Ангельская кровь

      Проходит какое-то время. В клубе всё так же шумно, свет мигает в бешеном ритме, но у VIP-столика – своя, чуть пьяная атмосфера. На диване полураспластавшись сидят: Виен, смеющийся над собственными шутками, Хосок, с расстёгнутой рубашкой и румянцем на лице, Тэхён, чуть подрасслабившийся, с бокалом в руке, Дэхён, который то и дело заглядывает в свой телефон, и Кёнмина… нет.       — Так, а где Кёнмин? — внезапно спрашивает всех разом Хосок, оглядываясь по сторонам и чуть приподнимаясь на месте. — Он ж сидел рядом, вот тут…       — Вещи на месте, — замечает Виен. — Телефон, куртка, даже полбутылки текилы. А самого нет.       — Может, пошёл… медитировать с кем-то? — усмехается Дэхён.       — Скорее – на экспресс-сеанс йоги в комнату для персонала, — подхватывает Хосок. Все смеются. Тэхён тоже. Он откидывается на спинку дивана, делает глоток из бокала и на этот раз действительно улыбается. Настроение – другое. Легче. Тело всё ещё помнит танец с Юнин, её тепло, её руки на его шее… и голос, шепчущий: «Только для тебя». Всего-то надо было потанцевать с ней. Услышать, как она смеётся рядом. Как смотрит на него. И – да, чёрт подери – как, чуть пьяная, говорит, что любит его.       Он чувствует, как что-то внутри него отпустило. Тем временем Нари всё ещё рядом. Периодически невзначай касается его руки, плеча, или поправляет волосы, слегка наклоняясь так, чтобы коснуться его бедра коленом. Тэхён видит это. Но не реагирует. Ни взгляда, ни движения, ни даже вежливого отступления. Просто – ничего. Он не здесь. Он всё ещё там – с Юнин. В её смехе. В её словах. В её танце под золотой дождь.       — Тэ, у тебя сейчас такое лицо, словно кто-то тайно подарил тебе остров, — с усмешкой говорит Виен. — Ты чего такой расслабленный стал?       — Хорошая музыка, — с ленцой отвечает тот.       — Ага. И, судя по виду, хорошая женщина была рядом, — подмечает Хосок. Тэхён не отвечает. Только чуть улыбается. Никто не знает, что она сказала ему. Но он помнит каждое слово.       Столик окутан полумраком, музыка гремит, но здесь – как в отдельной вселенной. Смех, короткие тосты, обмен историями – всё перемешано с хмельным шумом музыки на фоне. Бармен подходит к ним с подносом и устанавливает два кальяна – первый на один край стола, второй – на другой. Всё дымится, шланги аккуратно свёрнуты. Вкус – манго с персиком, сразу ударяет в нос.       — О-о, пошло настоящее расслабление, — довольным голосом произносит Виен, первым принимая шланг. — Живём! — говорит он. Нари тут же тянется ко второму кальяну, делает медленную затяжку и с полуулыбкой поворачивается к Тэхёну.       — Хочешь покурить со мной? — Она делает ещё одну затяжку и демонстративно выпускает дым сквозь губы. Тэхён бросает на неё короткий взгляд и с лёгкой полуулыбкой всё-таки принимает шланг из её рук:       — Давай. Только не подавись от гордости, что я рядом.       Нари хихикает, но старается не выглядеть слишком довольной. Дэхён, уставившись на клубящийся дым, тянет за собой:       — Слушайте, мы сидим тут как старики в сауне. Надо оживиться. Давайте сыграем во что-нибудь.       — Нет, только не «Правда или действие», — сразу отсекает Хосок. — Я не готов снова слушать, кто у кого был в списке тайных влюблённостей.       — А если сыграть просто в «Ответь честно»? — предлагает Виен. — Кидается вопрос – и кто отвечает честно, тот и красавчик. Остальные – курят молча.       — Типа? — уточняет Тэхён, пуская кольцо дыма.       — Ну, например: первая глупость, которую ты сделал в школе, первая драка, первая девушка… Кто замешкался – тому затяжка и молчание на круг. Весело, по очереди. Интуитивно и по-пьяной.       — Звучит, — говорит Хосок, делая затяжку. — Давайте. Но если кто-то начнёт палиться, я сразу выкладываю компромат из школьного альбома.       — Не забудь, у меня фотки с твоей стрижкой 2009-го, — кидает Дэхён. — Так что не рискуй.       Все смеются. Нари чуть придвигается к Тэхёну ближе, облокачивается, держа шланг между пальцев, и, видимо, намеревается задать ему первый вопрос. Он смотрит на неё, отводит взгляд… и снова улыбается. У него сегодня действительно хорошее настроение. Потому что всё, что было важно, – уже произошло.       Тем временем Нари делает ещё одну затяжку: её губы окрашены в глубокий винный оттенок, а глаза блестят – то ли от кальяна, то ли от коктейлей, то ли от желания поиграть в «интеллектуальное приближение». Она поворачивается к Тэхёну, подаёт ему мундштук и, чуть склоняя голову, говорит:       — Ну, раз уж ты у нас главный миллиардер, красавец и мужчина мечты – ты начинаешь. Первый вопрос за тобой, Ким Тэхён.        Парни тут же гудят в унисон и стучат ладонями по столику.        — О-о, пошло-поехало!       Тэхён принимает шланг, выпускает дым, смотрит прямо на Нари – спокойно, без напряжения, и тогда на его лице появляется едва заметная тень ухмылки:       — Хорошо. Только по-взрослому, да?       — Разумеется, — кивает та.       — Тогда вопрос простой. Сколько раз ты была с кем-то, только потому что было скучно одной?       Нари откидывается на спинку, смеётся и щурится.       — Ого, сразу в психотерапию пошёл… — прикрывает рот рукой. — Три. Может четыре. Учитывая, что сейчас ты рядом – может, пять?       Парни гулко смеются, Хосок хлопает себя по колену.       — Теперь моя очередь, — бросает Нари, чуть ближе наклоняясь к Тэхёну. — Слушай внимательно: что ты когда-либо сделал с женщиной – что-то по-настоящему близкое, но без физического, и что осталось с тобой навсегда?       Виен прыскает от неожиданности.       Дэхён кричит:       — Вот это я понимаю уровень вопросов!       Тэхён смотрит на Нари спокойно. Пару секунд молчит.       — Выключил всю электронику, телефоны, свет, музыку. Просто взял плед и уложил рядом. Дал ей молчание, которого ей не хватало. Она потом сказала, что никто не давал ей тишину… только я.       Наступает секунда молчания. Даже Виен замолкает.       — Чёрт, — говорит Хосок. — Это почти поэма.       Нари выдыхает, глядя на него впритык.       — Сильно.       — Теперь моя очередь, — говорит Тэхён, завлекательно поднося к губам трубку. — Когда в последний раз ты была по-настоящему влюблена?       Нари слегка морщится, но сдерживает ухмылку.       — А вот это уже запрещённая территория…       — По-взрослому же играем, — напоминает Тэхён.       — Тогда… три года назад. Он был старше. Женат. Я не знала сначала. А потом – не смогла остановиться. Больше не лезу в чужое. Точка.       Парни переглядываются. Кто-то даже перестаёт делать затяжки. Проходит минута. Нари, облокотившись локтем о диван и держа в пальцах мундштук кальяна, смотрит на Тэхёна с полуулыбкой:       — Моя очередь. По-честному, давай. Ты когда-нибудь чувствовал, что без твоих денег для большинства женщин ты был бы невидимкой?       Тэхён чуть приподнимает бровь, затягивается, выдыхает дым и спокойно отвечает:       — Я это знаю. Не чувствую – знаю. Но если кто-то из них видит только мой счёт, а не то, кто я – они не должны видеть меня в принципе.       — Уф, — Нари усмехается. — Ровно в сердце.       Тэхён делает короткую паузу и продолжает:       — Первое, что ты бы запретила своему будущему мужу – навсегда.       — Врать. Даже мелочами. Даже «Я не пил, я работал» – нет. Всё, что начинается с лжи, умирает с тишиной.       — Неплохо, — говорит Виен, — у нас тут опять философия пошла.       После ответа Тэхёна про деньги и Нари про честность в отношениях, за столом повисает клуб дыма и молчаливое одобрение. Следующим в игру включается Хосок:       — Моя очередь. Вопрос всем. Когда вы в последний раз кого-то ревновали? Прям реально – до злости.       Дэхён сразу фыркает:       — Прошлой зимой. Девушка, с которой я встречался, поставила лайк на фото своего тренера. В 2:47 ночи. Я чуть спортзал не сжёг.       — Слабак, — усмехается Виен. — Я вот, когда ревную – молчу. Жду. Потом пропадаю на три дня. Пусть сама ищет меня и думает, куда я делся.       Все смеются. Тэхён не отвечает, только делает затяжку. Все и так знают, кого он недавно ревновал до судорог. Очередь переходит к Дэхёну:       — Окей, теперь вопрос от меня к столу. Самое неожиданное место, где вы целовались? Только честно.       — Кладовка в университете, — тут же бросает Хосок.       — Туалет на свадьбе бывшей, — отмахивается Виен. — И да, мне не стыдно.       — А я, походу, проигрываю, — смеётся Дэхён. — У меня просто в машине. Обычной. Серой.       Все оборачиваются к Тэхёну. Тот затягивается, спокойно выдыхает и бросает:       — Крыша заброшки. Зимой. Был мороз. Просто ужасный. Но… мы не чувствовали этого.       — Будда, ты как будто поэт на фрилансе! — сдавленно стонет Виен. — Ну дай нормальный грязный ответ хоть раз! — Смех. Кто-то поднимает бокал, кто-то – шланг от кальяна. Затем Виен делает затяжку, выдыхает кольцо дыма и говорит: — А теперь мой вопрос. Кого из бывших вы бы никогда, НИКОГДА, даже под градусом, не стали возвращать?       — Суён, — сразу выдыхает Хосок. — Даже если останется одна женщина на земле.       — Да что она тебе сделала? — смеётся Дэхён.       — У неё был график свиданий в Excel, — говорит Хосок. — Я был в колонке «вторник».       Все валятся со смеху. Тэхён усмехается и качает головой:       — Я никого не верну. Я вообще не верю в «снова». Если ушло – значит, на то были причины.       — Чего?! — почти одновременно восклицают Хосок и Виен.       — А Юнин тогда что, глюк в матрице? — поднимает бровь Дэхён.       — Вы же расставались по сто раз! И каждый раз возвращались так, будто никто и не уходил! — добавляет Хосок.       — По вашей истории можно сериал снимать. Сезонов на восемь, — вставляет Виен. — И название: «Мы расстались. Почти».       — Ну реально, — подкидывает Хосок. — То не разговариваете, то исчезаете, то снова танцуете как будто мир заканчивается завтра. Ты ещё скажи, что не вернул бы её, будь у тебя шанс.       — С Юнин… это другое.       — Ага, конечно, — скалится Дэхён. — Ты ж сам сказал – если ушло, значит, причина была. Так вот: вы оба уходите и возвращаетесь как будто в этом причина и есть.       — Она ушла… но любовь – нет. А значит, не всё, — выдыхая дым, Тэхён смотрит в сторону танцпола. — Она – это не снова. Она – это всегда.        Хосок фыркает, но уже мягче:       — Романтик, чёрт тебя подери.       — Скорее, упрямый, — замечает Виен. — Но по глазам видно: это ты не про снова и даже не про всегда. Это ты про никогда не заканчивалось.       — Да у них, походу, никогда ничего не закончится. Всю жизнь будут то сходиться, то расходиться, — качает головой Дэхён. А Тэхён… он просто улыбается. Не оправдывается. Не спорит. И тут вдруг – резкий вскрик Виена:       — СТОЙТЕ! СТОЙТЕ! СМОТРИТЕ!       Все поднимают головы. На сцене – Джиу и Юнин. В сияющих бликах света, в хриплом ритме «Macarena», танцуют, гогочут, хлопают друг друга по плечу, крутятся и даже не пытаются двигаться точно. Это хаос, смех и чистое счастье. Обнявшись за талию, крича что-то друг другу на ухо, они начинают беспорядочно двигаться под музыку и, главное – с тем заразительным весельем, которое бывает только у пьяных подруг, которым позволено всё. Смех и аплодисменты откуда-то из центра клуба – Виен резко вскакивает на ноги и начинает хлопать в ладоши.       — АЙ ДА КРАСОТКИ! — вопит он. — ЮНИН И ДЖИУ СЕГОДНЯ ТАЩАТ НА СЕБЕ ВЕСЬ КЛУБ!       Смех и разговоры за столом немного утихают, когда на сцене снова начинается движение. Прожектор сдвигается, и теперь под музыку пляшут уже не только Юнин и Джиу – к ним впрыгивает какой-то мужчина лет сорока, раскидывая руки в стороны подобно рок-звезде.       — ДА-ААА! — орёт он. Задирает руки, отбивает движения в стиле «Макарены», танцует между девушками, нарочито переигрывая, кидая пафосные взгляды в зал и заламывая запястья, как будто он – главный герой мюзикла с девяностых. Джиу хохочет, чуть ли не падая. Юнин хлопает в такт, кружится и танцует. Парни за столом переглядываются, кто-то свистит, кто-то аплодирует. Кёнмин, вернувшийся незаметно для всех и уже снова устроившийся на диване с кальяном в руке, смотрит на сцену и хитро щурится:       — Окей, мужики, вопрос по классике. По-честному. Только без дешёвого пафоса. — Все поворачиваются к нему. — Вот они – Джиу и Юнин. Две королевы этого клуба. Кто из них вам больше? Только честно, без «Я уважаю обеих как личностей». На кого бы запали сильнее?       Парни начинают гудеть:       — Оу-у, это подло, — хохочет Хосок. — Ты сейчас нарываешься на скандал.        — Так в этом и кайф, — ухмыляется Кёнмин. — Ну?       — Да уж, — тянет Дэхён, — мы же тут не на пресс-конференции. Это игра. Отвечай первым, Кёнмин.       Кёнмин пожимает плечами, кидая взгляд на сцену:       — Джиу. Она как пожарная сирена на каблуках. Мощно, громко, опасно, но притягивает.       — Слишком честно, — смеётся Виен, не отрывая глаз от танцующей тройки. — Я пас. Я знаю одну из них слишком давно, а вторая – меня, наверное, убила бы за сравнение.       — Я за Юнин, — выдыхает Хосок. — Она как вода – спокойная, но если захочет, унесёт тебя к чёртовой матери. И взгляд у неё такой… что не подделаешь. — Все переглядываются. Нари молчит, наблюдая краем глаза за сценой, но делает вид, что ей неинтересно.        — Ага, ты просто любишь, когда тебя морально кастрируют, — поддевает Хосока Кёнмин.       — Джиу, — говорит Дэхён. — С ней точно не заскучаешь. Хотя бы умрёшь весело.       — Ну а ты, Тэхён? — поворачивается к тому Кёнмин. — А ну скажи. Только не «Моя душа знает ответ». Мы играем, давай без поэзии.       Все смотрят на него. Тэхён откидывается, делает затяжку. Взгляд – на сцену. Юнин как раз смеётся, откидывая голову, вся в свете. Рядом Джиу, визжащая от смеха, а тот мужик пародирует их обеих, вращаясь, как диджей на старом виниле. Тэхён слегка улыбается и говорит:       — Мне не надо выбирать. Я уже выбрал шесть лет назад. И с тех пор никто даже рядом не стоял.       За столом – тишина. И только Хосок фыркает с лёгкой ухмылкой:       — Чёрт, ну ты портишь всю игру своей любовью.       Свет снова цепляется за сцену – Джиу и Юнин там, танцуют как будто это их последний вечер свободы. Под «Макарену» они двигаются с полной самоотдачей: немного пьяно, очень весело и абсолютно заразительно. Волосы растрёпаны, а лица сияют от смеха. В это же время тот мужик им ни разу не уступает. Его движения чередуются между «я модель» и «я пародия на бойз-бенд из девяностых». Парни за столом ржут, свистят и аплодируют.       — Вот это да, — восхищённо выдыхает Дэхён, — кто-нибудь дайте им сцену и съёмочную группу, я бы это смотрел вместо шоу на Netflix.       — Огонь, — поддакивает Хосок, отпивая виски. — У Джиу энергия, как будто её заряжают от электростанции. А Юнин… она будто вообще не отсюда.       Парни продолжают наблюдать за сценой. Джиу с Юнин пляшут без тормозов, уже вполсилы отбивая «Макарену» локтями, смеются, шатаются, делают какие-то свои движения, не попадая ни в бит, ни в хореографию – зато выглядят невероятно живыми. Настоящие звёздочки!       — Я всё-таки не понимаю, — говорит Виен, откидываясь на диван, — что именно у тебя с Юнин такое?       — Типа… ты на неё как на космос смотришь, — добавляет Кёнмин. — Это за что-то конкретное? За характер? За мозги? За попу?       — Она тебя как-то спасла? Или ты её? — поддаёт Дэхён. — Давай, разложи как есть.       Тэхён выдыхает дым и с полуулыбкой качает головой:       — Не спасла. Не покупала. Не добивалась. Просто… была. Там, где никого не было.       — О-о, пошла жара, — фырчит Кёнмин. — Мы же договаривались: без философии, без поэзии. Конкретно – она смешная? Умная? Красивая? Или у неё какой-то магический запах?       — Да она упрямая как чёрт, — констатирует Хосок. — И не особо ласковая. Где зацепила, брат?       Тэхён иронично усмехается.       — Не красота. Она красивая. Но зацепило не это, — подносит мундштук к губам. — Она никогда не делала вид. Не играла. Не пыталась понравиться. Она может меня игнорировать, посылать, исчезать, но она всегда настоящая, — бросает взгляд на сцену в конце зала. — Я знал, на что иду. И всё равно пошёл.       — Так всё-таки – за что конкретно влюбился? — настаивает Кёнмин. Тэхён неотрывно смотрит на сцену, где Юнин, смеясь, спотыкается и цепляется за Джиу, и обе, пошатываясь, ковыляют дальше под музыку.       — За то, что она не поддаётся, — отвечает Тэхён. — Её нельзя приручить. Она не ведётся на комплименты, не покупается на внимание. Её надо заслужить. Когда она рядом – это не потому, что ты её удержал. А потому, что она выбрала быть рядом сама. Но особенно за то, что когда она рядом – мне не надо делать вид, что я сильный. Я просто есть. И ей этого хватает.       — Вот теперь понял, — медленно кивает Хосок. — Не потому что лучшая. А потому что твоя.       — Но она же ушла, — осторожно вставляет Дэхён.       — Ушла. Но знаешь, что? — Тэхён чуть прищуривается, не отводя внимательного взгляда от сцены. — Никто до неё и после неё не чувствовался… правильным. Потому что она была первой, кто увидел во мне человека, а не фамилию, костюм и счёт в банке. Потому что рядом с ней я не архитектор, не бизнесмен, не Ким Тэхён – я просто я. Потому что даже когда она злится – мне всё равно хочется быть рядом. И даже когда больно – всё равно с ней легче, чем без неё.       Молчание. Потом Хосок хмыкает:       — Вот ты и добил.       — Кто-то кальян курит, кто-то – чувства испаряет, — добавляет Виен и, томно вздыхая, бросает восхищённый взгляд на малышку Пак. — Спасибо, приятель. Теперь я тоже влюблён. — Тэхён ничего не отвечает. Только смотрит, как Юнин сияет в свете стробоскопов. Очевидно же: это не влюблённость. Это дом.        Сцена по-прежнему гремит «Макареной», а парни полурасслабленно курят кальян, переглядываются, следят за тем, как Юнин и Джиу на последнем издыхании отплясывают на сцене, будто это их собственное шоу, а клуб – просто фон. И вдруг Хосок хлопает Тэхёна по ноге.       — Окей, брат, нас ты убедил. Но вот вопрос по важнее: а ей-то за что тебя любить, а?       — Во-во, — подхватывает Виен. — Давай, расскажи нам, как можно полюбить человека, который… — загибает пальцы: — …не любит говорить о чувствах, вечно ходит в чёрном, бухтит по утрам, ненавидит селфи, игнорит мессенджеры неделями, а если злится – то это видно только по глазам, и всё равно страшно.       — А ещё помнит день рождения фирмы, но не свой, — добавляет Хосок, — и ведёт себя так, будто все ему подчиняются даже на выходных.       Все смеются. Тэхён смотрит на них с кривой ухмылкой.       — Ты забыл о главном, — кивает Виен, откидываясь на спинку дивана. — Он умеет молчать так, что ты начинаешь думать, что провинился. Хотя он просто занят. Просто дышит.       — Да-да, ты дышишь – и кажется, что это приговор, — хохочет Хосок. Тэхён делает затяжку, выдыхает и невозмутимо отвечает:       — Вот и загадка. А всё равно любит. Значит, попал кто-то посильнее, чем вы, гении харизмы.       Парни ржут, и Хосок хлопает его по плечу.       — Ладно-ладно, — смеётся Дэхён. — Если она тебя любит со всеми твоими тараканами – тогда это точно любовь. И… возможно, она сумасшедшая. Но, чёрт, красивая.       Все оборачиваются на сцену. Юнин с Джиу, спотыкаясь и смеясь, спускаются вниз, подхватывая друг друга за талию. А у Тэхёна – в глазах огонь. И, кажется, он готов и с этим огнём, и с этими минусами идти со своим ангелом хоть в огонь, хоть в Макарена-вечность.

* * *

      Проходит ещё какое-то время. Музыка меняется на что-то более ровное, медленное – клуб постепенно сдвигается из фазы «взрыв» в состояние «расслабленное послевкусие». Люди на танцполе танцуют уже ближе, кальяны на столах подогреваются, а алкоголь начинает работать на замедление. Хосок кряхтит, потягивается и отставляет пустую тарелку на стол:       — Ладно, народ, еда закончилась, кальян почти сдох. Пошли дозакажем чего-нибудь нормального, а? — Он кивает Виену, и тот поднимается, прихватывая с собой меню. — Тем более Сокджин скоро приедет, — говорит Хосок, — и если мы его встретим без закуски, он просто уедет.       — Он уедет, даже если еда будет. Тем более если увидит, сколько мы уже выпили, — усмехается Виен.        Затем парни отходят к бару, обсуждая, что взять: курицу, роллы или всю кухню разом. Тэхён остаётся сидеть на диване, делает ещё одну затяжку кальяна, глядя на танцпол… но потом вдруг морщит лоб. Юнин не видно. На сцене её уже давно нет, и среди танцующих тоже. Джиу стоит у барной стойки, уткнувшись в экран телефона, и что-то весело говорит какому-то парню – высокому, с чёткой челюстью, возможно, студент или просто «свой». Но Юнин… Её нигде нет. Тэхён напрягается. В голове быстро проскальзывает: ушла? пошла в туалет? упала? с кем-то? – и все варианты ему не нравятся. Он встаёт. И в этот момент Нари, всё это время лениво курившая рядом, тут же поднимается вслед за ним, поправляя волосы:       — Пойдём вместе? Я как раз думала прогуляться немного…       Тэхён поворачивает к ней голову, не торопясь, смотрит в упор и говорит спокойно, но так, что слышат даже те, кто не слушал:       — Подруга, я не собираюсь тебя трахать. Ты мне неинтересна. И даже если бы был шанс – он прошёл в тот момент, когда ты со своей группой поддержки решила влезть в чужой вечер, как будто вас кто-то звал.       — Ну, я просто подумала… — Нари не понимает, почему Тэхён так внезапно начал с ней разговаривать таким тоном. Да потому что. Просто надоела.       — Не думай. Я не флиртовал. Я не приглашал. И я никогда не вёл себя так, чтобы ты могла это перепутать, — смотрит ей прямо в глаза, ровно, без злости – только факты. — Иди домой, — говорит он и быстрым шагом отдаляется от столика. Нари замирает. Не отвечает, только обиженно опускается обратно на место и поджимает губы. А Тэхён уходит. Целенаправленно. Сильной походкой. Сквозь свет, дым и музыку. Идёт искать свою девочку. Ту самую, которая никогда не надоедает. Ту, которую он видел счастливой всего десять минут назад. И без которой снова стало слишком пусто.       Первым делом Тэхён идёт в сторону туалетов. Не торопится, держит спокойный, деловой шаг. На лице всё тот же холодный контроль, как будто он не ищет человека, а проверяет помещение. Заглядывает в мужской, делает свои дела, бросает быстрый взгляд в зеркало, вытирает руки, поправляет футболку и выходит. Теперь – поиск. Он идёт вдоль зала, цепляясь взглядом за каждое знакомое лицо, но Юнин нигде нет. Проверяет танцпол, край барной стойки, снова оглядывается на сцену – пусто. Сжимает челюсть. Направляется к ряду приватных комнат, полутёмных, занавешенных или с дверьми, за которыми клуб живёт по другим правилам. В первой – парочка на диване, впившаяся друг в друга. В другой – девушка сидит на коленях у парня, кто-то курит, кто-то расстёгивает ремень. Свет неоновый, воздух густой от запаха алкоголя и чужих тел. Тэхён не смотрит долго. Только ищет её лицо. Проходит дальше. Заглядывает в ещё одну комнату – свет мигает, кто-то громко смеётся. Не она. Не она. Не она. Да что ж такое!       И вот – почти в конце.       Тэхён открывает полуприкрытую дверь и видит две фигуры в углу. Какая-то девушка прижата к стене, какой-то парень нависает над ней. Он что-то говорит ей на ухо, одной рукой держит её за запястье, второй – гладит по бедру, скользит под край сетчатой кофты. Её голова откинута, губы приоткрыты – она растеряна. Не сопротивляется, но и не отвечает. Как будто не может сориентироваться. Тэхён уже собирается пройти мимо, но в этой полутени девичье лицо на секунду ловит отблеск света. И он замирает. Это Юнин. Тэхён не сразу это осознаёт. Мозг как будто отказывается принимать – почему она здесь? Почему с ним? Но потом слышит её голос. Тихий, пьяный, глухой:       — Я не хочу никуда ехать… правда… хватит уже…       А парень, тот самый, с танцпола, только сильнее прижимается к ней:       — Да ладно, ты же сама хотела повеселиться. Пойдём, просто побудем у меня. Ну чего ты… — и тут его рука поднимается по женской талии выше. Юнин пытается отодвинуть его локтем, но её тело обмякало от алкоголя – она с трудом держится на ногах. И тут Тэхён исчезает. Точнее – исчезает всё внутри него, кроме реакции. Он молча делает три быстрых шага вперёд, подходит к этому недоноску и резко, без предупреждения, отшвыривает его в сторону. Тот врезается в стену, отскакивает, теряя равновесие. — Эй, ты что, охренел?!       Тэхён не отвечает. Он уже стоит перед Юнин, заслоняя её собой. Глаза горят. Челюсть – сжата. И весь он – напряжён до предела. Парень с трудом выпрямляется, ошалело трёт плечо и так же ошалело смотрит на Тэхёна.       — Ты кто такой вообще?! — разъярённо бросает парень с золотой цепочкой на шее. — Я с ней разговаривал! Это не твоё дело!       Тэхён делает шаг вперёд. Медленно, но с такой мощной, сдержанной яростью, что воздух вокруг них будто уплотняется. В его глазах – не крик, не злость, не агрессия. Угроза. Чистая, спокойная и смертельно холодная.       — Подойдёшь к ней ещё раз, и я тебе ноги выверну так, что ритм тебе будут отбивать только в отделении травматологии, — сурово произносит Тэхён, и в этот же момент Юнин обнимает его со спины, как будто неосознанно. — Понял? Или тебе объяснить на языке, который поймёт даже такой тупой ублюдок, как ты?       — Она сама со мной была! — Парень пытается держаться нагло. — Танцевала, пила, улыбалась – ты кто вообще?! Бабник-охранник?       — Я тот, кто тебя похоронит и даже имени не спросит, — Тэхён не повышает голоса. Просто смотрит – прямо и чётко. — У тебя есть пять секунд, чтобы исчезнуть. На шестой ты уже не встанешь.       Парень на секунду замирает. Пытается что-то сказать, вякнуть в ответ, но встречается взглядом с Тэхёном, и в этот момент понимает, что лучше не играть с человеком, который сейчас испытывает всю злость мира – за эту девушку, за этот вечер и за каждый случай, когда её могли тронуть без её согласия.       — Ладно-ладно! Всё, окей! Просто… ненормальный какой-то, — раздражённо бурчит парень, пятясь к выходу. — Своих баб держать научись…       Тэхён делает шаг, будто намереваясь пойти за ним, и тогда тот мгновенно вылетает за дверь. И только после этого он разворачивается к Юнин. Та всё ещё прижата к стене и сбивчиво дышит. Он рядом. Наконец-то рядом. Как только дверь захлопывается за тем уродом, Юнин резко отталкивается от стены и снова бросается к Тэхёну. Без слов, без паузы, просто вцепляется в него руками, прижимается к его груди, словно только сейчас позволяя себе почувствовать страх. Щека – к его груди, пальцы – сжаты в кулаки у него за спиной. Она дрожит.       — Ты пришёл… — выдыхает она почти шёпотом. — Ты правда пришёл…       Тэхён обнимает её, но не сразу. Крепко держит, но уже через секунду отстраняется настолько, чтобы видеть её лицо, и тут-то в нём вскипает злость – не к ней, а от страха за неё.       — Ты с ума сошла? — резко. — Что ты вообще тут делала одна? В этой комнате? С этим клоуном?!       — Я не… я просто… — Юнин сбивается. — Он подошёл, начал что-то говорить… Я пыталась уйти…       — Ты пыталась уйти?! — Тэхён грозно смотрит на неё сверху вниз. — Так надо было сразу уйти! Не улыбаться ему. Не пить с ним. Не оставаться одной в клубе, где полно таких же уродов, как он!       — Я не знала, что… он… пойдёт за мной… — Пак смотрит вниз, пытаясь выровнять дыхание. Тэхён хватает её за плечи. Просто чтобы она посмотрела на него.       — Ты моя. Ты понимаешь это? А если бы я пришёл на пять минут позже, что бы он с тобой сделал? А?       Девичьи глаза наполняются слезами, но Юнин не плачет, только шепчет:       — Я испугалась. Я правда… я не хотела, чтобы это всё… — испуганно лепечет она. Тэхён злостно втягивает воздух, смотрит на Пак, а затем притягивает её обратно в объятия: крепко, намертво. Юнин тотчас обнимает его в ответ и шмыгает носом.       — В следующий раз – ни шагу от меня. Ни. Шагу, — шепчет прямо в её волосы: — Я бы его убил, Юнин. Если бы он тронул тебя по-настоящему… Я бы убил его прямо здесь. Без раздумий.       Юнин, прижавшись к мужской груди, стоит тише, чем когда-либо. Она слышит, как гулко стучит его сердце, чувствует, как Тэхён всё ещё на взводе. Но она таки поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза: виновато, мягко, с сожалением.       — Прости, — тихо говорит она. — Я… я не хотела. Я не думала, что всё может обернуться вот так. Я не хотела тебя волновать, правда, — голос дрожит, но не от страха – от того, как сильно ей жаль. Как больно, что Тэхён искал её, нашёл в такой ситуации и был готов на всё, чтобы спасти. — Я была глупой. Прости меня, пожалуйста, — повторяет она.       — Чёрт, Пак Юнин. Не извиняйся. Просто… Я искал тебя. Мне казалось, что сойду с ума, если не найду…       И так минует около десяти минут. Они стоят в полутёмной комнате клуба, освещённой только слабыми неоновыми бликами сквозь приоткрытую дверь. Шум, свет, музыка остались где-то позади, за тонкой перегородкой, как будто другой мир – за стеклом. А здесь – они двое. И всё, что между ними. Тэхён наконец выдыхает и чуть отступает. В его глазах – и облегчение, и усталость, и грусть, и любовь, перемешанные в одно чувство, которое невозможно назвать одним словом. Юнин молчит ещё пару секунд, будто что-то взвешивая, решаясь. А после прижимает Тэхёна к стене, крепко обнимает его за торс и провокационно улыбается.       — Тэ-э?       — Ну?       — Я согласна.       Тэхён моргает, не сразу понимая её:       — На что?       — Выйти за тебя.       Он смотрит на неё секунду-другую, после чего чуть склоняет голову и иронично хмыкает.       — А я разве тебя сейчас спрашивал, согласна ты или нет?       — Сейчас – нет, — Пак чуть виновато улыбается. — Но до этого спрашивал много раз.       Тэхён досадливо усмехается.       — И ты все разы отвечала или «Нет», или «Мне надо подумать», или «Давай не будем спешить»…       — Потому что все эти разы я хотела понять, насколько нужна тебе. И чтобы ты сам это понял.       — И как думаешь, я понял?       — Думаю, да, — Юнин делает шаг ближе. — Ты же жить без меня не можешь, правда?       Тэхён отвечает сразу, без колебаний:       — Правда. Потому что ты и есть моя жизнь. А если у тебя нет жизни – значит, нет и тебя.       — Логично, — шепчет Юнин, почти смеясь. Пауза. Тэхён смотрит на неё и наклоняется чуть ближе, проводя кончиком носа по её щеке:       — Ну что, тогда едем жениться?       Юнин прикусывает губу, качает головой, но не отказывается. Только приподнимается на носках и коротко целует Тэхёна в уголок рта.       — А давай никому не скажем? Просто распишемся. В тайне ото всех. И будем вместе. Что бы ни случилось…       — Что бы ни случилось? — переспрашивает её Тэхён. Пак смотрит прямо:       — Что бы ни случилось.       Тэхён сжимает её руку. Крепко. Несколько секунд они просто стоят так – лицом к лицу, пальцы переплетены, дыхание ровное, спокойное. Слов уже не нужно. Они договорились, без пышных клятв и колец. Только она и он. И «Да», которое Тэхён так долго ждал. Правда сказанное не на трезвую голову, но какая разница? Он опускает взгляд на их сцепленные руки и тихо произносит:       — Ты вообще понимаешь, что сейчас сделала?       — Что?       — Сломала меня окончательно, — Тэхён смотрит на неё с мягкой полуулыбкой и чмокает в лоб. — Теперь я даже злиться на тебя не смогу. Даже когда ты будешь творить полную хрень.       — А я буду, — шепчет Пак, — иногда. Но немного.       — Немного – это когда ты исчезаешь в клубе, и я потом нахожу тебя у стены с каким-то долб… идиотом?       — Это был… единичный случай, — фыркает Юнин. — И я извинилась.       — И ты думаешь, одно «Прости» покроет тот адреналин, который у меня до сих пор по спине бегает?       Юнин тянет его за руку.       — Хочешь компенсацию?       Тэхён ухмыляется.       — Только если она пожизненная.       Юнин усмехается, отстраняется на шаг и качает головой:       — Слишком серьёзно. Я ещё не оттанцевалась… Пойдём обратно, я хочу ещё хотя бы одну песню. Я не готова пожизненно сидеть спокойно.       Тэхён приподнимает бровь.       — Ты уверена?       — Уверена. Я в отличной форме, — тогда Юнин делает шаг назад, кружится вокруг себя, едва не падает и хватается за стену. Тэхён, не моргая, смотрит на неё.       — Отличная форма, радость моя. Ты держишь вертикаль только потому, что клуб – под углом.       — Ой, не начинай! Дай мне танцевать! Я ещё могу!       — Да, можешь. Но не будешь.       Секунда, и Тэхён делает уверенный шаг вперёд, и, прежде чем Пак успевает сообразить, что он делает, он подхватывает её под колени и закидывает себе на плечо, как мешок с золотом. Юнин вскрикивает и хлопает его по спине:       — ТЭХЁН! — возмущённо кричит она, стуча по его спине кулачками. — Ты что, с ума сошёл?! Поставь меня!       А Тэхён только хлопает её ладонью по попе.       — Всё. Хватит с тебя. Танцы закончились. Теперь ты сидишь. Под присмотром. Моим.       — Поставь меня на место!       — Я и ставлю. Только это место – рядом со мной, а не с каким-то альфачом с танцплощадки.       Уже направляясь к двери, Тэхён чуть подбрасывает Юнин на плече и целует её в то же место на её заднице, куда минутой ранее шлёпнул рукой.       — Эй!       — Может, в следующий раз подумаешь, прежде чем исчезать.       — Ты невозможный!       — Зато упрямый. И сильный. А главное – я тебя несу. Значит, ты моя. Всё логично.       Юнин смеётся, упирается Тэхёну в спину локтями, но не сопротивляется. А он – уверенно выходит с ней из комнаты, и семенит обратно в зал: туда, где её ждут его друзья, свет, закуски, кальян и безопасность. Туда, где она будет сидеть рядом, как бы ни крутилась. Потому что если она – его, значит, он за неё отвечает. Всегда.

* * *

      Тэхён уверенно идёт через клуб, неся Юнин на плече, словно она весит меньше бокала вина. Держит её достаточно крепко. Музыка продолжает грохотать, басы бьют в грудь, неоновые вспышки режут глаза. Люди расступаются по сторонам: кто-то с удивлением оглядывается, кто-то шепчется. Несколько человек с телефонами останавливаются, направляя на них объективы камер, но взгляда Тэхёна хватает, чтобы ни у кого не возникло желания снимать. Юнин уже не вырывается, только тихонько бьёт его по спине кулачками и бурчит сквозь смех:       — Ты варвар. Я сама могу идти!       — Да-да, я видел, как ты сама шатаешься на ровном месте, — спокойно отвечает он. — Отдыхай, любовь моя. Экспресс-доставку до VIP-столика я тебе обеспечу.       Когда они подходят ближе, становится видно, что Хосок и Виен уже принесли к столу целый арсенал – новые блюда, напитки, кальяны. Крылышки, фрукты, что-то обжаренное, что-то тающее – всё, чтобы встретить Сокджина как положено… и чтобы самим не умереть с голоду после пятого раунда алкоголя. Джиу, сидя на диване между Виеном и Кёнмином, замечает их первее всех.       — О! Вот и наша блудная парочка! — кричит она, поднимая руки. — Ого, доставка на плече? Ничего себе!       Тэхён усмехается, прибавляет шаг и аккуратно ставит Юнин на ноги прямо перед столиком. Та немного покачивается, однако чувствует себя уже намного трезвее, чем была до этого. Надо это исправить! И сразу, как только опускается на пол, взглядом чуть вбок замечает Нари. Та всё ещё сидит на краю дивана, как будто ничего не произошло. Пьёт, курит, взгляд уводит в сторону, но очевидно же – ждала. Надеялась. Делала вид, что всё в порядке. Тэхён открывает рот, чтобы сказать, что ей уже пора, но не успевает. Юнин выпрямляется, делает короткий шаг вперёд и смотрит прямо на Нари. Улыбки – нет.       — Знаешь, кажется, ты уже выпила, выдохнула и пересидела здесь больше, чем планировала.       Нари моргает:       — Я… просто ждала, вдруг…       — Вдруг что? Что Тэхён передумает? — Юнин делает паузу и скрещивает руки на груди. — Не передумал. И не передумает. Ни через час, ни через год. Так что будь умницей – топай отсюда.       Нари медленно встаёт. Её губы поджаты, вид обиженный – слишком ясно, что проиграла вчистую. Без шансов. Без сцены.       — Хорошего вечера, — бросает она через плечо.       — Он уже хороший, — отвечает Юнин. — Ты уходишь.       И та, опуская глаза, действительно уходит, растворяясь в толпе клуба. Парни молчат. Виен только фыркает в кулак, Хосок кивает в знак одобрения, Джиу показывает сразу два больших пальца вверх. Тэхён же стоит сбоку, смотрит на Юнин и наклоняется к её уху:       — Напомни, кто у нас альфа в отношениях?       — Я. Очевидно же, — отвечает она, берёт со стола бокал и садится на диван, скрещивая ноги. — А ты – просто мой личный охранник с красивым лицом.       — И пожизненным контрактом, — добавляет Тэхён, садясь рядом и притягивая её ближе. Через минуту Юнин тянется к тарелке с жареными креветками. Тэхён тут же перехватывает из её руки бокал – не забрать, а проверить, что она пьёт. Убеждаясь, что коктейль лёгкий, он кивает с видом «Одобряю» и отдаёт ей бокал. В этот же момент к столу возвращается Дэхён с новой порцией шотов.       — Так! Все живы, целы, никто не дерётся – значит, пора снова играть!       — О, Будда, только не «Правда или шот», я до сих пор стыжусь своих ответов из 2017-ого, — стонет Виен, падая на диван как драма-король.       — Нет-нет, не будем повторяться, — кивает Джиу. — Что-нибудь бодрое, где можно ржать и никого не унижать… ну, почти.       — Есть идея, — говорит Кёнмин. — Играем в «Кто бы из нас скорее…».       — О, классика, — оживляется Дэхён. — Сначала ржёшь, потом обижаешься, потом снова ржёшь.       — Работает!       Тэхён с ухмылкой оглядывает стол и косится на малышку Пак у себя под боком.       — Начинай, Юнин. У тебя как раз настроение убивать и шутить вперемешку.       Юнин фыркает, делает глоток, смотрит на всех в их кругу и тогда говорит:       — Окей. Кто бы из нас скорее напился и отправил бывшему или бывшей голосовое на три минуты с плачем и караоке?       — ДЖИУ! — почти хором отвечают все, включая саму Джиу, которая поднимает руки:       — Ладно-ладно, было один раз! И это было не караоке, а кавер на Taeyeon, между прочим!       — Следующий вопрос! — перехватывает Хосок. — Кто бы из нас скорее пропал на трое суток и вернулся, как ни в чём не бывало?       — ВИЕН, — хором.       — Слушайте, ну я живу насыщенной жизнью!       — С женщинами без имени? — иронизирует Тэхён.       — Имена есть, просто я их не запоминаю, — пожимает плечами Виен.       Кальяны дымят, бокалы звенят, смех вспыхивает почти в каждом вопросе. Тэхён держит Юнин ближе, то перекидывает руку за её спину, то наливает ей воды, когда она смеётся до слёз. В воздухе – тепло, искренность и редкое чувство полной свободы. Без обязанностей. Без статуса. Без чужих взглядов. Просто они. И вечер, в котором всё – как надо. Игра продолжается. С каждой новой шуткой становится всё веселее: кто-то почти роняет бокал от смеха, Хосок ржёт до слёз, Виен уже третий раз перекрестился на случай, если кто-то снова скажет, что он «самый вероятный кандидат на исчезновение без следа».       Юнин смеётся вместе со всеми, но в какой-то момент перестаёт отвечать на очередной вопрос – просто смотрит на Тэхёна. Его профиль, его рука, лежащая на её спине, то, как он поправляет часы на запястье, слушая остальных. И вдруг её тянет к нему настолько сильно, что она не думает. Она настойчиво поворачивает его лицо к себе за подбородок и целует. Не быстро. Не мимолётно. А так, по-взрослому. Настоящим, глубоким поцелуем, к которому неумело подключает ещё и язык. Тэхён не отстраняется, но и не отвечает сразу. Его рука ложится ей на бедро, после чего он чуть приподнимает брови, неохотно отрываясь от поцелуя:       — Детка… мы же на паузе.       — Ну так снимай её, если мешает, — улыбается Пак.       — Ты снимай. Я – не настаиваю. Я жду.       Юнин фыркает и нарочно царапает ногтем его шею.       — Завтра я снова буду от тебя бегать. Уверена. А сегодня, пока я пьяная, – я хочу с тобой засосаться…       Тэхён усмехается и качает головой.       — Это официально самый честный тост вечера.       — Без бокалов. Только ты.       И они целуются снова. В самом известном ночном клубе города Сеул, и от этого всё внутри разрывается в клочья. Они целуются так энергично, что перестают замечать, что происходит вокруг. Глаза прикрыты, а губы двигаются в унисон: то раскрываются навстречу, то снова отдаляются. И так на протяжении нескольких минут. От него пахнет чистым, насыщенным одеколоном, но под этим, ближе к коже, Юнин улавливает горечь алкоголя и табака из кальяна, что впитался в ткань его футболки. От неё – тонкий, сладкий аромат вишни, в котором смешаны и запах алкоголя, и тёплый, ускользающий запах её кожи, как будто она только что сбежала с танцпола. И всё вместе это пьянит сильнее любого бокала.       — Кто бы из нас скорее уехал жить в другую страну без предупреждения? — кричит Джиу.       — Скорее Юнин, если б не вот этот красивый субъект рядом с ней, — ржёт Хосок, указывая на Тэхёна.       — Хэй! Я слышу! — отзывается Юнин, буквально на секунду отрываясь от Тэхёна. Последний сразу же возвращает к себе её лицо и опять целует, увлекая её в более плавный, нежный поцелуй, как бы говоря ей, чтобы она не отвлекалась.       — Мы рады за вас, но игра идёт! — шутит Виен. — Если вы будете засасываться при каждом вопросе, я начну брать штрафные!       Но никого это уже не волнует. Юнин и Тэхён полностью поглощены друг другом, словно наконец всё стало на свои места. В этот момент они не думают ни о завтра, ни о паузах. Только здесь. Только они. Да, завтра Юнин проснётся в своей постели, может, с головной болью, может, с лёгким стыдом, и вспомнит всё. Как танцевала. Как кричала. Как целовалась с ним на людях. Как сидела у него на коленях, гладя его по груди, и шептала ему пьяную ерунду. И, наверное, не сможет смотреть ему в глаза. Снова включится голова, вспомнятся все причины, все «Но», все страхи. И ей снова захочется убежать. Но сейчас – плевать. Сейчас они сидят рядом, целуются, и ей просто хорошо. Точно, тепло, по-домашнему. Она не хочет думать. Не хочет бояться. Не хочет взвешивать «А что дальше?». Сейчас есть только этот вечер, его руки, его дыхание. И она. В его объятиях.       Проходит десять минут, однако Юнин и Тэхён друг от друга не отрываются. Пак прижимается к нему левым боком, одной рукой что-то чертит пальцами на его чёрной футболке, другой – держит бокал. Щёки у неё пылают, глаза блестят, а губы – тёплые, влажные от только что украденных у Тэхёна поцелуев. Он периодически тянется к ней – то, чтобы поцеловать в висок, то, чтобы прошептать что-то смущающее на ухо. В это время игра за столом идёт своим чередом.       — Кто бы из нас скорее начал встречаться с барменом? — кричит Джиу.       — Ты! — хором отвечают все.       — У меня был опыт! Мне можно! — вскрикивает она и опрокидывает шот. И вдруг возле столика появляется Сокджин. Высокий, стильный, с чуть растрёпанными волосами и глазами, в которых всегда что-то сверкает. На нём: тёмная рубашка, дорогие часы и фирменная ухмылка «Я не слишком поздно, я модно поздно».       — Ну что, молодёжь, напились без меня? Или у вас ещё есть силы слушать старших?       — СОКДЖИН! — Хосок вскакивает на ноги и распахивает руки. — Ты как всегда – на входе и сразу в точку!       — Ага, ты вовремя. Мы только перестали спорить, кто из нас самый привлекательный, — с улыбкой добавляет Виен. — Теперь можешь нам всем испортить самооценку.       — Братец, не верю своим глазам. Ты улыбаешься. Что-то точно пошло не так, — констатирует Сокджин, параллельно пожимая каждому из парней руку. Тэхён молчит. А Юнин улыбается, чуть поднимаясь с дивана, чтобы поприветствовать старшего. — О, привет, Юнин, — говорит Сокджин, склоняя голову. — Ты снова рядом с моим братом. Вот она, — обращается ко всем сидящим рядом, — причина, по которой он снова ест, спит и выглядит живым человеком. Значит, депрессивный плейлист Тэхёна можно наконец удалить?       — Пока что, да, — сдержанно отвечает мужчине Пак и снова садится на место возле Тэхёна.       — Ну слава Просветлённому, теперь он не будет приходить ко мне с глазами «Я потерял смысл жизни», — отшучивается Сокджин. Тэхён хмыкает, но не отвечает. Он знает – у Джина в запасе всегда имеется пара сотен шуточных подколов. Тем не менее в них – больше заботы, чем в самых длинных речах.       — Я Ли Джиу, — Джиу подскакивает с другого края дивана, кланяется и протягивает Джину руку. — Подруга Юнин. Мы лично не знакомы.       — Но уже чувствуешь, что без меня вечеринка была неполной? — улыбается старший, точно также кланяясь и пожимая ей руку.       — Неполной и слегка недоперчённой, — парирует Джиу, и парни за столом взрываются от смеха.       — И как там Исыль с Йерин? — спрашивает новоприбывшего Виен, наливая Сокджину шот.       — Йерин сегодня впервые сама надула пузырь из жвачки, — гордо говорит Сокджин, — а Исыль сказала, что я взрослею. Потому что наконец перестал комментировать, как она паркуется.       — Это любовь, — кивает Джиу и опрокидывает шот, — если мужчина держит язык за зубами, когда видит, что жена заезжает впритык к дереву.       — Дерево – это я был, — сухо добавляет Сокджин, — но я научился замирать и не дышать.       Все смеются. Сокджин, с бокалом в руке, опускается на диван рядом, лениво смотрит на Тэхёна и Юнин и потом, слегка усмехаясь, бросает:       — Харош, — обращается к младшему. — Видно, что стараешься. Только не проснись завтра и не начни всё по-новой портить, как ты умеешь.       Тэхён, не поворачивая головы, медленно делает глоток, выдыхает и с тем же спокойствием отвечает:       — Если бы ты жил свою жизнь, а не комментировал мою, то уже давно бы получил Нобелевку по семейному молчанию.       Смеются все. Сокджин хлопает ладонью по столу.       — Вот он – мой брат. Я ждал этого с первого же шота.       Вечер плавно продолжает своё течение – уже в полной, почти семейной обстановке. Сокджин шутит, парни ржут, Виен рассказывает какие-то дикие истории из армейских времён, Хосок делает ставки, кто уснёт первым, а Джиу с полным правом командует кальяном. Юнин полулежит на диване, уткнувшись в Тэхёна, как будто его грудь под чёрной футболкой – её персональная подушка. Одна её рука спокойно лежит у него на торсе, а другой она медленно и почти бессознательно перебирает его пальцы, играя ими и после скользя ноготками по коже у него за шеей. Тэхён то и дело наклоняется, чтобы что-то шепнуть ей, а Юнин в ответ только смущённо хихикает. Но в какой-то момент она чуть приподнимает голову и бормочет:       — У меня коктейль кончился…       Тэхён опускает глаза вниз.       — Хочешь ещё?       — Угу, — лениво кивает Юнин.       Тогда Тэхён чуть приподнимается с дивана и заботливо проводит пальцами по её щеке.       — Ты точно хорошо себя чувствуешь? Не перегнёшь?       — Я чувствую себя прекрасно. Даже слишком, — улыбается Пак. Тэхён одобрительно кивает.       — Какой коктейль тебе взять?       — Ты… сам пойдёшь? — поднимает брови Юнин.       — Конечно. Хочешь, ещё и бармена за волосы притащу, чтоб всё правильно сделал? — Пак смеётся и шлёпает Тэхёна по груди:       — Нет, просто сам и бар не совсем сочеталось в моей голове.       — Привыкай. Сильный, независимый мужчина. Хожу сам.       Юнин называет коктейль – что-то ягодное, освежающее, не слишком крепкое. И в этот момент Джиу отрывается от кальянной трубки:       — Эй, сердцебой! И мне такой же! Чтобы не было обид, что ты Юнин балуешь, а меня нет!       — Окей. Два ягодных чуда – и я скоро вернусь, — Тэхён встаёт с дивана, целует Юнин в висок и уходит в сторону бара, ловко пробираясь сквозь толпу. А Юнин смотрит ему вслед, падает животом на диван, подставляет под щёчки кулачки и, не переставая улыбаться, восхищённо шепчет себе под нос:       — Какой-то он сегодня… особенно мой.       Тихо. Почти беззвучно. Но не настолько, чтобы её не услышали. Кёнмин, сидящий к ней ближе всех, резко поднимает брови и подаётся вперёд:       — Опа… А вот это уже серьёзно.       Дэхён оборачивается на них обоих и усмехается.       — Ты слышал? «Особенно мой». Слова из словаря будущей жены?       — Она ещё немного и сама кольцо ему подарит. Причём с коробочкой, — хмыкает Хосок, пережёвывая курицу. Виен ухмыляется и подносит к губам бокал.        — А вы думаете, кто в их паре главный? Выглядит, как будто Тэхён рулит… Но на деле она – как кнопка «перезагрузить его душу». Нажимает, и он новый.       Юнин закатывает глаза и прячет улыбку за ладонью:       — Вы что, все сговорились надо мной подшучивать?       — Да нет, — спокойно отвечает Сокджин, откидываясь на диване. — Они просто давно не видели моего брата с таким лицом. У него даже привычная хмурость куда-то делась. Это… достижение.       — Даже я тронут, — театрально добавляет Виен. — И это при том, что у меня эмоции обычно идут через фильтр «пофиг». — Джиу, не отрываясь от кальяна, поднимает палец вверх:       — Вот и знайте, господа. Когда мужчина сам идёт в бар за коктейлями, не отправляя туда девушку – это уже почти предложение.       Юнин смеётся, утыкаясь лицом в подушку:       — Прекратите. Я же вас потом всех запомню…       — Вот именно. А мы тебя уже давно запомнили, — подмигивает ей Хосок. — Ты теперь не ассистентка Ким Тэхёна, а та самая Пак Юнин, на которую он смотрит так, будто без неё не умеет дышать.        Пак ничего не отвечает. Только улыбается. Потому что они правы. Сегодня он особенно её. И пока за столом всё ещё звучат шутки и тихие подколки, Тэхён возвращается обратно, уверенно пробираясь сквозь толпу. В руках у него два коктейля в высоких бокалах – светло-розовый цвет с лёгкой пенкой сверху, украшенные дольками клубники и листиками чёрной смородины. Освежающие, ароматные. Это клубничный дайкири – один из тех коктейлей, которые выглядят невинно, но бьют неожиданно, особенно если пьёшь с хорошим настроением.       — Внимание, леди, — говорит Тэхён, подходя к столу, — ягодная радость прибыла. — Он протягивает один бокал Джиу, которая тут же хлопает в ладоши:       — Вот что значит персональный сервис! Благодарю, господин Ким. Подозрительно милый ты сегодня. — Тэхён улыбается в ответ и передаёт второй бокал Юнин. Та молча принимает его, смотрит на Тэхёна снизу вверх с тем самым полусонным, пьяно-счастливым выражением, и просто ласково шепчет:       — Спасибо.       — На здоровье, — спокойно отвечает он, садясь рядом. Юнин сразу прижимается к нему плечом, делая первый глоток – коктейль сладкий, прохладный, и моментально проникает в голову. Она довольно морщится и снова ластится к Тэхёну левой щекой.       Смех не утихает. Кальян дымит. Бокалы звенят. И над всем этим – ощущение того, что эта ночь – их. Полностью. И бесповоротно. Она словно входит в свою золотую фазу, когда уже все выпили ровно столько, чтобы стало тепло, но ещё не настолько, чтобы утратить координацию или фильтр речи. Сокджин с блеском в глазах берёт на себя роль ведущего и продолжает разгонять волну веселья:       — Окей, следующий раунд! Кто бы из нас скорее завёл второго кота только потому, что первый грустно смотрел в окно?       — Тэхён! — без раздумий кричит Хосок. — И даже не пытайтесь спорить! Он с первого взгляда привязывается ко всему пушистому!       Смех. Юнин тянется за кусочком ананаса и попутно шепчет Тэхёну на ухо что-то на вроде:       — А ты бы правда завёл второго кота?       — Смотря кто был бы первым, — отвечает он, глядя прямо на неё, и она тотчас заливается смехом, чуть не проливая коктейль. Хосок, покачивая бокалом, задаёт следующий вопрос:       — Кто бы из нас скорее женился в пьяном состоянии, но потом отказался разводиться, потому что так звёзды сошлись?       — Джиу! — хором кричат Кёнмин и Дэхён.       — Я?! — возмущается та. — Да я наоборот – за план, бюджет и пробный брак!       — Ты – за свадебное платье и «А вдруг сработает»! — хохочет Хосок. Сокджин не отстаёт:       — Так, следующий: кто бы из нас скорее случайно оказался в реалити-шоу, и не понял бы этого до финала?       — Тэхён, — хмуро тянет Виен. — Он и в жизни иногда как будто под скрытой камерой живёт. Только музыка драматическая не включается.       — И Юнин рядом, как сценаристка, — поддакивает Кёнмин. Смех снова захватывает всех.       Музыка в клубе сменяется на более медленную, ритмичную. Где-то неподалёку смеются другие компании, кто-то поёт припев знакомой песни, кто-то хлопает в ладоши. Но за этим столом – свой мир, своё кино, где все роли изучены и все герои на своих местах. Тэхён сидит спокойно, одной рукой обнимая Юнин, а другой держа бокал. Он не шутит так активно, как остальные, однако на его лице превалирует редкая мягкость. Он смеётся, отвечает, переглядывается с братом, слушает и… просто счастлив. Просто – здесь. С ней. С ними. В этой ночи, которая будто создана для того, чтобы жить.       Шум стихает ненадолго, только чтобы дать место новому витку веселья. Вопросы становятся чуть наглее, чуть смелее, а фильтр в голове у каждого немного проседает под коктейлями и уютной атмосферой. Сокджин опрокидывает ещё один шот и лукаво прищуривается:       — Ну ладно. Хватит детсадовских «Кто бы завёл второго кота». Давайте честно, у кого из нас в телефоне есть скрытая папка с контентом 18+?       — ВИЕН, — хором.       — Без комментариев, — отвечает тот, спокойно затягиваясь кальяном. — Я взрослый человек, у меня налоговая, суд и скрытая папка.       — Окей, развиваем тему, — говорит Кёнмин. — Кто бы из нас скорее попробовал что-нибудь экстремальное в постели? Ну там… ролевую игру, допустим, или связать кого-то.       — Тэхён, — не моргая, выдаёт Дэхён, — он молчит весь вечер, но по глазам видно – в голове фанфики.       Юнин прыскает со смеху, Тэхён поднимает брови, но не возражает. Только ухмыляется.       — Хорошо, Юнин, — подаёт голос Хосок, — теперь ты. Твоя очередь – «Кто бы из нас…», но только по теме. Без фильтра. Дерзай.       Юнин, смеясь, делает глоток коктейля, немного приподнимается, смотрит по кругу с искренним усилием сосредоточиться и тут выдаёт:       — Кто бы из нас скорее… эм… нарядился в костюм пчелы… и… устроил спонтанный медовый вечер на подоконнике?       Тишина. Полная. Все переглядываются. Кто-то моргает. Кто-то сдерживает ржач. Сокджин даже прикрывает рот рукой. Ну и глупый вопрос сморозила…       — Это было… — медленно начинает Виен, — …очень специфично.       — Подоконник?! — не выдерживает Хосок. — Юнин, блин, что за мультики у тебя в голове?!       Юнин, в секунду осознавая, что сказанула, краснеет и закрывает лицо руками.       — Я не то хотела! У меня в голове были другие слова, но рот выбрал… подоконник и пчелу!       — Рот выбрал – это ты про тему или про фантазии? — уточняет Джиу, тоже не выдерживая. Все взрываются от смеха. А Тэхён… просто сидит, чуть откинувшись назад, с безумно довольным лицом. Он смотрит на Пак так, будто это был её лучший монолог за вечер. Через мгновение он наклоняется к ней и шепчет:       — Ты в курсе, что я теперь никогда не смогу спокойно смотреть на мёд и окна?       — Замолчи, — хрипло бурчит Пак.       — Ни за что, — улыбается он. — Ты моя любимая пчёлка.       Юнин чуть не сползает под стол, а парни продолжают смеяться. Вечер становится только теплее и ближе. Правда смех после «пчелы на подоконнике» утихает не сразу – кто-то продолжает хихикать, кто-то уже шутит в духе «Жужжи мне, детка», но атмосфера явно сдвигается в сторону 18+, и никто не собирается тормозить. Сокджин, делая вид, что он уже слишком стар и у него якобы имеются моральные принципы, театрально передёргивает плечами:       — Ладно. Раз пошло такое, пора играть по-взрослому. Только без обид – всё, что будет сказано, может быть использовано против вас в спальне.       Кёнмин вытягивается вперёд:       — Окей. Кто бы из нас скорее согласился на секс втроём, но с двумя бывшими одновременно?       — О, мой Будда, какой кошмар, — морщится Джиу. — Это же психотерапия без страховки.       — Виен, — тут же отвечает Дэхён. — Ему только повод подай.       — Эй! Я за здоровые отношения! — возмущается Виен. — Просто не всегда с одной женщиной.       Смех. Хосок тянется за виноградом.       — Теперь я. Кто бы из нас скорее оказался связанным – буквально, и ещё и довольным?       — Тэхён, — говорит Джиу, даже не моргая. Юнин поворачивается к нему и скептически щурится:       — Это что, известный факт?       Тэхён продолжает спокойно потягивать коктейль.       — Я просто доверяю. Только одной.       Юнин слегка краснеет, но улыбается и пьёт, чтобы не комментировать. Далее включается Сокджин:       — Кто бы из нас, скорее всего, был бы инициатором секса на кухне в самое неподходящее время?       — Джиу, — смело заявляет Хосок. — У неё лицо человека, который знает, как пользоваться кухонной стойкой не по назначению.       — Это комплимент? — спрашивает она, хохоча.       — Скорее – наблюдение.       Очередь снова доходит до Юнин. Она сомнительно оглядывает всех по очереди, делает ещё глоток и говорит уже более уверенно:       — Кто бы из нас скорее согласился на секс в общественном месте – при риске быть замеченным?       Тишина. Секунда. Две. Три. Потом Тэхён поднимает руку и тычет указательным пальцем в макушку её головы.       — С ней. При ней. Из-за неё. Всё перечисленное.       — Тэхён! — возмущается Юнин, заливаясь и смехом, и краской смущения одновременно.       — Я честный человек, — пожимает плечами мужчина. — И, в отличие от всех, не боюсь потерять репутацию.       — А главное – тебе бы понравилось, — тихо шепчет Юнин ему на ухо. Парни начинают улюлюкать.       — Так, мы это слышали! Кто-нибудь вырежьте звук и отправьте в корпоративный чат!       — Я рад, что мы взрослеем так красиво, — добавляет Виен, — и всё ещё без арестов.       И вдруг в колонках замирает звук, короткий переход, смена бита… И врывается бас. Глубокий, уверенный, жирный. Пульс начинает отбивать в груди такт. Be my lover, wanna be my lover… И всё. С этого момента – уже никто не слышит вопросов. Музыка захватывает всех, как электрический импульс. Юнин поднимает голову, моргает, улавливает первые биты, и тут в ней что-то щёлкает. Она ставит коктейль на стол, мягко соскальзывает с дивана и встаёт. Сначала медленно, потягиваясь, как кошка под светом неона, а потом сразу – в ритм, в музыку.       — Юху-у, это мой любимый трек! — кричит она, уже начиная покачивать бёдрами и тянуться руками к Джиу: — Пошли, подруга! Мы обязаны станцевать! — Джиу не раздумывает – вскакивает, хлопает в ладоши и с криком «Погнали!» присоединяется. И вот – они вдвоём, рядом со столом, в центре внимания. If you wanna be my lover, wanna be my lover… Go ahead and take your time… Boy, you gotta feel secure…       Шестеро мужчин на диване притихают как по команде. Перед ними – две девушки. Обе в огне. В движении. В музыке. Юнин, с растрёпанными волосами, кокетливым взглядом, подпевает в такт, делая круговые движения бёдрами и играючи держа ритм. Джиу – дерзко, с огоньком, отбивает руками акценты в воздухе, качает плечами, смеётся и пытается не свалиться на пол. Wanna be my lover, wanna be my lover… La da da dee da da da da… A ha ye heyee, wanna be my lover…       — Будь моей любовью! Хочу, чтобы ты был моей любовью! — поют они хором, двигаясь в синхрон, как будто отплясывают на профессиональной сцене. Тэхён смотрит, не отводя взгляда. У него даже бокал остаётся в руке на полпути – настолько он заворожён. Сокджин хмыкает:       — Ну, братец. Похоже, ты сегодня главный счастливчик.       Виен хлопает в ладоши:       — Мы все свидетели. Если они сейчас не сорвут овации – я пересмотрю свои жизненные ценности!       А девочки танцуют. Свободно, ярко, красиво. Потому что могут. Потому что хотят. Потому что знают: в этот момент всё внимание шестерых мужчин за их столом принадлежит только им. Музыка разносится по залу – громко, мощно, с басом, который вбивается в грудь. «Be my lover, wanna be my lover…», – поёт La Bouche, и вместе с ней, без стеснения, в полный голос поют Юнин и Джиу. Они не просто танцуют – они живут этим треком. Руки вверх, бёдра по кругу, голоса уверенные, раскованные. Джиу, крутясь на месте, с блеском в глазах поворачивается к столику:       — Прежде, чем я сделаю тебя своим, парень, ты должен быть уверен, что хочешь быть моим возлюбленным! — вопит она, разнося вся и всех в пух и прах. — Эй! Ну чего вы все сидите? Вас что, песня не трогает? Или вы просто боитесь быть сметёнными нашими талантами?       Кёнмин вскидывает руки, как бы шутливо сдаваясь:       — Мы вообще-то заняты – перевариваем, насколько вы опасны.       — Я боюсь встать – вдруг не выдержу конкуренции, — кивает Хосок.       Юнин, всё ещё в движении, подходит ближе к дивану, тянется к Тэхёну обеими руками и, слегка нагибаясь к нему, говорит с полуулыбкой, вся дышащая и живущая музыкой:       — Вставай. Ну же. Ты знаешь эту песню. Я видела – у тебя даже губы шевелились.       Тэхён прищурено смотрит на неё снизу вверх, стараясь сдерживать ухмылку.       — Я шевелился, чтобы не рассмеяться.       — Ага, конечно, — фыркает Пак и тянет его за руку. — Ну давай, Ким Тэхён, не будь занудой.       — У меня образ. Сдержанный. Молчаливый. Танцы – не в контракте.       — Ничего страшного, — поддевает его Джиу, подпевая под следующую строчку. — Образ – не вечен. А вот мы – молодые и горячие!       Юнин дёргает Тэхёна за руку чуть сильнее.       — Ну? Ты хочешь быть моей любовью, или как?       Тэхён смотрит прямо на неё, слегка хмурится… и, как будто в сомнении, тянет время. Но в глазах у него уже уголёк – тлеющий, готовый вспыхнуть. И Юнин не отступает. Она смотрит на него сверху вниз, держа его за руки. На лице – та самая смесь кокетства, вызова и искреннего желания, перед которой Ким Тэхён всегда был безоружен.       — Ну, давай, — шепчет она, — танец – это же просто движение. Неужели боишься меня, господин-не-в-контракте?       Тэхён опирается локтем о спинку дивана.       — Я не боюсь. Я просто сижу и наблюдаю. Наслаждаюсь. Ты ж вон как сияешь.       — Так сияй со мной, — смеётся она, — мне же скучно без тебя!       Сзади в унисон Тэхёна начинают подбадривать парни:       — Давай, Тэхён!       — Ну, встань уже, ты ж не в офисе!       — Она тебе уже полвечера лезет на шею, будь мужиком, а не стулом!       Джиу, не останавливая танец, подпевает в микрофон из воображаемого бокала:       — Будь моей любовью! Пора, господин Ким, иначе мы назовём тебя бухгалтером вечера!       Тэхён закатывает глаза и тяжело выдыхает. Потом бросает взгляд на Юнин. Та стоит перед ним, шатается под музыку, волосы сбиты, дыхание сбито, но она сияет. И тогда он встаёт. Медленно. Без лишних слов. Ровно в тот бит, когда звучит: «Looking back on all the time we spent together…». Юнин победно вскидывает руки:       — ДА! Вот он!       Парни улюлюкают, кто-то аплодирует, Сокджин складывает ладони в хапчжане*, как будто увидел чудо. Тэхён подходит ближе и смотрит на Юнин:       — Считай, ты подписала контракт.       — На что? — дразняще любопытствует она.       — На танец. С последствиями.       И они начинают двигаться. Он – сдержанно, насмешливо, но точно. Она – свободно, дерзко, подпевая каждой строчке. И всё вокруг будто гаснет. Тэхён танцует. Для неё. С ней. Только с ней. А клуб гремит. Be my lover… Они двигаются в унисон – Юнин отплясывает с диким огоньком, Тэхён – так, будто никогда и не сопротивлялся. Песня подходит к финалу – последний припев, всё ещё мощный, но уже чувствуется, как спадает темп. Wanna be my lover… Wanna be my lover… Юнин делает поворот, смеясь, волосы взлетают, и она снова оказывается перед ним. Тэхён ловит её, на одно движение притягивает к себе и вдруг резко, но уверенно в танцевальном наклоне наклоняет её назад. Она замирает у него в руках, хватаясь за его шею. Спина выгнута, дыхание сбито, глаза расширены, волосы касаются пола, а он – смотрит на неё сверху вниз, крепко держит и говорит под последние слова песни:       — А теперь – поцелуй меня… или отпусти.       Юнин улыбается. Ни секунды сомнений. Она тянется к нему и целует. Громко, красиво, на финальном бите. И как только песня гаснет – аплодисменты. Смех. Хлопки. Кто-то из парней восклицает:       — Ну всё, босс сдался. Теперь точно свадьба!       А Тэхён поднимает Юнин обратно на ноги и обнимает за талию.       — Ты и правда умеешь ломать оборону.       — Это только разминка, — отвечает она и сразу же переплетает пальцы в замке, толкая ладони вперёд и выворачивая их наружу, как бы намереваясь размять суставы. — Пчёлка ещё жужжит.

* * *

      Ближе к рассвету атмосфера за столиком становится мягче, тише, интимнее. Кёнмин и Дэхён уже распрощались, не дождались окончания веселья – усталость и слишком много алкоголя сделали своё. Их провожали громкими шутками, однако теперь за столом осталась только половина компании. Джиу, свернувшись клубочком, уже давно спит на плече у Виена. Тот сидит тихо, аккуратно придерживая её голову, чтобы не мешать. Юнин, на другом краю дивана, так же в отключке – лежит, поджав колени и положив голову Тэхёну на колени. Тот одной рукой машинально гладит её по волосам, глядя в никуда, в полусне. Кальян почти потух. Музыка – медленная. Людей в клубе стало ощутимо меньше. Где-то играют финальные треки, персонал уже начал незаметно убирать пустые бокалы.       — Который час, а? — тихо спрашивает Виен, не шевеля плечом, чтобы не разбудить Джиу. Тэхён вытаскивает из кармана телефон. Экран слепит на фоне темноты, поэтому он недовольно щурится:       — Почти пять. Без десяти.       — Охренеть, — выдыхает Виен. — А ощущение, будто только десять вечера. — Пауза. Тишина такая… мягкая. Словно клуб уже не гремит, а вдыхает под финал. Виен смотрит вниз, на спящую Джиу, чьи волосы щекочут ему плечо. Тогда он чуть сжимает губы и потом неожиданно даже для самого себя говорит: — Знаете, мужики, я бы хотел, чтоб она была со мной.       Тэхён поднимает глаза.       — Так в чём проблема?       — У неё парень есть, — грустно усмехается Виен. — В другом городе. Пусан, вроде. Уже давно встречаются. — Тэхён молчит пару секунд. Потом, всё так же спокойно отвечает:       — Ты сам-то в это веришь? Что давно встречаются и в другом городе – это настоящее вместе?       Сбоку, откинувшись на спинку дивана, Сокджин тихо вставляет:       — Отношения на расстоянии – это легенда. Типа верности в казино. Существует, но только в сказках.       — Даже если они всё ещё вместе, это не значит, что ты должен стоять в сторонке. Особенно если она тут, на твоём плече. Не где-то там, в Пусане, — уверенно говорит Хосок, потягиваясь на месте и закидывая в рот последнюю креветку. Тэхён смотрит на Юнин, проводит пальцами по её волосам и, наклоняясь вниз, целует её в висок:       — Иногда, если человек рядом с тобой – это уже вся причина. Даже если всё сложно. Даже если уже есть кто-то. — Виен снова смотрит на Джиу. Она спит спокойно, с чуть приоткрытым ртом.       — Не знаю… Может, я просто трус.       — Нет, — отвечает Тэхён, — ты просто ещё не проснулся по-настоящему. А она – уже здесь. Может, просто стоит рискнуть.       Молчание. Музыка переходит в почти бесшумный ло-фай. За стойкой кто-то выключает свет. До закрытия – чуть меньше часа. Но разговор продолжается – уже не как между друзьями на вечеринке, а как между мужчинами, которых связывает опыт, одиночество и какие-то глубокие, не всегда проговорённые чувства.       — У меня в университете была девочка… Вся такая с книгами, в очках, вообще не из моего мира, — Джин закидывает ногу на ногу. — Я ей раз в неделю приносил кофе, сидел с ней в библиотеке, а потом оказалось, что она всё это время ждала парня из армии. Я даже номер не успел спросить.       — Классика, — усмехается Хосок. — У меня была одна такая – только не из библиотеки, а из танцевальной академии. Мы с ней просто дружили полгода, пока она не уехала в Канаду. Вышла замуж через три месяца. Даже не попрощалась.       Виен кивает, продолжая смотреть на Джиу:       — А я вообще однажды полюбил девушку, которая знала, что я её люблю. И ей это, кажется, нравилось. Но при этом она встречалась с другим. Я был как её личный болтливый спутник – смешной, милый, но не для отношений.       Тэхён не сразу отвечает. Только слегка сжимает пальцами волосы Юнин, лежащей у него на коленях.       — А у меня… была одна. Мы были вместе. Но я был слишком гордый. Слишком упрямый. Хотел быть сильным, но оказался слепым. Поэтому отпустил её.       Тишина. Никто не спрашивает, кто это был – и так понятно. И вдруг, сквозь эту тихую исповедь, к столику подходит один из сотрудников клуба, вежливо, но устало улыбаясь:       — Прошу прощения. Мы скоро закрываемся. Осталось двадцать минут.       Тэхён кивает, благодарит. Потом опускает взгляд на Юнин. Та крепко спит и ровно дышит. Свет мягкий, и в этом полусне она выглядит почти ребёнком. Тогда он начинает медленно, ласково будить её:       — Эй… малышка, — чуть касается её щеки. — Пора вставать. Клуб закрывается, — гладит её по волосам, а она только удобнее пристраивается щекой на его бедре. — Юни-ин… проснись, ты моё последнее чудо этой ночи. — И тогда Пак нехотя начинает шевелиться, морща лоб. Бормочет что-то невнятное, словно пытается ещё поспать. — Давай, солнышко, просыпайся.       Юнин сонно зевает, потом медленно приоткрывает глаза, поднимает голову с колен Тэхёна и, присаживаясь на диване, опирается на руку, глядя в пустоту и будто пытаясь вспомнить, где она, кто она и почему не в кровати.       — Что… случилось? — сонно бормочет она. Тэхён, склоняясь к ней, мягко произносит:       — Клуб закрывается. Уже почти шесть утра.       Рядом Виен бережно трогает Джиу за плечо, пробуя тоже разбудить её:       — Эй, красавица. Подъём. Спектакль окончен. Финальные титры идут.       Юнин поворачивает голову к Тэхёну, глаза у неё слегка затуманены, но она уже начинает соображать, где находится. Улыбка появляется сама собой – тёплая, пьяная, счастливая.       — И куда же мы поедем дальше, м? — спрашивает она, с акцентом на «мы», и игриво склоняет голову. Тэхён щурится и невольно усмехается.       — А куда ты хочешь?       Он задаёт этот вопрос без тени иронии, честно, как будто всё возможно: и кофе в пустом кафе, и утренний пляж, и кровать, и просто ещё час тишины вдвоём. Юнин молчит. Её глаза немного затуманены от сна и алкоголя, но в них – яркое, нежное: «С тобой – куда угодно».       — А давай… поедем к тебе?… — она с ногами залезает на диван, встаёт на четвереньки и подходит к Тэхёну на ладонях. — Мне просто хочется быть с тобой… ну, совсем… рядом… Без шума, без всех… просто ты, я… и твоя постель. Ты ведь не против, да?       Тэхён не двигается. Внутри сразу вспыхивает что-то, сдерживаемое весь вечер. Желание. Нежность. Её голос, её пальцы, её «Поехали к тебе». Но он сразу же подавляет всё. Потому что знает. Знает, чем это кончится. Завтра утром она проснётся. С головной болью, туманом в глазах… и яростью. Подумает, что он воспользовался её состоянием. Что не удержался, когда она не была в себе полностью. Что он – не Тэхён, которого она любит, а тот, кто не смог подождать. Тогда он аккуратно берёт её ладонь в свою.       — Нет, малыш. Не сегодня. Ты устала. Ты пьяная. Ты сладкая и тёплая, но… не сегодня.       Юнин слегка хмурится, однако не спорит. Просто качает головой:       — Ты скучный.       Тэхён улыбается. Прижимает её пальцы к губам и шепчет:       — Я умный. А ты меня завтра за это поблагодаришь.       — Сомневаюсь.       — Не сомневайся. Просто ложись мне на плечо. А домой мы тебя довезём, — и в этом – всё, что он может дать ей сейчас: спокойствие. Заботу. Терпение. А главное – пространство. Чтобы она выбрала его сама, но трезво. Осознанно. Не дожидаясь новых капризов, Тэхён, медленно встаёт и подхватывает Пак на руки. Та вздыхает, не протестуя. Только прячет лицо у него в груди и шепчет что-то нечленораздельное. Может, «Люблю». Может, просто «Тепло». Виен, наблюдая за этим с лёгкой улыбкой, аккуратно снимает с плеча Джиу и тоже берёт её на руки – та даже не просыпается, только чуть прижимается к нему, как будто знала, что уснёт в правильных руках. Хосок и Сокджин встают вслед за остальными.       Свет в клубе уже почти погас. Где-то в углу персонал выключает последние лампы. Музыка стихла. Воздух пахнет остатками дыма, алкоголя и конца такой потрясающей ночи. Тэхён идёт первым – спокойно, уверенно, сквозь тишину и неон. Виен топает рядом, с такой же тихой решимостью. Идут они медленно. Две девушки в их руках – не просто спящие. Это доверие. Это мягкость. Что-то настоящее. На выходе Тэхён прижимает Юнин ближе и, опуская голову к её виску, шепчет:       — Домой, малышка. Только туда, где тебе будет спокойно. Где тебя никто не тронет. Даже я. — И клуб гаснет за спиной. А впереди – тишина, такси, рассвет и, возможно, новый день, в котором всё начнётся заново.