Преступление

      Проблемы начались, как по заказу, на следующий же день. Вернее, за час сорок до подъема, когда на весь бункер взвыла сирена, оповещая об атаке.       Ник подскочил как ошпаренный, оделся за двадцать секунд, кинулся в соседний отсек, где перепуганный Марк трясущимися руками натягивал штаны, сунул ему в руки куртку и потащил в убежище. Пока бежал, проснулся. — Слушай. До конца коридора, направо по красному лучу, на полу горит. Добежишь — сиди и жди команды. Понял? — А как же ты? — два распахнутых, осоловелых со сна синих озера. Твою ж мать… — Я на вылет. Живо, пошел! Марк уже развернулся было, чтобы рвануть куда сказали, но вдруг остановился, обернулся. — Удачи, Ник. Буду ждать. Да твою ж мать!..       Матерясь на бегу, Томпсон влетел в ангар, где уже завелась их вертушка. Ричард, одной ногой на площадке, протягивал руку. Лейтенант ухватился, влетел внутрь, прилаживая через плечо ремень миномета, и вертушка, покачнувшись, плавно снялась с прикола. Дверь люка с шипением поехала вниз.       Твердая рука капитана сжала плечо. — Где мелкий? — В убежище, — Ник упал на сидение. Дик примостился рядом. Немного взлохмаченная Сью деловито потрошила на полу аптечный комплект, пересчитывая запасы. — Хаксли! — рявкнул Ричард, натягивая наушники с коммом. — Что там по курсу? По громкой связи донеслось: — Сообщают о двух роях, полторы мили на северо-северо-запад, вылетели пять групп из восьми. Мы замыкающие. — Ясно. Орудия готовь, накроем их сверху, если получится, прижмем к земле, а там добьем. — Да, сэр.       Привычный ритм успокаивал. Два роя — неприятно, но не страшно. Страшно будет, если их ждет сюрприз. — Сэр, я их вижу, — снова Хаксли по громкой. — Летят над землей в направлении старых складов… Его перебил голос командира первой группы: — Дрэнк, это Хаген. Мы их сейчас загоним в склады, ты сверху с пацанами накидай огня, да так, чтоб пожестче, прием. — Вас понял, жду команды, прием.       Секунды растягивались, как резиновые. Ник смотрел на Ричарда и кристально ясно понимал, почему однажды влюбился в это суровое, с резкой чертой между бровей, лицо. В эти выступающие скулы. В упрямо сжатый рот. В посветлевшие от адреналина серые глаза с острыми стрелками ресниц. Почему, несмотря ни на что, всё ещё верит в него. В них.       Дик был тем, за кем трудно не последовать. Про таких говорят — командир от бога. Казалось, он всегда знает, что делает, но Ник видел, насколько далеко это было от истины. Он знал Ричарда разным: и вот таким, собранным, сжатым как пружина; и абсолютно разбитым, когда они потеряли в бою троих, чудом выжили сами, и Ник впервые увидел, как Ричард плачет. Сухо, рвано дыша, вздрагивая всем телом, изо всех сил вжимая лицо в его шею. После этого они впервые переспали, и этот секс был полон злости и горечи на грани отчаяния.       Он знал Дика разным. Но сломленным и сдавшимся — никогда.

***

      Первым, кого он увидел бегущим к ним через всё летное поле с воплем «Ребята!», был Марк. От неожиданности Ник слегка опешил, а мальчишка, затормозив прямо перед ними, наткнулся на вопросительный взгляд командира и резко вспомнил о субординации. Но улыбка до ушей выдавала его эмоции красноречивее любых объятий. — Вернулись! Я вас ждал! Вы в порядке? Ричард хмыкнул, а Ник ощутил внезапное желание взъерошить эти мягкие, почти пуховые волосы, теперь аккуратно собранные в хвост, золотящийся на свету. Рука начала было подниматься, но отдернулась. — Мы в порядке. Докладывайте, рядовой. Как тут без нас? Марк стал по стойке смирно и отрапортовал: — В ваше отсутствие никаких чрезвычайных происшествий не наблюдалось. Рядовой Кози по вашему приказу отсиживался в убежище. Какие будут распоряжения? И хитро улыбнулся, чертёныш.

***

      После обеда помянули Реджи. Не той порошковой дрянью, которую тут все считали за кофе. Ричард по такому случаю вытащил из своих запасов «Джек Дэниелс» — наполовину пустую бутыль. Плеснул по глотку в подставленные кружки, и Марку тоже. Тот притулился сбоку, словно не решаясь в такой момент примкнуть к их маленькой команде. — Ты был хорошим другом, Реджи. Спасибо тебе за всё, — Дик кашлянул, держа перед собой кружку, но глядел мимо неё, мимо всех — туда, где, быть может, он один видел их взрывотехника. Он не особенно любил говорить, да и что тут скажешь? Реджи погиб. Все умирают., каждый день. Но не хочется, чтобы это была Сью. Или, тем более, Дик.       А теперь вот и Марк.       Ричард помолчал немного и залпом осушил виски. Остальные вслед за ним. Снова помолчали. А потом, не сговариваясь, засуетились кто куда. Призрак Реджи улыбнулся им, дрогнул, махнул на прощание рукой и исчез за горизонтом. — Ник, — командир подозвал его кивком. — Зайди с Марком в ангар. Там, Бали говорил, экзосьюты есть. Подбери ему.       Подбирать пришлось долго. Механик придирчиво оглядел пацана, с сомнением передернул плечами и крякнул: «Посмотрим, чего…». Марк, невысокий и тощий, скромно переминался с ноги на ногу, пока ему примеряли то один, то другой — самые простые, облегченные, как их называли, «полторашки». Выжимали полтора центнера там, где без них — максимум шестьдесят кило. Почитай, бабская модель, но в хозяйстве полезная. — Всё что есть. Детских не держим, — резюмировал механик. Марк покраснел кончиками ушей, но язык прикусил. — Спасибо, нам вот этот подойдет, — Ник кивнул на последний, который, вроде бы, болтался меньше прочих. — Я ему подгоню, попробуем тут походить. Марк, разворачивайся.       Приладил накладки, подтянул крепления вдоль конечностей, проверил для надежности. Во всей этой амуниции, на ходулях, Марк выглядел ещё большим ребенком, чем был на самом деле. И, как ребенок, попробовал сделать пару неуверенных шагов. Тут же, разумеется, чуть не рухнул. — Эй, полегче! Слишком резко. Ты плавал когда-нибудь? — Ага. — Ну вот, представь, как по дну ходишь. Давай, на меня, потихоньку… Суставы экзосьюта зажужжали, усиливая импульс. Марк смущенно рассмеялся: — Да я в этой штуке поплыву как топор. Но шагнул. Потом ещё раз. И ещё. — Нормально. У всех так поначалу. Приноровишься. Теперь видишь тот ящик? А ну-ка, ухвати и переставь. Кнопки захвата на рычагах. — Ого! — Ник насладился искренним изумленным восхищением, когда манипуляторы сомкнулись и легко подхватили почти стокилограммовый груз. — Спорим, топор так не умеет, — ввернул он и снова услышал звонкий переливчатый смех. — Быстро учишься. Так, а теперь поставь на место, расстегивайся и слезай. Нам еще в тир надо.       Со стрельбой, к сожалению, дела пошли хуже. Парень был явно расстроен — цель не ложилась ни в какую, даже неподвижная. — У меня астигматизм, — признался он после десяти безуспешных попыток. — И ты без имплантов? — догадался Ник. Марк кивнул. — Денег не было, да и некогда… Не успели, в общем. Так-то жить не сильно мешает, но… вот.       Ник почесал подбородок. Отрастающая щетина уже начинала колоться, а побриться он, вскочив по тревоге, разумеется, не успел. — Спрошу у наших, может на складе найдем. Автоприцелы, на первое время хотя бы. Потом надо будет имплант.       Как парень в горячке боя управится с этой хлипкой штуковиной, Ник не представлял. Самого его автоприцелы бесили страшно: как их ни закрепляй, одна взрывная волна, и тебе в глаз летят пластиковые обломки. Удовольствие сомнительное, разве что для тренировок.       О чём он и доложил Ричарду сразу по возвращении. Командир ответил «ясно» и отослал Марка восвояси. А потом без разгона развернулся к Нику: — Ну, как он тебе? Честно. Ник удивился, ощутив, как вдоль позвоночника внезапно прошивает ледяной волной, поднимая волоски. — Нормальный парень. Схватывает быстро, толк будет, — отчеканил он без запинки, краем сознания подозревая, что спросили его вовсе не об этом.       Дик молча сел на койку, опустил голову. Сразу сделалось как-то душно, нехорошо. Неправильно. Но что сказать в этой ситуации, что сделать, чтобы взломать это гнетущее молчание, лейтенант не знал. Он присел рядом, сцепил пальцы в замок перед собой. — Когда я о них думаю… — вдруг хрипло произнес Дик. — О Реджи, Тикки, Кевине, Люси, Джерри, Скотте… О них обо всех… Я всё пытаюсь представить их лица. Как они говорили. Как смеялись. Их голоса. А вчера вот испугался. Я не помню, как Скотт говорил. Представляешь?       Скотт был их снайпером, самым первым, еще когда Ник был зеленым новичком. Это он учил стрелять. Он был терпеливым, их Скотт. И каким-то… Такие, как дубы, растут навсегда, взламывают корнями бетон и стоят крепче любых стен. Поначалу даже никто не поверил, что его не стало. Что место, где залег Скотт, превратилось в круглую яму с оплавленными черными боками.       А потом, тут же — Люси. А за ней Джерри, их механик. Они были парой. Вдвоем и погибли.       После того боя плакал Ричард. И Ник навсегда запомнил, как неловко гладил его вздрагивающие плечи.       Вина и злость осели где-то очень глубоко и поднимались во время боя. А сейчас, в тишине, они просто нужны друг другу, пусть Дик и не умеет говорить об этом. — Не уходи, — Нику показалось, что он ослышался. Но командир, уткнувшись в воротник его форменной куртки, повторил: — Не уходи сегодня. Ник молча кивнул.