Любая стена - это дверь

Телефон звонил второй день. Имя Леонарда упорно всплывало на экране. Джим был уверен, что тот никак не мог узнать о его причастности к потере миллиардов, значит, произошло что-то еще, раз мафиози так настойчиво хотел с ним поговорить. Джим поехал в офис Тома, и его, как обычно, легко пропустили. Том с недоумением посмотрел на Джима, не вставая из-за стола. — Мы не договаривались о встрече. Я занятой человек… Джим подошел к его столу и положил свой телефон на него. — Я занятой человек… — нараспев повторил за ним Джим. — Я тоже, но по твоей вине теряю время здесь сейчас. Что ты сделал, Том, о чем я не знаю? — спросил Джим, наклоняясь к нему через стол. — Ничего, — быстро ответил тот. — Ничего? — идеальные брови изогнулись в притворном удивлении. Джим отошел и стал смотреть в витражное окно, засунув руки в карманы дорогих брюк. — Я поделился с тобой информацией… — Я тебе за это плачу, — вставил Том, но Джим будто не услышал его и продолжил: — А ты ее используешь, чтобы портить мои планы, и лезешь на мою территорию. Ты ведешь себя, как крыса, Том — что-то делаешь за моей спиной, но не говоришь мне. Джим раздражал Тома еще и тем, что глянцевая обложка часто рвалась, а за ней проглядывало бандитское нутро. Телефон Джима зазвонил, и офис наполнился звуками танго, Том узнал композицию «Libertango». Ему это совсем не понравилось, Джим ничего не делал просто так — это Том уже понял. Мельком глянув на телефон, он увидел имя «Леонард», кто это, он знал точно. — Так что ты сделал, Том? — повторил Джим и, внезапно развернувшись, облокотился об его кресло, нависая над ним. Танго продолжало звучать, и Тому казалось, что на самом деле сейчас между ними этот танец страсти и противостояния, и Джим ведет, наступая и заставляя Тома двигаться за собой. Черные глаза напротив горели шальным холодным блеском. — Ничего, Джим, — ответил, наконец, Том, будто перехватывая управление в незримом танце и заставляя Джима отступать. Он не собирался отчитываться за каждый свой шаг. — Ты врешь мне! Джим наклонился к его лицу и прошептал интимно, проведя кончиками пальцев невесомо, ласково по его горлу:  — Правду, Том, скажи правду. Я ведь все равно получу ее от тебя. При этом его взгляд на секунду потерял всякую разумность, он был словно опьянен тем, что может сделать с Томом, чтобы выбить то, что хочет. От Джима веяло настоящей угрозой. Никогда настолько опасный человек не был так близко к нему. Том невольно откинулся на спинку, чтобы увеличить расстояние между ними и… по телу прошла неожиданно сладкая волна возбуждения, устремляясь к паху. Том всегда мог контролировать своих партнеров, даже если они были сверху, сейчас же он получил непредсказуемого психопата и в любовники, и в деловые партнеры. Это напрягало и, как ни странно, возбуждало. И тут Джим сделал запрещенный ход. Его колено вторглось между бедрами Тома, раздвигая их, и задевая член. На Мориарти не было пиджака, и Тому был виден чужой ремень и ширинка. Музыка резанула по нервам новым аккордом, и Тому показалось, что в призрачном танго он стек по партнеру на пол прямо к его паху. Но стоило ему положить руку на талию Джима, как тот тут же исчез над ним, и на весь офис раздался визгливый голос из телефона, который Джим специально положил по центру стола и включил на громкую связь, подняв трубку. — Джим, я потерял уйму денег и людей! Кто-то навел на нас латиносов, а потом увел наш товар у полиции. У нас в полиции свои люди, но и они внятно ничего не могут сказать, даже лиц не разглядели! Куплю информацию за любые деньги, я хочу уничтожить эту тварь собственными руками! — прошипел в конце в трубку разъяренный мафиози. — Я не знаю, кто это сделал, — с наигранным равнодушием сказал Джим. — Деньги потерял и людей, говоришь? — Да. По своим каналам я пока ничего не нарыл. Ты же всегда в курсе всего. Ты уж постарайся. Найди это гада… прошу, — в голосе Леонарда появились заискивающие нотки. — Ты же понимаешь, какой это удар для семьи. Я в долгу не останусь, как обычно. Том видел, как в глазах Джима играло самодовольство, как кривились в холодной усмешке красивые губы: — Тебя уже хорошо поимели свои за этот провал, поэтому ты и готов стелиться передо мной. И кто перед кем сейчас ползает на коленях, Леонард? — едва слышно произнес Джим. — Но не за этим ты звонишь. Мафия отлично умеет справляться с такими вещами. Какова же истинная причина твоего звонка? Леонард, естественно, его не услышал и продолжил как по указке, открывая Мориарти действительные причины желания связаться с ним: — И еще, Джим, я тебе вот, собственно, из-за чего звоню, — голос итальянца стал немного озадаченным. — Кто-то натравил на наши пиццерии санитарные службы и юристов. Мы несем большие убытки. — Санитарные службы? Юристов? — удивленно и даже слегка разочарованно переспросил Джим. Он явно ожидал чего-то более захватывающего. — Ты знаешь, кто это делает? — спросил Леонард. — Я заплачу. Джим с интересом посмотрел на Тома, заинтригованный тем, что же тот предпримет сейчас, и уже собрался ответить, не дождавшись никакой реакции, но Том резким жестом остановил его. Джим кивнул и сказал: — Я знаю, но теперь я не продам тебе эту информацию, — и нажал отбой на телефоне. И уже обращаясь к Тому, произнес: — Так значит юристы и санитарные службы? Все довольно уныло и банально. — Ты хотел уничтожить итальянцев. Я помог тебе. Разве нет? — невольно попытался оправдать свои действия Том. — Я сказал — разберусь, — по слогам с нажимом повторил Джим фразу, которую сказал ранее на заводе. — Отзови своих шавок. Легальная часть бизнеса итальяшек не должна умереть. Мне это не выгодно. Когда исчезнет Леонард, его место должен занять нужный мне человек, которого я уже присмотрел. Сейчас он управляет пиццериями, и его репутация не должна пострадать. И новому главе я с превеликим удовольствием помогу найти исчезнувший товар, — с иронией закончил Джим. Том понял, что Джим уже подписал Леонарду смертный приговор, и понял, что именно о нем тот говорил на крыше завода, и с ним у Мориарти личные счеты. Теперь стало ясно, что это люди Джима увели фуры, чтобы подставить Леонарда, а затем, когда сменится власть, Джим поможет найти то, что сам же и украл, и получит все лавры благодетеля. У Тома голова шла кругом от этого человека, а уж о криминальных разборках он уже и слышать не хотел. Тем не менее, он, все же, не был готов согласиться действовать по указке консультанта. — Мне все равно, что с ними будет. Они посягнули на мое… — Решил начать, наконец, кусаться, а не просто отбиваться. Это моя вендетта, и это моя игра по моим правилам. Без меня на этом поле, где бессильны твои юристы, твоей фирме придет конец. Итальянцы ведь не единственные, кто жаждет твоей крови, может захотеть и кто-то еще, — Джим в упор посмотрел на Тома, чтобы до того дошло, что он сказал. Том понял более чем откровенный намек, и подумал, что точно не хотел бы видеть этого человека в числе своих врагов. Джим был очень опасным и умным противником. Приняв поначалу его за того, кто занимается мелкими преступными заказами, сейчас Том уже понимал, как ошибся в нем. Обманчивая внешность Джима: красивая, «глянцевая», — идеально скрывала гениальный преступный ум. Многие, наверняка, принимали Мориарти за недалекого, легкомысленного человека, интересующегося только собственным внешним видом. Хотя, возможно, именно этого Джим и добивался. Не принимая его всерьёз, никто не видел в нем достойного противника или претендента на их власть. Все возможности Джима Том так и не смог узнать до конца, хотя и попытался навести справки. Тот неожиданно появился несколько лет назад, как чертик из табакерки, и сумел сделать так, что многие шишки преступного мира теперь обращались к нему за информацией и консультировались с ним. Сам же он, как увидел Том, будто был кукловодом за кулисами и преследовал часто какие-то свои цели, которые не были понятны и видны никому. Поведение Джима было не наигранным, а настоящим. Он был настоящим королем преступного мира. Этот мир и не осознавал, что им ловко манипулируют и направляют туда, куда нужно кукловоду. Том еще до конца не понял, повезло ли ему встретить Джима или это приведет к катастрофе. Том раздраженно сказал: — Черт с тобой! И набрал номер на телефоне, но Джим его остановил: — Подожди минутку. Джим тоже набрал номер на своем телефоне: — Бенджамин Николетти? Это Джим Мориарти. Мы виделись пару раз у Леонарда. У вас, я знаю, проблемы с пиццериями. Я готов решить их за символическую сумму. Скажем за десять тысяч долларов. Сущие копейки при ваших потерях. Договорились? Вот и отлично. Джим довольный положил трубку. — Теперь ты звони. Том снова набрал номер, понимая, что Джим только что виртуозно развернул ситуацию себе на пользу: — Пиццерии нас больше не интересуют. Прекратить любые действия по ним. — Легкие деньги — это отлично, — удовлетворенно сказал Джим, поднимаясь с офисного кресла, чтобы уйти. Том, проклиная себя и все на свете, спросил: — Заедешь сегодня ко мне? — Не могу. Сегодня я занят. Джим подошел к нему и слегка мазнул кончиками пальцев по его скуле, прощаясь. Лифт мчался вниз, а с ним и мысли в голове Джима. Он не спускал своим клиентам просто так то, что сделал Том, и даже если Мориарти побывал в постели того, кто ему платил за деловые услуги, это никогда его не останавливало. Бизнес отдельно, секс отдельно. Сейчас в голове уже должен был появиться план, как поставить зарвавшегося клиента на место, но в голове только вспыхивали, как отдельные точки на черной карте, слабые места фирмы Тома. Эти данные никак не хотели укладываться в стройную схему. Джим осознал, что у него нет никакого желания совершать что-то привычное, разрушительное в отношении Тома. Джим считал Тома необычным человеком. Его завораживало сочетание несочетаемого. Том являл собой удивительно сильную и волевую личность. Он начал действовать самостоятельно, как только определил, кто враг, несмотря на риск. Это лишний раз убедило Джима, что он имеет дело с человеком, который привык быстро решать проблемы. Джим даже понимал, что если бы он попытался открыть легальную фирму, и перешел Тому дорогу, то мог бы и не выдержать натиск того в мире бизнеса, игра бы развернулась точно сложная и захватывающая. Том, наверняка, уже разобрался в схеме работы Джима, и вид Джима, как ширма, давно его не обманывает. И при этом такое нестерпимое, практически не контролируемое желание иметь в себе чужой член, от которого тот просто терял голову. Столько лет прошло, и только при встрече с Томом в Мориарти стали снова просыпаться забытые чувства: настоящий азарт и интерес. Ему хотелось как-то по-особенному поставить Тома на место, и Джим даже был готов поломать над этим голову. История будто повторялась на другой лад. Когда-то Шерлок зацепил его так же, только своим умом. Джим на этот раз даже побывал на крыше, пусть, все же, и не на той, и не с тем человеком. Тогда, в далеком прошлом на крыше с Шерлоком был его двойник, но Джим хотел быть там сам, и чтобы все закончилось таким же жарким сексом, как и с Томом. Джим помнил в деталях видео, показанное Майкрофтом: ошарашенное лицо Шерлока, сбитого с толку самоубийством любовника, отчаянье и непонимание в глазах детектива. Джиму в тот момент хотелось кричать: «Шерлок, включи мозги, пойми, что это не я!». Конечно, это ничего бы не дало. К тому моменту, как он смотрел запись, уже все свершилось, и финал был предрешен — Джим должен покинуть Англию и сказать спасибо, что чиновник сохранил ему жизнь. Майкрофт выстроил безупречный план. Он знал о Джиме все. Это его обязанность — следить за крупными преступными элементами страны. А кроме того, Майкрофт знал собственного брата до мельчайших подробностей. Что бы не говорил Шерлок о том, что разум у него в приоритете над чувствами, но он и душу бы продал дьяволу, чтобы спасти своих малочисленных друзей. Майкрофт устроил брату настоящий стресс, когда двойник Джима сказал, что под прицелом оказались все друзья детектива. В такой ситуации, конечно, ожидать от Шерлока, что он будет обращать внимание на маленькие нестыковки в поведении Джима, не приходилось. Мозг Шерлока работал лишь в направлении, как спасти друзей. Майкрофт прекрасно расставил приоритеты в голове брата: друзья важнее сумасшедшего любовника. Лифт плавно остановился, и двери разошлись с тихим шорохом, знаменуя окончание поездки. Мысли Джима тоже остановились, он нашел такую игру, которая смогла раскрасить яркими красками унылый зимний город и его жизнь, и он нашел человека, который, пусть и ненадолго, заставил его забыть о детективе. Шерлок каждый вечер выбирал новое место. Обдолбаный наркоман никого не интересовал, поэтому он узнавал интересные вещи, которые при нем говорили не понижая голоса. У Фальтоне были большие проблемы: кто-то украл его товар. Наркодилеры рассуждали между собой, что если товар не всплывет у кого-то, и его не выкинут на рынок, то какое-то время в городе будет сложно достать дозу, а они потеряют в деньгах. Именно поэтому Леонард пока Холмсом и не заинтересовался — голова была занята другим. Еще ходили слухи, что кто-то заплатил за уничтожение фармацевтической компании, но пока она упорно держится на плаву, хотя многие желали, чтобы она утонула, и деньги достались именно им. Кто-то предполагал, что ей помогают устоять. У Шерлока в голове начали связываться некоторые события. Папка из ВОЗ у него в руках могла пролить на них свет. Он сорвал печать и, пробежав глазами по тексту, все понял. У него в руках был бриллиант, и он уже знал, как им распорядится. Оставалось найти Джима. Если это, конечно, был его Джим. Для Джима проблемой еще виделись организованные негритянские группировки, которые вполне могли доставить существенные неприятности, и он понимал, что и эту проблему надо срочно решить. Этим он и поделился с Томом. И тут Том снова показал характер, демонстрируя насколько ему сложно отдать управление в руки кого-то другого. Он придумал план в лучших традициях гангстерских боевиков и настаивал на его реализации. Джима это позабавило. Мориарти не стал себе отказывать в развлечении: — Любой каприз за твои деньги, босс, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком иронично, и уткнулся в телефон, чтобы Том не заметил его улыбку. Том и не заметил, захваченный собственной идеей. По понятиям Джима Тому не хватало изящества и тонкости в работе. Мориарти видел себя художником в своем деле, а Том с его замыслами для него сейчас выглядел дровосеком. Благодаря плану Тома, они уже второй день поздно вечером торчали на пустом пыльном складе в компании негра-наркомана. Джим считал это не слишком увлекательным времяпровождением, поэтому думал о своем, предоставляя Тому задавать вопросы и давая возможность поиграть в главаря мафии. Тот явно пересмотрел этих фильмов больше, чем надо. На фразе пленника о каком-то курьере для Фальтоне, который живет в наркопритоне и пытается продать папку, Джим выстрелил, звук мгновенно разлетелся по огромному пустому складу. — Зачем ты это сделал? — сбоку послышался раздраженный голос Тома, который сидел на стуле рядом. — Он мог что-то еще рассказать! Они всегда рассказывают! Надо было больше надавить! — Он мне надоел, и сидеть тут тоже надоело, — равнодушно сказал Джим и бросил небрежно пистолет на стол. Металл глухо ударился о дерево. Оружие тут же исчезло со стола, заботливо убранное Мораном. Джима достало невнятное бормотание пленника наркомана о мировых протестах, призывающих к равноправию негров, о какой-то папке у курьера, поэтому он выстрелил, чтобы тот, наконец, заткнулся. — Это не кино, Том. Все, что он говорит, полный бред. Он живет в своем мире, и надеяться на то, что все, что он говорит, окажется правдой, слишком опрометчиво. Кто-то пытается продать папку, которая якобы от меня, да еще и в наркопритоне? Звучит совершенно нереально. Когда Том предлагал такой способ получить информацию, он, конечно, не думал, что все закончится убийством. У Джима же на этот счет были свои мысли: если отпустить, то пленник явно держать язык за зубами не будет, а значит те, кто не должен, окажутся в курсе их планов, да и просто мир станет чище. Вряд ли деньги на дозу он получал, работая где-то, скорее отбирал у кого-то в темных подворотнях. Это был уже второй труп за эти два дня, а данных о том, что произойдет в скором времени, так и не появилось никаких. Неорганизованность афроамериканских группировок всегда поражала Джима, какое-то сборище подростков, но этим они и были страшны. Их было трудно просчитать. — Убери здесь все, — Джим сказал Морану, уже стоящему возле трупа, скорее просто ради того, чтобы что-то сказать. Себастьян прекрасно знал, что делать и без него. Он одним четким движением разрезал веревки и быстро упаковал тело в мешок. Джим смотрел все это время на точеный хищный жесткий профиль подчиненного, на широкие плечи и думал, что если однажды он совсем разорится, то сможет заработать, снимая порно с Себастьяном. Успех будет просто оглушительным. Подтянутая фигура и яркая внешность сделали бы того идеальным объектом для воздыхания миллионов. — Ты думаешь о чем-то своем, Джим, а не о деле, — Том отвернулся в сторону, поднялся и быстро вышел из помещения. Джим, понял, что тот не хочет смотреть на мертвое тело: ему по-прежнему претили методы работы консультанта. Джим вышел за ним. Том стоял, облокотившись о старый шкаф, и нервно крутил в руках кем-то забытую дешевую шариковую ручку. Время шло, а результатов не было. Удар мог прийти с любой стороны. Он уже явно чувствовал собственную беспомощность в данной ситуации и близкий провал. — Я еду домой. Ты совершенно не помогаешь мне! — довольно резко сказал Том. Потом, видимо, поняв, что это прозвучало, как обвинение продолжил. — Ты со мной? Быстрый взгляд скользнул по шее Джима, он ощутил это так, будто по коже прошелся чужой язык. У Джима чуть не вырвалась привычная отговорка, но тут у него появилась идея, как сделать так, чтобы до Тома кое-что дошло. — Я еду с тобой, — Джим сделал шаг вперед и притянул Тома к себе для поцелуя, ясно давая понять, зачем он едет к нему. Машину Джима они оставили Морану, а сами поехали на машине Тома. Всегда осторожный Том гнал, нарушая правила и рискуя попасть в полицию, будто ему было уже все равно, что будет дальше, будто он поставил уже крест на себе и собственном бизнесе. Джим спокойно сказал, глядя на огни яркой лентой летящие мимо: — Сбрось скорость. Игра еще не окончена, и ты еще не проиграл. Том молча кивнул, внезапно вывернул руль, и машина резко затормозила на обочине. Джима дернуло вперед от такого торможения, но Том удержал его, развернул к себе и впился в губы жадным, грубым поцелуем. Тонкие пальцы быстро расстегнули верхнюю пуговицу на рубашке Джима и стали нетерпеливо поглаживать шею и грудь. Едва Том отстранился, Джим сказал, переводя дыхание: — Может, до дома потерпишь? — Прости. Конечно, — Том снова взялся за руль. Он не выдержал уже выходя из машины и прижал Джима к прохладному металлу, целуя куда-то в шею, слегка прихватывая мочку губами. Джим снова довольно резко оттолкнул его, останавливая. И Том, будто снова опомнившись, отступил: — И снова прости. Нервы. Он развернулся и вошел в дом. Джим вошел за ним. Том небрежно расстегнул и сбросил легкое черное пальто из шерсти альпаки в прихожей, прямо на пол. Он выглядел так, будто был немного пьян: — Располагайся. Налей себе чего-нибудь, — кивнул Том в сторону бара из черного дерева в гостиной, и, чуть погодя, добавил: — И мне. Он обессилено повалился на диван из светло-коричневой кожи, уставившись в потолок пустым нечитаемым взглядом, правая рука его повисла плетью, соскользнув с дивана. Джим неспешно выбрал, налил понравившееся вино в изящные хрустальные бокалы и поставил один из них на столик около дивана. Немного подвинув Тома, он присел рядом и сделал глоток из своего бокала, наслаждаясь насыщенным ароматом и вкусом, улыбнулся краешком губ. Джим не видел смысла в панике: да — они потеряли время, да — все могло рухнуть в любой момент, потому что они были совершенно не готовы к атаке, но голову сейчас точно терять не стоило. — Выпей, — не то попросил, не то приказал Джим, указывая взглядом Тому на бокал, переливающийся рубиновым цветом в чуть приглушённом свете гостиной. Но тот только отмахнулся и положил руку Джиму на ногу, чуть выше колена, медленно провел по ней, заглянув в ожидании реакции в лицо любовника. Джим почувствовал тепло его ладони даже сквозь тонкую ткань брюк. Том, уже откровенно, не стесняясь, стал поглаживать его бедро все энергичнее и требовательнее, оживая на глазах: — Поцелуй меня, Джим, — Том протянул руку и дотронулся до губ Мориарти. Джим, словно нехотя, склонился к нему, коснулся почти невесомо сухих горячих губ любовника, но потом… потом напористо и властно ворвался в чужой жаркий манящий рот. Том громко застонал от наслаждения, отвечая на глубокий, страстный поцелуй, и притянул Джима за галстук к себе, буквально укладывая того на себя сверху, яростно прижимаясь всем телом. — На что ты готов, чтобы получить мой член? — прошептал Джим ему на ухо, разрывая поцелуй. В этот момент Джим потерся вставшим членом о пах Тома, чувствуя в ответ его железный стояк, при этом не давая снять с себя брюки нетерпеливым чужим рукам и перейти к большему. Джим наслаждался мучениями и терзаниями любовника. Ресницы Тома задрожали, взгляд окончательно потерял всякую разумность: — На все! — простонал Том, выгибаясь, пытаясь стать к Джиму ещё ближе. — Подними руки над головой, — приказал Джим. Том не сразу, но сделал это, недоверчиво глядя на Мориарти. Тот рывком выдернул свой ремень из шлевок и стянул им его запястья, завязав одновременно конец ремня на украшении в виде петли на диване. — Что ты делаешь? — невнятно спросил Том. Его вело от возбуждения и желания. — Не хочу, чтобы ты мне мешал, — криво улыбнувшись, сказал Джим. Он быстро снял с себя брюки, а затем, как-то излишне торопливо и порывисто, словно кто-то все ещё ему мог помешать, стянул их и с Тома. От вида полностью возбужденного чужого члена Джима повело не меньше. Теперь он позволил себе расслабиться и спокойно насладиться чужим членом. Мориарти мягко погладил розовую головку большим пальцем, затем прошёлся остальными пальцами по стволу, словно играя на флейте. Том задёргался, пытаясь освободиться: — Нет, Джим… Мне это не нужно… Отпусти меня… Джим накрыл его своим телом так, что их члены прижались друг другу и, чуть скользя вперёд, прошептал на ухо: — Надо уметь также и отдавать, Том, — ухмыльнулся Джим, видя, как еще больше начал беситься любовник, пытаясь развязать себе руки. — Даже не пытайся, — Джим скользнул вниз к возбужденному члену любовника и подул на него. — Себастьян меня многому научил: например, стрелять и связывать пленников. И поверь, он умеет делать это очень хорошо. Да ты и сам сегодня всё видел. Лицезреть все всегда контролирующего Тома в таком беспомощном состоянии было даже забавно. Джим медленно опустил голову и демонстративно лизнул головку, видя сквозь полуопущенные ресницы, как небесно-голубые глаза любовника становятся темно-синими от злости и возбуждения. Джим еще долго и с удовольствием ласкал языком головку члена, слегка погрузив указательный палец в анус любовника, дразня того и доводя до исступления, оттого что он не может получить желаемое. Том отчаянно дергался и извивался, пытаясь сильнее насадиться на палец, но Джим намеренно не давал ему этого сделать. Том же, в ответ, едва слышно ругался и шипел что-то нечленораздельное, сжимая зубы. Мориарти с улыбкой продвинул палец чуть дальше, добавляя ещё один и надавливая на нужную точку, и Том забился в путах, раздвигая шире длинные ноги и пытаясь в очередной раз глубже принять в себя чужие пальцы. Он был похож в этот момент на похотливую пьяную женщину: истекающий смазкой, с вожделением в затуманеном взгляде и шальным блеском в глазах, рот чуть приоткрыт в виде буквы «о», будто готов для минета, ноги широко раскинуты, всегда бледные щеки покрыты лихорадочным румянцем. Один бог знал, каких усилий стоило Джиму сдерживать себя, глядя на такого горячего, распаленного Тома. Мориарти все еще удивляло, с какой животной, неконтролируемой страстью Том готов был отдаваться в сексе, и это при том, что в жизни тот контролировал своих подчиненных до последнего вздоха. — Возьми меня, Джим. Давай же, — почти жалобно простонал Том, чувствуя, что Джим вынимает пальцы из его ануса. Джим вместо этого мягко поцеловал его в губы и прошептал на ухо как змей искуситель: — Я возьму тебя и буду трахать так, что ты забудешь, как тебя зовут, но… прежде, ты пообещаешь мне кое-что: с этого момента ты будешь хорошей девочкой и будешь делать только то, что я говорю! Больше никакой самодеятельности. Ты понял? — елейным голосом спросил Мориарти. Том часто заморгал, пытаясь начать здраво соображать: — Хорошо, — прошептал он, дернувшись в своих путах. — Нет-нет, так не пойдет, — Джим сладко улыбнулся. — Повтори то, что я сказал. Том упрямо сжал губы. Джим снова, по-хозяйски, засунул пальцы в его анус, в этот раз уже три, и надавил на простату. Том едва не задохнулся от нахлынувших ощущений. — Хочешь мой член в себе? Тогда повтори, что я сказал, — еще раз с нажимом повторил Джим, проворачивая пальцы в анусе Тома. — Я буду хорошей девочкой, — простонал Том, прикрывая глаза, пытаясь не думать о том, что сейчас внутри него творят пальцы Джима, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию, чтобы абстрагироваться от необузданного возбуждения и отчаянной потребности чувствовать член Джима в себе, но ему не удалось и он продолжил, в надежде, все же, получить желаемое. — Я буду делать только то, что ты говоришь. — Вот и отлично, — похвалил Джим, вынимая пальцы из горячего тела любовника. Смазку, которая лежала в нижней части столика, Джим давно заметил, поэтому наскоро смазал ей свой член. Сил сдерживать себя у Джима уже не осталось, и он, закинув ноги Тома себе на плечи, ворвался одним резким движением в желанное тело под собой. Джим вновь и вновь вонзался в податливое тело, чувствуя жар, идущий от Тома, его опаляющее желание. Как маньяк, он упивался его стонами и невозможностью любовника пошевелить руками. Перехватив член Тома у основания, Джим не позволял ему кончить раньше, чем сам он достигнет разрядки. Их секс был похож на дикий танец двух сумасшедших, оба получали удовольствие, граничащее с безумием. Джим крутил Тома, как хотел, то так, то этак насаживая его на свой член. Том стонал, но не от боли, а от нестерпимого удовольствия, умоляя Джима позволить ему кончить, но тот молчал, вбиваясь в него так, как тот любил: резко и глубоко. Чувствуя приближение оргазма, Джим перевернул Тома на живот, приподнимая его за бедра, благо, что он оставил часть ремня свободной, и сейчас это позволяло подобные трюки. Он сменил темп, входя в любовника так же глубоко, но гораздо медленнее, с оттягом. Том рвано выдохнул, запрокидывая голову и недовольно что-то пробормотал, но в то же мгновение на его бледную ягодицу опустилась ладонь Мориарти, заставив инстинктивно сжаться. Джим впервые застонал сам и, отпустив член Тома, схватился обеими руками за бедра любовника, оставляя на белой коже от пальцев красные следы. Он ускорился, потом ещё, будто вытрахивая из Тома жизнь, и ярко кончил, ощущая, как кончает под ним Том, крича и дёргая связанные руки, в невозможности себя коснуться и продлить удовольствие. Джим криво улыбнулся и, протянув руку, немного приласкал член Тома. Из-за чего анус Тома сжал внутри себя ещё не опавший член Джима. Мориарти шумно выдохнул и загнал свой член ещё глубже, продолжая кончать внутри любовника. — Презерватив, — простонал Том, когда они оба чуть пришли в себя. — Ты не надел резинку! — Надо было класть его рядом со смазкой, — отозвался Джим, расстегивая ремень на руках Тома. — Считай, что я подарил тебе еще один повод, о чем можно беспокоиться в ближайшее время. Том потер запястья, разгоняя кровь. Джим лег рядом и закрыл глаза. В кромешной тьме перед глазами еще танцевали разноцветными огоньками отголоски пережитого удовольствия. Джим лежал, чувствуя слабость и негу во всем теле, двигаться не хотелось, но он понимал, что уже пора вставать и уходить. В домах случайных любовников Джим старался не задерживаться. Но только он решил подняться, как рука Тома довольно жестко и уверенно удержала его и заставила снова лечь. — Ты всегда уходишь, хотя я точно знаю, что кроме меня у тебя сейчас никого нет. Останься сегодня… — прошептал Том на ухо, прихватывая мочку слегка губами. Рука Тома сначала мягко поглаживала грудь Джима, потом спустилась вниз и устроилась на животе. Мориарти знал, почему Том так настойчив в том, чтобы он задержался именно сегодня. Империя Тома могла рухнуть в любой момент, и он останется на развалинах в одиночестве. Родители ему этого не простят, и он не простит себе. Такая перспектива страшила Тома. Но вот то, как Том удержал его, сам жест, ярко показал Джиму, что в характере Тома и после недавнего обещания мало что изменилось. Встреть он Тома при других обстоятельствах, он увидел бы совершенно другого человека даже в постели: все того же безжалостного бизнесмена, который жестко вел свой корабль в море конкурентов и врагов. Желание быть снизу — это была довольно необычная компенсация за ежедневное напряжение, которое Том испытывал. Только страх перед крахом всей его жизни сделал Тома по-настоящему мягким. Джим был уверен, что Том ни с кем не поделился своими мыслями о том, что может проиграть эту битву: не стал этим фактом тревожить родителей, как примерный сын, который должен уметь справляться с любыми трудностями самостоятельно, подчиненным тоже знать такое совсем ни к чему. И чтобы совсем не остаться в одиночестве на тонущем корабле, он привлек случайного человека, считай первого встречного, к своей проблеме. Том, не дождавшись ответа, потянулся к пульту на тумбочке и нажал на кнопку. Из музыкального центра полилась успокаивающая романтичная мелодия, надрывно и пронзительно в какой-то момент заиграл саксофон, женский голос на французском запел что-то о любви. — Так ты хочешь заставить меня остаться до утра? — иронично спросил Джим, не отвечая на вопрос согласен или нет. И выбор мелодии Джим тоже мог понять. Музыка и песня создавали Тому иллюзию, что рядом кто-то близкий, а не тот, кого он случайно подцепил в ночном клубе несколько дней назад и нанял для решения проблемы. И в подтверждение мыслей Джима Том сказал: — Возможно, — и тут же хмыкнул. — Ты забыл снять галстук. И только сейчас Джим осознал, что тот так и остался болтаться на его шее, только съехал куда-то набок. Том прихватил материал у узла и стал вести руку вдоль тела Джима, укладывая ткань ровной полосой, при этом пропуская ее между длинных пальцев. Он опускался все ниже и ниже, пока рука не соскользнула с галстука и не коснулась невесомо члена Джима. — От ненависти до любви? — усмехнулся Джим, подразумевая, что тот перешел с ненавистного ему галстука на свой обожаемый фетиш — член Джима. — В тебе все слишком для меня, — внезапно откровенно сказал Том. — Ты слишком красивый. Он погладил тыльной стороной руки Джима по щеке, обвел указательным пальцем контур губ. — Слишком псих. Прошелся пальцами еще раз по галстуку. — И я слишком хочу его. Он погладил член Джима, но снова увлекся, и его взгляд затуманился желанием, впрочем он тут же взял себя в руки. Том слегка потянул Джима за плечо, заставляя лечь на живот, тот подчинился. Еще минуту назад Том был в пассивной роли, но вот уже снова демонстрировал, что вполне может и вести в постели. Ладонь Тома собственнически сначала смяла ягодицу Джима, потом была пара жестких поцелуев в загривок, будто он утверждал свое право на любовника, и его неокрепший член потерся между ягодиц Джима. Волна наслаждения прошла по телу Джима только от одних мыслей о перспективах, но до настоящего возбуждения было еще далеко, слишком мало времени прошло с последнего секса. Дальше горячий язык Тома прошелся по позвоночнику и, не остановившись, двинулся ниже. Это было, действительно, приятно, хотя и цель такого доминирующего поведения была ясна как божий день: Том явно на него давил, но очень своеобразным способом, обещая то, что ни разу так и не дал. — А ты умеешь убеждать, — едва удерживая в голове разумные мысли, прошептал Джим. — На два часа. Не больше. Том, добившись того, что хотел, тут же перевернул его снова на спину, едва коснулся поцелуем губ, и спросил: — Пойдешь со мной в душ? Обычно Джим в своем желании, как можно быстрее покинуть квартиры случайных любовников, просто пользовался салфетками, чтобы привести себя в порядок, да и в предложении Тома было что-то слишком личное. Это уже переходило грань быстрого секса и деловых отношений. Том, видя сомнения, поцеловал его сначала в плечо, потом в шею, потом просто поднялся и потянул за собой, поднимая с постели. Небрежно брошенный снятый, наконец, галстук остался лежать на полу. Потом они долго целовались под теплыми струями воды. Мокрые волосы липли ко лбу, вода, смывала с обоих остатки глянца, и теперь они видели друг друга как есть. Том буквально впивался в его губы и ласкал тело Джима, вторя потокам воды, явно с желанием завести. — Ты всегда этого хочешь? — спросил Джим. — Рядом с тобой почему-то всегда, — прошептал Том ему на ухо, как признание в чем-то зазорном и неприличном, а также, как личное поражение перед собственным телом. Он слегка подтолкнул Джима к стене, где не лилась вода, потом собрал губами капли воды с длинных ресниц любовника, с губ, плеч, живота пока не опустился перед ним на колени. Такой нежности от Тома Джим не ожидал и немного потерял контроль над ситуацией. Джим проснулся, не понимая, где он находится. Ветер колыхал белую полупрозрачную штору, выдувая ее на балкон. Вокруг была не его мебель в бежевых тонах. И тут вспомнил, что заснул у Тома. Захотелось заорать «Черт!» — и вскочить с постели. Теперь для Джима все было слишком. Том всё невольно или сознательно сводил к отношениям, чего Джим точно не хотел. Место рядом с ним пустовало, но стоило ему подняться, как появился Том. Капельки воды блестели на стройном обнаженном теле, и он на ходу вытирал голову полотенцем. — Хочешь сбежать? — спокойно спросил Том, видя, как Джим потянулся к брюкам. Как ни странно было для Джима, но такая формулировка вопроса заставила его стушеваться. Сбегать это противоречило его натуре. — Задержись еще ненадолго. Я приготовил завтрак, — продолжил Том. Джим с неохотой кивнул: все это слишком затянулось и уйти надо было еще вчера. Том вышел, и Джим заметил халат, который лежал рядом на стуле. Надев, он понял, что это размер его. Деньги в этом городе решали все. Значит, Том встал раньше, сделал заказ, и халат успели привезти к пробуждению Джима. Мориарти оценил это. Ходить в костюме с утра было бы точно неудобно. Шелковая шоколадного цвета ткань приятно струилась по телу, и он пошел в столовую. Том на удивление хорошо готовил, или Джим был просто голоден, так как любовник его знатно вымотал за эту ночь. Яйца Бенедикт на поджаренном с обеих сторон ржаном хлебе с кресс-салатом мгновенно исчезли с тарелки Джима. Когда Том наливал ему кофе, то Джим заметил голубоватый синяк на запястье. — Откуда это у тебя? — Наверное от ремня остался, или когда в душе ударился о кран. Не сразу почувствовал даже, — пояснил Том. — Ты, наверное, не помнишь. Джим действительно не помнил. В памяти остался только отличный минет и холод кафеля, к которому Том его прижал. Еще Джим смутно вспомнил, что ночью сквозь сон чувствовал, как Том обнимал его, целовал куда-то в шею сзади очень осторожно, чтобы не разбудить и сплетал свои пальцы с его. Спал ли тот этой ночью хоть чуть-чуть, осталось для Джима загадкой. Мориарти переключился на текущие дела: — Сегодня попробуем еще раз найти информацию о том, что намерены делать эти негритянские подростки. — Афроамериканцы, — на автомате поправил Том, ставя перед ним чашку. Как личности публичной ему приходилось соблюдать все условности. — Один черт! Не важно, кто разнесет твои склады — негры или афроамериканцы, — сказал Джим, делая первый глоток обжигающего, ароматного напитка. — Сегодня без меня, — сказал Том, немного удивив Джима. — Много дел накопилось. Если я сейчас не подпишу кипу важных бумаг, то всё развалится и без помощи извне. Он сел напротив в черном халате и с таким же черным кофе в чашке — строгий и скучный, загруженный мыслями о делах компании как обычно. Джим удивлялся, как Тому вечерами с ним удавалось становиться совсем другим человеком. Джим потянулся к телефону, чтобы позвонить Себастьяну, но Том его остановил: — Если ты хочешь позвонить своему водителю, то он уже здесь и давно. Ты сам его вызвал вчера, когда решил, что останешься только на два часа. Джима сегодняшнее утро явно решило шокировать вчерашними событиями. Он решительно не помнил этого момента — слишком вымотался за прошедший день и ночь. Джим просто отключился после какого-то очередного секса. — Черт! Он что проспал в машине всю ночь?! Джим почувствовал себя виноватым: пока он развлекался, подчиненный сидел часами в машине. Том сказал: — Я предложил ему диван в гостиной, но он промолчал. Я решил, что это отказ. Том проявил заботу даже о работнике Джима, как впрочем, и о самом Джиме, заказав халат. — Он не разговорчивый, — прояснил ситуацию Мориарти. Джим вышел из-за стола и стремительно пошел к дверям: надо было уехать отсюда и дать Себастьяну нормально выспаться. Том его нагнал в дверях кухни и остановил, разворачивая к себе. — Я знаю, Джим, что слишком настойчив, и это возможно тебя отталкивает, но я хочу, чтобы и сегодняшний вечер ты провел со мной. Том кинул быстрый озабоченный взгляд на тумбочку рядом. Джиму это не понравилось, и он резким движением выдвинул верхний ящик. То, что он увидел, стало для него неожиданностью. — Два билета на концерт симфонической музыки? — Да. Будут играть Вивальди. Том все-таки услышал, что звучало в наушниках Джима. Мориарти оглядел кухню, будто увидел ее впервые. Он никогда ни с кем не завтракал из своих любовников, даже с Шерлоком они разбегались раньше, чем наступало утро, никогда не ходил на концерты. Это было что-то новое: то, что он не пробовал в отношениях. Том, видимо, это понял. Он был прекрасным бизнесменом и, как следствие, умелым продавцом. Изучив спрос, он предложил то, от чего покупатель точно не откажется. — Пир во время чумы? — усмехнулся Джим. — Почему бы и нет? До вечера, Том. Моран выглядел, действительно, не важно: темные круги под глазами, мятая рубашка. Легкой щетине на щеках явно требовалась бритва. — Извини, — быстро сказал Джим. — Отвези меня домой, и свободен до вечера. — Пары часов хватит, — лаконично ответил Себастьян. Стоило им отъехать, как на телефон Джима пришла СМС от Леонарда: «Приезжай и забери своего курьера из наркопритона». Вторым СМС Леонард указал адрес где-то на окраине города.