Я спущусь за тобой в ад

Эминем

Лопасти вертолёта вращаются вокруг своей оси с головокружительной скоростью. Рождающийся звук, будто тысячи и тысячи птиц хлопают крыльями прямо над твоей головой, мешает сосредоточиться. Выдирает из воронки мыслей. Смотрю в окно – простирающая пустыня из жёлтого, вымершего цвета печальна, скорбна, пуста. Я не могу представить её здесь. Фиф никогда не ошибается с координатами. Этот хрен умел выуживать информацию из людей, и когда ему поступил звонок от этого русского, он не растерялся. Буквально за день собрал людей, оружие и вертушку. И я не мог остаться в сторонке. Ну, разумеется, не мог. Фиф был удивлён, и я вместе с ним. Что такого сделала эта маленькая женщина, что я бросил всё и помчался за ней на край долбанного света? Я собираюсь уничтожить каждого ублюдка, причинившего ей боль. Боже, я не должен так думать. Мы это уже проходили, правда, Маршалл? С Ким. Дважды. Мать твою дважды, я долбанулся о те грёбаные грабли! Но Шакира… О, чёрт, это действительно что-то поистине новое для моего сердца. - Две минуты до посадки! – объявил второй пилот по рации. Амбалы рядом со мной зашевелились. Я делаю только одно движение – снял предохранитель с крючка. Я иду, Шаки, я чертовски близко от тебя.

Саша

Когда мужчина получает костяшками пальцев по яйцам, перед его глазами выстраивается удивительный полукруг из парада планет. И насрать, что вместо небесной сферы – голова, которая ко всему прочему тоже вращается вслед за астрономическим, блять, явлением. Чееееерт. Оргазмическая боль сковывает внутри паха и я падаю, согнувшись, на пол. Обхватываю себя, словно чёртов эмбрион. - Сукины дети, - хриплю я. Как я мог пропустить этот удар?! Самый накаченный из своей банды, тестостероновый протеиновый педик, пинает меня дулом в челюсть. Боже, ещё одна серия из звёздных воинов выстраивается перед глазами. Следующий удар берёт на себя мой крюк; вставляю его в плечо замахнувшегося ублюдка, тяну на себя, а потом подошвы моих ботинок отбрасывают его тело к такой-то матери. Резко встаю, хватаю автомат, недавно всколыхнувший мне челюсть, и направляю на палестинца. Ублюдок не выглядит довольным. - Отдай нам девушку, - говорит тот, и на его ломаном английском получается нечто вроде «отдать мне девушку». Я качаю головой. - Только через мой труп, и как ты убедился, я ещё тот живучий сукин сын. - САША! – кричит из-за мой спины Шакира. Я поворачиваюсь - ублюдок, которого я отбросил, метнул в меня нож – и ловлю плечом стальной зубец. Адчайшая боль. В это время я превращаюсь в живую мишень из точных, резких пуль. Свинцовый дождь полностью отключает моё сознание. Я чувствую пол под ногами, как зыбкий песок. Держать равновесие! – гремят все мои инстинкты. Автомат падает на пол раньше меня. Я растягиваюсь где-то рядом. Шакира! – стонет моё подсознание. – Её нельзя… нельзя отдавать им. Женский крик взрвывается в моих ушах чёрной пустотой.

Шакира

Серия ударов по почкам. Постепенно рот наполняется собственной кровью, желудок выворачивается наизнанку, кости грозятся треснуть под тяжёлыми армейскими ботинками. - Ты лапочка, ты знаешь об этом? Тяжело дышать, кричать. Убийца крепко держит меня за шею. - Сладкая, ты такая сладкая… Влажный язык на моей щеке. Я вырываюсь, делаю бессчётное количество глупых попыток спастись, но мои руки железной хваткой задирают над головой. Прижатая – спиной к холодному полу, а грудью к нему – я полностью парализована в своих движениях. - Всегда мечтал трахнуть кого-то, вроде тебя, – его корявый английский убивает. Снова удар, на этот раз по челюсти. Плююсь кровью. Мне удалось поднять голову, в этот момент шея сильно заныла, и мне пришлось сдержаться, чтобы не закричать. Я вижу его. Щетина, аккуратная, броская, сексуальная. Глаза очень глубоко посажены, голубые с зеленоватым оттенком. Коротко стриженые волосы – показатель того, что он приверженец модных веяний моды из Запада, нежели приверженец суровых традиций своего арабского народа. Сильное накаченное тело, в таком теле не кипит кровь, она закипает, подобно лаве в вулкане. Очень длинный, но рост является достоинством для мужчины, поэтому этот факт придаёт оттенок мужественности его внешности. Мой насильник, красив как бог. Но такой же убогий как грязь, в которую меня швырнули. - Это всё на что способно твоего эго..? – я не могу поверить, что моя избитая наглость достигает таких масштабов. Он замахивается на меня, и я ощущаю жуткий удар ботинком прежде, чем он сумел коснуться моего лица. В его руке оказывается нож. - Такое эго тебе подойдёт, сука? Зажмуриваюсь. Так не должно закончиться, не теперь, когда освобождение Аврил дело времени. Когда я смогу обнять её, сказать, как сильно я переживала за неё, увидеть родителей, Марка, Маршалла. На миг я поверила, что эта история закончится хорошо, по крайне мере без жертв, разумеется, память никогда не даст забыть весь тот ужас, через который нам всем пришлось пройти. Странно думать в последний раз. Осознавать, что моя связь с этим миром закончится тогда, когда последняя лопата с землёй опустится на крышку моего гроба, если эти изверги соизволят меня похоронить. Я уверена, что за мою смерть будут мстить. В первую очередь, Аврил. Эта агрессивная малышка самое лучшее, что я могла иметь на этой Земле - её любовь, преданность, дружбу и этот благородный порыв сдаться Корнуэлу во имя меня. Меня швыряют на спину. Кто-то дышит на меня перегаром. Началось. Мои ногти вонзаются первому же насильнику в глаза, тот страшно кричит, захлёбываясь болью. В этот же момент мои запястья скручивают над моей головой так, что мне даже слышится хруст костей. Между ног опускается чья-то рука. - САША! – кричу я, пытаясь добудиться до него. – САША! Треск ткани между бёдер. Боже, моё тело не переживёт этот ужас!

Эминем

Приседаю на карточки, касаясь ладонью иссушенной земли. Вдруг она затуманивается. Вытираю лицо и смотрю на свои руки. Мокрые. Слёзы? Сколько времени прошло с тех пор, как я плакал последний раз? Смерть Пруфа звенит в голове, словно траурный колокол. И сейчас. Я покачиваюсь из-за слабости в теле. Кружится голова. Тошнит. Всё. Больше никаких эмоций. Ты не дождалась моего прихода, выплывает в голове образ Шакиры, ты не дождаалсь моего прихода. Бейт-Шеан представляет собой сожжённую пустыню. Пыль, гарь, пепел. Всех его жителей сожгли как скот. Что-то мерзкое произошло незадолго до нашего прихода. Я не успел. - Мне очень жаль, - говорит Тэд. Он присаживается рядом со мной. Не в силах утешить меня. Ни малейшим грёбаным образом. - Я не знаю, что она значила для тебя… Ты же здесь из-за женщины, Эм? Из-за Шакиры? Поднимаю на него глаза. - Теперь это не важно. - Я с тобой, мужик. Я знаю, какого это… терять любимого человека… - Тэд… - … это очень непросто. - … просто захлопнись, хорошо? А потом я слышу то, что переворачивает внутренности моего желудка. Сила, с которой я сжимаю автомат, поражает. Зубы скрежещут похоронным гимном. - Шакира! Она в доме! Пара ублюдков держит её там! Эминем, торопись, чёрт возьми!

Эминем

Я принимаю её в свои объятия. Такую хрупкую, дрожащую, испуганную. Она цепляется за мои плечи, как за спасательный круг. - Я не уйду без тебя, - неустанно бормочет она. Провожу пальцами по её волосам. Грязные, взлохмаченные, они сбились в кучу. Боже, мне нужно вытаскивать её отсюда. Но я не могу пошевелиться, зная, что они едва не сделали с ней. Сначала я увидел её волосы. Эти волосы, некогда блестящий белокурый водопад из круглых колец, безжалостно лежал на земле, пока она… пока её… Я выбросил этого ублюдка настолько резко и быстро, что тот должен сломать себе череп от такого удара. Жаль, если это будет так. Я хотел бы ещё раз поквитаться с ним. На этот раз более медленней и болезненней. Но безопасность Шакиры сейчас превыше всего. - Хорошо, - выдыхаю в её волосы. – Хорошо, пусть будет так. Мы уйдём отсюда вместе. Она вздрагивает от облегчения, а я от того, что принял верное решение. Убить их я всегда успею. Полуоборачиваюсь, чтобы отдать последний приказ на сегодняшний день. - Устройте этим ублюдкам настоящее шоу. Я вижу, как заулыбались мои ребята. О, пытки, они любят. Пытки – их грёбаный конёк. - А потом ими займусь я.

Шакира

На улице по глазам бьёт ослепительный сноп солнечного света, я зажмуриваюсь… на этот раз от свободы. Мёртвый ветер вяло трётся о мои босые ноги, мне нравится его приятное прикосновение к своему искалеченному телу. Мы идём к небольшому частному самолёту, выкрашенному в сине-белый цвет с эмблемой США на крыльях. Рядом с ним стоит вертолёт, окрашенный в защитный зелёный цвет с той же эмблемой. Несколько джипов, вооружённые мужчины кругом. У самого трапа Маршалл неожиданно берёт меня на руки. Если бы не его руки, я бы рухнула ему в ноги. И я полностью расслабляюсь, позволяя ему внести меня в самолёт. Несколько борт-проводников указывают на большое уютное кресло с подушечкой для шеи. Как в тумане нас провожают к нему. Маршаоо посадил меня настолько бережно и нежно, что я внутренне улыбаюсь. Слышу как кто-то спрашивает, не принести ли мне чего. На простой ответ уходит у меня несколько минут. Я вижу на их лицах некую озабоченность, и начинаю понимать, что со мной что-то не так. С тех пор как Маршалл вытащил меня из ада, я не произнесла ни слова. Маршалл! Я приподнимаюсь, довольно-таки резко и неожиданно, отчего мои позвонки отозвались колющей болью. Где он?! Он тут. Он никуда не отходил, мне нечего волноваться, что он может вернуться в тот дом. Маршалл присаживается, берёт мои руки в свои и я чувствую, как его губы покрывают их сухим твёрдым поцелуем. - Всё будет хорошо. - Саша, - проталкиваю через горло единственное слово. - Им уже занимаются, не волнуйся, - ободряюще говорит он, и, полуобернувшись вглубь салона, орёт. – Врача! А потом сон отключил моё сознание и я проваливаюсь в спасительное забвение.