Штрихи

Парню едва исполнилось двадцать лет. Поздно вечером шел домой из института через сквер. И не дошел. Нашли его там же, в сквере, утром — избитого и ограбленного. Окончатые переломы ребер — неприятно, но для молодого здорового парня не фатально. И подкапсульный разрыв селезёнки — тоже не проблема, если успели довезти до больницы прежде, чем разорвалась капсула. А вот черепно-мозговая травма… Двадцать дней он был без сознания. Уже и швы после резекции селезёнки зажили. И на рёбрах появились признаки костной мозоли. А он все оставался в коме. Я не знаю, как его мать прожила эти двадцать дней. И даже не пытаюсь себе это представить. Она их прожила. Точка. А на двадцать первую ночь ей приснился сон. Во сне сын, весёлый, кудрявый и загорелый, сказал ей: — Мама, приходи ко мне, я хочу тебя увидеть! Наутро она кинулась в больницу. В реанимацию в те времена родственников не пускали. Но она рассказала про свой сон, и ее пустили — то ли понадеялись на чудо, то ли были уверены, что чуда не случится, и дали матери увидеть сына в последний раз… Она подошла к нему. Бритому наголо, исхудавшему, бледному. И позвала его по имени. И он открыл глаза. Через две недели его выписали домой. В ясном сознании, с сохранённой речью и на своих ногах. Мать осторожно поддерживала его под руку.