Любая стена - это дверь

Черную машину Aston Martin Том вел сам. Джим, усмехнувшись про себя, подумал, что тот не зря выбрал эту марку: сейчас Том выглядел, как Джеймс Бонд, создавая тайну вокруг себя. Пальцы, до бела сжимающие руль, выдавали сильное волнение водителя, при этом он крайне сосредоточенно смотрел на дорогу, будто ничего важнее в жизни не было, чем эта полоса асфальта. В молчании они доехали до особняка за городом. Современная вилла в стиле хай-тек встретила их тишиной. Тому удивительным образом шел этот строгий дом серого цвета с четкими линиями, будто отражавший его суть. Серый цвет наружных стен слегка смягчался теплой желтоватой подсветкой. Во дворе поблескивал прозрачной синей водой бассейн. Внутри дом не выглядел слишком жилым, значит, куплен на чужое имя и служит лишь для утех хозяина — сделал вывод Джим. Пока они шли к спальне, он подметил на стене картину малоизвестного художника Джастина Орвиса Штеймера. Абстрактная мешанина на картине на взгляд Джима говорила о том, что в жизни хозяина дома, как и в голове все не так уж и хорошо. В спальне Том включил только настольную лампу, которая едва разогнала тьму, оставляя сумрак таиться по углам. Было заметно, что Тому не слишком комфортно с незнакомцем, будто он все еще решал: стоит или нет; хотя уже и привез Джима в свой дом. Том подошел к бару: — Что будешь пить, Джим? — задал он стандартный вежливый вопрос. Пока Джим выбирал из хорошей коллекции старых вин, Том успел налить себе и сделать пару больших глотков Шато Шеваль Блан 1990 года, пытаясь таким образом заглушить тревогу и принять, наконец, решение. — То же самое, но восемьдесят второго года, — сказал Джим. — Отличный выбор! — оценил Том. Он налил ему вина и протянул бокал. Рука заметно дрогнула, и вино качнулось, переливаясь темно-рубиновым блеском. Том продолжил: — Начнем сначала. Легкая улыбка тронула его губы, щеки после выпитого слегка порозовели. Джим взял бокал, поднес к лицу и вдохнул, наслаждаясь насыщенным ароматом с доминирующими нотками ежевики, отголосками темной вишни, легкими тонами табачного листа, ванили и специй. Джим с удовольствием сделал глоток, но в полной мере насладиться вином Том ему не дал. — Ты ведь уже все понял, Джим? — спросил Том, в его взгляде были и вопрос, и тревога. Сам прояснять ситуацию он не стал, проверяя собеседника на сообразительность. В нем все еще боролись желание получить вожделенный секс с мужчиной и осторожность. Джим, с сожалением отставив бокал с рубиновой жидкостью, огляделся, будто пытаясь считать информацию с окружающих вещей, которые были по большей части безликими дорогими безделушками. Мебель в теплых бежевых тонах тоже могла лишь сказать, что Том любит уют. Джим начал говорить: — Да тут и понимать нечего… Ты Томас Бэрер — единственный наследник Эриха Бэрера, владельца фармацевтической империи «Селжен». Не хочешь, чтобы отец узнал о твоих шалостях, поэтому возишь случайных любовников в этот дом. Редко возишь… — уточнил Джим, сделав этот вывод из нервозного поведения Тома. Потом его взгляд задержался на открытом футляре со скрипкой — инструмент был явно очень дорогим и купленным просто для вложения денег. В этот дом, очевидно, попал случайно и должен был покинуть его при первой возможности: — На скрипке не играешь, — Джим провел пальцем по теплому коричневому дереву, чувствуя подушечками пальцев едва ощутимый слой пыли. — Но слушать любишь. Он бросил взгляд на программку с выступления Нью-Йоркского филармонического оркестра — старейшего симфонического оркестра США. Потом Джим развернулся к столику возле кровати и, увидев книгу, с едва заметной иронией продолжил: — Засыпаешь под Канта, спровадив очередного любовника. — Ты все это узнал по вещам в комнате, в том числе и мою фамилию? — удивился Том. — Нет, — Джим решил не приписывать себе лишнее. — Вспомнил твое фото в газете, пока ехали в машине. Том оценил его искренность, улыбнувшись, сказал: — Так ты принимаешь условия? Я не хочу огласки. Джим кивнул. Том ему понравился: гибкий, грациозный, элегантный. Но он хорошо понимал, что второго раза не будет, и они разойдутся еще сегодня, чтобы не встретится никогда. — Еще вина? — спросил Том и, не дожидаясь ответа, налил еще себе и подлил Джиму, уже расслабившись. То, что Тома уже ведет от желания и количества выпитого, Джим заметил сразу. Слишком обтягивающие брюки ничего не скрывали. Но Джим не торопился, давая любовнику завестись сильнее, да и просто хотел слегка помучить изголодавшегося по сексу Тома. Джим взял бокал, отвернулся к окну и стал смотреть на темный сад. Настойчивые руки развернули его, и чужие длинные тонкие пальцы стали быстро расстегивать пуговицы на его пиджаке от Армани. Кисти Тома едва заметно подрагивали от возбуждения и нетерпения. Джим позволил снять с себя пиджак, а за ним и темно-синий галстук. Обычно Мориарти предпочитал быть снизу, но в этот раз, как он понял, ему отведена другая роль. Том медленно опустился на одно колено перед ним, будто собирался сделать Джиму предложение, расстегнул его ширинку и приспустил брюки вместе с бельем. Вид чужого, пусть даже еще не возбужденного члена вызвал у Тома невольный стон, голубые глаза подернулись поволокой и стали совсем пьяными и шальными. Джим почувствовал, что его начинает заводить такое поведение любовника. Том долго ласкал пальцами ствол, будто все еще не веря, что это происходит с ним, и в его руках сейчас член другого мужчины. Он облизал с упоением гладкую розовую головку, прикрывая при этом глаза и получая настоящее наслаждение от происходящего. Том позволил скользнуть члену Джима в рот, плотно обхватывая его губами. Он ласкал член языком, как большую конфету, и Джим уже начал нервно дышать, понимая, что такими темпами до главного они не доберутся. Он прихватил волосы любовника рукой и рывком оттянул голову Тома назад, будто отрывая от себя. — Если ты хочешь получить нечто большее, чем это, то тебе следует остановиться, — произнес Джим, собирая всю волю в кулак, чтобы снова не засунуть член между приоткрытых губ. Туда, где было так сладко и хорошо еще секунду назад. Взгляд Тома на мгновение прояснился, чтобы смениться на совершенно дикий, когда он осознал, что сказал Джим. Было что-то завораживающее в этом человеке для Джима: в нем одновременно уживались уверенность в себе, внутренняя сила, четкое знание: что он хочет — все признаки явно выраженного лидера и желание отдаться кому-то. «Воздержание вредно», — подумал Джим, видя, как явно степенный и размеренный в жизни Том стремительно снимает с себя одежду, бросая ее на ближайший стул. Сам же он разделся неспешно, рассматривая голого любовника. Том был худой, и это тут же унесло мысли Джима в прошлое, совсем к другому человеку. Он тряхнул головой, чтобы наваждение ушло. Том не спрашивал: кинул резким движением смазку и презерватив на кровать, подразумевая, что это для Джима, и растянулся на животе. Затем слегка подтянул колени под себя, приподнимая поджарый зад. Джим не возражал, ему уже тоже не терпелось кончить в узкий, горячий анус партнера. Пока он смазывал вход, толкаясь пальцами внутрь, исследуя чужое тело, Том просто сходил с ума, заходясь стонами и подаваясь назад. Джиму даже простату искать не требовалось: для Тома сам факт, что в нем чужие пальцы, уже бил по телу удовольствием, а когда Джим надавил на нужную точку, тело партнера просто забилось в наслаждении. Это был уже предел терпения Джима. Он вошел рывком, не щадя любовника, и стал исступленно вбиваться в Тома. Тот извивался под ним, стараясь принять глубже и насадиться сильнее. Их тела яростно сталкивались. Джим то попадал по простате, то нет, уже не заботясь о любовнике, но Тому важен был только член в нем самом, который буквально рвал сейчас его анус, ходил в нем словно поршень, терзая маленькое узкое отверстие. Джим кончил и вышел, услышав стон разочарования: будто Тому было мало. Мориарти рывком развернул любовника на спину и обхватил его член, который тут же начал пульсировать спермой. Повинуясь внезапному порыву, Джим поцеловал Тома в губы почти невесомо, но тот углубил поцелуй, обнимая его и прижимая к себе. И Джим понимал его: следующий раз у Тома будет не скоро, возможно, никогда, и тот хотел выжать все из этого короткого момента. — Повторим? — спросил Том, едва отголоски оргазма в теле чуть стихли. Джим отрицательно качнул головой, ему нужна была передышка. Он молча поднялся и, накинув на себя простынь, вышел на маленький балкон. Был на удивление теплый вечер. Вдалеке отчетливо виднелся город: шумный, полный ночной жизни. Здесь же было тихо. Том вышел на балкон вслед за Джимом, подошел к нему сзади и поцеловал в шею. Джиму нестерпимо захотелось, чтобы сейчас там был другой человек, ведь если не поворачиваться, то можно представить, что там стоит Шерлок. Он отогнал от себя странные мысли и заглушил ностальгию по прошлым временам: сейчас есть только он и Том. Рука Тома тем временем уже пробралась под простынь и стала поглаживать живот, периодически невесомо спускаясь ниже и мягко лаская член. Джим прикрыл глаза и полностью отдался этим ощущениям. Том развернул его к себе и поцеловал. Несколько коротких поцелуев переросли в один глубокий. Так, не разрывая поцелуя, они добрались до кровати и упали на нее. — Поменяемся? — спросил Джим, слегка задыхаясь, и увидел, как в глазах Тома мелькнуло нечто, похожее на боль. Джим отвел взгляд и снова наткнулся на скрипку. На память о Шерлоке у него ничего не осталось, может, оно и к лучшему, но губы сами невольно произнесли: — Подари мне скрипку, и всё будет, как ты захочешь. — Это Страдивари. Ты просишь скрипку за пятнадцать миллионов только за то, чтобы трахнуть меня? — Да, — Джима накрыло безбашенное состояние: он понимал, что просит невозможного, но его очень заинтересовало, на что готов пойти Том ради того, чтобы почувствовать чужой член в себе. В любом случае Джим ничего не терял, и даже если Том сейчас откажется, Мориарти даст ему то, что он хочет. Это было не принципиально для Джима. Том задумался на секунду и ошарашил ответом криминального консультанта: — Забирай, — коротко сказал он. — Оставь себе, — усмехнулся Джим. Он не хотел, чтобы Том думал, что покупает секс с ним. На этом их короткий разговор был закончен. Джим, лежа на спине, слегка подтолкнул Тома вниз. Шикарно сделанный минет — это то, что надо было Джиму сейчас, чтобы завестись. Том ласкал его языком и губами, то вбирая член до основания, то отпуская его с характерным причмокиванием. Влажный язык выписывал узоры на уже полностью возбужденном фаллосе. Ладони Тома с легким нажимом скользили по его телу, они были одновременно везде и всюду. Поняв, что уже достаточно разгорячен, Джим сжал рукой плечо Тома, отстраняя его от себя. Дернув партнера вверх Джим потянулся губами к губам Тома. Поцелуй вышел глубоким, но не безумным, скорее медленным и тягучим. Джим развернул Тома так, чтобы оказаться сверху, тот тут же раздвинул колени, готовый принять партнера в себя. В следующую секунду Джим уже погружался в тело любовника, глядя в мутные от желания голубые глаза. Второй раз был спокойнее, поскольку оба уже насытились и никаких резких движений не совершали: Джим позволил себе вдоволь насладиться ртом Тома, а тот — его членом в себе. Кончили они почти одновременно. Джим обессиленно упал на грудь Тома, чувствуя, как у того после оргазма заходится частыми ударами сердце. Полежав так недолго, Джим позвонил Морану, чтобы он его забрал. Расставание со случайным любовником не имело смысла затягивать. Уже у дверей Том протянул ему скрипку: — Я заключил с тобой сделку, а я всегда плачу по счетам. — Я изменил условия сделки, — ответил Джим. — А я нет, — жестко сказал Том и вручил ему фактически пятнадцать миллионов долларов в футляре. — Теперь я ничего тебе не должен. Сейчас Джим видел перед собой совсем другого человека, того, кого видят тысячи подчиненных, конкуренты и партнеры по бизнесу каждый день. Сжатые в узкую полоску губы, холодные голубые глаза — идеальная маска. Джим даже поверил бы, что это истинное лицо, если бы ещё совсем недавно не видел его совсем другим. На улице его ждал возле машины Себастьян, опираясь спиной о тёплый металл. Черный Мерседес Бенц, занимающий лидирующие позиции в рейтинге самых дорогих автомобилей, казалось, врос в асфальт, слившись с ним плавными линиями, а с машиной сам Себастьян. В черной рубашке и брюках он казался продолжением идеальной машины, а волосы цвета воронова крыла усиливали это сходство, только жесткий профиль с прямыми линиями, по-военному четкая полоска короткой стрижки и идеально ровная осанка отличали его от плавных линий автомобиля. Создавалось ощущение, что Джим купил Морана вместе с машиной, и тот прилагался к ней, как неотъемлемая важная деталь. — Поехали, — коротко сказал Джим. Он небрежно кинул скрипку за заднее сидение, приоткрыв дверцу. Себастьян нырнул в глубину машины и, казалось, растворился в ее темноте. — Постой, Джим, — неожиданно раздалось за спиной. Джим обернулся и заметил восторг в глазах Тома — видимо, эта машина впечатлила и его. — Чем ты занимаешься? — спросил Том. Скрывать не имело смысла: тайна за тайну. — Криминальный консультант. Иногда делаю грязную работу за других. Том кивнул то ли Джиму, то ли своим мыслям. — Я позвоню тебе завтра в три. Джим пожал плечами и сел в машину. И только по дороге осознал, что не дал Тому свой номер. На следующий день ровно в три раздался звонок. Служба безопасности у Тома работала прекрасно, и тот запомнил номер машины Джима. — Подъезжай ко мне в офис в пять. Том положил трубку. Его уверенность восхитила Джима. Тот даже не спрашивал, а был уверен, что консультант приедет. Джим поразмышлял пару минут: клиентов в последнее время было немного, а Том определенно собирался дело предложить, и решил ехать.