Ангельская кровь

      В торговом центре царит привычная суета. Яркие витрины переливаются мягким светом, эскалаторы бесконечным потоком перевозят людей с одного этажа на другой, а стеклянные фасады магазинов создают ощущение простора, словно стены здесь – лишь формальность. На больших цифровых экранах сменяются рекламные ролики, призывая покупателей заглянуть в очередной бутик или попробовать сезонное меню в кафе. По широким, блестящим от чистоты плиточным полам неспешно скользят десятки ног – кто-то уверенно шагает вперёд с пакетами из брендовых магазинов, кто-то мечется в поисках нужного бутика, а кто-то лениво прогуливается вдоль витрин, рассматривая манекены в нарядной одежде. Из динамиков звучит ненавязчивая музыка, растворяясь в шуме разговоров и голосовых объявлений. Пространство заполнено энергией нескончаемого движения, создавая ощущение, будто этот мир не замирает ни на секунду.       Тэхён и Сокджин неспешно идут по просторному залу магазина нижнего белья, привлекая к себе немало взглядов. Особенно Тэхён – в безупречно сидящем чёрном костюме, с эффектной атласной рубашкой и узким галстуком. Его волосы уложены так, словно он только что сошёл со съёмочной площадки, а уверенная осанка и медленная, царственная походка явно выдают в нём человека, привыкшего к вниманию. Полки и манекены вокруг заставлены всевозможными комплектами – от скромных базовых моделей до кружевных изысков, которые явно созданы не для повседневной носки. Над головой играет негромкая музыка, а где-то в углу молоденькие сотрудницы магазина обсуждают между собой двух элегантных мужчин, зашедших в заведение, в которое обычно приходят либо в одиночку, либо парами.       — Хён, ты скажешь мне, что мы забыли в магазине нижнего белья? — лениво интересуется у брата Тэхён, держа обе руки в карманах своих брюк. Джин идёт немного впереди, оглядываясь по сторонам и изучая ассортимент на полках, а Тэхён без особого интереса рассматривает ряды аккуратно развешенного белья, периодически усмехаясь про себя и удручённо качая головой. Он чувствует на себе взгляды продавщиц и покупательниц, но, как обычно, делает вид, что ему всё равно.       — Братец, а что обычно делают в магазине нижнего белья? — риторически любопытствует у младшего Сокджин, бросая на того резкий взгляд через плечо и ухмыляясь уголками губ.       — Покупают нижнее бельё? — Тэхён вскидывает левую бровь.       — Бинго! — в сердцах выпаливает старший. — Да, мне нужны новые труселя, — и он по новой принимается высматривать что-то на стенах бутика, надеясь, что ему не придётся подходить к продавщицам с малоудобным вопросом.       — Никак Исыль надоело покупать тебе их самой? — насмешливо бросает Тэхён брату, равнодушно скользя взглядом по очередному ряду с ажурными бюстгальтерами. В этот момент где-то неподалёку две девушки, доселе обсуждавшие что-то про работу, внезапно затихают, едва замечая приближающегося к ним Тэхёна. Одна из них откровенно рассматривает его, а другая толкает её локтем, мол, не пялься, это неприлично. Джин, не обращая внимания на этот спектакль, подходит к какой-то вешалке и принимается увлечённо изучать ценники на мужских боксёрах, а Тэхён тем временем скрещивает руки на груди, медленно склоняет голову вбок и начинает с интересом рассматривать ближайший манекен.       — Мне нужны особенные труселя, — отвечает младшему спустя пару минут Сокджин, беря в руку коробку с транками от бренда Boss. — У нас с ней, кх-м, намечается кое-что интересное.       — Мм, и что же? — заискивающим и даже немного дразнящим голосом спрашивает старшего Тэхён, облокачиваясь левым плечом о стену рядом, пока Джин лениво листает вешалки с мужскими транками, задумчиво касаясь ткани, словно выбирая не просто бельё, а что-то поистине особенное. Тэхён же стоит рядом и с лёгкой усмешкой наблюдает за этим занимательным процессом.       — Ролевые игры, — говорит Сокджин и выбирает из общей массы одну пару тёмно-красных трусов, начиная растягивать их в стороны, будто проверяя на тягучесть. Тэхён в приятном удивлении два раза хлопает в ладоши.       — Ва-у. И в кого будете играть?       — Посмотрим, — Джин коварно улыбается и, вешая красные транки обратно на вешалку, идёт дальше. Тэхён следует за ним. — В прошлый раз она была строгой начальницей, а я – её подчинённым, которого оставили на внеурочные.       — А до этого?       — До этого – медицинский осмотр, — на мгновение старший останавливается и наклоняется к братскому уху, чтобы закончить говорить: — Очень… тщательный, — смеётся, и тогда Тэхён вторит ему хриплым беззвучным смехом.       — Будь осторожен, а то однажды проснёшься в костюме полицейского, а она – с наручниками.       — Ты смеёшься, а ведь идея не такая уж и плохая.       Они продолжают идти вдоль рядов с манекенами, Тэхён с лёгкой усмешкой слушает, как Джин рассуждает о выборе белья, пока их разговор не привлекает внимание продавщицы, стоящей возле стеллажа с мужскими брифами. Она явно старается делать вид, что занята своими делами, но её едва заметная улыбка выдаёт интерес к тому, что обсуждают два молодых человека, зашедших к ним в магазин около пятнадцати минут назад.       — Помню, я как-то тоже играл с одной, — внезапно вспоминает Тэхён, чем решает поделиться с братом, и обводит взглядом тёмный потолок магазина. — Она была студенткой, которая провалила экзамен, а я – профессором, предложившим ей нестандартный способ пересдачи, — прыскает в кулак и тут же прикладывает ко рту пальцы левой руки. Джин озадаченно переводит глаза на младшего и издаёт приглушённый смешок.        — И с кем ты играл? С Юнджи?       — Нет, — загадочная улыбка трогает тэхёновы губы.       — С Юнин?       — Нет.       — С кем тогда?       — Я… не помню, как её звали, — стыдливо признаётся в своих авантюрных похождениях Тэхён, и после его слов Сокджин поражённо замирает на месте, выпучивая глаза.       — О-майн-год! Это что, было со шл…?       — Хён! — резко повышает голос Тэхён и уже даже взмахивает ладонью, словно готовясь влепить брату смачную пощёчину, но, разумеется, этого не происходит. — Замолчи, пока диплом не аннулировали, — затем он резко хватает с полки какие-то трусы и настойчиво суёт их брату, дабы они как можно скорее ушли от темы его сексуального опыта с девицами лёгкого поведения. — Смотри, как насчёт вот этих? Тигриный узор – самое то для доминантного самца.       — Я сейчас как дам тебе, доминантный самец! — Джин ответно замахивается на младшего, но тут же опускает руку и замолкает – возле них с Тэхёном неожиданно возникает девушка-консультант, которая ненароком стала свидетелем оживлённого разговора двух братьев. Молодая, сдержанно улыбчивая, но всё же слегка смущённая тем, что вынуждена помогать двум взрослым мужчинам в выборе нижнего белья.       — Добрый день. Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Может, что-то подсказать? — вежливо спрашивает она, переводя взгляд с Джина на Тэхёна и обратно, перед этим глубоко кланяясь статным, респектабельным гостям их модного, специализированного заведения.       — О, да, — тут же подхватывает Джин, отбрасывая сомнения и разворачиваясь к консультантке с самым серьёзным видом. — Мне нужно что-то… ну, особенное. Не просто удобное, а такое, что сто процентов произведёт впечатление, — говорит Сокджин, а Тэхён, до этого молчавший, насмешливо фыркает, но тут же прикрывает рот кулаком.       — Впечатление? — переспрашивает мужчину девушка, два раза вопросительно моргая.       — Да, — Джин делает задумчивое выражение лица более сатирическим. — Знаете, мы с женой хотим привнести в нашу супружескую жизнь немного разнообразия. Ну, вы понимаете. — После таких недвусмысленных слов брата Тэхён не выдерживает и, наклоняясь к девушке-продавцу, многозначительно, с подчёркнутым скепсисом добавляет:       — Я бы предложил ему что-то сдержанное. Но главное, чтобы это что-то сдерживало всё остальное. — Консультантка мгновенно краснеет, но быстро приходит в себя, с профессиональной улыбкой кивает и белозубо скалится.       — Я… поняла, — неловко прочищает горло. — У нас есть коллекция премиум-белья, с очень приятной тканью. Если хотите, могу показать.       — Покажите, конечно, — Джин одобрительно кивает, будто ходит по этому магазину, чтобы выбрать не трусы, а дорогой костюм. Девушка жестом приглашает его пройти за ней, но перед этим, немного колеблясь, переводит взгляд на Тэхёна, который меланхолично, но с видимым интересом взирает на стену с шикарным женским кружевным бельём.       — А вам, может быть, тоже что-то подобрать? — робко интересуется у представительного мужчины консультантка. Тэхён ухмыляется, делая вид, что всерьёз задумался, затем оглядывает ближайшую витрину, снова помещает руки в карманы брюк, подходит к сотруднице магазина, наклоняется к её лицу и с ленивой усмешкой отвечает:       — Даже не знаю. У вас есть что-то, что окончательно сведёт с ума ту, о ком я и так думаю двадцать четыре на семь? — сверкая обольстительной улыбкой, спрашивает девушку-продавца Тэхён, на что та на мгновение теряется, краснеет, однако живо берёт себя в руки и делает шаг назад, намеренно увеличивая с таким ошеломительно-прекрасным гостем дистанцию. Стоящий совсем рядом Сокджин устало закатывает глаза.       — Эм-м, у нас есть очень красивые модели из шёлка, разные кружева и ещё много чего…       — Хм-м, — Тэхён притворно цокает языком. — Шёлк и кружево – это, конечно, хорошо. Но мне кажется, что лучше всего на мне смотрится… просто моя кожа, — лучисто улыбается, тогда как девушка-консультант повторно густо заливается краской, поспешно отворачивается и спешит уйти вперёд, а Джин, что подходит к младшему брату ближе, только качает головой и хлопает того по спине.       — Ты просто неисправим.       — И в этом моя сила, — победоносно отвечает старшему Тэхён, наблюдая, как девушка, ещё немного смущённая, возвращается обратно к их скромному дуэту и уводит Джина к витрине с премиум-бельём. Тэхён идёт вслед за ними, привычно засовывая руки в карманы брюк и без должного удовольствия скользя взглядом по рядам аккуратно развешанных халатов. Подходя ближе, он принимается молча наблюдать, как сотрудница магазина что-то оживлённо рассказывает его брату, то указывая на одну модель, то доставая другую. Джин внимательно слушает её, кивает, иногда уточняет что-то, а Тэхён только ухмыляется про себя – ох уж эти семейные секретики.       Через пару минут он теряет к этому процессу всякий интерес и оставляет их наедине, неспешно направляясь к выходу из отдела. Но не успевает он сделать и нескольких шагов, как замечает знакомую фигуру. Исыль. Элегантная, как всегда, с лёгкой улыбкой на губах, она появляется между рядов с пакетами из других магазинов и останавливается возле стены с чёрными пеньюарами. Тэхён продолжает молча, но с лёгкой ухмылкой на губах смотреть на неё, когда вдруг чувствует, как кто-то хлопает его по плечу. Он оборачивается – Сокджин.       — Вот ты где, — говорит старший Тэхёну и затем резко переводит взгляд на женскую фигуру возле стены, когда прослеживает направление братского взгляда. — О-о, дорогая, какая встреча! — восклицает Сокджин и разводит руки в разные стороны, словно намереваясь обнять жену, но по итогу не делает этого, потому как замечает на её лице выражение глубочайшей растерянности.        — Ой, любимый, какая неожиданность, — Исыль на секунду замирает, явно не ожидавшая увидеть ни мужа, ни его брата именно здесь. Но ещё больше её удивляет сам факт того, что они с Джином в одно и то же время пришли в один и тот же магазин за одним и тем же. Она приподнимает брови, переводя взгляд с Тэхёна на мужа, затем опускает его чуть ниже, замечает в его руке небольшую коробку и, нервно сглатывая, всё-таки подходит ближе и целует мужа в щёку.       — Да уж, и правда, — Сокджин ухмыляется правым уголком рта, точно также замечая, как Исыль старательно что-то прячет за спиной. Затем она обменивается с Тэхёном таким же приветственным поцелуем в щёку, и, когда последний улыбается ей, она неуверенно продолжает:       — А мы тут… знаешь, с Юнин выбрались пошопиться, — не зная, зачем, оповещает не столько мужа, сколько Тэхёна о малышке Пак Исыль и заводит за спину ещё и вторую руку. В этот момент Тэхён, который до этой секунды думал, что этот день будет совершенно обычным, вдруг ощущает, как внутри всё сжимается. Он мгновенно выпрямляет осанку и перестаёт улыбаться. Напряжение пробегает по телу, а сердце будто пропускает лишний удар – привычная реакция, когда дело касается его маленького ангелочка. Они не виделись с ней… ну… чуть меньше недели. После клуба, её попыток не пересекаться с ним и всего остального.       — С Юнин? — переспрашивает Исыль Тэхён, как бы невзначай, но в его голове проскальзывает напряжённая заинтересованность. Он быстро окидывает взглядом магазин, будто надеясь увидеть знакомую макушку где-то между витринами. Если Юнин здесь… значит, она совсем-совсем рядом.       — Ну… да.       — И где же она? — не видя Юнин поблизости, ещё раз решает уточнить у Исыль местонахождение малышки Пак Тэхён, беспокойно облизывая свои красиво очерченные губы.       — Отошла куда-то. Посмотри в отделе с женскими комплектами от Bluebella, — Исыль кивает подбородком на небольшой загончик в стороне, а сама сосредотачивает внимание на муже. Тэхён решает не мешать им и сразу же, как получает приблизительные координаты местонахождения своей маленькой девочки, идёт по заданному курсу, снова засовывая руки в карманы своих брюк. Он дефилирует по магазину медленно, лениво, но весьма профессионально, оглядываясь по сторонам. Он не ищет Пак взглядом – он чувствует, где она, сердцем. И, конечно же, его сердце не ошибается. Юнин стоит у большого зеркала, задумчиво держа в руках два комплекта белья – один чёрный, другой белый. По очереди прикладывает их к себе, слегка наклоняя голову, словно пытаясь представить, какой подойдёт ей лучше. И Тэхён замирает, ослеплённый её красотой и… простотой. Вновь ослеплённый, да что ж ты будешь делать!       В отличие от женщин, проходящих мимо в роскошных платьях и дорогих украшениях, Юнин одета до безумия просто. Короткие джинсовые шорты подчёркивают длину и стройность её ног, а лёгкая полосатая кофточка мягко облегает её хрупкую, тонкую фигуру. Туфли на соломенной платформе придают ей чуть больше роста, но даже так она кажется Тэхёну такой маленькой, такой… родной. И такой недоступной. Она так упорно его игнорирует, что Тэхён уже не уверен – хочет ли он просто стоять и смотреть на неё, запоминая каждую деталь, или же протянуть руку, коснуться, убедиться, что она всё ещё настоящая. Как же он скучает по этому её вечно недовольному взгляду, по её привычке задумчиво кусать губы, по тому, как она постоянно поправляет волосы, даже не замечая, что делает это. Скучает по её голосу, по её упрямству, по всему, что делает Юнин – Юнин. И видеть её сейчас, на расстоянии нескольких метров, но не иметь права приблизиться так, как хочется, сводит с ума.       Как же Тэхён по ней скучает. Просто… сильно. Очень сильно.       В это время Юнин продолжает смотреть на себя в зеркале и размышлять над тем, какой комплект белья ей лучше взять. Оба такие красивые. А когда её взгляд поднимается и случайно цепляется за знакомое отражение в том же зеркале, она сначала думает, что это игра воображения. Но нет – Тэхён настоящий. Стоит позади, чуть поодаль, с привычно расслабленным видом и коварной ухмылкой на лице. Её пальцы непроизвольно сильнее сжимают ткань белья, сердце будто спотыкается, а в груди нарастает неприятное ощущение – не страх, нет. Скорее, что-то между тревогой и растерянностью. Она не готова к этой встрече. Чувствует, как жар поднимается к щекам, но не от его взгляда, а от осознания, что они снова вот так – в одном месте, в одной комнате, дышат одним воздухом, после всех этих дней, когда она так старательно убеждала себя, что ей без него легче.       И всё-таки… почему он здесь?       Юнин быстро моргает, пытаясь взять себя в руки. Глубокий вдох, медленный выдох. Она заставляет себя не выглядеть слишком потрясённой, хотя напряжение разливается по телу, словно электричество по проводникам, пронизывая каждую клеточку её тела. Секунда, и она поворачивается к Тэхёну лицом, пронзая его испепеляющим взглядом.        — Ты меня преследуешь? — срывается с её губ. Тэхён звучно усмехается и делает шаг к ней навстречу.       — О, да. Именно это я и делаю – часами брожу по магазинам нижнего белья, надеясь случайно наткнуться на свою упрямую малышку Пак Юнин, которая так старательно делает вид, что не замечает меня, — Тэхён останавливается прямо напротив неё и принимается осматривать её. Какие же у неё милые пальчики на ногах. И как же эти туфли на соломенной платформе хорошо сидят на её крохотных ножках – аккуратный 36-й размер – такой изящный, что кажется совсем несущественным по сравнению с его размером в 45 штихов.       — Я не твоя малышка, — фырчит Юнин, смотря на Тэхёна колючими глазами и прижимая к себе комплекты с бельём. Тэхён снова ухмыляется и, не вытягивая из карманов рук, наклоняется к девичьему лицу, соблазнительно высовывая изо рта язык и проводя им по поверхности своих губ. Юнин напрягает плечи.       — Нет? — его голос такой тёплый, такой низкий, такой родной, тем не менее в нём можно отчётливо расслышать насмешку. — Чья же тогда?       — Ни чья, — отрезает Юнин, будто сама пытается в это поверить. Затем, когда Тэхён снова выпрямляет спину, скользя по ней таким взглядом, что способен проникнуть под кожу, она трясёт головой и решает переключиться. Нужно на какое-то время выключить всю испытуемую к Тэхёну неприязнь и попытаться нормализовать их общение. Хотя бы на то время, что они будут в магазине. Поэтому уже через пару мгновений Пак натягивает на себя улыбку и приподнимает комплекты с бельём выше, показывая их Тэхёну. — Ладно. Раз уж ты всё равно здесь, подскажи, какой взять: чёрный или белый?       Тэхён с прежним выражением лица опускает глаза на скреплённые между собой бюстгальтеры и трусики разных цветов и после хитро улыбается, вскидывая подбородок.       — Примерь, и я скажу, какой лучше.       — Да сейчас! — звонко возражает на такое откровенное предложение Юнин, на долю циклиды опуская руки с комплектами вниз и потом опять поднимая их выше. — Ну, серьёзно, какой?       — Белый для хороших девочек, чёрный для плохих, — с твёрдой уверенностью утверждает Тэхён, складывая руки на груди. — Напомни, ты у нас кто?       — Тэхён! — пронзительно вскрикивает Пак, сжимая кружевное бельё в своих маленьких кулачках и мысленно проклиная Тэхёна за его острые ум и язык. — Можно без вот этого? Просто ответь.        Но Тэхён, конечно же, не может просто ответить. Он протягивает правую руку к белому комплекту, трогает его, задумчиво кусает нижнюю губу, потом щупает чёрный и после просто хмурит брови, словно не зная, что посоветовать.       — Зависит от того, кого ты хочешь впечатлить. Но, если меня, то мне без разницы. Возьми оба. Один для дня, другой для ночи.       — Думаешь? Не знаю… — Юнин снова поворачивается лицом к зеркалу и прикладывает к груди белый комплект. И в этот же момент её взгляд встречается с глазами Тэхёна в отражении. Он смотрит на неё так, как она просто не выносит, когда он смотрит. Тяжело, пристально, с тем самым собственническим выражением, от которого у неё всегда перехватывает дыхание. В этом взгляде нет спешки, нет случайности – он хищен, жаден и чудовищно ненасытен. Тогда Пак резко опускает взгляд, стараясь не смотреть на Тэхёна в ответ.       — Сложный выбор, это да, но, знаешь, — Тэхён вдруг наклоняется через правое плечо Пак вперёд и ласково касается губами её щеки, мечтательно прикрывая глаза, когда вдыхает в себя аромат её духов, и который на короткое время вновь заменяет ему кислород, — без белья тебе идёт даже больше.       У Юнин по коже непрошено пробегают мурашки. Она позволяет себе всего на миг забыться, прикрыв глаза, но уже спустя секунду демонстративно кашляет, чем вынуждает Тэхёна отстраниться, и снова поворачивается к нему лицом, упирая руки в бока.       — А ты что, эксперт по мне и без белья?       — Смею предположить, что да, — парирует Тэхён и тотчас глумливо ухмыляется. В ответ на его слова Пак раздражённо закатывает глаза и опять встаёт к мужчине спиной.       — Блин, не знаю… Мне оба нравятся. Чёрный такой классический, но белый… Белый тоже красивый… Тэхён, помоги же мне!       — Тебе правда нужна помощь в таком простом вопросе? — басит Тэхён, почти мурлычет, а взглядом продолжает раздевать девушку в джинсовых шортиках и полосатой водолазке. — Нет, я, конечно, могу помочь, но предупреждаю сразу: мой совет будет слегка предвзятым, — он с минуту ждёт, когда Пак ответит, а после делает шаг к ней ближе, намеренно нарушая её личное пространство, и дотрагивается правой ладонью до её плеча, наклоняясь к её маленькому уху, в которое вколото около трёх серёжек-гвоздиков. — Лично мне больше нравится тот, который ты снимешь первым…       Юнин на миг теряется. На миг выпадает из реальности. Она просто не может совладать с собой, когда Тэхён находится рядом. Перед его чарами она никогда не могла устоять. И сейчас не может. Медленно вешая комплекты с бельём на близстоящую вешалку и после разворачиваясь обратно, она поднимает на мужчину свои блестящие желанием глаза, встаёт ещё выше на цыпочки, размещает ладони на его крепких плечах и прижимается губами к его левому уху.       — Тогда, может, ты снимешь его с меня сам?       Едва эта фраза слетает с её губ, Тэхён ухмыляется – медленно, хищно, с явным удовольствием от её смелости. Его взгляд темнеет, а в следующую секунду он уже тянется к ней, осторожно ловит за талию и притягивает ближе. Чуть отстраняясь, Юнин ровно десять секунд смотрит Тэхёну в глаза, словно ожидая, поцелует ли он её первым, или же она должна сделать это сама. И вот, тишина между ними натягивается, как тетива, готовая сорваться и унестись в омут небытия. Тэхён смотрит на Пак сверху вниз и думает, играет она с ним или нет. Если он захочет её поцеловать, она позволит ему или нет? А Юнин… Юнин будто тонет в этом взгляде, в этом напряжении, в этом ожидании. И уже в следующую секунду Тэхён делает то, что неизбежно – резко сокращает дистанцию.       Их губы сталкиваются с голодной жадностью, с таким напором, будто оба слишком долго этого ждали, слишком долго пытались сдерживать себя, но больше просто не могут. Пак задыхается от горячей волны, пронзающей её изнутри, руки рефлекторно хватаются за тэхёнову голову, сдавливают его шею локтями, словно в попытке удержаться, а Тэхён – наоборот, крепче сжимает её талию и, не разрывая поцелуя, чуть приподнимает её, заставляя встать на носочки, а затем и вовсе легко отрывает женское тело от пола. Юнин невольно выдыхает ему в рот, после чего улыбается сквозь поцелуй и меняет положение головы. Единение их с Тэхёном губ становится глубже, горячее. Тэхён целует её так, как будто пытается вернуть всё, что они потеряли за эти долгие, мучительные недели разлуки. Так, что Пак пальцами зарывается в его волосы на затылке, не рискуя трогать его искусно уложенные чёрные пряди на макушке. Так, что её сердце бешено колотится в груди, что кислород вдруг становится чем-то ненужным, потому как куда важнее – вкус Тэхёна, тепло Тэхёна, руки Тэхёна, крепко удерживающие её на весу и бессовестно блуждающие по её телу.       — Сниму… Но только не его, — мужское дыхание горячей волной прокатывается по губам Пак. Последняя снова счастливо улыбается и, жёстко обводя лицо Тэхёна ладонями, целует его под другим углом. Она понимает, на что Тэхён намекает, когда чувствует его опускающиеся по её спине к её ягодицам руки – он подразумевает, что хочет полностью лишить её одежды и довести ситуацию до самого интимного продолжения. Тэхён целует её глубоко, невыносимо, страстно, играет своим языком, толкая её, бесцеремонно и грубо кусает её губы, заставляя зябкие мурашки разбегаться по коже. — Хочешь, я сниму с тебя всё до последней вещи прямо сейчас?       Юнин пытается ему ответить, но желаемые слова тотчас тонут в поцелуе, превращаясь в тихий стон, стоит ей ощутить наглые пальцы Тэхёна на своей попке. Она прижимается к нему сильнее, позволяя своему телу говорить за неё. В этот момент Тэхён оставляет намерение сжимать её ягодицы и спускается ещё ниже, проводя всей длинной своих изящных холодных пальцев по задней стороне её бёдер. Пак резко выдыхает и обнимает Тэхёна за талию, выгибаясь в спине.       — Только… не разорви ничего в порыве страсти, ладно?       — Солнце, ты же знаешь, я аккуратен только во время переговоров, — прямо в поцелуе смеётся Тэхён и поднимает руки выше, намереваясь расстегнуть Пак лифчик аж через ткань её полосатой водолазки. Юнин резко отшатывается назад, но Тэхён ловит её обратно и выдыхает ей прямо в губы, когда им обоим приходится сделать глоток воздуха.       — Тэхён… мы в магазине… — шепчет Юнин сквозь поцелуй, когда понимает, что Тэхён не шутит – он действительно может и хочет раздеть её прямо здесь, прямо сейчас.       — Тогда тебе лучше вести себя потише, — предупреждает девушку Тэхён и чуть приподнимает край её кофточки, что доселе была заправлена под её шорты. Юнин чувствует это, но не сопротивляется. Только продолжает жадно отвечать на поцелуй, совсем переставая говорить. Не стесняясь посторонних глаз, Тэхён снова сжимает левой рукой женские ягодицы и шире раскрывает рот. Он целует Пак так, будто хочет съесть, впитать, забрать себе без остатка.       Он полностью забирает её дыхание, тянет за собой в этот омут, где нет ничего, кроме горячего переплетения губ и влажного шума между ними. Он пьёт её губы, обсасывает, терзает то верхнюю, то нижнюю, играя с ними так, словно нарочно проверяет на выносливость. Юнин задыхается, пальцы сжимаются на его спине, но Тэхён лишь сильнее прижимает её к себе, подчиняя и завоёвывая. Тэхён не видит жизни без неё. Мысль об этом приходит внезапно, но она слишком естественна, чтобы он удивился ей. Как дышать, как моргать, как чувствовать биение сердца в груди – присутствие Пак Юнин для него стало таким же неотъемлемым, как и всё это. Без неё в мире будто стираются краски, воздух становится плотным, а время – бесконечно долгим. Без неё он не знает, зачем просыпаться по утрам и к чему стремиться. Она его центр, его ось. Единственный человек, ради которого он готов разрушать свои же принципы и забывать о том, кем он был раньше: просто Ким Тэхёном или Ким Тэхёном, которому хочется не чтобы его любили, а чтобы любил он.       — Тэхён, ты где? — где-то вдалеке раздаётся звонкий голос Сокджина. И Тэхён, и Юнин – оба слышат, как старший ищет брата, однако для того, чтобы оторваться друг от друга, им обоим приходится применить усилия. — Тэх… — внезапно Джин появляется в отделе с женским бельём от Bluebella, но, видя стоящего к нему спиной брата и замечая в отражении зеркала спину Пак, которую он не заметил сразу из-за высокого роста Тэхёна, его брови удивлённо приподнимаются. — А-а, вот, ты где. Нашёл-таки свою головную боль. Что это вы здесь делаете?       В этот же момент вслед за Джином в отдел заходит Исыль. Она поражённо замирает рядом с мужем и начинает удивлённо пялить глаза на Юнин и Тэхёна. Последний разворачивается к старшим лицом и принимается на скорую руку вытирать свой влажный от поцелуя рот, а также стирать с того следы яркого красного клубничного блеска. Юнин пристыженно опускает глаза в пол, дабы не смотреть на тех, кто их только что застукал, и быстро заправляет свою водолазку обратно под шорты, а после отходит чуть в сторону, решая ничего не отвечать. Ей нечего сказать. Ей… просто стыдно. Пускай Тэхён сам объясняет своим родственникам, что они с ней тут делали. В конце концов, они начали так рьяно целоваться только потому, что он первый начал её провоцировать.       — А что мы делаем? — Тэхён демонстративно кашляет, бросает взгляд на отошедшую в сторону Пак и затем скалится в подобие улыбки. — Любим друг друга? Или что, нам нельзя?       — Да можно, просто… — начинает говорить Сокджин, однако закончить мысль не успевает. Тэхён весьма осознанно и бесцеремонно перебивает его, выходя чуть вперёд:       — Хён, смотри-ка! — хватает с полки розовые стринги и кидает их прямо в руки к Сокджину. — Как раз то, что ты искал, — смеётся Тэхён, в то время как старший ловит женские труселя, зажимает их между двумя пальцами и брезгливо приподнимает те вверх.       — Йа-а! Я сказал, что для игры мне нужно что-то особенное, сексуальное на крайняк, а не извращенское! — Джин возмущённо бросает трусы обратно Тэхёну.       — Ты что, рассказал ему об игре?! — негодует Исыль, переводя на мужа уничтожающий взгляд и больно пихая того в живот локтем.        — Нет-нет, милая, не переживай. Ничего такого… — пытается оправдаться Сокджин и сразу же приобнимает жену за плечи, уводя её из отдела Bluebella. Исыль отвечает ему что-то типа «Смотри у меня», после чего они уходят куда-то вглубь магазина, но Тэхёну, мягко говоря, не интересно, куда они направятся потом и что будут делать после того, как оплатят свои покупки отсюда. Всё, что его сейчас волнует, это Юнин и их сумасшедший поцелуй. Тогда он снова поворачивается к ней лицом и видит, как она стоит чуть поодаль, возле очередной стены с бесчисленным количеством разноцветных бельевых комплектов, и теребит пальцами практически каждый. Пытается делать вид, что не смотрит на Тэхёна в ответ. Глупая. Тэхён же отчётливо видит, как она следит за ним боковым зрением.       — Юнин, — Тэхён живо подходит к ней, цепляется левой рукой за железную палку, на которой висят синие бюстгальтера, вторую ставит на талию, а глазами принимается прожигать в левом женском профиле глубокую дырку, — скажи мне одно, сколько ещё мы будем изводить друг друга, а?       Юнин демонстративно делает глубокий вдох.       — Ровно столько, сколько потребуется для того, чтобы убедиться, что всё не просто так.        Тэхён скептически хмыкает.       — Может, будет проще признать, что мы не можем друг без друга?       Резко переставая внимать дорогому нижнему белью, Юнин встаёт к Тэхёну лицом, поднимает голову и с вызовом смотрит ему в глаза.       — Признать? А если мы снова ошибаемся? Если это очередной замкнутый круг, из которого нет выхода? — Она не хочет снова оказаться в точке, где уже была – с разбитым сердцем и без него. Тэхён пристально смотрит на неё, но в его глазах нет ни раздражения, ни усталости – только твёрдое, непоколебимое упрямство. Он не собирается отпускать её слова просто так. Он обязан донести до неё, что теперь всё иначе, что они изменились. Его взгляд пронзает её насквозь, удерживает в этой тишине, не давая ей спрятаться. В нём нет привычной лёгкости, нет тех насмешливых огоньков, с которыми Тэхён обычно бросает свои реплики, вынуждая Юнин краснеть или огрызаться в ответ. Сейчас в его глазах – незыблемая решимость, твёрдая, как камень, и обжигающе горячая, как раскалённый металл.       — А если это не круг, а путь? Если каждый раз мы возвращаемся не туда, откуда начали, а туда, где должны быть? — Тэхён стоит прямо перед Пак, с ровной спиной, и пространство между ними кажется слишком узким, чтобы уместить в себя всю тяжесть этого разговора. Юнин чувствует, как сердце учащает ритм, как ладони становятся влажными, но не может заставить себя отвести от Тэхёна глаз. В какой-то момент он делает шаг вперёд – всего один, но его оказывается достаточным для того, чтобы воздух между ними сгустился. Юнин рефлекторно сжимает пальцы в кулаки. Тэхён замечает это и, едва заметно улыбаясь, медленно поднимает руку и нежно касается её щеки. Его тёплые пальцы скользят по линии её лица, вынуждая Пак не отворачиваться, а продолжать смотреть.        — Я боюсь, что если мы ошибёмся снова… — девичий голос срывается, и Юнин замолкает, желая отвернуться, разорвать зрительный контакт, однако Тэхён тотчас подаётся ещё ближе вперёд и обхватывает пальцами её подбородок, не позволяя ей ни отвернуться, ни спрятаться.       — А я боюсь только одного, — он насильно притягивает Пак к себе и уже практически целует, переставая тянуть её лицо на себя тогда, когда между их губами остаётся чуть меньше двух сантиметров. — Что ты так и не позволишь нам узнать, ошибаемся мы или нет.       Его слова застревают у Пак в голове, будто крючок, за который невозможно не зацепиться. Что ты так и не позволишь нам узнать, ошибаемся мы или нет. А если Тэхён прав? Что, если всё, что Юнин так яростно отталкивает от себя, – не разумный выбор, не попытка защитить себя от разочарований, а всего лишь трусость? Страх. Страх снова поверить. Страх снова дать ему власть над своим сердцем. Страх, что он ошибается – или, что ещё хуже, не ошибается вовсе. Страх, что стоит ей только позволить себе поверить, позволить ему приблизиться, позволить этой любви снова овладеть ею, как это было совсем недавно, – она снова потеряет себя. Страх, что в какой-то момент он всё же разочаруется и уйдёт. Страх, что, наоборот, не уйдёт, но тогда ей придётся признать, что всё это время она отталкивала не его, а своё собственное счастье. Эта мысль крутится в голове, пульсирует, но Пак глушит её так же, как делала это уже сотни раз.       А если они действительно могли бы быть счастливы? А если она не просто так снова и снова возвращается к нему, как река к морю, как свет к рассвету? Эти мысли сжимают её горло, не давая ответить. Но Юнин и не собиралась. Промолчать. Это всегда проще. Если она ничего не скажет, то, возможно, ничего и не изменится. Она медленно делает шаг назад, разрывая это мучительное притяжение между ними, будто сбрасывая с себя невидимые цепи. В груди всё ещё дрожит это глупое, отчаянное «А вдруг?», но она заставляет себя дышать ровнее.       — Я… пойду примерю бельё.       С этими словами Юнин оставляет Тэхёна одного, не дожидаясь, пока он снова схватит её и заставит слушать. Разворачиваясь к нему спиной, она уходит, чувствуя, как Тэхён до последнего не спускает с неё глаз, а когда он остаётся далеко позади, Пак останавливается, жмурит лицо и поджимает губы, стараясь убедить себя, что она поступает правильно. Но, чёрт, разве бежать от себя, это правильно? Она же всё делает не так. Она злится на него, убеждает себя, что ей без него проще, легче, спокойнее, однако всё равно снова и снова возвращается к нему. Как будто внутри неё есть невидимая нить, которая тянется к нему сквозь боль, обиды и расстояние. Она может сколько угодно разрывать её, делать вид, что больше не чувствует её, но в какой-то момент всё равно снова спотыкается, оглядывается – и понимает, что стоит у той же черты, что и раньше.       Сколько бы ни происходило плохого. Сколько бы Тэхён ни делал ошибок. Сколько бы боли она ни пережила из-за него и его семьи. Ей остаётся только ненавидеть его за это. И себя – за то, что ненавидеть по-настоящему не получается. Она может говорить, что хочет его забыть, но в каждом новом дне всё равно будет видеть его силуэт, будет слышать его имя, его голос. Она может пытаться строить что-то без него, но всё равно будет ловить себя на том, что сравнивает, ищет в других его черты и раздражается, когда не находит. Какие бы пути она ни выбирала, в конце концов все они всё равно ведут к Ким Тэхёну. И Юнин ничего не может с этим сделать, ведь она уже давно не та наивная девочка, которая верила, что любовь всё исправит. Но её чувства – это не выключатель, который можно просто взять и щёлкнуть вниз. Она не может отключить их, как телефон перед сном. Не может сложить в ящик, как ненужную вещь. Не может вытравить, как ошибку, которую хочется стереть из памяти. Они живут в ней, пульсируют в крови. Так и как, скажите, можно забыть человека, которого любишь? Как можно выключить чувства, если они – это не что-то отдельное, а ты сама?       После того разговора с отцом, когда внутри у неё будто что-то встало на место, Юнин действительно была готова сделать шаг. Она помнит, как, выйдя из кухни, впервые за долгое время почувствовала, что не боится – ни себя, ни своих решений, ни даже его. Она набрала Тэхёна почти сразу, ещё с трясущимися пальцами, но в сердце уже было другое: не боль, а желание попробовать. Сказать ему: я хочу вернуться к тебе. Он не ответил. Потом были выходные – длинные, пустые, слишком тихие. Он не перезвонил. Не написал. Не появлялся. В понедельник она работала удалённо, стараясь не думать, но всё равно обновляла экран телефона. Безрезультатно. А когда она пришла в офис, им словно удалось избегать друг друга даже в одном помещении. Почти неделя – и ни одного шага с его стороны. Юнин не устраивала сцен. Не писала ему первая. Не выносила мозг. Просто приняла: если он так легко молчит, значит, не так уж ему и нужно. После той готовности с её стороны – не делать ничего? Тогда так. Тогда пусть всё идёт, как идёт. Она не будет больше упрашивать судьбу. Будь что будет.

* * *

      Проходит около двадцати пяти минут. Юнин быстро поправляет лямки своего старого лифчика, заправляет водолазку под шорты и ещё раз оглядывает себя в зеркале, но уже без прежнего энтузиазма. Всё внутри дрожит – не от примерки, а от разговора, который до сих пор гулким рокотом звучит в её голове. Она глубоко вздыхает, собирая волосы в кулак, прежде чем выскользнуть из примерочной. В руках находится два комплекта, и она почти не думает, какой из них выбрать. Пусть будут оба. Пусть просто закончится этот день. Выходя на кассу, она замечает стоящих неподалёку Исыль с Джином, которые уже, видимо, закончили затовариваться и теперь просто стоят в ожидании, когда Юнин к ним присоединится. А Тэхён… Тэхён стоит рядом. Спокоен, собран, непринуждённо разговаривает с братом, но стоит его взгляду зацепиться за Пак, как в его глазах тут же что-то меняется. Секунда, и выражение его прекрасного лица становится другим. Жёстче. Глубже. Глаже. Юнин нарочно отводит от него взгляд, делая вид, что не замечает его, и просто подходит к кассе, выкладывая на ту оба комплекта.       Кассирша начинает быстро пробивать товар, с равнодушным видом озвучивая Пак цену. Юнин уже достаёт из своей необычной сумочки в виде лимона кошелёк, но тут же останавливается, замечая стоящую на кассе небольшую стойку с жвачками, блесками для губ и миленькими миниатюрными духами. Тогда она машинально берёт в левую руку флакончик со вкусом персика, разглядывает его и пшикает на запястье. Но стоит ей только подумать о том, чтобы спустя пару секунд вернуться оплачивать товар, как прямо рядом с ней возникает Тэхён, который, не говоря ни слова, вытаскивает из своего чёрного кожаного бумажника золотую банковскую карту, будучи уже готовым приложить ту к терминалу.       — Я заплачу.       Юнин в ужасе распахивает глаза, кидает флакон с духами обратно на стойку и подбегает к Тэхёну, дёргая его за правый локоть и тем самым не давая ему заплатить за неё.       — Не надо, я сама заплачу!       — Юнин, я сказал, что заплачу, — сановито и спокойно басит Тэхён, смотря на Пак суровым, безапелляционным взглядом. Юнин тотчас хмурится, неодобрительно машет головой и ещё сильнее сжимает его крепкий локоть пальцами.       — А я говорю – не надо!       Они стоят друг напротив друга, никто не двигается, даже не дышит, ибо оба, что Тэхён, что Юнин – упёртые как бараны. Кассирша, лет сорока, начинает нервно постукивать ногтями по столу кассы, бросая недовольный взгляд за спины стоящих перед ней – за этими двумя уже собралась целая очередь.       — Молодые люди, у вас всё в порядке?       — Извините, пожалуйста, — Пак виновато кланяется сотруднице магазина и возвращает глаза к лицу Тэхёна, который не намеревается отходить в сторону. — Тэхён, отойди, я тебя очень прошу. За свои вещи я заплачу сама.       — Поцелуй меня, и я всё оплачу.       Юнин ошарашено отшатывается назад и яростно сверкает глазами.        — Чего?! Вообще обалдел, что ли?!       — Юнин, не держи очередь. Поцелуй меня и всё, — продолжает гнуть свою линию Тэхён и отворачивает от Пак лицо, а сам про себя улыбается. Он прекрасно знает, что делает. Это не просто каприз или желание заплатить за её покупки – ему нравится доводить Юнин до состояния, когда она теряет самообладание. Он видит, как она злится, как её щёки заливаются румянцем, как она сжимает губы, пытаясь сдержаться. И ему это чертовски нравится. Он обожает её упрямство, но ещё больше ему нравится ломать его. Видеть, как она сначала сопротивляется, но потом всё равно сдаётся. Игра с поцелуем – лишь способ заставить её сделать первый шаг, потому что Юнин до сих пор относится к их близости так, будто это что-то противозаконное.       — Не буду я тебя целовать! Ещё чего, размечтался! — протестующе голосит Пак, однако держать Тэхёна за руку не перестаёт. Как ей кажется, если она отпустит его локоть хотя бы на секунду, он тут же приложит к терминалу свою банковскую карту, и тогда-то она уж точно сделать ничего не сможет. Юнин давно привыкла рассчитывать только на себя и свою независимость, а деньги Тэхёна для неё – словно напоминание о той зависимости, в которую она не хочет попадать снова.        После всего, что между ними было, после всех ошибок, расставаний и попыток двигаться дальше, она отчаянно старается выстроить границы, сохранить хотя бы иллюзию контроля над своей жизнью. Позволить Тэхёну оплатить её покупки – это словно признать, что он снова становится частью её повседневности, что он может заботиться о ней, решать за неё. Кроме того, она не хочет давать ему повода думать, что он может купить её расположение. Но больше всего её злит то, как легко он обращается с деньгами. Как будто они для него вообще ничего не значат. Для него заплатить за её бельё – мелочь, игра, способ позлить её. А для неё это слишком личное.       — Юнин, я не сдвинусь с места, пока ты меня не поцелуешь, — Тэхён лениво бросает взгляд на растущую за их спинами очередь и затем, медленно переводя глаза на Пак, с лёгкой усмешкой тянет: — И давай побыстрее. У тебя, конечно, шикарная выдержка, но я боюсь, что у людей позади нас терпение не такое крепкое, — Тэхён снова отворачивает от Юнин лицо и продолжает ждать. Ему нужно, чтобы она его поцеловала. Потому что её поцелуи для него как кислород. Как зависимость, от которой невозможно избавиться. Каждый раз, когда её губы касаются его губ, Тэхён чувствует себя на грани чего-то опасного, сладкого, необратимого. Ему нравится, то, как она всегда немного нерешительно отвечает сначала, но потом забывает обо всём. И сейчас ему нужно почувствовать это снова. Не просто для того, чтобы подразнить её, а чтобы убедиться, что она всё ещё его любит.       Юнин закатывает глаза, тяжело вздыхает и, чтобы поскорее закончить этот нелепый спор, быстро встаёт на носочки и чмокает Тэхёна в щёку. Настолько быстро и легко, что Тэхён даже не сразу понимает, что она сделала.       — Это что ещё было? — Тэхён медленно поворачивает голову, хитро щурится и трёт пальцами то место, куда Пак его только что поцеловала. — Давай-ка по-нормальному. В губы.       — Да ты издеваешься, что ли?! — Юнин тут же негодующе всплескивает руками и впивает в мужской локоть свои длинные ногти.       — Юнин, целуй давай. Без лишних слов.        Момент, и Пак раздражённо вздыхает, после чего бросает быстрый взгляд на кассиршу, на очередь, на самодовольную ухмылку Тэхёна и… понимает, что он не сдастся. «Бесишь…», – что-то такое шепчет она сквозь зубы, прежде чем резко хватает его за воротник и тянется вверх, прижимаясь губами к его губам. И вот тут-то всё выходит из-под контроля. Тэхён ловит её талию, притягивает ближе, наклоняется, углубляя поцелуй, будто показывая и доказывая ей – теперь это его игра. Изначально Юнин собиралась просто быстро коснуться его губ и отстраниться, но Тэхён не позволяет. Он целует её так, как умеет только он: жадно, твёрдо, с нажимом, как будто забирает себе весь её воздух. Пак чувствует, как по телу пробегает дрожь, как пальцы Тэхёна медленно сжимаются на её талии. Сердце бешено стучит, и даже несмотря на всю её злость и раздражение, ей сложно сопротивляться. Где-то сзади кто-то кашляет, явно намекая на то, что очередь не собирается ждать вечно. Мгновение, и Юнин резко отстраняется – её щёки пылают, а губы покалывает и слегка жжёт, и тогда она пробегается по ним языком, как если бы могла слизать с них следы поцелуя и забыть о нём.       — Доволен?! — огрызается она, пытаясь отдышаться.       — Доволен, — счастливая улыбка на мужском лице говорит сама за себя. Тэхён показательно проводит кончиком языка от одного уголка рта к другому и приподнимает банковскую карту вверх, показывая её кассирше, которая уже успела упаковать оба бельевых комплекта в симпатичный чёрный пакетик, на котором белым шрифтом выведено название бренда: «Bluebella». — Картой, пожалуйста.       Аппарат издаёт короткий звуковой сигнал, подтверждая оплату. Кассирша аккуратно протягивает пакетик от Bluebella Тэхёну, тот забирает его, легко кивает сотруднице в знак благодарности и разворачивается к Юнин. Последняя обиженно надувает губы, скрещивает руки на груди и молча направляется к выходу. Чуть быстрее, чем обычно, но Тэхён без труда догоняет её, после чего обводит её шею левым локтем, тянет к себе и чмокает её в правый висок.       — Как же ты меня бесишь, Ким Тэхён, — недовольно бурчит Юнин, глядя прямо перед собой.       — И всё равно ты меня терпишь, — шепчет мужчина ей в волосы, явно довольный собой. Тэхён снова взял верх. Он не просто добился своего, оплатив покупки Пак, но и заставил её уступить, сломать свою колючую защиту и поцеловать его первой. Пусть даже она сделала это из упрямства, пусть даже ей хотелось побыстрее закончить этот спектакль – не имеет значения. Главное, что он снова почувствовал её губы, снова увидел её смущённой. А ещё его забавляет её обида. Юнин раздражается, фырчит, как рассерженный котёнок, называет его по имени и фамилии с такой интонацией, будто готова придушить. Но в итоге всё равно остаётся рядом. И именно это больше всего тешит его эго.        Пока торговый центр продолжает гудеть и жить своей жизнью, Тэхён, обнимая Пак за шею, подходит к Джину и Исыль, которые всё это время стояли неподалёку и улыбчиво наблюдали за происходящим на кассе, после чего Исыль предлагает всей их дружной компании продолжить ходить по магазинам. Сокджин пожимает плечами, Юнин просто молчит, а Тэхён усмехается и нарочито тяжело вздыхает. И вот уже через несколько минут вся их развесёлая четвёрка заходит в дорогой бутик от Sherri Hill. Внутри – мягкий свет, просторные примерочные и идеально разложенные по полкам вещи. Консультанты моментально замечают новых клиентов, и одна из девушек, одетая в элегантный чёрный костюм, подходит к ним ближе.       — Добрый день. Могу ли я вам чем-нибудь помочь?       Юнин уже хочет вежливо отказаться, потому как вообще не понимает, что лично она забыла в этом неприлично дорогом бутике, однако Тэхён её опережает. Он лёгким движением руки подталкивает Пак за поясницу чуть вперёд и с дьявольской ухмылкой произносит:       — Конечно. Подберите для моей капризной королевы что-нибудь особенное. Что-то, что подчеркнёт её фигуру и заставит всех вокруг смотреть только на неё, — мужчина скалится в пошлой улыбке, в то время как Юнин едва не спотыкается, чувствуя вспыхивающее в груди раздражение. Какого чёрта Тэхён ведёт себя так, будто они встречаются? — Что-то элегантное, но достаточно смелое. Такое, чтобы подчёркивало всю её красоту и оставляло немного простора для фантазии. — Консультантка на секунду теряется, но тут же приходит в себя и с лёгким кивком приглашает Юнин пройти за ней. Пак зло сверкает на Тэхёна глазами, но ничего не говорит. Просто раздражённо передаёт ему свою сумочку в виде дольки лимона и идёт вслед за продавщицей, пока Исыль, скрывая улыбку, поспешно не догоняет её. Тэхён удивлённо приподнимает женскую принадлежность вверх и прыскает со смеху.       — Совсем с ума сошёл, — бросает Юнин ему напоследок, но Тэхён её уже не слышит. Как только девушки скрываются в примерочных, Тэхёна и Сокджина провожают к мягким креслам напротив пробных кабинок. Они удобно располагаются на этих самых креслах и принимаются ждать. Сейчас им предстоит наблюдать за небольшим импровизированным показом мод в исполнении их женщин. Тэхён лениво закидывает ногу на ногу, устраиваясь в кресле так, словно находится не в магазине, а на частном показе люксового бренда, организованном исключительно для него. Сокджин, напротив, оживлённо потирает ладони друг об друга, предвкушая предстоящее зрелище.        Исыль с нескрываемым азартом перебирает вещи на вешалках, которые им по очереди приносят консультанты, то и дело оценивающе прикладывая их к себе или к Юнин. В отличие от неё, Пак не пребывает в восторге от всего, что происходит, но выбора у неё нет – встретившая их с Тэхёном в дверях консультантка уже держит в руках несколько нарядов. Примерочная – просторная, с мягким светом и удобным диванчиком для вещей. Юнин вздыхает и начинает примерять первый наряд – струящееся чёрное платье на тонких бретелях, с изящным вырезом на спине. Ткань приятна на ощупь, хорошо ложится по фигуре, подчёркивая линию плеч и талию. Юнин вертится в нём влево-вправо, не понимая, нравится ей или нет.       — Это красивое, — подмечает Исыль, когда в шикарном жёлтом платье подходит к огромному зеркалу. Примерочная, в которой они находятся с Юнин, представляет собой просторное помещение, разделённое на два отдельных отсека лёгкими шторками. Однако общее пространство остаётся единым: одна большая стена полностью занята зеркалом, отражающим их со всех сторон. Здесь достаточно места, чтобы спокойно переодеваться вдвоём, не мешая друг другу, но при этом и не терять ощущения приватности.       Юнин неуверенно подходит к тому же зеркалу и смотрит на своё отражение, боясь даже в лишний раз прикасаться к дорогущей ткани примеряемого платья.       — Слишком открытое, — стеснённо шепчет она.       — Именно поэтому тебе стоит выйти и показать его, — серьёзно говорит подруге Исыль, будучи уже тоже готовой точно так же выйти в главный зал магазина, дабы показать свой наряд Сокджину. Пак закатывает глаза, но всё же расправляет плечи и выходит из примерочной вслед за Исыль.       До этого момента оживлённо обсуждавшие что-то мужчины, сидящие в элегантных креслах, сразу же отрывают глаза друг от друга и одновременно сходятся ими на вышедших из пробных кабинок девушках. Взгляд Тэхёна цепляется за Пак в тот же миг. Он молчит, но в его глазах вспыхивает явное одобрение. Чуть запрокидывая голову, он медленно, с живым интересом, оглядывает её с ног до головы, не скрывая, как сильно ему нравится это платье. Точнее, не само платье, а Юнин в этом платье. Сокджин же комментирует увиденное первым:       — Очень элегантно.       — Слишком красиво. Почти неприлично, — лениво поправляет брата Тэхён, а затем, скрещивая руки на груди, кивает на консультантку, стоящую чуть поодаль, подбородком: — Это мы берём. Заверните. — Юнин фыркает и упрямо ставит руки на талию. Она ещё даже сама понять не успела, нужно ли ей это платье, будет ли у неё повод надевать его, куда-то ходить в нём, но Тэхён уже принял это решение за неё – ему нравится, значит, они его возьмут.        Исыль с лёгкой улыбкой подходит к Джину и чуть наклоняется вперёд, словно невзначай давая ему получше рассмотреть платье. Тот тут же садится на кресле с ровной спиной, цепляется взглядом за жёлтую ткань, аккуратно проводит ладонью по талии жены, будто оценивая посадку платья, а затем кончиками пальцев поправляет лямки на её плечах. Между ними почти не остаётся расстояния, их взаимодействие кажется таким естественным, таким лёгким, будто это не жесты, а их собственный язык – без слов, но предельно понятный. Юнин наблюдает за этой картиной на протяжении двух минут, как зачарованная. Внутри что-то больно сжимается. Она даже не понимает, что именно так задевает её – сам момент такого милого взаимодействия Сокджина и Исыль или мысль о том, что когда-то у неё с Тэхёном было всё точно так же. Тогда она переводит тревожные глаза на самого Тэхёна и видит, как он тоже на неё смотрит. Так пристально, так спокойно, с лёгким, почти невидимым намёком на вызов. Ему даже не нужно говорить – всё видно по его глазам. Подойди. Позволь себе забыться. Позволь мне коснуться тебя так же.       Но Юнин стоит на месте. Она не двигается, не отводит глаз, но и не идёт к нему. Она словно застывает на грани – между воспоминаниями о прошлом и страхом перед тем, что может случиться, если она шагнёт вперёд. Момент, и она опять фыркает, качая головой и возвращаясь обратно в примерочную. Проходит несколько минут. Следом за чёрным платьем – ещё один наряд. Глубокого сапфирового цвета, с длинными рукавами и разрезом на бедре. Оно закрывает больше, чем предыдущее, но всё равно видится ей слишком вызывающим. Исыль, что уже тоже успела сменить платье на более строгое – красное, подходит к малышке Пак сзади и восхищённо цокает языком:       — Это шикарно, — комментирует общий внешний вид подруги Исыль, подправляя ткань на её плечах. Юнин бросает взгляд на себя в зеркало, потом на дверь, затем снова на себя и после взволнованно сжимает руки в кулаки.       — Мне страшно даже выходить, — признаётся она, но всё-таки через какое-то время выходит из примерочной, уже идя не за Исыль, а перед ней. Тэхён сидит в другой позе, закинув ногу на ногу, и мимоходом листает какой-то журнал. Сокджин делает то же самое. Но как только в поле их зрения снова попадают их прекрасные дамы, они оба отрываются от модных каталогов и заинтересованно подаются вперёд. Исыль тотчас подбегает к мужу, а Юнин останавливается ровно на том же месте, где стояла до этого. Ей не хочется в лишний раз приближаться к Тэхёну. Хочет смотреть? Пускай смотрит. Издалека.       — Это платье, определённо, создано для медленного снятия, — упираясь локтями в колени, проговаривает Тэхён, и после поднимает на Пак провокационный взгляд. — Очень медленного.       Юнин густо краснеет и убегает обратно в примерочную. Упираясь спиной в стену, она часто дышит из-за ненормально быстро колотящегося сердца. Это всего лишь одежда. Всего лишь примерка. Она должна выходить, показываться, позволять Тэхёну оценивать её наряды, улыбаться ему в ответ – и всё. Всё как у нормальных людей. Но… нет. Ей тяжело. Потому что как только она выходит к нему, как только ловит этот взгляд – оценивающий, жадный, восхищённый – она будто снова теряет контроль над собой. Всё выглядит так, как будто они вместе. Как будто они пришли сюда вдвоём, как пара, и он ждёт, когда она покажется ему, чтобы одобрительно кивнуть и сказать, что она прекрасна. Но они не вместе. Юнин напоминает себе об этом снова и снова, но это не помогает. Потому что рядом с Ким Тэхёном прошлое становится слишком ощутимым, а граница между тем, что было, и тем, что есть, стирается. Как ему удаётся делать это с ней? Как одно его присутствие превращает лёгкую, ничем не обязывающую ситуацию в нечто мучительно личное?       — Что с тобой? — шторка внезапно отдёргивается в сторону, и в примерочную заглядывает Исыль. Юнин медлит с ответом, будто пытаясь собрать себя по кусочкам. Её ладони до сих пор сжимаются в кулаки, а в груди всё ещё глухо стучит сердце, напоминая ей, что она так и не смогла взять себя в руки.       — Он… — едва слышно вздыхает она, но тут же осекается.       — Он? — Исыль всё понимает и одновременно – не понимает, почему Юнин так тяжело дышит.        — Тэхён… Он так на меня смотрит…       — Он так смотрит, Юнин, потому что любит.       — Он меня бесит, Исыль! — достаточно громко вскрикивает Пак. Тогда Исыль полностью заходит в примерочную и плотно задёргивает за собой шторку. — Правда. Его любовь – это приятно. Но он… он просто не даёт мне дышать, понимаешь? Всё время рядом, всё время смотрит, провоцирует, флиртует, всё время лезет в мою жизнь, решает за меня. Это не любовь, это какое-то… удушение!       — Юнин, ну, таков уж Ким Тэхён. Ты же сама прекрасно знаешь, что он всегда берёт то, что хочет.       — Да, и меня он хочет, — язвительно бросает Пак, снова несчастно жмуря глаза и прикрывая лицо ладонями, начиная практически плакать.       — А ты удивлена? — горько смеётся Исыль. — Шесть лет назад ты принадлежала ему. Ты была его женой. Тебя не нужно было завоёвывать, добиваться, очаровывать, ты и так уже была его. Но сейчас всё иначе. Сейчас ты не его. И для него это совершенно новый этап ваших отношений. Теперь он должен делать то, чего раньше делать не приходилось. Он должен завоёвывать тебя, снова становиться тем, перед кем ты не сможешь устоять.       Пак резко убирает от лица руки, сжимает губы в одну ровную линию и впивается ногтями в свои потные от стресса ладони.       — Вот только мне это не нужно.       — Но ты же не останавливаешь его, — подмечает интересную деталь Исыль, внимательно глядя на почти плачущую подругу. — Если бы всё, что он делает, было б тебе так ненавистно, ты бы давно поставила точку. А ты позволяешь ему быть рядом. Позволяешь касаться себя, говорить всё это, смотреть на тебя так, как будто ты – его единственная слабость. Ты могла бы уйти, но не уходишь. — В ответ на это Юнин кусает нижнюю губу и отворачивается, вжимаясь в стену правым боком. Она знает, что Исыль права. Но не признаёт этого. — Просто скажи честно, — Исыль скрещивает руки на груди. — Если он настолько тебя раздражает, если его внимание так тебя душит, почему ты с этим ничего не делаешь? Почему позволяешь ему быть рядом?       — Потому что он не оставляет мне выбора!       Исыль иронично хмыкает.       — Нет, Юнин. Это ты не оставляешь выбора. Только не ему, а себе.       Пак резко оборачивается на подругу и уязвлённо хмурит брови.       — Что это значит?       — Это значит, что если бы ты действительно хотела порвать с ним все связи, ты бы давно это сделала. Но ты не можешь. Потому что ты до сих пор привязана к нему. Потому что ждёшь. Чего? Не знаю. Может, чтобы он доказал тебе что-то. Может, чтобы он изменился. Может, чтобы вы снова стали теми, кем были. Но факт остаётся фактом – ты не можешь от него уйти, как бы ни убеждала себя в обратном.       Юнин нервно сглатывает.       — Ты ошибаешься, — упрямо отвечает она.       — Конечно, — усмехается Исыль, поднимая руки и упирая те в бока. — Я ошибаюсь. Только вот твои глаза говорят об обратном.       Юнин прикусывает щёку изнутри, заставляя себя не поддаваться эмоциям. Подходя к настенному зеркалу, она смотрит на своё отражение и делает вид, что её больше заботит платье, надетое на ней, чем слова подруги.       — Ты просто не знаешь, каково это… — спустя пару мгновений тихо произносит она, мельком замечая в зеркале лицо Тэхёна, которого, естественно, нет в примерочной. Это всё – её больное воображение. Или нет? Двойник Тэхёна как-то сказал ей, что любящие становятся отражением друг друга. Поэтому она сейчас видит в отражении зеркала Тэхёна, верно?       — Знаю, — спокойно отвечает ей Исыль. — Я знаю, каково это, когда кто-то становится для тебя всем. И каково это – пытаться делать вид, что ты всё держишь под контролем, хотя на самом деле твой мир крутится вокруг одного человека. И в этом нет ничего плохого, понимаешь? Это нормально. Уж такова любовь. И поверь, ты не одна, кто через такое проходит.       Юнин снова сжимает пальцы в кулаки.       — Ты хочешь, чтобы я призналась? — её голос дрожит, пока она стоит перед зеркалом, что есть мочи жмуря глаза. — Хорошо. Да, я не могу его отпустить. Да, он бесит меня. Да, его любовь мешает мне дышать. Но я не могу без неё. И без него не могу. Потому что я люблю его. Очень…       Исыль лишь грустно улыбается, подходит к Пак сзади и кладёт ладони ей на плечи.       — Тогда, может, пора перестать бороться с собой? — спрашивает подругу Исыль, а Юнин тем временем лишь глубоко вздыхает, нервно поправляя платье на себе, а потом вдруг опускает руки и, глядя прямо в глаза Исыль, твёрдо произносит, не отвечая на заданный вопрос, а повторяя то, что уже сказала:       — Да. Я люблю его. — Её признание повисает в воздухе и, увы, звучит слишком тихо. Но, раз уж она сказала это вслух, смысла отрицать очевидного больше нет. — Но то, что он делает сейчас… — продолжает она, обхватывая себя руками, словно желая спрятаться от холода. — Всё это выглядит так, будто мы встречаемся. Будто у нас всё хорошо. Но это же не так, Исыль. Мы не вместе. Мы даже не пытаемся что-то исправить. Он просто… играет. Играет со мной…       — Ну и подыграй ему, — легко предлагает младшей Исыль, словно в том, чтобы притворяться, изображать кого-то, – легче лёгкого. Юнин вскидывает на неё удивлённый взгляд.       — Чего?       — Подыграй ему, — повторяет Исыль и пожимает плечами. — Пусть думает, что это он играет с тобой, а не ты с ним. Пусть радуется. Разве так плохо хотя бы на день притвориться, что у вас всё хорошо и что вы действительно… вместе?       — Но… зачем? — растерянно спрашивает старшую Юнин.       — Чтобы понять, чего ты на самом деле хочешь, — спокойно констатирует Исыль. — Ты так старательно отталкиваешь его, что даже не даёшь себе шанса понять, что будет, если ты его не оттолкнёшь. Попробуй. Дай ему этот день. Дай себе этот день. А потом уже решай, так ли тебе плохо рядом с ним. Или ты и правда без него не можешь. — Пак и не замечает, как часто у неё вздымается грудь. И её ужасает промелькнувшая в подсознании после слов Исыль мысль. Она благодарно накрывает её руку своей ладонью и потерянно улыбается.       — А если я пойму… что и правда без него не могу?       Исыль чуть склоняет голову в сторону и смотрит на Пак очень серьёзно, без тени насмешки, но с какой-то тихой, взрослой уверенностью.       — Тогда тебе придётся перестать мучить и себя, и его, — говорит она прямо. — Признать, что ты без него не можешь, и просто быть с ним.       Юнин глубоко вздыхает и закусывает нижнюю губу. Что ж, выбора у неё, похоже, нет? Вдруг шторка в примерочную снова открывается и внутрь заглядывает консультантка с новыми платьями. Для Юнин подобрали фиолетовое, а для Исыль – тёмно-зелёное. Девушки принимаются переодеваться. Через некоторое время Пак осматривает себя в зеркале: это платье окутывает её фигуру лёгкой дымкой сиреневого цвета, напоминая рассветное небо, ещё хранящее в себе отблески ночи. Один открытый плечевой силуэт делает образ очень утончённым. Корсетная основа с полупрозрачными вставками из изящного кружева тонко очерчивает линию её талии, а рассыпанные по ткани цветочные узоры, словно вышитые капли росы, мерцают при каждом движении. Юнин проводит руками по юбке, чувствуя под ладонями холодность тонкого кружева, и решает: хорошо, они поиграют.       Теперь она не будет пятиться назад, не будет убегать – если Тэхён хочет, чтобы она подыграла, она подыграет. И сама проверит, может ли она вообще играть в любовь по чужим правилам. Момент, и Юнин выходит из примерочной одна, без Исыль. Её спина прямая, подбородок чуть приподнят, а в каждом новом шаге – уверенность, которая буквально несколько минут назад напрочь отсутствовала. Длинная фиолетовая юбка ниспадает мягкими слоями воздушных оборок аж до щиколоток, а высокий разрез вдоль бедра открывает вид на бледную кожу левой ноги. Кажется, что стоит ей сделать ещё хотя бы один шаг вперёд, и лёгкие воланы платья вспыхнут в воздухе, словно крылья бабочки. Юнин не идёт – она практически дефилирует по коридору бутика, уверенно направляясь к мужчинам, наблюдающими за ней издалека. И Тэхён, и Джин ловят это изменение – что-то в её осанке, в её взгляде, в лёгкой, почти неуловимой улыбке на губах.       Сокджин бросает мимолётный взгляд на свою жену, что выглядывает из-за шторки в конце коридора и которая не вышла следом за Юнин только потому, что решила не мешать малышке Пак – пускай это дефиле будет исключительно её звёздным выходом. Сейчас это её сцена, и софиты направлены только на неё. И тут-то Джин понимает, что произошедшее преображение Пак Юнин – это не случайность. Это дело рук Ким Исыль. Тогда Сокджин переводит взгляд на брата и глухо усмехается: он видел этот взгляд уже тысячу раз. Густой, глубокий, с этой едва уловимой тенью желания и восхищения. Тэхён смотрит на Юнин так, будто в этом мире нет ничего прекраснее, чем она, – окутанная сиреневыми волнами платья и двигающаяся легко и свободно. Останавливаясь в паре метров от Тэхёна, Юнин смело ставит руки на талию и взмахивает своими светлыми волосами.       — Ну как?       Тэхён загадочно улыбается, меняет положение ног, закидывая теперь уже правую на левую, одну руку оставляет лежать на коленях, вторую кладёт на спинку кресла, а после только соблазнительно облизывает свои улыбающиеся губы и бросает короткий взгляд на разрез длинной юбки платья, что так выгодно подчёркивает нагое левое девичье бедро.       — В таком платье ты – ходячее искушение, солнышко. Смотри, не навлеки на себя неприятности.       Юнин смущённо прыскает и опускает ресницы. Затем оборачивается через плечо, видит Исыль и заключает, что нужно продолжать играть. Тогда она берёт подол юбки, поднимает его выше и грациозно семенит прямиком к Тэхёну. Последний не успевает и слова произнести, как Пак уже нагибается к нему за своей сумочкой в виде лимона, опускаясь достаточно низко, чтобы из-под лёгкой ткани платья показалась соблазнительная линия её декольте. Всё рассчитано до миллиметра: плавный наклон, медленный вдох, чуть приподнятый подбородок – всё это должно дать Ким Тэхёну идеальный обзор. И Тэхён не может не бросить взгляд на девичью грудь, не может не заметить, как нежно прижимается сиреневая ткань к её коже. Его взгляд становится плотнее, тяжелее, медленно скользит вниз, цепляется за ложбинку между грудными полушариями Пак, и это заставляет его напряжённо сглотнуть.        Спустя пять секунд Юнин находит в своей сумке блеск для губ, но не спешит выпрямляться, позволяя этому моменту растянуться. Только потом, когда её пальцы наконец смыкаются на футляре, она медленно поднимает голову, заставляя их с Тэхёном взгляды пересечься, аккуратно подкрашивает губы блеском, произвольно распределяет косметическое средство по всей губной поверхности и затем снова наклоняется вниз, дабы положить помаду обратно. Тэхён бросает на Пак недовольный взгляд исподлобья, потому как понимает, что она делает это нарочно. Нарочно провоцирует его.       — Ты специально?       — Ты о чём? — делает вид, что не понимает его, Юнин и упирается ладонями в колени, при этом оставляя спину чуть скрученной для того, чтобы Тэхён не сводил с её бюста глаз.       — Мельтешишь передо мной? — объясняет девушке Тэхён, через силу заставляя себя поднять глаза с её груди на её лицо. — Сверкаешь своими…       — Разве? — деланно удивляется Юнин и опускает глаза туда же, на свою грудь. — Не придумывай.       Тэхён насмешливо хмыкает. Ладно, он всё понял. Она его дразнит. Решила позабавиться? Хорошо, так тому и быть. Они позабавятся.        — Осторожней, дорогуша. Продолжишь в том же духе, и я найду способ проверить, насколько хорошо это платье держится на тебе.        Юнин испуганно замирает.       — Что ты имеешь в виду?       Тэхён медленно наклоняется к Пак ближе, заставляя её почувствовать тепло своего дыхания на её лице.       — Думаешь, я не вижу, что ты делаешь? — страшно-нежно шепчет девушке практически прямо в губы Тэхён. Юнин несмело улыбается. Неужели её рассекретили? — Ну, тогда давай, продолжай, если хочешь узнать, насколько хорошо я умею срывать провокации.       Юнин едва заметно скашивает глаза на Сокджина, и тут же видит – он смеётся. И не просто смеётся, а делает это так открыто, так искренне, словно наблюдает за самым занимательным представлением в своей жизни. Чёрт. Пак Юнин снова проигрывает. Как бы она ни старалась играть в игры Тэхёна по своим правилам, как бы ни пыталась его дразнить и провоцировать, в конечном итоге всё выходит наоборот. Он перехватывает инициативу, он давит на её слабые места, он переворачивает всё так, что в итоге она остаётся единственной, кто краснеет, теряется и спешит отступить. Как и сейчас. Юнин даже не удостаивает Тэхёна ответом, лишь выпрямляет корпус, делает шаг назад, разворачивается и быстрыми шагами уходит обратно в пробную кабинку. В этот момент за её спиной раздаётся тихий, довольный смех.

* * *

      Секунда, и Пак глубоко вздыхает, поправляет на себе ткань своих джинсовых шортиков и полосатой водолазки и затем делает пару шагов к зеркалу, мысленно завершая этот день шопинга. Достаточно. Пора заканчивать. Она смотрит на три платья, которые выбрала: то самое чёрное – элегантное, утонченное, в меру дерзкое, которое консультантка по распоряжению Тэхёна сразу же отложила на бронь, сапфировое с длинными рукавами – сдержанное, но эффектное, и это… фиолетовое, в котором она только что устраивала перед Тэхёном показательное выступление. Отличный набор. Жаль только, что путь к кассе обещает быть непростым. Юнин прекрасно понимает, что Тэхён просто так не позволит ей оплатить всё самой. Слишком уж он любит выставлять себя героем и спонсором её новых приобретений. А ей совсем не хочется, чтобы он снова чувствовал себя главным в этой ситуации. Поэтому, как только консультантка с платьями в руках направляется в сторону кассы, Юнин быстро шагает к Тэхёну, словно пытаясь перехватить инициативу до того, как это успеет сделать он. Вот только стоит ей лишь подойти к нему поближе, как Тэхён моментально подскакивает с кресла и, даже не глядя в её сторону, жестом даёт понять девушке-консультанту подождать:       — Минутку. Мы ещё не обсудили с моей вечной проблемой, как сегодня будет выглядеть наша система расчёта, — произносит он с коварной улыбкой, но Юнин буквально физически ощущает, как его слова накрывают её с головой. Будда, ну почему он такой? Тогда Тэхён помещает левую руку в карман своих брюк, встаёт напротив Пак с идеально ровной спиной, словно таким образом подчёркивая разницу в их росте, и после подносит пальцы правой руки к её плечу, убирая с её кофточки невидимую соринку. — Что ж, моя хорошая, давай-ка решим, как ты будешь со мной расплачиваться за весь этот шик, — Тэхён взмахивает рукой, и мужчина в чёрном костюме подаёт ему какую-то бумагу. Тэхён смотрит на суммарную цену всех трёх платьев, цокает языком и отдаёт чек обратно сотруднику магазина. Юнин боязливо сжимает пальцами жёлтую лямку своей сумочки. — Каждый поцелуй – двести тысяч вон. Десять поцелуев – два миллиона вон. Двадцать пять поцелуев – пять миллионов вон.       Юнин обескураженно вытаращивает глаза.       — Здорово придумал, — на одном дыхании проговаривает она, а после недовольно скрещивает руки на груди. Тэхён самодовольно улыбается. — А если добавить к расчёту секс? Тогда ты мне что, купишь вообще всё?       — За секс я куплю тебе хоть весь торговый центр.       Юнин снова прыскает со смеху и косится на стоящих рядом в одну линейку консультантов. Потом косится на Сокджина, который без раздумий и лишних слов расплачивается за пару тройку нарядов для Исыль, а после взмахивает ресницами и смотрит на Тэхёна, который глядит на неё сверху вниз и ждёт, когда она ему ответит. Самое поразительное, наверное, то, что Тэхён не шутит. Он действительно может купить ей всё за определённую плату. И почему-то Юнин кажется, что за ночь любви с ним он бы и правда мог подарить ей весь торговый центр. И да, она могла бы с ним переспать, вообще без проблем, они ведь с Юнджи уже давно расстались, а значит он – свободный человек. Другой вопрос в том, а нужен ли ей этот центр в принципе?       — Заманчиво, но нет.       — Ну, тогда ограничимся поцелуями, — спокойно произносит Тэхён и снова кивает рядом стоящему мужчине, чтобы тот ещё раз показал ему чек. — Давай, мой ангел. Целуй меня, — смотрит на бумагу и ухмыляется про себя, когда высчитывает, сколько раз по его системе Юнин должна будет его поцеловать. — Семь раз и мы в расчёте.       Юнин резко ловит себя на мысли, что эта игра зашла слишком далеко. Тэхён смотрит на неё с невозмутимым выражением лица и явно получает удовольствие от происходящего. А вот ей становится не по себе. Магазин – хоть и просторный, но слишком тихий. Здесь нет привычного гулкого шума торгового центра, множества голосов, звона касс, людской суеты. Только она, Тэхён и несколько консультантов, стоящих рядом. Они не смотрят, конечно, в упор, но прекрасно слышат каждое слово. Ждут, когда состоится покупка. И Юнин должна сейчас вот так просто взять и… поцеловать Тэхёна на глазах у всех?       Нервно прочищая горло, Юнин неторопливо подходит к Тэхёну, намереваясь шепнуть ему что-то на ухо. Тэхён сразу же наклоняется вниз, дабы лучше её слышать, и подставляет ей своё ухо.       — А как… Как целовать?       — Да как хочешь. Только чтоб по-взрослому, — мужчина снова выпрямляется в полный рост. — За детский чмок семь поцелуев моментально превращаются в четырнадцать.       — Только чтоб без языка! — предупреждает его Пак.       — С языком хватит и одного раза, — мурлычет Тэхён и показательно облизывает свою нижнюю губу.       — Нет уж!       — Ладно-ладно. Давай, целуй уже.       Юнин в нерешительности смотрит на Тэхёна пару секунд, словно всё ещё надеется, что он передумает. Но Тэхён только молча ждёт, чуть наклоняя голову и позволяя ей самой решить, каким будет их поцелуй: страстным, нежным, жёстким, длинным, коротким. Тогда она глубоко вдыхает, переступает с ноги на ногу, а затем медленно подаётся вперёд. Её ладонь осторожно ложится на его шею, а губы мягко касаются его губ.        Раз. Тэхён не двигается, не перехватывает инициативу, не пытается углубить поцелуй – просто позволяет ей самой решать, как и сколько это продлится. Два. Юнин прикрывает глаза, позволяя себе не торопиться. Она чувствует тепло мужской кожи, ровное дыхание, слышит, как спокойно и ровно бьётся его сердце, в то время как её собственное начинает сбиваться с ритма. Три. Она больше не думает о том, сколько осталось. Просто целует. Тихо, медленно, осторожно. Четыре. Тэхён выдыхает ей в губы, но всё так же ничего не делает. Пак даже кажется, что он нарочно сдерживается. Пять. Юнин проводит большим пальцем по его щеке, прежде чем снова коснуться губами его губ и приподняться чуть выше на носочках. Шесть. Нежно, мягко, робко. С лёгким придыханием и затаённым волнением. Семь. Тэхён всё ещё стоит неподвижно, только размыкает губы навстречу женским губам. Этот поцелуй – последний, но, пожалуй, самый искренний. Будто прощание с чем-то неимоверно важным. Юнин осторожно отстраняется и несколько секунд смотрит Тэхёну в глаза. Если бы не чужие взгляды, возможно, она бы и вовсе не стала останавливаться. Так приятно, когда контролируешь ситуацию ты, а не Ким Тэхён.       — Неплохо, — говорит девушке Тэхён спустя полминуты и глухо смеётся, снова прикрывая глаза и прижимаясь лбом ко лбу Пак, так и норовя вновь соединить их губы воедино. — Точно не хочешь с языком?       — Тэхён! — возмущённо голосит Юнин и отступает от мужчины на полтора шага назад.       — Всё-всё. Уговор есть уговор. Пошли на кассу.        Через пару минут Тэхён вместе с Пак неспешно направляется к кассе, и, пока продавец в безупречно сидящем костюме методично складывает дорогие ткани в коробки, заворачивая каждую вещь с особой тщательностью, Тэхён лениво толкается языком в щёку и скашивает глаза в сторону, смотря вниз, на макушку женской головы. Юнин стоит рядом, опустив взгляд, будто всё ещё осмысляя произошедшее несколько минут назад. Её лицо ещё чуть тронуто румянцем, а руки сцеплены в замок перед собой – нервничает. Тэхён замечает это, и уголки его губ медленно приподнимаются. Как же он любит это её смущение. Это её желание казаться невозмутимой, когда внутри неё бушует целая буря. И тут его глаза лукаво прищуриваются. Почему бы не позлить её ещё немного?       — Юнин, — начинает Тэхён тихим, но достаточно уверенным голосом, и Пак мгновенно ёжится, словно, уже заранее знает, что ничего хорошего он сейчас ей не скажет, — знаешь, когда целуешься, нужно расслаблять губы. Не сжимать их, не пытаться сопротивляться. Поцелуй должен быть мягким, естественным. — Юнин часто моргает, чувствуя, как к щекам опять приливает жар. — Потом, — Ким чуть склоняет голову вбок, и в этот момент мужчина на кассе бросает на стоящих напротив заинтересованный взгляд, параллельно продолжая возиться с коробками, — нужно следить за ритмом. Не торопиться, но и не тянуть. Двигаться плавно, — учит малышку Пак Тэхён, наклоняясь к её левому уху. — И не бойся активничать. Если хочешь, чтобы это был действительно хороший поцелуй… языком тоже пользуйся.       Юнин в ужасе хватает его за руку.       — Тэхён! — её лицо буквально пылает. — Замолчи! — Она быстро оглядывается по сторонам, молясь, чтобы никто из окружающих не услышал того, чему Тэхён вздумался её учить прямо на глазах у кассира. Тэхён же лишь довольно усмехается и приобнимает её рукой за плечи.       — Просто совет, — нежно шепчет ей на ухо. — Захочешь попрактиковаться – я всегда к твоим услугам. — Мгновение, и дабы с колкого языка Тэхёна более не слетело ни единого слова о её неумении целоваться, Пак встаёт на носочки и прикрывает ему рот ладонью, одними губами произнося что-то навроде «Пожалуйста, перестань меня подначивать!». Тэхён провокационно улыбается и чмокает её в ладошку, которую она прижимает к его рту. О, Будда, даже кожа её рук пахнет так, словно была создана именно для него.