Кровавая Рен

- И что с ними? – ухмыльнулся Норайо. - Вот, - женщина ухватила за рукав и толкнула вперед девушку лет семнадцати в светлом недешевого покроя кимоно, - взгляните на эту, Норайо-сама. - Что с ней не так? – поинтересовался мужчина, притянув девушку к себе, уцепившись одним пальцем за ее оби, - Я не вижу никаких дефектов. Тсуиоши медленно сполз с лестницы и спрятался за бочками, чтобы лучше видеть происходящее. - Именно, ваша светлость, - засуетилась женщина, - именно. Мы думаем, что она хороша, и никак не определимся с ее ценой. Норайо прощупал у девушки высокую талию и узкие бедра, затем поднял ее острый, как будто птичий, подбородок и повернул ее голову вбок. - Да, она дорогого стоит. Сколько за нее просили? - Немного, Норайо-сан, совсем немного, - подобострастно затараторила женщина. - Вот сколько просили, столько и отдай. А в порту М*** мы перепродадим ее втридорога. Из нее выйдет даже неплохая гейша. И он толкнул девушку по направлению к остальным. - Дальше. Женщина ухватила за рукав упирающуюся Сатоко и подтащила ее к своему господину. Сатоко била дрожь. Тсуиоши хотел было выпрыгнуть из-за бочек и просить за сестру, но что-то приковало его к полу. Какое-то время мужчина молчал, пристально изучая Сатоко. Затем он раздраженно воскликнул, указывая на нее: - Сецуна, сними это, я ничего не вижу. Женщина суетливо подбежала к Сатоко и стала развязывать оби. Девочка пыталась ей помешать, отчаянно всхлипывая. Сецуна ударила ее по рукам и, развязав пояс, принялась стаскивать верхнее кимоно, однако девочка зарыдала и стала упираться еще больше. - Что ты творишь, глупая девчонка? – гневно закричала на нее женщина, - Или ты хочешь расстроить господина Норайо, а, мелкая потаскушка? Что ты тут о себе возомнила? И она принялась колотить бедную девочку. Сатоко лишь ухватила полы кимоно и, рухнув на пол в неумелом поклоне, зарыдала: - Не надо, пожалуйста, не надо! Не надо! Крик ее резал уши Тсуиоши и царапал его сердце, но он никак не мог заставить себя встать – его как примагнитило к холодным доскам. Он злился на себя за то, что не может помочь сестре, но у него не хватало сил даже на то, чтобы отвернуться или перевести взгляд. - Да поднимись же ты, дрянь! Сецуна, схватив Сатоко за локоть, подняла ее, не переставая бить девочку веером по голове и кричать. Норайо безразлично наблюдал за этой сценой. - Жалость-то какая. Подумаешь. Нашлась тут принцесса. - НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА! Женщина рывком сдернула с Сатоко верхнее кимоно, обнаружив нижнее – почти прозрачное. Поняв, что за этот лоскут ткани битва будет еще ожесточеннее, она схватила в руки нож и наискосок разрезала кимоно от плеча и до колена. Ткань зашелестела, спускаясь вниз. Сатоко подхватила ее и заверещала: - ПОЖАЛУЙСТА, ПОЩАДИТЕ МЕНЯ! ГОСПОЖА СЕЦУНА! ГОСПОДИН НОРАЙО! В этот момент Сецуна развернулась и ударила Сатоко веером по лицу, а зетем прошелестела сквозь зубы: - Как ты смела, свинья! Обратилась к Норайо-сану! Молчи и отныне всегда, всегда – ты слышишь меня? - держи свой язык за зубами. Сатоко затряслась в молчаливых рыданьях, позволив женщине выдернуть из ее рук остатки кимоно, но сразу же обхватив груди, стараясь закрыть соски. Норайо молча подошел к ней и, оторвав ее руки от грудей, небрежно пощупал их. Затем он сжал в ладонях ягодицы девочки и, тряхнув ее раза два и врезав ей по заду, проговорил: - Она еще ребенок. Она ничего не стоит. За нее можно подарить гроши ее матери. Если даже мы и вырастим ее, нам не удастся ее выгодно продать: у нее глаза, как водоросль, мутные. Да и ресницы короткие и редкие. Я вообще не уверен, будет ли она когда-нибудь женщиной. И он оттолкнул Сатоко, которая, не устояв, под общий смех повалилась на пол. Сецуна, смеясь и протягивая ей кимоно, проговорила: - Какая ты неумеха. Тебе даже так не соблазнить ни одного мужчины. Одевайся и ползи в угол, маломерка. Сатоко, тихо всхлипывая и завернувшись в остатки своего наряда, проковыляла в правый угол комнаты, где, уступая ей место, презрительно расходились от нее девушки.