Кровавая Рен

- А эта что? – тем временем Норайо готовился к осмотру последней девочки лет пятнадцати. Сецуна, кажется, смутилась. - Мой господин…она…она слишком…самонадеянна. Девочка стояла вся бледная – ни кровинки в миловидном, с тонкими чертами, лице, - но внешне абсолютно спокойная, и смотрела она не в пол, как все остальные, но прямо перед собой. Норайо, видно, сразу заметил это существенное отличие. Он схватил ее за руку и притянул к себе. Девочка повиновалась. Он, просунув руку у нее под мышкой, схватил пучок волос и задрал ее голову назад. Она, не сопротивляясь, подняла на него взгляд своих ясных больших глаз. Норайо, кажется, тоже был в замешательстве. Он отошел на два шага, осмотрел девочку. Затем снова приблизился к ней. Стащил с плеча оба кимоно. Наружу показалась упругая небольшая грудь. Норайо бережно, как ценитель редкостей к хрупкому фарфору, прикоснулся к ней. Провел по груди указательным пальцем, описывая грудь. Дыхание девушки учащалось, хоть она и старалась не выказать этого. Норайо погладил грудь всей ладонью. Осторожно взял в руку и взвесил. Начал легонько покачивать ее вверх-вниз. Отпустил. Зажал сосок указательным и большим пальцами и приник к нему губами, облизывая. Даже сквозь мертвенную бледность на лице девушки выступил румянец. Мужчина выпрямился и опустил руку. Вдруг он схватил грудь и сжал ее изо всех сил. Девушка вскрикнула и даже рефлекторно протянула руку к болевшему месту, но вовремя осознала свою оплошность и отдернула руку. - Как тебя зовут? – прошептал ей громко Норайо. Но девушка лишь сверлила его ненавидящим взглядом, прекрасно сочетавшимся с искусственной масочной ее улыбкой. - Как ее зовут, Сецуна? - Кайо, мой господин. Норайо отпустил девушку. Последняя схватилась за саднящую грудь, в то же время скрывая ее от пристального взгляда мужчины и сдерживая облегченный вздох. Мужчина тем временем улыбался, оглядывая ее. - Кайо. Кайо. Ты не боишься меня, малышка…Во всяком случае, меньше, чем все остальные. Он ошибался – Кайо боялась. Возможно, даже сильнее всех в этой комнате. Она вся дрожала и нервно сглатывала слюну, когда потянула вперед свою тонкую белую руку. И рука ее тоже заметно дрожала. Но это видел только Тсуиоши. Он сопереживал этой девушке, как и той, что билась головой о стену несколько минут назад, как и своей сестре. Но он был слишком мал для этого сочувствия. Чувство было слишком огромным и разрывало его изнутри. Он видел страх Кайо; он почти что мог обонять его. Все потому, что тот же страх жил теперь и в нем. Но Кайо меньше всего в жизни хотела, чтобы ее уличили в трусости и разделить свой страх с кем-то казалось ей безумием. Она протянула вперед руку и, коснувшись груди Норайо, провела пальцами сверху вниз, остановившись у пояса, сама того не зная, подписывая себе приговор. - Ах, шлюха! Что творит! – возмутилась было Сецуна. - Молчать! – рявкнул в ответ Норайо. Он схватил Кайо за талию и притянул к себе. Крепко прижимаясь к ней всем телом, он задрал подол ее кимоно и сунул руку ей между ног. Кайо вскрикнула, широко раскрыв глаза и чувственно приоткрыв ротик. Подняв глаза на Норайо, она положила руку ему на плечо. По движению запястья мужчины Тсуиоши мог догадаться, как тот шевелит пальцами уже внутри девушки. Кайо периодически постанывала. В какой-то момент она вся вытянулась, прикрыла глаза и приблизила свое лицо к лицу Норайо. - Ты не знаешь, с чем играешь, девчонка! – он резко выдернул руку и вытер ее о кимоно Кайо, в тот же миг оттолкнув ее, - Сецуна! Двадцать ударов палкой ей за ее гордыню. Здесь. Я хочу видеть. Сецуна с радостной улыбкой побежала исполнять волю господина. Ее, видно, радовала нежданная смена настроения Норайо и возможность наказать неучтивую девицу, попавшую в объятья мужчины вперед нее, которая пресмыкалась перед ним уже восемь лет. Она с помощью еще двух женщин сорвала с несчастной остатки платья, поставила на колени лицом к стене и привязала руки ее ремнем к крюку. - Вы все, - Норайо обвел испуганных девушек взглядом их законного обладателя, - имейте в виду: так будет с каждой из вас, кто будет допускать оплошности в учении, чем-то расстраивать клиентов или же просто не угодит чем-то Сецуне и остальным своим наставницам. Такое же наказание ждет всякую, кто отвернется от этого зрелища, стремясь сохраниться от ночных кошмаров. - Начинай! – скомандовал он Сецуне. Злая женщина схватила палку и принялась яростно бить распростертую у ее ног обнаженную Кайо. Уже после второго удара со спины девочки начала слезать кожа, а вслед за четвертым хлынула кровь. Кайо, привязанная за руки к крюку, за ноги сдерживаемая женщинами, вся растянутая под ударами шершавого тростника, извивалась и дергалась, дико крича от боли. Пальцы связанных рук ее дергались в судорогах при каждом взмахе палки. Она подтягивалась и рвалась, пытаясь облегчить свои мучения, но ничто не помогало. Волосы ее спутались, голос садился. Кровь струилась по животу и ногам. Слез ее не было видно, но их аромат уже пропитал воздух, когда двадцатый удар опустился на ее спину. Норайо, наблюдая эту картину, безмятежно улыбался. - Довольно. Сецуна, уведи их всех. Кроме нее. Сецуна вместе с другими женщинами вывела девушек в соседнюю комнату и прикрыла дверь. Какое-то внутреннее чутье подсказало Тсуиоши, что ему нужно бежать за Сатоко, и он ринулся к двери. Но, когда он подполз к ней почти уже вплотную, услышал как щелкнул по ту сторону замок.