее вашему здоровью, мы тут же окажемся рядом с вами. - Что? - И, пожалуйста, оденьте бейдж. Честное слово, неужели я должен вас просить об этом?! Она пропускает мимо ушей его безосновательный приказ, потому что приходит в ужас от его предыдущих слов. - Что? В капсулу? - Палата Аврил, по-нашему, - отмахивается он и идёт к двери. - Но вы даже не посмотрели отчёт! Вы уверены, что я пришла к нужному выводу? Вдруг я не подойду ей? - она с детской надеждой смотрит, как останавливается в дверях мужчина и полу оборачивается к ней. - Это уже ваши проблемы, мисс Доусон. Мне нужно, чтобы она прекратила, чёрт возьми, убивать моих людей и согласилась сотрудничать со мной! Оденьте бейдж! – напоследок рявкает он.