Ангельская кровь

            Забирая свои покупки и прощаясь с сотрудниками модного бутика, Юнин и Тэхён выходят из Sherri Hill и идут по торговому центру дальше. Оба молчат, просто медленно перебирают ногами и думают о своём. Однако идут они тоже не просто куда глаза глядят, а следом за Сокджином и Исыль, которые, кажется, в миг забывают обо всех на свете. Исыль что-то говорит мужу, смущённо посмеиваясь, а тот наклоняется ближе, чтобы что-то шепнуть ей на ухо. Её смех становится ещё звонче. Сокджин, удовлетворённый реакцией супруги, уверенно берёт её за талию и притягивает к себе. Тэхён наблюдает за ними, словно подмечая что-то важное для себя. Они с Юнин тоже могли бы так… Если бы она позволила. Если бы хотя бы захотела попробовать.       И тут Тэхёна озаряет. Он может сколько угодно требовать от Юнин поцелуев, шутить, провоцировать её, заставлять краснеть, но всё это остаётся именно тем, чем является на самом деле – вынужденной игрой. Она соглашается только потому, что иначе с ним нельзя. Потому что он не оставляет ей выбора. Он берёт хитростью, а не искренностью. Он заставляет, а не даёт ей возможность решить самой. Но выбор – вот чего ему на самом деле от неё хочется. Он жаждет её инициативы. Жаждет так, что это становится болезненно навязчивой идеей. Тэхён хочет, чтобы она сама тянулась к нему. Чтобы целовала не потому, что он требует, а потому, что она сама хочет. Чтобы прикасалась не потому, что обязана, а потому, что не может иначе. Хочет чувствовать, как её губы сами находят его губы, без намёков и подначек, без условий и уговоров. Потому что если Пак Юнин сама что-то делает, значит, она этого по-настоящему хочет. Но произойдёт ли это когда-нибудь? Захочет ли она снова принадлежать ему так же, как когда-то?       — Юнин, — зовёт девушку Тэхён, и тогда Пак снова испуганно переводит на него глаза, уже боясь, о чём он может ей сказать. — Давай до конца дня притворимся, что встречаемся?       Юнин едва не спотыкается перед тем, как остановиться и нахмурить брови.       — До конца дня?       — Да, до полуночи.       — И что это значит? — она недовольно складывает руки крестом на груди, в то время как Тэхён вместе со всеми её пакетами разворачивается к ней лицом и подходит ближе.       — Это значит, что мы будем делать всё для того, чтобы наши отношения выглядели натурально.       Что за очередная история Золушки? Словно у Юнин есть какие-то волшебные часы, которые ровно в полночь разрушат заклятие, и всё снова вернётся на круги своя. Будто до определённого времени она может позволить себе быть с Тэхёном, смеяться вместе, флиртовать с ним и без страха прикасаться к нему. А потом – Бац! – и всё снова будет как прежде. Как будто так вообще можно. Исыль ведь говорила ей: «Подыграй ему, дай и ему, и себе этот день». А теперь и сам Тэхён говорит ей то же самое. Как будто этого дня ей хватит. Как будто одного дня будет достаточно, чтобы насытиться им. Чтобы насытиться ими. Вот только у Юнин никогда не получалось останавливаться на одном. Даже когда она пыталась. Но, может, стоит попробовать? Просто позволить себе эту игру. Не думать о завтрашнем дне. Не анализировать каждый взгляд, каждое слово, не искать подвоха там, где его, возможно, нет.       Юнин осторожно смотрит на Тэхёна. Он ждёт. Спокойно, уверенно, будто заранее знает её ответ. Будто точно уверен, что она согласится. Его самоуверенность раздражает. И почему он всегда так смотрит на неё? Как будто заранее знает, что она не сможет ему отказать. Да и какой, к чёрту, смысл притворяться, если этот день и так уже сделал из них пару? Они гуляли вместе, выбирали наряды, Тэхён провоцировал её, заставляя краснеть, платил за её покупки, целовал так, словно это их личное правило – каждый поцелуй в обмен на что-то. Разве люди, которые не вместе, так делают? Юнин неуверенно опускает взгляд, чуть сильнее сжимая в пальцах ручку пакета из магазина нижнего белья. Где-то в глубине души она понимает: этот день всё равно не забудется, даже если завтра они с Тэхёном не встретятся, но это же не означает, что у неё нет права попробовать?       — То есть… мы что будем делать? — решает уточнить у мужчины Пак перед тем, как дать своё согласие.        — То, что делают все: обниматься, целоваться. Ты не будешь дёргаться, когда я захочу приобнять тебя, не станешь отстраняться, если моя рука окажется слишком низко, — и без того низкий голос Тэхёна становится ещё ниже. — Я смогу шептать тебе на ухо всякие пошлости, и ты не будешь на это злиться. Ты будешь смотреть на меня по-другому. Не так, как сейчас. Не так, будто боишься меня, а так, как смотрит женщина, знающая, что этот мужчина принадлежит ей. И ты разрешишь мне касаться тебя. Не просто брать за руку или приобнимать за плечи, а касаться так, как я захочу. И если я поцелую тебя, ты не оттолкнёшь меня, а ответишь, — Тэхён ставит три больших пакета из Sherri Hill на пол, по бокам от своих ног, и коварно сужает веки. — Это просто игра, Юнин. Ты же не против немного поиграть со мной?       И Юнин действительно не против. Её даже не пугает его предложение, а как раз наоборот. Она ведь никогда не встречалась с Ким Тэхёном, никогда не знала, что значит быть его девушкой. Шесть лет назад она была его женой – слишком юной, слишком слепо влюблённой, чтобы задумываться о таких вещах. Она вышла за него замуж, не зная, что значит быть просто девушкой, за которой ухаживают, которую добиваются, ради которой совершают глупые, романтичные поступки. Они сразу начали жить как семья. Потом они пытались играть в любовь, пытались быть счастливыми, но у них не получилось. Юнин взяла паузу. Убежала. Решила, что так будет лучше для них обоих. Но теперь… Теперь Тэхён предлагает ей то, чего у них никогда не было. Настоящие, осознанные отношения. Без прошлого. Без обязательств. Просто один день, в котором она будет не бывшей женой, не женщиной, которую он пытается вернуть, а просто девушкой.       Девушкой Ким Тэхёна.       Той, кого он будет держать за руку просто потому, что хочет. Той, на которую он будет смотреть с обожанием, не требуя ничего взамен. Той, которую он будет целовать на улице, у всех на виду, не боясь, что его отвергнут. И, наверное, по-хорошему Юнин должна отказаться. Она должна сказать, что это всё глупо, что у них нет будущего, что это просто затянувшаяся игра, в которую они могут слишком заиграться. Только вот где гарантия, что в конце дня эта игра не станет для неё самой чем-то большим?       — А что мне за это будет? — Пак Юнин недостаточно просто быть девушкой Ким Тэхёна, что уже само по себе является достижением. Она хочет всё просчитать. Хочет, чтобы он понял, что её согласие на его игру – это не прихоть, а выгодная сделка. Она не будет просто играть в любовь – она будет делать это на своих условиях. Если уж Тэхён так хочет получать её внимание, её улыбки, её поцелуи, то пусть платит за это тем, что ей действительно нужно. А именно: Юнин хочет проверить себя. Хочет понять, насколько сильно он ей нужен. Насколько легко или же сложно ей будет без него, если прямо завтра он исчезнет из её жизни. Хотя бы на какое-то время. Она хочет всё просчитать. Хочет, чтобы он понял, что её согласие на его игру – это не прихоть, а осознанное решение, в котором есть чёткий расчёт. И если в конце этого дня она поймёт, что без него не может, значит, так тому и быть. Но если сможет…       — А что ты хочешь? — Тэхён загадочно улыбается и засовывает руки в карманы брюк.       — Я хочу, чтобы с завтрашнего дня, скажем… ну, не знаю, на три дня мы друг для друга перестали существовать.       Тэхён мгновенно меняется в лице, переставая улыбаться.        — Чего?       — До конца сегодняшнего дня я буду изображать твою девушку, а с завтрашнего дня и до конца недели ты забудешь о моём существовании, — объясняет ему Юнин. — Ты не будешь мне звонить, не будешь писать, не будешь искать встречи. Не будешь задерживать меня после работы, не станешь случайно оказываться в тех местах, где я появляюсь. На эти три дня я исчезну для тебя. Будто нас не было. Будто ты меня не знаешь. Будто я – пустое место в твоей жизни. Ты даже не произнесёшь моего имени. — Тэхён прищуривается, чуть склоняя голову, но молчит, а Юнин сжимает пальцы, словно проверяя себя, а точно ли она этого хочет? Но вместо того чтобы смягчиться, она уверенно добавляет: — Три дня. Ни минутой меньше.       — Зачем тебе это? — не понимает её Тэхён. Три дня без неё? Без её взгляда, без её голоса, без её раздражённого фырканья и попыток спорить с ним? Юнин правда думает, что после всего, что было между ними сегодня, после того, как она сама целовала его, как позволяла держать себя за руку, как смотрела на него с таким выражением, от которого внутри всё сжимается, – он согласится просто забыть её на три дня? Ему даже смешно. А ещё – он ужасно бесится. Потому что Тэхён не понимает. Зачем? Почему? Как ей вообще могла прийти в голову такая бредовая идея? Юнин сама только что сделала шаг навстречу, ясно дала понять, что она даст им этот день, а теперь вдруг заявляет, что хочет проверить, каково ей будет без него? Что за бред? Тэхён уже и так знает, каково ему без неё. Это шесть лет чертовски пустой жизни.       Но больше всего Тэхёна злит то, как спокойно Юнин это говорит. Как будто это действительно для неё просто эксперимент. Как будто она действительно думает, что сможет взять и вычеркнуть его из своей жизни на трое суток. Как будто не понимает, что это так не работает.       — Я хочу понять, как будет выглядеть моя жизнь без Ким Тэхёна. Хочу понять, есть ли у меня своя жизнь… отдельная от тебя. Последние месяцы ты словно врос в мою реальность, Тэхён. Я не могу сделать ни шага, не ощущая твоего присутствия. Не могу прожить ни дня, не думая, как ты на это посмотришь, что скажешь, что сделаешь. Я хочу понять, кто я без тебя. Без твоих глаз, без твоих рук, без твоих поцелуев. Без твоего влияния на каждое моё решение, — не дыша, на одном дыхании проговаривает Пак, и сразу же замечает, как в уголках мужских губ мелькает лёгкая, почти насмешливая улыбка. — Я хочу проверить себя. Понять, способна ли я жить без Ким Тэхёна… или уже нет.       Тэхён качает головой, хмыкает, словно это её желание смешит его больше, чем должно.       — Ты боишься, что я слишком сильно влияю на твою жизнь?       Юнин отрицательно машет головой.       — Нет, — смотрит прямо в тёмные, пронизывающие глаза. — Я боюсь, что без тебя у меня её просто нет.       Тэхён расслабляет мышцы лица и впервые за сегодняшний день опускает ресницы, самолично прерывая с Пак зрительный контакт. Знает ли она, как сильно он её понимает? Ведь он тоже пытался. Пытался жить без неё, пытался строить что-то, двигаться дальше, заставлять себя быть с другими женщинами. И всё равно каждый раз возвращался к ней – в мыслях, во снах, в том, как искал её лицо в толпе, в том, как никому не позволял называть её имени рядом с собой. Потому что жизнь без неё – это не жизнь.       — А если ты поймёшь, что без меня никак? — снова пронзает девушку своим безапелляционным взглядом, от которого обычно у Пак всегда начинает кружиться голова. — Что тогда?       — Тогда… — неуверенно тянет она. — Тогда я сама тебе об этом скажу.       Тэхён поворачивает подбородок чуть в сторону, одну минуту думает и после приходит к выводу, что в её предложении, возможно, и есть какая-то логика. Если до конца этого дня он сможет заполнить её собой настолько, что после этого она не выдержит и захочет его даже в эти три дня разлуки… Если он сделает всё правильно, оставит в её теле, в её мыслях, в её сердце достаточно себя, чтобы на следующий день ей стало пусто без него… Если он заставит её скучать, тогда, возможно, это и правда не такая уж и плохая сделка.       — Ладно, — говорит Тэхён неожиданно легко. — Три дня так три дня. Я не буду тебе звонить. Не буду писать. Не буду приходить в твой кабинет с бессмысленными поручениями только ради того, чтобы увидеть тебя. Не буду ждать тебя у машины, не буду появляться в твоей жизни под любыми предлогами. Не буду касаться тебя. Не буду наклоняться к твоему уху, чтобы сказать какую-то глупость, лишь бы посмотреть, как ты краснеешь. Не буду задерживаться в переговорной после собраний, чтобы украдкой понаблюдать, как ты собираешь бумаги, — ставит руки на талию и сводит брови к переносице. — Всё так, Юнин? Ты этого хочешь? — спрашивает он Пак, на что та два раза кивает. — Хорошо. Тогда с завтрашнего дня тебя для меня не существует.        Как только Тэхён выдыхает своё «Хорошо», волна облегчения накрывает Юнин с такой силой, что ей приходится едва заметно схватиться за край своей сумочки, чтобы не выдать себя. Она выиграла. Выиграла! Хотя почему-то это больше смахивает не на победу, а на спасение. Её сердце так колотилось в груди, пока она ждала его ответа, что теперь, когда всё наконец решилось, оно словно обессиленно ухает ей в живот. Возможно, Тэхён не заметил её напряжения. А возможно, заметил – и именно поэтому его губы дёргаются в лёгкой ухмылке, когда он небрежно протягивает ей руку.       — Закрепим сделку? — низкий, бархатистый голос, в котором звучит едва уловимый вызов. Юнин опускает глаза на его длинные, изящные пальцы, прежде чем неуверенно протянуть ему свою руку в ответ. Тёплая мужская ладонь смыкается на её хрупкой кисти, и тут же всё её облегчение растворяется. Тает, как снежинка на тёплой коже.       Пак Юнин только что продала себя Ким Тэхёну.        До полуночи.        А это значит, что на оставшиеся семь часов Пак Юнин официально в отношениях.       Тэхён не разжимает пальцев, когда Юнин хочет вытянуть из его ладони свою руку. Поэтому она вскидывает на него возмущённый взгляд и дёргает бровями. А Тэхён, решая не терять времени, которого у них и так остаётся слишком мало, резким движением притягивает Пак к себе, заставляя её переступить с ноги на ногу и практически врезаться в его грудь. Юнин вся сжимается. Тёплое дыхание Тэхёна касается её щеки, а ладонь уверенно ложится ей на поясницу. Тогда она начинает брыкаться, пытаясь отстраниться, а Тэхён только образцово наклоняется к её лицу, да так близко, что их носы почти соприкасаются.       — Ты моя девушка, помнишь?       Девичьи ладони бессознательно опираются о мужскую грудь, но не толкают – просто чувствуют, как под пальцами бьётся жизнь. Юнин даже не успевает ничего возразить, потому как возражать-то и нечего, как вдруг Тэхён за талию притягивает её к себе и впивается наглым поцелуем в её рот. Но Юнин не отстраняется. Её тело всё ещё очень напряжено, руки упираются в его грудь, но с каждым мгновением её пальцы разжимаются, а губы начинают отзываться. И Тэхён чувствует это. Он знает, как трудно ей раскрепоститься, как она пытается держать дистанцию, но так или иначе этот поцелуй разрушит все её старания. Тэхён усиливает напор, чуть наклоняя голову, углубляет поцелуй, и Юнин слабо вздрагивает. Его губы такие горячие, уверенные, касаются её чуть сильнее, и этот переломный момент словно выбивает воздух из её лёгких. Тэхён отмечает это и улыбается.       Он отмечает, как дрожат её ресницы, как смущённо Пак выдыхает сквозь поцелуй, как её губы постепенно становятся мягче. Поэтому Тэхён максимально растягивает этот момент, заставляя её следовать за ним. Сначала робко, затем увереннее, Юнин начинает отвечать, и он чувствует, как её сопротивление окончательно тает. Это уже не просто его поцелуй. Теперь это их поцелуй.       Через пару минут Тэхён отпускает её губы, обнимает Пак за талию и начинает лениво накручивать длинную прядь её светлых волос себе на палец, пока сама Пак улыбчиво смотрит на него снизу вверх и смыкает ладони на его крепкой шее.       — Ну, мой ангел, чем займёмся дальше?       Юнин делает вид, что обдумывает его вопрос, но на самом деле уже знает ответ. Они накупили столько платьев, но что из себя представляют эти платья без хороших туфель? К тому же, раз уж Тэхён платит и спорить на этот счёт с ним бесполезно, надо этим пользоваться.       — Раз уж ты решил одеть меня с ног до головы, предлагаю заглянуть в обувной.       — Значит, платья есть, но без обуви никак?       — Ну, а что? Это же логично.       — Очень, — глумится Тэхён, снова наклоняясь вниз и целуя Пак точно в лоб. — Ты просто хочешь разорить меня за один день, верно?       — Ты сам предложил. Так что не жалуйся.       В ответ на её слова Тэхён просто улыбается, выпускает Юнин из объятий, берёт все пакеты из предыдущих магазинов обратно в руки и подаёт ей свой локоть. Юнин счастливо цепляется за него левой рукой и начинает незаметно оглядываться по сторонам, когда они с Тэхёном уже начинают идти дальше. Где же Сокджин и Исыль? Куда они пропали? Когда успели потеряться?       — Подожди, а где…       — Кого ты опять ищешь?       — Твоего брата и Исыль. Мы ведь ходили вместе.       — Ну и что? — ворчит Тэхён. — Мы с тобой теперь одни, и это даже лучше. — Юнин недовольно фыркает, но ничего не отвечает. Тэхён никогда не был человеком, который беспокоится о чьём-то отсутствии, если только это отсутствие не касается его лично. Если Джин и Исыль решили исчезнуть, значит им это было нужно. Да и какая разница? Тэхён наконец-то получил возможность побыть с Юнин наедине, без лишних ушей и глаз. Юнин же в ответ не возражает, потому что в глубине души думает так же. Возможно, старшие тоже решили воспользоваться моментом, остались где-то вдвоём, без свидетелей, чтобы провести время только друг с другом. А ещё… теперь она может расслабиться, ведь всё решилось. Она и Тэхён больше не ходят вокруг да около, не провоцируют, не отталкивают друг друга. По крайней мере, до полуночи. До того самого часа, когда их отношения снова не превратятся в игру без правил.

* * *

      Бутики класса люкс всегда встречают своих клиентов с особым вниманием, и этот магазин не становится исключением. Как только Юнин и Тэхён переступают порог бутика, в котором продают обувь самых разных люксовых брендов, по типу Prada и Gucci, к ним тут же подходят консультанты: девушка лет тридцати с идеальной укладкой и мужчина лет пятидесяти в классическом чёрном костюме. Тэхён уже открывает рот для того, чтобы что-то сказать, но в этот момент Юнин неожиданно берёт инициативу в свои руки, выходя чуть вперёд и дёргая его за собой.       — Мне нужно около пяти пар обуви, — с улыбкой заявляет она, и, к полному изумлению Тэхёна, бесстыдно прижимается к нему, скользя ладонями по его торсу, как будто всегда так делала. Тэхён поражается не цене, что в этом магазине составляет примерно восемьсот долларов за одну пару туфель, не количеству, не тому, что эта покупка ударит по его бюджету (потому что этого, разумеется, не произойдёт), а тому, как резко и бесстрашно его малышка перевоплощается. Где его скромная, вечно краснеющая Юнин, которая до сих пор не знала, как себя вести рядом с ним? Сейчас перед ним стоит совершенно другая женщина – уверенная, грациозная, ведущая себя так, словно она действительно его девушка. Она играет в его игру. И более того, делает это так, что Тэхён впервые за весь день чувствует себя тем, кто немного не контролирует ситуацию.       — Пять пар? — озадаченно переспрашивает он Пак, наклоняясь к её уху и смятенно супя брови.       — Минимум, — с лёгкой улыбкой отвечает Юнин и игриво проводит пальцем по его запястью. Тэхён снова не успевает и слова вставить, как она, совершенно неожиданно для него, скользит к нему ближе, цепляется за его руку и, поднимая голову, чмокает его в щёку, параллельно боковым зрением смотря на консультанта, да ещё и с таким видом, словно Пак Юнин была рождена для того, чтобы беззаботно тратить деньги Ким Тэхёна. — Покажите мне все туфли, которые есть у вас в магазине, — обращается к консультантам, на что те только почётно кланяются им с Тэхёном и ненадолго покидают их.       Тэхён моргает, приподнимая брови ещё выше. Она это серьёзно? Все туфли? Тогда он лениво оглядывает свою новоиспечённую девушку, которая, кажется, окончательно вошла в роль, и ухмыляется про себя – в тихом омуте черти водятся? Юнин же только довольно улыбается, опираясь на его плечо и делая вид, что не замечает его недоумения касательно её поведения. Её глаза уже вовсю бегают по полкам, на которых выставлены туфли от Prada, Gucci, Saint Laurent. Спустя полсекунды она отпускает локоть своего парня и подходит к одной из полок, на которой выставлена летняя коллекция различных лодочек от Prada. Её указательный палец тянется к паре в нежно-розовом оттенке, и Тэхён, едва сдерживая ухмылку, подходит к ней сзади.       — Не теряешься, да?       — Просто делаю то, что должна делать любая девушка Ким Тэхёна, — пожимает плечами Пак. Тэхён иронично хмыкает, понимая, что Юнин нравится эта игра. И если изначально он рассчитывал сам задавать в ней правила, то сейчас они с Юнин делают это вместе.       — И что же должна делать любая девушка Ким Тэхёна?       Юнин, притворяясь, что не замечает его пристального взгляда, легко касается туфель на витрине и закусывает нижнюю губу.        — Быть красивой, уверенной в себе, капризной и знать себе цену, — перечисляет она.       — Всё это у тебя уже есть, — подмечает Тэхён, подаваясь ближе, наклоняясь и проводя кончиком носа по её щеке. — А ещё?       — М-м, ах да! — Пак резко разворачивается к Тэхёну лицом, встаёт на носочки и обводит его шею руками. — Она должна уметь очаровывать своего мужчину так, чтобы тот сам хотел исполнять любую её прихоть.       — Знаешь, далеко не каждая девушка способна меня очаровать, — шепчет Юнин на правое ухо Тэхён, краем глаза замечая, как к ним приближаются те самые консультанты, что встретили их на входе, с большим количеством коробок в руках. — Даже больше скажу… — его губы мягко касаются девичьего виска. — Таких девушек, как ты, у меня вообще ещё не было.       Юнин непонимающе щурится, опускаются обратно на ноги и скрещивает руки на груди.        — Таких как я… это каких?       Тэхён снова ставит пакеты с покупками из Sherri Hill на пол и ловко притягивает Пак к себе за талию.       — Таких, что делают вид, будто не хотят меня, — ведёт пальцами правой руки по женским ягодицам ниже, и, что странно, Юнин его не останавливает. Ах да, точно, у них же уговор. — Но при этом сами же и провоцируют, — легко касается губами кончика её носа и счастливо прикрывает веки. — Таких, что прячут в глазах огонь, потому что боятся дать ему вспыхнуть. — Тэхён с минуту трётся щекой о лоб Пак, словно пытаясь вдоволь насладиться этим моментом, и Юнин ему не мешает. Она же обещала. Точнее, заключила сделку – на протяжении ещё шести с половиной часов Тэхён имеет право трогать её там, где он пожелает и как он этого пожелает. А взамен она получит трое суток без него. И тогда… Тогда, возможно, она поймёт, действительно ли хочет прожить без него эти три дня. Или, быть может, ей хватит и этих нескольких часов, чтобы осознать: никакая свобода не стоит того, чтобы отталкивать от себя Ким Тэхёна.       Консультанты приносят Юнин с десяток коробок с обувью от топовых мировых брендов. Она даже не успевает уследить, когда перед ней появляются высокие шпильки от Christian Louboutin, с фирменной красной подошвой, изящные Manolo Blahnik с тонкими ремешками, классические лодочки Jimmy Choo, роскошные атласные Roger Vivier с каменными пряжками, лаконичные Saint Laurent и даже несколько пар Prada – чёрные и бежевые, с характерными треугольными вставками и золотыми деталями. Через несколько минут Тэхёна сажают на мягкий кожаный диван, и он, удобно размещая на нём пакеты с их покупками, принимается с интересом наблюдать за Юнин. Та присаживается на кресло недалеко от Тэхёна, закидывает ногу на ногу и, не спеша, вытягивает перед собой правую ступню, пока консультанты продолжают ей помогать с примеркой.       — Как думаешь, что мне идёт больше? — спрашивает она у Тэхёна, подскакивая с кресла и разглядывая свои ноги в зеркале. В этот момент Тэхёну приносят чашку с кофе, которую он с удовольствием принимает и сразу же подносит ко рту. Его глаза медленно опускаются на маленькие женские ножки, а губы неторопливо обхватывают край белой чашки. На одной ноге у Пак красуется чёрная лодочка, на другой – кремовая, и она по очереди выставляет их вперёд, будто решая, какая версия и в каком цвете ей самой нравится больше.       — Трудный выбор, — тянет Тэхён, вальяжно закидывая левую руку на спинку дивана. — Но ты можешь взять обе пары.       — Нет, ну ты скажи, — Юнин снова плюхается на кресло, наклоняется вперёд, упираясь ладонями в колени и невинно хлопая ресницами. — Какие мне больше подходят? Чёрные или кремовые? — Она завлекательно проводит левой ладонью по своей ноге, от щиколотки и до колена, и улыбается ещё смелее. Взгляд Тэхёна тут же невольно падает на её декольте. Коварная девчонка.       — Чёрные, — лениво отвечает он, не меняя ленивой, но цепкой улыбки, и снова отпивает кофе.       — Чёрные? — Юнин выпрямляет до этого скрученную спину и специально разводит колени в стороны. — Значит, тебе всё-таки больше нравится, когда я плохая, а не хорошая?       Юнин-Юнин. Она же играет с ним. И Тэхён это видит. Чувствует каждой клеточкой своего тела. Честно говоря, он не ожидал от неё такой быстрой адаптации. Всего каких-то полчаса назад она ещё краснела от одного его взгляда, а теперь она не просто идёт у него на поводу, а сама провоцирует, заставляет его подыгрывать в его же игры. Это… чертовски волнует. Но если смотреть на это с другой стороны… Если бы они действительно встречались, если бы Тэхён действительно добивался её не как бывшую жену, а как девушку, то… у них бы ничего не вышло. Они оба слишком сильные. Слишком упрямые. Слишком любят провоцировать и поддевать друг друга, не позволяя другому чувствовать себя полностью уверенно.       Мысль о том, что встречаться с Юнин было бы невозможно, приходит к Тэхёну внезапно, но чем дольше он смотрит на неё – с улыбкой закидывающую ногу на ногу, с прищуром глядящую на себя в зеркало, с легким вызовом смотрящую на него из-под длинных ресниц – тем яснее это осознаёт. Если бы они просто встречались, это превратилось бы в бесконечную игру, в череду подначек и проверок на прочность. Никто из них не стал бы уступать, потому что они оба не умеют быть покладистыми, не любят зависеть от кого-то, ненавидят показывать слабости. Они были бы не парой, а дуэлью. Каждый вечер – новый раунд. Но жена – это совсем другое. Это человек, с которым ты не играешь, а строишь. Это не соперник, а союзник. Это тот, с кем можно быть любым – сильным, слабым, раздражённым, уставшим, подавленным. Когда Юнин была женой Тэхёна, она была его. Это знали все. Он знал это. Она знала это. И ей не приходилось доказывать ничего – ни себе, ни окружающим, ни даже ему. Он не чувствовал потребности её завоёвывать. Она принадлежала ему, и он принадлежал ей.       Но теперь они не муж и жена.       Теперь они двое бывших, притворяющихся парой. И Тэхён понимает, что этого ему недостаточно. Ему мало. Ему не нужна девушка Пак Юнин. Ему нужна жена Пак Юнин.       Проходит пятнадцать минут – Юнин примеряет уже четвёртую пару туфель. На этот раз – тонкие босоножки на высокой шпильке, с серебристыми ремешками, элегантно огибающими её щиколотку. Она внимательно осматривает себя в зеркале, чуть смещает вес с одной ноги на другую и пробует сделать пару шагов.       — Ну как? — спрашивает она у консультанта, но отвечает ей, естественно, не он, а Тэхён:       — Неплохо.       Юнин закатывает глаза и оборачивается, упирая руки в бока.       — Всего лишь неплохо? — уточняет она, скептически выгибая бровь.       — Я просто ещё не видел их со всех сторон, — невозмутимо парирует Тэхён и передаёт пустую чашку консультантке, что стоит рядом с диваном. Хорошо. Юнин не нужно повторять дважды. Она делает вид, что просто хочет немного пройтись по бутику, дабы проверить, как держатся эти туфли на её ногах и удобно ли ей в них вообще ходить, и, как бы между прочим подходит к Тэхёну, поворачиваясь к нему спиной, чуть наклоняясь вниз и подставляя ему свои бёдра, словно просто желая узнать, как эта обувь смотрится на ней сзади.       — Так лучше видно? — спрашивает она у мужчины, склоняя голову набок и мельком взглядывая на него через плечо. Тэхён молчит, но она чувствует его взгляд – тяжёлый, прожигающий, изучающий не столько туфли, сколько её ноги и округлую, аппетитную попку. — Ну, так как? — на этот раз голос Пак звучит чуть тише, но от этого не менее провокационно.       Тэхён слегка щурится, изучая её слишком игривую позу, расслабленный, но уверенный поворот головы, лёгкую полуулыбку. Он знает, что она играет, знает, что она испытывает его на прочность. И, разумеется, он не может оставить это без ответа. Тогда Тэхён резко подаётся вперёд, хватает Пак за талию, а потом, прежде чем она успевает что-то сказать, тянет её на себя, из-за чего она падает к нему на колени.       — Так… — губы Тэхёна вплотную прижимаются к её щеке. — Ты хочешь, чтобы я оценил туфли или всё-таки кое-что другое? — Юнин сжимает пальцами мужские колени, поворачивает голову слегка в сторону и касается левой щекой кончика мужского носа. Да, она хочет, чтобы Тэхён оценил не только её обувь, но и её попу. И Тэхён чувствует посланный ему импульс, после чего саркастично ухмыляется. — Туфли – бесподобны, солнышко. Но их презентация заслуживает отдельной похвалы. Экспозиция прям сносит крышу.       Мгновение, и Тэхён опускает взгляд ниже, накрывает открытое левое бедро Пак ладонью и ведёт ей по нему ниже. Юнин в сладостном томлении прикрывает глаза. Пальцы Тэхёна – длинные, сильные, с идеально ухоженными ногтями, – словно были созданы для того, чтобы держать её. Плотно, уверенно, без колебаний. Юнин снова приоткрывает веки и неосознанно задерживает взгляд на его руке, следя за тем, как ладонь Тэхёна скользит по её коже, оставляя после себя тёплый, электризующий след. Столько раз она отмечала, какие у него красивые пальцы, как они двигаются, как играют контрастами между силой и грацией, и каждый раз она продолжает поражаться. И даже когда Тэхён заворачивает линию движения в сторону и сжимает пальцами внутреннюю сторону её бедра, Юнин ничего не говорит. Просто кротко целует его в губы и даже слегка откидывает к нему голову, словно желая хотя бы на секунду сбросить с себя весь груз мыслей.       Убежавший несколько минут назад консультант в скором времени возвращается со склада, держа в руках ещё две пары обуви – элегантные лодочки с тонким ремешком и босоножки с переплетёнными ленточками, украшенными кристаллами. Юнин уже собирается подняться, чтобы примерить их, но Тэхён не отпускает её, а продолжает удерживать на своих коленях и жадно обнимать её за талию.       — Сиди, — мурлычет он у Пак над ухом. — Пусть тебе помогут прямо здесь.       Юнин чувствует, как её щеки опять вспыхивают краской румянца, но спорить с Тэхёном она не решается. Консультант встаёт перед ней на одно колено, аккуратно надевает на её крохотную ножку одну туфлю и застёгивает ремешок на её тонкой щиколотке. Вторая остаётся незастёгнутой – и тут Пак находит способ перехитрить Тэхёна. Она медленно встаёт на ноги, будто давая себе шанс передумать, но нет – она не отступит. Затем делает шаг вперёд, разворачивается к Тэхёну лицом, растягивает уголки рта в коварной улыбке и плавно подаёт ему свою ногу, чуть сгибая ту в колене.       — Раз уж ты такой заботливый, помоги сам.       Её пальцы начинают дрожать, когда Юнин решает опереться о плечо Тэхёна для равновесия. Сердце выстукивает нечто неразборчивое, но важное, и она понимает: всё, что между ними происходит, больше не игра. Тэхён поначалу молчит, но в его глазах тут же мелькает азартный огонёк, словно он только этого и ждал. Тогда он медленно проводит рукой от её лодыжки вверх, по икре, по колену, а затем уверенно обхватывает её правую щиколотку и сильными пальцами фиксирует её ногу у себя на бедре.       — Идеальный предлог, чтобы снова к тебе прикоснуться.       Юнин нервно сглатывает. Тэхён бросает на неё опасный взгляд исподлобья и резко дёргает её ногу на себя, заставляя пошатнуться. Тэхён мог бы просто застегнуть туфлю быстро и без лишних движений, но, конечно, делает всё иначе. Его пальцы лениво скользят по её щиколотке, поднимаются чуть выше, пробегаются по изгибу её стопы – почти неосознанно, но так, что Юнин приходится сдерживаться. Затем он берёт ремешок туфли, медленно пропускает его через пряжку и затягивает тот чуть сильнее, чем нужно. Юнин не дёргается. Она держит баланс, стоя на одной ноге, и наблюдает за Тэхёном сверху. На её лице – нечто среднее между удивлением и ожиданием, в глазах – лёгкое напряжение. А после Тэхён внезапно опускает голову, прикрывает глаза и нежно касается губами её правой коленки. Той самой, что покрыта старыми шрамами, напоминающими ей о прошлом.       Юнин тут же напрягается. Она не помнит, рассказывала ли Тэхёну про ту аварию. Скорее всего, нет. А, может, и да. Но он, конечно же, ничего не спрашивает. Просто целует её шрамы – не жалея, не подчёркивая их наличие, а принимая их так же естественно, как принимает её саму. Пак ощущает мягкое прикосновение его губ, тепло его дыхания и чувствует в груди какой-то укол. А Тэхён лишь на секунду задерживает поцелуй, затем медленно выпрямляет спину и бросает на неё томный взгляд, в котором читается всё: от лукавства до чего-то более глубокого и трудно проговариваемого.       — Всё, озорница, можешь идти, — тянет он с усмешкой, легко похлопывая её по икре той же ноги. Юнин, конечно, могла бы что-то ответить. Но сейчас она решает просто развернуться и уйти обратно к зеркалу, потому что как ей кажется, если она продолжит вот так смотреть Тэхёну в глаза, то точно сдастся.

* * *

      Когда всё выбранное окончательно складывается в фирменные коробки и упаковывается по пакетам, Тэхён берёт их в одну руку, а другой привычно перехватывает Юнин за талию, направляясь вместе с ней к выходу. Юнин, немного удивляется тому, как самоуверенно он это делает, но, резко вспоминая о своём обещании играть роль его девушки, решает не вырываться. Наоборот – она кладёт свою ладонь поверх его кисти, делая их переплетение ещё более значимым. Они покидают магазин с лёгким чувством усталости. Юнин идёт рядом с Тэхёном, чувствуя, как синхронизируются их шаги, и это не может её по-детски не радовать. Тогда она сладко зевает и бросает глаза к потолку торгового центра, которого нет, потому как над ними простирается ещё как минимум три этажа с различными бутиками и супермаркетами.       — В тебе столько невыраженной страсти, мой ангел, — внезапно произносит Тэхён, смотря ровно перед собой. Юнин моргает, непонимающе переводит на него взгляд, потому как не сразу улавливает смысл его слов. Невыраженной страсти? О чём он вообще? Но потом, словно нажимая на скрытую кнопку в своей памяти, она вдруг вспоминает и мгновенно понимает, о чём Тэхён говорит. Вспоминает, как в обувном магазине нарочно дразнила его – подставляла ему свою попу, заигрывала, заставляла застёгивать туфли, и делала всё это с максимальной лёгкостью. А теперь она идёт, слушает Тэхёна и осознаёт, как это выглядело для него.       Тогда Пак невольно кусает нижнюю губу. Возможно, Тэхён прав. Возможно, ей действительно не хватает страсти в жизни. Это становится особенно очевидно сейчас, когда рядом с ней находится мужчина, который знает о страсти всё. Мужчина, который в прошлом был её мужем, а сейчас… сейчас официально является её парнем. В буквальном смысле. Правда, Юнин не думает, что за оставшиеся шесть часов между ними может произойти что-то посущественнее поцелуев и флирта. Уж точно не то, что могло бы оправдать слова Тэхёна о невыраженной страсти. Да и даже если б что-то подобное и могло произойти, она бы не допустила этого. Ведь не в этом суть их сделки. Они просто играют. Простая игра без лишней страсти.       — И как же мне её выразить? — Юнин останавливается, чем вынуждает Тэхёна точно также перестать шагать вперёд и повернуться к ней лицом.       — На самом деле, я знаю только один способ, — без доли намёка на провокацию делится с девушкой Тэхён и даже не собирается лукаво улыбаться. Страсть – это же не просто желание. Это огонь, который нужно постоянно поддерживать, иначе он просто-напросто погаснет. Это энергия, которая требует выхода, иначе она будет разрывать тебя изнутри. Для Тэхёна секс – это не просто физиологическая потребность. Это язык, которым он говорит, когда ему не хватает слов. Это самый честный способ показать свои чувства, свою привязанность, свою одержимость.        Он не провоцирует Юнин. Не пытается её смутить. Он говорит совершенно искренне. Потому что знает: в ней превалирует чересчур много нерастраченного тепла, чересчур много эмоций, которые она постоянно запирает внутри, боясь выпустить их наружу. Она слишком давно не позволяла себе чувствовать себя так, как должна себя чувствовать женщина. И он не предлагает ей что-то запретное – он предлагает ей свободу. Просто для него лучший способ выразить страсть – это сжать её в руках так, чтобы она потеряла голову. Вдохнуть её запах и слиться с ней, раствориться в ней без остатка. Почувствовать её сердце, её дыхание, её дрожь. Потому что страсть – это не просто слова, а нечто, что должно жить в действиях, в прикосновениях, в поцелуях, в близости, которую нельзя заменить ничем другим.       — Забудь, — грубо отрезает Пак и без единой эмоции на лице возобновляет шествие по просторному холлу торгового центра. Тэхён быстро догоняет её и начинает идти рядом.        — Почему? — хмурится он. — В отношениях это же нормально – заниматься сексом. Что в нём такого? Почему все так стесняются о нём говорить?       — Потому что ты и сам знаешь, что если мы переспим, эти три дня без общения не состоятся.       — Так, может, и не надо их устраивать?       — Нет, Ким Тэхён, надо.       — Вот же упрямая, — насмешливо качает головой Тэхён. Каждый раз, когда Юнин произносит его имя вместе с фамилией, внутри него что-то переворачивается. Может, это и глупо, но в этом есть особенная, необъяснимая прелесть. Разумеется, Тэхён понимает, что Юнин не делает этого специально. Не пытается его задеть или задобрить. Просто говорит так, как привыкла, как чувствует. Но всякий раз, когда она называет его полным именем, в её голосе звучит что-то большее, чем просто обращение. Иногда это насмешка, иногда раздражение, иногда скрытая нежность, иногда укор. Но что бы это ни было – в этом всегда есть эмоция. И Тэхёну нравится чувствовать эту эмоцию, даже если это и злость. Потому что это значит, что он – не просто «Тэхён», а тот самый Ким Тэхён, которого она знает и с которым прошла через слишком многое.       — Я серьёзно, — Пак не останавливается ни на секунду. Быстрым шагом продолжает идти по холлу вперёд и в какой-то момент не выдерживает, скрещивая руки на груди.       — А если я очень-очень постараюсь? — пытается подмазаться к ней Тэхён, на ходу чмокая её в правую щёку.       — Ты можешь стараться сколько угодно, — твёрдо произносит Юнин. — Но условия остаются прежними – мы вместе только до полуночи. А потом – мы друг друга не знаем. — Проходя ещё немного вперёд, она вдруг замирает на месте, потому как вспоминает, что хотела сделать ещё полчаса назад. — Мне нужно кое-куда сбегать. Я быстро.       — Секретничать, значит, уже начала? — хмыкает Тэхён.       — Не выдумывай, — закатывает глаза Пак. — Я же сказала, что быстро вернусь. Туда и обратно.       — Ладно. А я тогда пока избавлюсь от этих пакетов, — Тэхён демонстративно поднимает руки с девятью пакетами выше, дабы показать, насколько ему тяжело всё это таскать. — С таким грузом не слишком-то удобно ходить.        Юнин добродушно улыбается, после чего подходит к Тэ ближе, передаёт ему ещё пару пакетов, и, когда тот возмущается вслух, она быстро чмокает его в губы, разворачивается и убегает. Ей нужно успеть купить подарок, пока Тэхён её ни в чём не заподозрил и не помчался за ней. Она уже давно хочет подарить ему один титановый жетон на подвеске, на который можно написать любую гравировку. Что-то личное, что-то, что будет иметь значение только для них двоих. Ей кажется, что этот подарок идеально подойдёт Тэхёну: простой, лаконичный, но при этом ценный. Главное – выбрать правильные слова. Те, которые он будет носить на себе каждый день, те, что заставят его вспомнить о ней, даже если однажды они снова разойдутся. Тогда она ускоряет шаг, лавируя среди людей, сжимая в руках сумочку в виде лимона и стараясь не думать о том, что времени у неё остаётся не так много. Тэхён, конечно, пообещал отнести пакеты в машину, но кто знает, насколько быстро он управится. Она вспоминает магазин, где видела ту самую подвеску. Ещё утром, проходя мимо витрины, Юнин задержалась у стекла чуть дольше, чем планировала. Тогда это была просто мимолётная мысль: «Может, ему бы подошло?». А сейчас – это уже цель. Ей просто нужно успеть.       Тем временем Тэхён, как и сказал Пак, идёт на автомобильную стоянку, дабы оставить в своём Мерседесе все пакеты из модных бутиков. Почему-то, смотря на все эти коробки, ему становится так радостно. Не за себя, а за Юнин. Она наконец-таки позволила себе быть той, кем должна быть рядом с ним всегда – его женщиной. И пусть пока это всего лишь игра – Тэхён чувствует, что разница между реальностью и этим маленьким спектаклем стирается с каждой минутой. Он размещает пакеты в багажнике, поправляет коробки, чтобы ничего не выпало наружу, и усмехается сам себе. Юнин, конечно, может сколько угодно говорить, что всё не по-настоящему, что она просто подыгрывает ему, но он-то знает, как сияли её глаза, когда она выходила к нему из примерочной. Как она смотрела на него, когда подавала свою ногу, позволяя ему застегнуть тот туфель. Как будто сама наслаждалась этим – их игрой, их динамикой, их неоспоримым притяжением. Закрывая багажник машины, Тэхён бросает взгляд на часы. У него есть время. Вопрос в том, куда подевалась сама Юнин? Куда она убежала? С лёгкой ухмылкой он направляется обратно в торговый центр. Может, ему стоит немного поискать свою девочку?

* * *

      Через двадцать минут они снова пересекаются у центрального фонтана в торговом центре. Тэхён, как и говорил, уже избавился от пакетов, а Юнин спрятала небольшой пакетик с подарком на дне своей сумочки. Пока она идёт к нему навстречу, Тэхён лениво переписывается с кем-то в телефоне, но, замечая Пак, тут же убирает гаджет в карман и довольно улыбается, разводя руки в разные стороны и ловя её в свои объятия.       — Ну что, тайное дело завершилось?       — А ты избавился от пакетов?       — Всё в машине.       Юнин кивает, искренне обнимает Тэхёна в ответ, а потом периферийным зрением замечает Исыль и Сокджина, которые машут им с небольшого расстояния. Оказывается, те уже успели присмотреть уютный ресторанчик на верхнем этаже этого торгового центра, и, судя по выражению лица Сокджина, этот ресторан – не один из множества. Но об этом Юнин предстоит узнать чуть позже. Сейчас её больше заботит то, а должны ли они притворяться, что встречаются, перед Сокджином и Исыль? Ведь если уж они играют роль пары, то, по логике вещей, должны делать это перед всеми. Или всё-таки только перед посторонними? Перед людьми, которые не знают их истории, их сложных взаимоотношений, их запутанного прошлого? Перед Сокджином и Исыль играть влюблённых бессмысленно. Те знают их обоих слишком хорошо, чтобы купиться на это притворство. Да и есть ли вообще в этом смысл? Всё равно к полуночи они снова станут чужими.       Юнин задумчиво закусывает губу, когда Тэхён уверенно берёт её за руку и ведёт к старшим. Он делает это легко и непринуждённо, и если бы она не знала, что это всё игра, могла бы подумать, что так и должно быть.       — А перед ними мы тоже должны притворяться? — тихо спрашивает она у Тэхёна.       Тэхён чуть замедляет шаг.       — Ты волнуешься, что в глазах моих родственников не сможешь правдоподобно сыграть мою девушку?       Юнин тяжело закатывает глаза.       — Я волнуюсь, потому что они поднимут меня на смех, если мы начнём разыгрывать перед ними спектакль, — раздражённо шепчет она в ответ. Тэхёну может быть всё равно, мол, будут над ним смеяться или нет, а для Юнин это важно.        — Хм-м… — Тэхён задумчиво толкается языком в щёку, и, прежде чем Юнин успевает что-то возразить, он ловко притягивает её ближе, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь волос. — Тогда давай поступим проще, — проводит носом по макушке её головы, вдыхая в себя тонкий аромат таких сладких ванильных духов. — Не будем притворяться.       — В смысле? — недоумевает Пак.       — Просто веди себя так, будто ты действительно моя, — объясняет Тэхён и обводит правой ладонью девичье лицо. — Просто попробуй. Доверься мне. Хотя бы на один вечер, — и в следующий же миг его губы накрывают её рот.       Сокджин и Исыль подходят к ним именно в тот момент, когда Юнин, ещё чуть растерянная после поцелуя, стоит почти вплотную к Тэхёну, всё ещё ощущая на губах его вкус. Тэхён нарочито облизывается и, снова беря Пак за руку, остаётся стоять на месте в ожидании, когда они лицом к лицу встретятся со старшими. Сокджин точно также держит жену за руку, затем подходит к брату и его вечной головной боли ближе, переводит взгляд с него на Юнин и обратно, а потом качает головой.       — Минутку, я что-то пропустил?       Юнин неловко кашляет и убирает прядь волос за ухо, но отвечает старшему не она, а Тэхён:       — Что именно ты должен был пропустить?       — Ну… например тот момент, когда вы снова стали парой.       Пак чувствует, как жар медленно подкатывает к щекам. Конечно, вопросы у старших будут возникать и дальше, и, конечно, она не знает, как на них правильно ответить. А вот Тэхён, кажется, знает. Он уверенно обводит Юнин за талию (даже чуть ниже талии, ближе к пояснице) и притягивает её к себе. Тэхён чувствует на себе внимательный взгляд брата, но не спешит объясняться. Он понимает, что Сокджин видит больше, чем просто внезапное воссоединение бывших супругов. Он считывает детали – то, как Тэхён держит Юнин, как её пальцы машинально сжимают ткань его рукава, как в их взглядах нет ни капли игры. И это злит Тэхёна. Не Сокджин, а сам факт того, что ему вообще приходится что-то объяснять. Потому что для него всё очевидно. Для него Юнин всегда была единственным правильным выбором. Единственным домом. Единственным человеком, без которого он не может. И речь вовсе не про жизнь или дыхание. Он просто без неё не может. Не может и всё. Но ведь совсем недавно она заключила с ним сделку. Назначила срок их ненастоящим отношениям. Договорилась, что ровно в полночь он должен исчезнуть из её жизни на три дня.       — Мы просто перестали делать вид, что между нами ничего нет, — спокойно объясняет брату Тэхён. Исыль сдержанно улыбается, будто ничего другого и не ожидала от этих двоих, а Джин в ответ лишь протяжно вздыхает.       — Я теперь даже не знаю, кто из вас двоих упрямее.       — А это обязательно выяснять? — парирует Тэхён, перемещая левую ладонь по спине Пак чуть выше. Та немного вздрагивает от этого прикосновения, но продолжает стоять по стойке смирно. Ведь Тэхён сказал своему хёну правду. Они с ним больше не притворяются. Юнин повторяет эту мысль у себя в голове, пробуя её на вкус, словно слово, которое не произносила вслух целую вечность. Оно странное, непривычное, но почему-то не вызывает у неё отторжения. И всё же, если всё это больше не игра, то что тогда? Они с Тэхёном всё ещё вместе, но больше не играют?       — Ладно, я ничего не имею против, — сдаётся Сокджин, слегка всплескивая руками. — Но, честно говоря, наблюдать за вашими семейными разборками сегодня было тем ещё развлечением. — Тэхён лишь усмехается, а Юнин смущённо опускает глаза. Семейными разборками? Это словосочетание застревает в голове Пак, перекатывается на языке, звучит в ушах чем-то таким… правильным. Будто Сокджин случайно проговорился о чём-то, что уже давно витает в воздухе, но что до сих пор никто из них так и не осмелился озвучить вслух. Семья. Они ведь и правда были семьёй. Пусть когда-то, пусть недолго, пусть с ошибками, но были. И, возможно, всё, что происходит между ними сейчас – это не что иное, как возвращение к тому, что они однажды потеряли.       — Ладно, хватит. Давайте уже поднимемся в ресторан? — между делом встревает Исыль и снова берёт мужа под локоть. Все молча переглядываются между собой, после чего их вновь воссоединившаяся четвёрка направляется к элеватору. Тэхён, не выпуская руки Юнин из своей ладони, вместе с ней заходит в лифт, когда тот прибывает на их этаж, а Сокджин и Исыль заходят сразу за ними, следовательно, остаются стоять возле дверей. Элеватор медленно поднимается на верхний этаж, отражая их слаженные силуэты в металлических стенах, и тихо гудит. Юнин и Тэхён стоят рядом, уже не держась за руки. В замкнутом пространстве жар их тел ощущается особенно сильно, а отражение в железных стенах лишь подчёркивает, насколько близко они стоят друг к другу. И Тэхён не был бы собой, если б его не одолело очередное желание позлить Пак.       — Юнин-а, хочешь узнать, как бы я на твоём месте выразил свою страсть? — он наклоняется чуть вперёд, ближе к её правому уху, и в этот момент Юнин отчаянно прикрывает глаза, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой, но предательское покалывание по всему телу выдаёт её реакцию на его чертовски приятный голос. Хорошо. Она обещала ему не злиться, если он вздумает шептать ей на ухо всякие пошлости. Значит, злиться нельзя. Держи себя в руках, Пак Юнин. Помни, что Ким Тэхён – просто такой.       — Ким Тэхён… — её голос звучит как скрытое предупреждение. В эту же секунду Тэхён размещает свою ладонь на изгибе её талии и спускается ниже.       — Только представь, — провокационно продолжает мужчина, позволяя своему тёплому дыханию коснуться девичьей шеи. — Я прижимаю тебя вот так… — мгновение, и он действительно прижимает Пак к металлической стене лифта и ставит ладони на ту же стену по бокам от её головы. Юнин несмело поднимает на него глаза. — Потом опускаю руки, вот так, — ведёт ладонями по её бёдрам вниз, — и, если бы не эти шортики… — резко останавливается, приникает губами к женскому лбу и продолжает говорить, не убирая с того губ: — я бы показал тебе, что значит быть моей по-настоящему.       — Ты хотел сказать, если бы не посторонние в лифте, — резко поправляет его Юнин, взглядом указывая на стоящих рядом Исыль и Сокджина.       — Они не смотрят, — хмыкает Тэхён, краем глаза отмечая, что старшие увлечённо обсуждают что-то своё.       — Будут, если ты не замолчишь, — раздражённо, но не слишком уверенно бросает Пак, складывая крестом руки на груди и демонстративно отворачивая голову в сторону.       — Тогда тебе стоит поцеловать меня, чтобы я замолчал, — мурлычет Тэхён и сжимает кожу на её бёдрах пальцами, а сам опускает лицо ближе к её подбородку. Туда, где можно наиболее отчётливо услышать запах ванили. Ваниль. Тэхён прикрывает глаза, позволяя этому сладкому аромату полностью заполнить его лёгкие. Этот запах напоминает ему о ней – упрямой, раздражённой, колючей. И при этом – до невозможности нежной.       — Ты слишком много говоришь, — бурчит Пак.       — А ты слишком легко заводишься, — усмехается Тэхён, и, когда он сам отстраняется, оставляя в воздухе шлейф своей близости, дерзости и власти над её эмоциями, Юнин облизывает губы, шумно выдыхает и подносит к его лицу свои ладони. Нет, она вовсе не собирается целовать его для того, чтобы он замолчал. Она просто хочет его поцеловать. Сама хочет. И она целует. Вот только их невинный, осторожный поцелуй моментально превращается во что-то неистово-жёсткое. Тэхён меняет положение головы, широко раскрывает рот и вжимает Пак в ту же стену. У неё такие мягкие губы, такие, что их хочется терзать и терзать, мять и мять до бесконечности, не останавливаясь, не думая. Просто терзать, мучить и снедать до подчинения – только голая, обнажённая любовь.       Тэхён изо всех сил старается держать себя в руках, мучительно восстанавливая разрозненные куски их общих воспоминаний, собирая те воедино. Юнин притягивает его к себе за талию ближе и ещё сильнее задирает вверх шею. Их губы двигаются в унисон, его язык переплетается с её языком, его пальцы жёстко сжимают её голову, удерживая её лицо. Тэхёну всегда мало. Каждый поцелуй, каждое новое прикосновение к ней – ничего не хватает. Ему нужно глубже, сильнее, ближе. Он не целует её, а мучает, поглощает, разбирает на кусочки. Кажется, что его жажда почти неутолима. Что он хочет рвать эту девушку на части, пожирать её, разрушать до основания, пока у него не останется воздуха. Потому что Тэхёну всегда мало Пак Юнин. И всегда будет мало.       — О-о, Будда, помилуй, если вы изначально собирались заняться этим здесь, то предупредили бы заранее. Мы бы вышли этажом раньше, — пытается пристыдить мелких Сокджин, возмущённо кривя лицо. — Ты погляди на них, а. Они же меня даже не слышат, — ворчит старший, обращаясь к Исыль. Та лишь смущённо хихикает и бросает на младших взгляд через плечо. Но Сокджин не осуждает этих развратников. Он видит. Видит, что Тэхён прижимает Юнин к себе так, будто боится, что если ослабит хватку, она снова исчезнет. Видит, как он пожирает её поцелуем, словно это его единственный способ дышать. Сокджин понимает. Он понимает, почему Тэхён не слышит его возмущённого голоса. Потому что их мир сейчас не здесь. Он понимает, почему Тэхён не стыдится, не смущается, не останавливается. Потому что для него это не просто страсть, не просто желание. Это жажда. Это голод, длиною в шесть лет. Сокджин понимает, почему и Юнин не отталкивает его, не делает шаг назад, не говорит «Хватит». Потому что для неё их поцелуй – это не просто Тэхён. Это её страх и её дом одновременно.        Сокджин видит всё.       Спустя полминуты Тэхён отрывается от девичьих губ. Медленно, плавно, словно ему приходится заставлять себя это сделать. Юнин тяжело дышит, её губы слегка припухшие, кожа вокруг рта горит, а в глазах плещется что-то опасно-неукротимое. Тэхён смотрит на неё таким взглядом, в котором проявляется всё: восторг, жадность, одержимость. Тогда он проводит подушечкой большого пальца по её нижней губе и хитро улыбается.       — Ты чувствуешь это? — тихо спрашивает он Пак. Юнин сглатывает, всё ещё не в силах прийти в себя. — Чувствуешь, как она сжигает нас изнутри? — Он медленно ведёт большим пальцем теперь уже по её верхней губе, будто хочет снова вернуться к этому поцелую. И Юнин чувствует. Чувствует эту страсть, ибо она – их проклятье и их спасение одновременно. Но прежде чем Юнин успевает что-то сказать Тэхёну в ответ, Сокджин громко кашляет, напоминая младшим о своём присутствии, и демонстративно поворачивается к ним лицом.       — Ну что, вы закончили? Или нам всё-таки стоит заказать отдельный номер в отеле, а не столик в ресторане? — всплескивает руками старший, и Юнин, в попытке спрятаться, прижимается носом к груди Тэхёна – его высокая фигура закрывает её от глаз возмущённого Сокджина и тихо хихикающей Исыль. Тэхён лишь усмехается – довольный, расслабленный, словно ничего особенного не произошло. И он не отпускает её, даже когда двери лифта открываются. Они выходят все вместе на самом верхнем этаже и семенят через весь коридор прямиком к ресторану.       Ещё буквально несколько шагов вперёд, и ресторан «Soleil Noir» встречает новых посетителей мягким, тёплым светом, переливающимся на глянцевых поверхностях чёрного мрамора и мягком сиянии оранжевых ламп. Здесь всё выглядит элегантно, дорого, сдержанно-роскошно, но без показной вычурности. Обычно по четвергам здесь не так многолюдно, но сегодня – особенный вечер с особенной программой. Юнин чувствует это сразу, как только они переступают порог. Зал полон. Люди за столиками одеты изысканно: дорогие ткани, идеально скроенные костюмы, элегантные платья. Юнин не знала о том, что сегодня здесь будет проходить что-то особенное. Но Сокджин знал. И Исыль знала. И теперь им с Тэхёном остаётся только подстроиться под обстоятельства. К слову сказать, им вообще повезло, что администраторы выделили для них столик. И то, произошло это только благодаря тому, что владелец ресторана – Кан Гённам – хороший знакомый Ким Сухвана – отца Сокджина и Тэхёна.       Когда они все вместе проходят дальше, вглубь зала, Юнин начинает осматриваться по сторонам с ещё большим интересом. Приглушённый оранжевый свет мягко обволакивает пространство, а мраморные колонны, стеклянные перегородки и мебель из тёмного дерева придают всему заведению изысканной строгости. Пак сглатывает, ощущая лёгкий дискомфорт. Все вокруг выглядят безупречно – дорогие украшения, утончённые ткани, идеальные причёски. А она… Она в джинсовых шортиках, полосатой кофточке и туфлях на босую ногу. Её одежда, мягко говоря, вообще не вписывается в общую картину этого места. Поэтому она живо одёргивает подол своих шорт, пытаясь опустить их ниже. Пак Юнин слишком выделяется на фоне этой утончённой обстановки. Особенно она ощущает это тогда, когда какой-то мужчина, сидящий в одиночестве с бокалом вина, скользит своим наглым взглядом по её длинным стройным ногам, что почти полностью открыты из-за коротких шорт.       Тэхён замечает это сразу. Он бросает короткий взгляд за спину, смотрит на того мужика, злобно щурится и тянет Юнин за собой, дабы они как можно скорее пропали из поля его зрения. Он чувствует, как её пальцы напрягаются, как взгляд становится беглым, как она немного сутулится, будто пытаясь сделаться незаметнее. И ему это не нравится. Потому что она выглядит безупречно. Ему нет дела до того, кто и как на неё смотрит. Ему наплевать на эти бросаемые украдкой взгляды, на мужчин, которые думают, что могут хоть на секунду представить её рядом с собой. Потому как, в конечном итоге, она никому из них не достанется.        — Если ты всё ещё думаешь, что тебе здесь не место, просто вспомни, кто тебя сейчас держит за руку, — говорит Тэхён ей на ухо, когда чувствует, как она дрожит. Юнин сглатывает, робко улыбается и постепенно начинает успокаиваться. Спустя полминуты официант подводит их четвёрку к столику, и Юнин замечает, что он круглый – небольшой, но просторный, идеально подходящий для компании из четырёх человек. На поверхности сверкает чёрный мрамор, на середине стола – небольшая свеча в стеклянном футляре, дающая мягкий, тёплый свет, который оттеняет оранжевые отблески в интерьере. Исыль первой садится на своё место, улыбаясь Сокджину, который галантно придвигает ей стул. Тэхён даже не смотрит на официанта, просто автоматически отодвигает стул для Юнин, направляя её вниз за поясницу. Та неуверенно опускается на стул, чувствуя тёплое прикосновение ладони Тэхёна о своё тело даже после того, как он убирает руку и садится рядом с ней.       — Я сейчас вернусь, — говорит своим Сокджин перед тем, как куда-то удалиться. Исыль прослеживает направление его движения и точно так же подскакивает со стула. Всё дело в том, что минуту назад Джин заметил среди толпы своих старых знакомых, с которыми Исыль тоже считает нужным поздороваться. Но Тэхён их не знает. Ему нет до них дела. Поэтому он просто продолжает сидеть на стуле и осматривать окружающих. Юнин снова нервно прочищает горло, придвигает колени ближе друг к другу и ставит на них свою странноватую сумочку. Возможно, кому-то она может показаться даже слегка детсковатой, мол, похожа на дольку лимона – ярко-жёлтая, полукруглая, с тиснением, и повторяющей текстуру кожурой, ну и что? К тому же это подарок Тэквона. Смешная, солнечная, живая сумочка. Не всем же носить конверты и боулеры от Chanel или Gucci.       — Тэхён-ши, — внезапно возле их столика появляется сам Кан Гённам – владелец ресторана. Тэхён реагирует на него моментально, сразу же подскакивая с места, почтительно кланяясь и пожимая тому руку. — Рад снова тебя видеть. Ты сегодня один?       Юнин, поначалу просто старавшаяся улыбаться незнакомому мужчине и не лезть в его беседу с Тэхёном, тут же кривит лицо и машинально убирает волосы за ухо. В смысле один? Разве не видно, что она здесь? Что сидит прямо рядом с ним? Разве не очевидно, что она его девушка? Тэхён чуть ухмыляется, затем поворачивается к Пак и через весь стол тянет к ней руку, желая, чтобы она встала, подошла и тоже поздоровалась.       — Солнце, подойди, пожалуйста, — с мягкой улыбкой просит девушку Тэхён, на что та только скептически кривит физиономию и нехотя вылезает из-за стола. Как только Пак оказывается рядом, Тэхён по-хозяйски обводит её талию правой рукой и чуть подталкивает вперёд. — Моя пара здесь, господин Кан, познакомьтесь. Пак Юнин – самая упрямая девушка из всех, кого я когда-либо знал, и, к несчастью для неё, единственная, кого я люблю и… кого не собираюсь отпускать. Её миссия – не давать мне жить спокойно. Моя – не давать ей уйти, — Тэхён медленно переводит взгляд на Юнин, а затем снова на Кан Гённама, и уголки его губ едва заметно приподнимаются. Он мог бы просто сказать «Это моя девушка», но это было бы слишком просто. Слишком просто для неё. — Пак Юнин. Причина всех моих проблем и их же решение. И да, — продолжает Тэхён, резко притягивая Пак к себе и небрежно бросая глаза на владельца ресторана. — Она – моя.       Гённам на мгновение замирает, внимательно переводя взгляд с Тэхёна на Юнин и обратно, словно пытаясь убедиться, что правильно его понял. Он знаком с Сухваном и его семьёй уже много лет, видел Тэхёна в компании деловых партнёров, коллег, друзей, но с кем-то, кого тот представил бы как свою пару, – никогда. Его сомнение длится всего несколько секунд, но за это время он успевает многое проанализировать. Первое, что бросается в глаза – разница в возрасте. Юнин выглядит юной, слишком юной на фоне Тэхёна. Его чёрная рубашка идеально подчёркивает его широкие плечи и высокий рост. Рукава закатаны, открывая вид на запястья и красивые, сильные руки, на одной из которых сверкают дорогие часы, а в каждом его движении сквозит лёгкость и уверенность человека, который привык быть в центре внимания.       Юнин же на его фоне кажется почти девочкой. Джинсовые шорты, полосатая кофточка, туфли на соломенной платформе, смешная лимонная сумочка. Всё в ней будто кричит о юности, спонтанности, лёгкости. Тэхён же выглядит так, словно уже давно понял этот мир, уже давно занял в нём своё место, уже давно не сомневается ни в себе, ни в том, чего хочет. А Юнин рядом с ним похожа на ветер, на лето, на что-то неуловимое и странно несовместимое с его миром. Она красивая, милая, но слишком небрежная на его фоне. И что, неужели сейчас Ким Тэхён действительно называет своей девушкой ту, кто с этими оголёнными коленями, детской сумочкой-лимоном и едва заметным румянцем на щеках только учиться жить?        Второе – её образ. Девушка в его ресторане в таких коротких шортах смотрится необычно. Здесь принято видеть дам в элегантных нарядах, подчёркнуто сдержанных. Но её шорты слишком коротки, слишком бросаются в глаза, слишком не соответствуют классическим представлениям об идеальной спутнице такого человека, как Ким Тэхён. Третье – их энергетика. Кан Гённам привык к парам, которые приходят сюда. Женщины, состоящие в отношениях с успешными мужчинами, часто ведут себя подчёркнуто изысканно, держатся ровно, улыбаются вежливо, разговаривают с деликатной осторожностью. Юнин же выглядит не так. В её осанке нет привычного всем официантам надменного высокомерия, её глаза излучают море света, а мимика говорит куда больше, чем любые слова. Она смотрит на Тэхёна не как на мужчину, за которого нужно держаться, не как на статус, которым можно хвастаться. Она смотрит на него, как на человека, которого хочет не потому, что он успешен, не потому, что он красив, а потому, что он – её неизбежность.       — Прошу прощения, госпожа Пак. Я не сразу понял, кто вы. Моя ошибка, — говорит мужчина с искренними извинениями, после чего глубоко кланяется и ей, и Тэхёну. Последний только скашивает на Юнин глаза, ожидая, начнёт ли она ворчать или препираться.       — Всё хорошо, бывает, — отвечает Пак Гённаму с фальшивой, натянутой улыбкой. — По вам тоже сразу не скажешь, что вы – владелец такого ресторана, — обводит взглядом потолок и скрещивает руки на груди. Господин Кан удивлённо вскидывает брови.       — Вот как? И почему же?       — У вас слишком ухоженный вид. Как у человека, который никогда не заходит на кухню, но любит принимать комплименты за хорошую еду.       Тэхён беззвучно прыскает в кулак, Гённам коротко фыркает, а Юнин с гордо поднятой головой разворачивается к нему спиной и садится обратно на своё место, абсолютно довольная собой. Тэхёна её дерзость тоже повеселила. Его забавляет её тон, её уверенность, её полное отсутствие попыток понравиться. Юнин говорила с Гённамом не так, как должны говорить гости с владельцем заведения. Она не старалась быть вежливой, не старалась произвести на него впечатление. Она оценила его так же, как и он её. И Тэхёну ужасно нравится эта черта в ней.        Дерзкая. Тэхёну никогда не были интересны покорные, предсказуемые женщины, которые говорят только то, что он хотел бы услышать. В его жизни было достаточно тех, кто льстил, соглашался, старался соответствовать. А Юнин – она не подстраивается. Она не боится спорить с ним, огрызаться, смотреть прямо в глаза, когда любая другая женщина сразу опустила бы взгляд. Она каждый раз бросает вызов. И Тэхён любит вызовы. К тому же, её дерзость – это не грубость. Это что-то живое, настоящее. Её слова задевают, цепляют, будоражат, заставляют чувствовать. Так разговаривать умеет только Пак Юнин – со своим феерическим огнём в глазах и парализующим ядом на языке.       Проходит около пяти минут. Юнин сидит, закинув ногу на ногу, и недолго наблюдает за тем, как Тэхён о чём-то переговаривается с Гённамом. Она не вникает в суть их разговора – просто смотрит. Смотрит, как её парень ведёт себя, с какой небрежной уверенностью говорит, как лениво наклоняет голову, чуть щурит глаза, словно всё происходящее не особенно его волнует, но при этом он всё равно держит марку. Тэхён всегда такой. Расслабленный, но внимательный. Насмешливый, но твёрдый в голосе. Через ещё пару минут Гённам прощается и уходит, оставляя их снова наедине. Тэхён садится обратно, берёт в руки меню и начинает молча пролистывать его. Юнин не говорит ни слова. Просто накидывает на плечо свою лимонную сумочку и уже собирается встать на ноги, чтобы отойти в туалет, как вдруг чувствует мужскую руку на своём левом колене.       — Что тебе заказать?       Юнин удивлённо поворачивает голову.       — В смысле?       Тэхён чуть щурится и неспешно переводит на неё глаза, отрывая те от меню.       — Может, салатик?       Юнин моргает, но тут же всё понимает. Тэхён заметил. Заметил, что она почти ничего не ест. Заметил, как она постоянно делает вид, что не голодна. Заметил, как часто у неё урчит живот. Видимо, догадался, что она сидит на очередной диете. Чёрт. Она не хочет, чтобы Тэхён знал, не хочет, чтобы говорил об этом. Поэтому она решает переиграть всё на ходу.       — Закажи мне то, что будешь сам.       Тэхён чуть приподнимает бровь, но быстро скрывает своё удивление за холодной ухмылкой.       — Я буду мясо.       Юнин уже собирается что-то сказать, как вдруг осознаёт: этот ресторан – не корейский. Сокджин привёл их в заведение восточной кухни. Грузия. Армения. Азербайджан – что-то из этой серии. И мясо здесь совсем другое. Не то, к которому она привыкла. И вот теперь Тэхён ждёт, что она передумает, потому как он почти уверен, что она не захочет есть шашлык. Но отступать? Ни за что. Момент, и Пак выпрямляет спину, встаёт на ноги, чутка вздёргивает подбородок и показательно победно улыбается.       — Тогда и мне мясо.       Тэхёна её ответ определённо вводит в ступор.       — Ты реально будешь мясо?       — Да, Тэхён, я реально буду мясо.       И всё. Юнин не даёт ему времени обдумать её слова. С гордо поднятой головой она разворачивается и уходит в санитарный узел, оставляя своего парня сидеть в полной растерянности. В туалете же она всё тоже делает довольно быстро. Выходит из кабинки, поправляет волосы, подходит к раковине, включает воду и неторопливо моет руки, позволяя прохладной струе немного остудить и кожу, и мысли. Поднимает взгляд в зеркало, оценивает своё отражение. Затем достаёт из сумочки сначала мини-флакончик со своими старыми ванильными духами, освежает запах на себе, потом – блеск для губ, аккуратно проводит аппликатором по губам, сжимает их, дабы равномерно распределить по тем цвет, после этого захлопывает тюбик, глубоко вдыхает, будто настраиваясь на предстоящий ужин, и уверенно выходит в главный зал, беря курс к своему столику.