Штрихи

Я бессмысленно разглядываю историю болезни. Мыслей у меня действительно уже не осталось. Все, что были, оказались неверными. — Не пойму я, что у него с сердцем! — говорю я вслух. — На амилоидоз не похоже, на кардиомиопатию тоже… Хорошо, что завтра профессорский обход. Глядишь, Хорьков что-нибудь подскажет. — Эй, а ты собираешься ему своего больного показывать? — вскидывается коллега. — Но Хорьков и мне нужен! Я хочу посоветоваться, как мне того, с гломерулонефритом, вести! Мы спорим скорее из принципа, чем по необходимости. Профессор Хорьков проконсультирует обоих. Он никогда не отказывает. Посмотреть на профессорский обход стоит хотя бы из эстетических соображений. Хорьков невысокий, щуплый, очень подвижный. Он быстро ходит, быстро говорит, быстро соображает. Стремительно пронесся по отделению, улыбнулся обаятельной улыбкой, окинул больного быстрым взглядом умных, зорких глаз — и умчался дальше, оставив нас недоумевать, как же нам самим это не пришло в голову, ведь так просто же… Хорошо, что у нас в больнице работает такой Хорьков. — Между прочим, завтра из отпуска Аня выходит, — напоминает нам зав. отделением. — Вот здорово! — радуюсь я. — Она мне так нужна, мне надо больную с коксартрозом активизировать! — Я тоже Аню жду, — подхватывает коллега. — у меня эта дамочка с бронхоэктазами никак раскашляться не может. — И мне… — Подождите, — перебивает нас заведующий, — Аня ведь не железная. Она возьмёт по два человека из отделения, не больше. — Но с моим больным только она справится! Внешность у Ани примечательная — гренадерский рост, могучие плечи, туповато-безмятежное выражение лица. Когда к ней обращаются, взгляд становится напряжённым, словно она боится не понять, не запомнить… Дура — слово грубое, обидное, а дебилкой Аню назвать, пожалуй, нельзя. Скажем так — человек с весьма низкими когнитивными способностями. Аня работает инструктором по лечебной физкультуре. Сильная, терпеливая, настойчивая, неизменно спокойная доброжелательная, она справляется с самыми сложными больными — капризными, апатичными, физически тяжёлыми. Высокая и медлительная, Аня до странности похожа на маленького шустрого Хорькова — как похоже на человека его отражение в кривом зеркале. Она его дочь. При его возможностях и связях, при ее старательности и добросовестности, она, несомненно, могла бы закончить институт. И сидела бы где-то в поликлинике — очередное недоразумение с дипломом, предмет насмешек и презрения коллег. Она выбрала — не знаю, сама или с его помощью — ту профессию, в которой стала успешна. Хорошо, что у нас в больнице работает такая Аня!