Мотылёк

Осторожно ступая по узкой заросшей тропе, Мин шёл следом за Чонгуком к берегу небольшого озера, где утром двумя рыбаками было найдено тело молодой девушки. В голове как заевшая пластинка крутилась одна и та же фраза: лишь бы не Юнчон. Где-то неподалёку журчал ручей. Встревоженные птицы порхали от дерева к дереву, ещё больше нагнетая своими вскриками и без того напряжённую атмосферу. Юнги почувствовал вкус желчи во рту. Специфический трупный запах смешивался со свежим запахом хвои и утреннего тумана, идущего от воды. Это был запах, к которому ему ещё только предстояло привыкнуть. Глазам их открылась ужасающая картина, Мин замедлил шаг, отставая от напарника. Убитая была повёрнута к нему лицом. Тело её так распухло и разложение уже так сильно затронуло его, что он не мог понять действительно ли эта та милая девушка с фотографии, но, как и на пропавшей в день исчезновения, на ней было то же самое синее платье и серебряное колечко с бирюзой. Содрогнулось всё внутри. Это была она. Это была Со Юнчон. — Ты! — вскрикнул Чон, заставив Юнги вздрогнуть и очнуться. — Пошёл вон отсюда! Это место преступления, какого хрена ты здесь топчешься?! — Простите… — испугано произнёс молоденький полицейский, торопясь скорее ретироваться. Чонгук недовольно вздохнул, садясь на корточки рядом с телом мёртвой девушки. — Что скажешь, Юнги? — спросил он и снова вздохнул. — Что тут скажешь… — расстроено произнёс Мин, присаживаясь рядом. — Она пробыла в озере слишком долго, вода, как известно, очень хороший растворитель, мы ничего не найдём на ней, — на несколько секунд он задумчиво замолчал, рассматривая связанные руки жертвы. — Посмотри на узел, он непростой, как и петля на шее, убийца отлично умеет обращаться с верёвкой. Сама верёвка слишком толстая и прочная, такая обычно используется спортсменами для страховки или что-то вроде того… На девушке нет трусиков, но теперь мы вряд ли узнаем была ли она изнасилована, — Мин склонился чуть ниже, из-за подола платья он не сразу заметил множественные резаные раны внизу живота. — Он орудовал ножом… боже, надеюсь, он сделал это после того, как задушил… Юнги прикрыл глаза, словно читал про себя молитву. Его замутило, и тошнота волной подкатила к горлу. — Посмотри сюда, — Чонгук встал и сделал несколько шагов к тропинке, — видишь? — спросил он и, наклонившись, подобрал сухую травинку. — Трава слишком сильно помята… Он тащил её волоком? — вслух предположил Мин. — Он убил её в другом месте, а здесь просто избавился от тела. Может быть, надеялся, что труп отнесёт подальше, но вода почти стоячая, и он просто прибился к этому бревну. Юнги обернулся к берегу. Взгляд его упал на деревянный мостик, рядом с которым лежало старое бревно с цепью для крепления лодки. Чон смотрел в ту же сторону. — Чонгук… — протянул Мин, переглядываясь с напарником. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Поехали, — Чонгук решительно двинулся вперёд. — А как же… — Юнги махнул ладонью в сторону мёртвой девушки. — Тэхён займётся остальным, — не оборачиваясь, сказал Чон таким тоном, будто это было само собой разумеющееся, — а мы поедем к гадалке. Я не верю, что ей об этом сообщили высшие силы, — он остановился у полицейской машины. — И совпадений таких не бывает, Юнги. Не бывает. Чон старался казаться спокойным, когда они приехали по адресу, оставленному Со Джонён, но Юнги чувствовал исходящий от него мандраж. Раздражение офицера достигло своего пика, когда на третий звонок в дверь никто не открыл. — Чёрт! — прошипел он, стукнув ладонью по дверному косяку. — Я могу вам чем-то помочь? — прозвучал мягкий голос позади и полицейские синхронно обернулись. Чуть приподняв подбородок, в их лица внимательно вглядывался молодой парень. Тонкий поводок в его руке подрагивал, и он всё больше наматывал его на кулак, пока, наконец, корги, порывающаяся обнюхать полицейских, не оказалась у его ног. Мин неосознанно улыбнулся, подумав, что незнакомец, одетый в светло-бежевый, безразмерный свитер, при всей своей миловидности, напоминает ему мягкое облачко. — Пак Чимин здесь живёт? — спросил Мин, решив, что тот должно быть явно из местных. Парень застенчиво опустил взгляд и кивнул, тихо ответив: — Да, это я. Юнги с недоумением взглянул на Чонгука, что тоже был весьма растерян. Теперь каждый пытался понять, с чего они вообще решили, что Пак Чимин — это женщина. Мать погибшей назвала его экстрасенсом, она не уточняла пол. Чон первый назвал его гадалкой, отсюда и началась вся эта путаница. Мин ощутил горький привкус разочарования на языке. Впервые до него так остро дошёл смысл фразы: внешность может быть обманчива. — Детектив Чон Чонгук, — полицейский открыл перед парнем удостоверение. — Мой напарник детектив Мин Юнги, — Юнги небрежно показал свои корочки. — У нас есть к вам несколько вопросов. — Ладно, — равнодушно пожал плечами Пак и, открыв ключом дверь, жестом пригласил полицейских пройти в дом. Они прошли в гостиную, не упуская возможности разглядеть по пути чужое жилище. Однако никаких черепов, свечей и волшебных шаров, к их удивлению, там не оказалось. Светлый, весьма простенький своей обстановкой, но достаточно просторный, имеющий помимо гостиной ещё несколько комнат дом совсем не имел в себе никакого магического антуража, что даже немного разочаровывало. — Так чем обязан? — спросил Чимин. — Я думал вам, как ясновидящему, уже известно, — неожиданно грубо даже для самого себя произнёс Юнги. — Аа… — Чимин, покачал головой, резко меняясь в лице. — Вы пришли обвинять меня в мошенничестве? — Никто ни в чём вас пока не обвиняет, — постарался исправить ситуацию Юнги. — Да?! — нахмурил брови Пак. — Тогда, должно быть, вы нуждаетесь в моих услугах? — он подошёл к Юнги почти вплотную. — Нуждаетесь? — повторил вопрос Чимин и бросил быстрый взгляд на погоны полицейского. — Хочешь, я погадаю тебе, сержант? — Нет, не хочу и прошу вас разговаривать со мной формально, — ответил ему Мин. — Как скажете, — закатил глаза Пак. — Так, что же, сержант, вы хотите посмотреть, как я это делаю? Эта неучтивость и наглость раздражали Мина до скрежета зубов. Чимин взволнованно смотрел на него прямо в упор. У него были необычные глаза. Тёмно-карюю радужку рассекали более светлые, золотистого цвета линии, что поглощали свет подобно граням алмаза. Этот взгляд светящихся тёплым золотом глаз, приковывал к себе, как суперклей. — Детектив Мин. Прошу вас обращаться ко мне именно так, — Юнги с трудом отвернулся от него. — И я абсолютно не нуждаюсь в ваших услугах. — Нет, пусть покажет, — вмешался Чонгук, и Мин тут же взглянул на него с негодованием. — Должны же мы знать, с кем имеем дело. — А так разве неясно? — попытался возразить Юнги, но Чонгук и бровью не повёл. Чимин достал из комода колоду карт и, на удивление не слишком ловко тасуя её в руках, жестом попросил Мина присесть. — Поверить не могу… — вздохнул Мин, садясь за низкий, журнальный столик и с раздражением посмотрел на напарника, что продолжал сосредоточенно осматривать комнату, иногда бросая короткие взгляды на Чимина. Озарение настигло его волной, Чонгуку было плевать на то, что Пак Чимин будет делать, он просто тянул время, чтобы узнать об этом парне как можно больше. Весьма глупо с его стороны было не догадаться об этом сразу. — Сдвиньте, — попросил Пак, протягивая Юнги колоду. Юнги без энтузиазма ткнул в карты пальцем, сдвигая примерно половину. Чимин начал медленно вытягивать карточки, на каждой из них был лишь один символ посередине. По своему написанию эти знаки были похожи на руны, но Юнги не знал, как выглядят настоящие руны, поэтому не стал бы утверждать, что это были именно они. Чимин разложил перед собой девять карт в три ровных ряда и задумчиво взглянул на Мина. — Можно вашу руку, сержант? — попросил он, протягивая свою ладонь. Юнги осторожно коснулся пальцев Пака. Чимин тут же взял его руку в свои ладони, поднося её ближе к груди. Взгляд его стал каким-то застывшим, он долго молчал, оставаясь совсем неподвижным, и лишь изредка сжимал его совсем не крепко в своих маленьких ладонях. Потом вдруг притянулся ближе и, закрыв глаза, мягко улыбнулся. — Я вижу рядом с вами девушку, — заговорил он, — красивую, с длинными чёрными волосами… — Пак нахмурил брови и чуть склонил голову набок. — Она что-то говорит… не могу разобрать, простите, плохая связь с космосом… — его брови нахмурились ещё сильнее, — она говорит… ох, Юн, двенадцать сантиметров это совсем немного… — застонал Чимин, изображая тонкий женский голос. — Ах, ты, чертов клоун! — не сдержался Юнги, выдёргивая свою ладонь. — Идите вы к черту, сержант, — горько усмехнулся Пак, не отводя от Юнги взгляда. — Я не собираюсь перед вами здесь распинаться. Мужья не могут разобраться со своими жёнами, жёны с мужьями, дети с родителями, родители с детьми, и все они приходят ко мне, желая знать правду, а узнав, отказываются верить. Видите ли это не то, что они хотели услышать! Они идут в полицию и стучат на меня, а потом возвращаются и снова просят помочь. Оставьте все меня в покое! — Чимин скривился и, с отвращением взглянув на полицейских, сгрёб карты в кучу. — Прежде чем обвинять меня в мошенничестве, приведите ко мне этого человека, что заявил на меня. Пусть он посмотрит мне в глаза и скажет, в чём я его обманул! — Пак Чимин, — громко произнёс Чонгук, привлекая к себе внимание, — мы здесь совсем по другому поводу. Мы расследуем дело об убийстве Со Юнчон, и нам известно, что вы взяли на себя ответственность заявить о её смерти и местонахождении тела. Чимин опустил взгляд на карты и поёжился, пряча подбородок в горловине свитера. Лицо его вмиг приобрело серый оттенок, он выглядел так, будто его сейчас либо вырвет, либо он вот-вот расплачется. Чонгук что-то чиркнул в своём блокноте и склонился ниже, внимательно всматриваясь в чужое лицо. — Будет лучше, если вы сами признаетесь, откуда у вас эта информация. — Я просто сказал её матери всё, что смог увидеть, — поднял на полицейских взгляд Пак. Чонгук тяжело вздохнул, поджимая губы. — Где вы находились в районе десяти часов вечера десятого августа? — спросил Юнги, испытывая наслаждение от того, как изменилось лицо Пака, теперь от прежних улыбок не осталось и следа. — Я заехал домой вечером, чтобы покормить собаку, не помню точно, сколько было времени, около семи. — Чимин заметно напрягся, о чем-то задумавшись. — Потом я поехал на корпоратив и в 20:00 был уже там. — Шабаш ведьм, наверно, — едва слышно прошептал Мин. — Юбилей клининговой компании, — ответил Чимин, всё же услышав его. — Я промышленный альпинист, мою фасады, чищу окна, ну и так далее… Чонгук сделал ещё одну пометку и окинул Пака скептическим взглядом. Мин уже знал, о чём думает в этот момент Чонгук — о верёвке и узлах. — Простите, сколько вам лет? Где ваши родители, они знают, чем вы занимаетесь? — спросил Чонгук прищуриваясь, слишком уж юным казался ему парень. — Двадцать два, — вздохнул Чимин, словно ему было шестьдесят. — И? — требовал продолжения Чон. — Я сирота. Чимин не любил произносить это слово, но оно производило на людей наибольший эффект, лишая их желания спрашивать были ли у него родители вообще и что с ними случилось. Может быть, они считали, что сироты появляются сами по себе, как возникают травинки в трещине разбитой дороги? Впрочем, Чимина такой вариант несильно расстраивал, он был не против казаться миру таким — жизнью, случайно упавшей в щель меж двух не любящих друг друга людей. — То есть, это всё, — офицер покрутил пальцем в воздухе, — ваша собственность? — Да. — Вы мытьём окон заработали на этот дом в двадцать два года? Наколдовал — подумал Юнги, всё ещё чувствуя раздражение, но тактично промолчал. — Я понимаю, к чему вы клоните, но я не зарабатываю несметные богатства, как вы считаете, гадая на картах. Я продал полученное наследство, чтобы купить этот дом, — спокойно ответил Пак, но прерывистый вздох в конце всё же выдал его волнение. Чонгук посмотрел на него как на цыплёнка, разодранного кошкой, жалость в его взгляде смешивалась с отвращением. — Во сколько вы вернулись домой после корпоратива? — продолжил Чон, вновь пометив что-то в своём блокноте. — Я не помню. — Даже приблизительно? — Я сильно напился. Мой друг привёз меня домой, и я лёг спать. — Кто-то может подтвердить, что в указанные вами промежутки времени, вы действительно находились дома? — Нет, — тихо сказал Чимин и вновь поёжился, натягивая рукава на ладони. — Я был один. Чонгук резко поднялся, убирая в карман блокнот. — Вот что, Пак Чимин, мне нужна информация о вашем друге, что привёз вас домой, а также вынужден попросить вас самостоятельно явиться завтра в полицейский участок для дачи показаний. Под прожигающим взглядом Чонгука можно было умереть. Однако Чимин нисколько не стушевался, он оставался спокойным, хоть и был по-прежнему бледен. Он посмотрел на Юнги, и в глазах его отчетливо читалась ненависть, но даже это ничуть не умаляло их красоты. Мин вдруг подумал, что если Пак Чимин на самом деле окажется убийцей, то он определённо запомнит его на всю жизнь как убийцу с самыми красивыми глазами. Но чуть позже он подумает, что если Пак Чимин на самом деле окажется убийцей, то он запомнит его на всю жизнь как убийцу не только с самыми красивыми глазами, но и с самой несчастной судьбой. Чонгук посчитал нужным лично известить семью погибшей, признавшись, что считает звонки при таких ситуациях чем-то неуважительным по отношению к человеческому горю. Рина уже успела шепнуть Юнги, что Чон всегда принимает подобные дела близко к сердцу, потому что сам имеет прехорошенькую младшую сестричку, с которой очень близок и за которую всегда переживает. Мин же меньше всего сейчас хотел видеть слёзы убитой горем матери несчастной девушки. Стоило только представить, как она откроет им дверь со взглядом полным надежды, как все внутренности тут же скручивало в тугой жгут. Он вызвался тем временем наведаться к другу Пака и был безмерно благодарен напарнику, что тот одобрил его предложение. Чон Хосок, как и Пак Чимин, был промышленным альпинистом, и, как правило, они работали почти всегда в паре. Нельзя было не заметить, как напрягся тот, увидев на пороге своего дома полицейского, спрашивающего о Чимине. Он, кажется, искренне волновался и переживал за своего друга, хоть и признался, что в последнее время отношения между ними стали достаточно холодными. Он легко подтвердил слова Пака о том, что тот приехал на вечеринку, как и договаривались в 20:00, и то, что именно он отвёз его обратно домой где-то между 22:00 — 22:30. — Сколько он выпил за эти два часа? — Не знаю, несколько бутылок пива… — пожал плечами Хосок. — Его сильно развезло, мне пришлось буквально затаскивать его в дом. — Раньше, Чимин даже если и напивался, всегда стоял на ногах, — подметила жена Хосока, что всё это время молча слушала их разговор. — Было что-то ещё, что показалось вам странным? Может быть, что-то в его поведении? Чон отрицательно покачал головой. — У Чимина неприятности? — взволнованно спросила девушка. — Меня интересует его деятельность, связанная с так называемыми экстрасенсорными способностями, — решил не вдаваться в подробности Мин. — Вы знаете что-то об этом? — Вообще-то Лин знает Чимина куда больше, чем я. Они лучшие друзья, это он меня с ней познакомил, — Чон посмотрел на жену. — Да, мы дружили с самого детства, — подтвердила девушка. — Вот как? — Мы были соседями, пока… — она замялась, не зная как выразить собственные мысли. — Пока не произошла эта ужасная трагедия. — Какая трагедия? — спросил Юнги, уже мысленно сопоставив фразу «ужасная трагедия» с чиминовым «я сирота». — Его папаша слетел с катушек, — вздохнула Лин и нервно потёрла ладони, явно чувствуя себя не в своей тарелке оттого, что приходится рассказывать такие личные вещи о своём друге, в какой-то степени она выглядела как предательница. — Он узнал, что его жена ему изменяет, но прежде чем выстрелить в неё и вынести самому себе мозги из ружья, он отвёз своих детей за город и избавился от них там. Чимин чудом выжил, а вот его старшая сестрёнка Джина — нет. — Что он с ними сделал? — почему-то шёпотом задал вопрос Мин. — Хотите знать, что случилось — спросите об этом у самого Чимина, может быть, он покажет вам, что прячет под шарфами и горловинами своих свитеров, я об этом говорить не буду, простите… Лин покачала головой и, приложив ко лбу тыльную сторону ладони, задумчиво замолчала. — Многие считают, что дар Чимина появился из-за того, что он пережил клиническую смерть и целых две минуты был по ту сторону жизни, — продолжила она. — Но это не так. Это выдумка, подхваченный кем-то слух, превратившийся в мистическую историю. Чимин был таким всегда, с самого детства. — По-вашему, он действительно обладает даром ясновидения? Вы сами пользовались его услугами? — Услугами… — усмехнулся Хосок. — Скажете тоже. Звучит так, словно у него это на поток поставлено. — Знаете, что я скажу вам, детектив, — Лин придвинулась к Юнги ближе. — Много лет назад Чимин пришёл в полицейский участок и сказал, что отец выстрелит его матери в грудь из ружья. Они спросили его, откуда он это знает, и Чимин ответил, что ему это привиделось. Полицейские посмеялись над ним и отправили домой, а чуть позже случилось то, что случилось. В чём бы вы не хотели его обвинить, я знаю точно, Чимин не обманщик. Он добрый, хороший парень и за всю свою жизнь… — она замолчала вдруг с какой-то злостью посмотрев на Мина, и эта злость словно мешала ей договорить до конца, — за всю свою жизнь он не сделал никому ничего плохого. Юнги только вздохнул, уверенный в обратном. Они определённо были близки, и Лин готова была самоотверженно стоять за своего друга горой и оправдывать любые его недостатки. А ещё он точно знал, что Чонгук теперь вцепится в этого парня зубами. Его, описавшего местонахождение тела, могло спасти лишь железобетонное алиби. Но алиби промышленного альпиниста, что к своему несчастью отлично умел управляться с верёвкой, не просто не дотягивало, оно, можно сказать, отсутствовало вовсе. Нет, у Пак Чимина совсем не было шансов оправдаться.

***

Юнги разложил перед собой фотографии убитой, сделанные Тэхёном. Что-то подсказывало ему, что погибшая была не случайной жертвой. Убийца явно готовился к её похищению, слишком уж всё тихо и гладко у него вышло. Или же она его знала. Девушка не сопротивлялась, покровы её тела не были повреждены за исключением связанных запястий, сдавленного петлёй горла и нанесённых ран в области живота. Слишком много времени было упущено, они не найдут на ней биологических жидкостей, токсикоанализ ничего не выявит — у них минимум информации, и они не сдвинутся с места, пока не поймут мотив убийцы. Было ли это убийство на сексуальной почве или он руководствовался личными причинами. И пока единственной их зацепкой был бедный альпинист с даром ясновидения. Мин, несмотря на всю ту неприязнь, что он испытывал к нему, всё же сомневался в его виновности, но нисколько не сомневался в том, что тому было что-то известно, ибо не существует, как он считал, никаких высших сил, позволяющих человеку знать то, чего знать ему не дано. И ничто не смогло бы его переубедить, даже если бы сам Иисус спустился с небес на землю у него на глазах. Чонгук вошёл в кабинет, хлопнув дверью, задумавшийся Мин подскочил на месте. Лицо напарника было неестественно белым. Разговор с родителями погибшей девушки явно затянулся и, по всей видимости, оказался намного тяжелее, чем тот себе представлял. — Ну что? — взглянул он устало на Мина. — Пак Чимин приехал на вечеринку в 20:00 и около 22:00 Чон Хосок привёз его неадекватного обратно. Он пил пиво, думаю это немного странно, что за два часа он сумел так набраться, выпив пару бутылок. И ещё кое-что интересное, факт из жизни — отец Пак Чимина сбрендил от ревности и перебил всю свою семью, он единственный, кто выжил. — Этого ещё не хватало… — вздохнул Чон. — Вот из-за такого дерьма, как правило, и появляются маньяки. Насилие порождает насилие. — Не думаю, что Пак Чимин может быть маньяком, — уверенно произнёс Мин, быстрее, чем успел сообразить, что говорит это вслух. — У нас есть Тэхён, чтобы думать о социопатических личностях, — хмыкнул Чонгук, расстроено качая головой. — Узнай, кто вёл его дело, надо бы лично поговорить с этим детективом, — он провёл по лицу ладонью, будто пытался стереть усталость. — Рина, мне нужно всё по Пак Чимину. — Поняла, — ответила девушка, и её отчаянный вздох и плаксивое выражение лица кричали о разрушенных на вечер личных планах. — Тэхён, с тебя профайл и всё по телу, — кивнул он Киму. — А мне нужен ордер на обыск машины Пак Чимина. — О чёрт… — протянула Рина, провожая глазами Чонгука. — Чёрт… — повторил шёпотом Тэхён. — Что? — посмотрел на них Юнги. — Он сам пошёл к главному за ордером — это плохо… — тихо проговорил Тэхён. — Почему? Но никто не ответил, все затихли, вслушиваясь в громкие мужские голоса, доносящиеся откуда-то из глубины темного коридора. Один из них принадлежал Чонгуку. Он снова и снова повторял: «Скажи мне ещё раз, что она просто сбежала! Скажи мне это ещё раз!»