Штрихи

Женщине около сорока. Стройная, с короткой стрижкой. Лицо можно было бы назвать красивым, если бы не выражение обиды и страдания. — Почему вы не хотите меня лечить? Мне нужны сильные антибиотики, у меня же может быть заражение крови! Мы хотим ее лечить, очень даже хотим. Вот только нужны ей отнюдь не антибиотики. А психиатрическая помощь оказывается только добровольно. Ситуация патовая. Убедить больного человека, что у него бред — невозможно по определению. А пока не убедили — она не согласится лечиться. Женщина отводит в сторону прядь волос. Тычет пальцем в собственную шею. — Вы же видите, у меня гной течет! У меня в голове воспаление, оно уже прорвалось, уже наружу гной вытекает, а вы все не понимаете, что меня лечить надо! Мы молча смотрим туда, куда она показывает. На чистую гладкую кожу. Разумеется, там нет никакого гноя, как нет у нее и никакого воспаления. Ипохондрический бред. Молодая психиатр чуть не плачет от жалости: — Это же так легко лечится! Если бы она только согласилась… Мы бы ей буквально за неделю помогли! Рядом с нами сидят муж и мать больной. Мы все вместе снова и снова пытаемся подобрать слова. Пытаемся объяснить, что это на нервной почве, от стресса, и прочее, и прочее… — Вы не можете меня вылечить, поэтому хотите меня сумасшедшей выставить! Конечно, вам это проще, чем признать, что лечить не умеете! Но не это самое страшное. Рядом с больной — и напротив всех остальных, напротив своих отца и бабушки — сидит ее дочь, девочка лет пятнадцати. — Вы хотите сплавить мою маму в психушку?! Голос звенит от ненависти. Взгляд — как у зажатого в угол волчонка. — Ее надо лечить, у нее же гной по шее течет! Герой старого мультика ошибался, утверждая, что с ума сходят исключительно поодиночке. Нечасто, но бывает иначе. Это называется «наведенный психоз». Такое случается с близкими, по-настоящему любящими родственниками, реже — с последователями авторитарных сект. Любящей дочери проще увидеть потёки гноя на чистой коже, чем осознать, что любимая мама безумна… Мать с усталой и нежной улыбкой берет девочку за руку. — Ну ты же понимаешь, это у них обычная тактика — как сложный больной, так спихнуть его в психушку и не думать… Они сидят рядом. Вдвоем против целого мира. Муж больной пытается объяснить: — Ну можно же попробовать, хоть немного полечиться, а не станет лучше, так выпишешься! — Замолчи! — перебивает его дочь. — Ты ненавидишь маму, ты хочешь от нее избавиться! В глазах девочки горят гнев и ненависть. Очень, очень жалко обеих. И дочь — даже больше. Женщину мы выпишем домой — в терапии ей лечить нечего. И она будет мучиться со своим гноем, пробовать самые разные способы лечения, пока не дойдет до таких, которые будут представлять опасность для ее жизни. И тогда ей наконец можно будет помочь… На современных лекарствах такие больные живут вполне нормальной жизнью. А вот как будет жить ее дочь — затравленный волчонок, со страхом и ненавистью глядящий на весь свет?