Штрихи

Мужчина лет шестидесяти. Отравление нифедипином. Грузный, массивный мужчина. Багровое лицо, синюшные губы — хроническая сердечная недостаточность. Свежая повязка вместо большого пальца на ноге — осложнения сахарного диабета. Резкий запах алкоголя. И едва угадывающийся пульс. — Суицид, что ли? — спрашиваю я наугад. Случайно отравиться этим препаратом сложно. Случайно травятся обезболивающими, успокоительными, снотворными — пьют таблетку за таблеткой в ожидании эффекта, и забывают, сколько уже выпили… — Да, он самый. — И зачем же? Мужчина поднимает голову. — Я не хочу… Мне палец отрезали, теперь ногу отрежут. Жена, плача, рассказывает — диету не соблюдает, сахара не контролирует, лекарства от диабета пьет нерегулярно. От остальных болезней, впрочем, тоже. Я молчу. Раньше, в молодости, я бы попыталась расспросить, понять — почему он не соблюдает рекомендации врачей, не старается лечиться, если уж так боится осложнений. Теперь я в таких случаях просто молчу. Как сказал мне когда-то один коллега, «не ищи логику там, где ее никто не клал». Мужчина возбуждён в меру опьянения, ворочается, бормочет, вскрикивает. — А я боюсь операцию. Я не переживу ещё один наркоз! Я от наркоза помру, у меня сердце больное… Оказывается, он не потому отравился, что не хочет жить без ноги. Он, оказывается, другого боялся. Не первый раз я сталкиваюсь с таким и каждый раз удивляюсь. Я могу понять, когда люди убивают себя из страха перед страданиями, болью, инвалидностью. Но умереть из страха перед смертью! Да ещё при том, что умереть на столе, во время наркоза — вовсе не самое страшное и мучительное… — Мне нельзя операцию, я не выдержу наркоза! Стопы обычного цвета, теплые. Конечно, повторная ампутация рано или поздно случилась бы неизбежно, но он мог ещё прожить с двумя ногами год или два, а то и больше. Страх оказался сильнее. Больной не дожил до утра. Зато не от наркоза…