Штрихи

Мужчина под 60 лет. Руки дрожат, на лице явные признаки похмелья. Именно оно, похмелье, и заставило его наугад вытащить из шкафа первый попавшийся флакон и сделать несколько глотков. Во флаконе был нашатырный спирт. — Вам надо в райцентр, в отделение торакальной хирургии! Сейчас мы вызовем перевозку… — Не поеду я никуда! Молодой симпатичный хирург смотрит с недоумением. Происходящее не укладывается у него в голове. — Но как же! Вам обязательно надо! У вас же ожог пищевода! — Да нет у меня никакого ожога, у меня и не болит ничего! Я домой пойду. Я и сюда ехать не хотел, это все жена… Жена смотрит с тревогой. Интересно, какие у них вообще отношения? Мужчина на конченого алкаша не похож. Может, и выпивает-то пару раз в году… Щёлочь не обжигает ткани, как кислота, а разъедает их, и клетки гибнут, не успев подать сигнал бедствия. Сильных болей при ожогах щелочью не бывает, а тут ещё и алкогольное обезболивание пока действует… — Но у вас ожог пищевода, он может перфорировать… прорваться, и инфекция попадет в средостение, будет гнойный медиастенит… воспаление внутри грудной клетки, оно практически не лечится, вы можете умереть! — Ну умру, так умру, а в больницу все равно не поеду! Хирург в растерянности оглядывается на меня. Я ободряюще улыбаюсь. Все мы были молодыми и неопытными… Люди не верят в собственную смерть. Такое вот защитное свойство у психики. — Ну как же так! Если вы не будете лечиться, то наверняка умрёте, а так полежите в больнице две недели, и все! Я жду, пока у хирурга закончатся аргументы. Я не вмешиваюсь в разговор. В конце концов это его больной, а не мой. Люди мало боятся смерти, пока она не подойдёт вплотную. С одной стороны, душой в нее невозможно поверить, невозможно представить себе. С другой стороны — разумом понятно, что она неизбежна, что все мы там будем, раньше или позже. Гораздо сильнее люди боятся инвалидности. Объясняя гипертоникам, что лекарства надо пить каждый день, а не когда голова заболит, я давно не пугаю их статистикой сердечно-сосудистой смертности. Вместо этого я расписываю им прелести жизни после инсульта. Одно слово «памперсы» звучит убедительнее любых цифр. Хирург замолкает и отступает в сторону. Что поделать, человек вправе отказаться от лечения, даже если оно жизненно необходимо. Жена больного тихо плачет. — А если выживете, то пищевод скукожится, и пища проходить не будет, — говорю я. — И питаться будете через дырку в животе, — я тычу пальцем в левое подреберье, — вот тут сделают дырку, и будете туда через воронку пищу заливать. Мужчина смотрит на меня недоверчиво. Переводит взгляд на хирурга — тот кивает, подтверждая мои слова. Больной оседает на кушетку. — Ну, согласен я. В больницу так в больницу…