Любая стена - это дверь

Шерлок вышел из самолета. Надо было решать, что делать дальше. Мельком взглянув на дисплей телефона, он увидел, как тот мигает сообщениями о неотвеченных вызовах от Майкрофта и Джона. Майкрофт ему был сейчас ни к чему, а вот Джон… Джон был ему нужен, и Шерлок набрал его номер. Джон сходу начал на повышенных тонах отчитывать его за безответственность, что для Шерлока было вполне предсказуемым моментом, поэтому он перебил друга фразой «Мне нужна твоя помощь», и это магическим образом сработало, но теперь Джон стал беспокоиться не ранен ли Холмс. — Нет! Джон, соберись! Мне нужно, чтобы ты посмотрел кое-что в моем компьютере. Джон, поняв, что с Шерлоком все в порядке продолжил ворчать о его невыносимом поведении и отсутствии помощи с дочкой. — Ты можешь думать еще о чем-то, кроме своих проблем? — взорвался тут же Шерлок, но сразу понял, что это только приведет к новому конфликту, который ему сейчас был совершенно не нужен, и он сменил тон, — Джон, это очень срочно. От этого многое зависит. Подойди к компьютеру и сделай все в точности, как я скажу. Джон, наконец, согласился: — Я на месте, что нужно нажать? — Поставь телефон перед экраном. Шерлок переключился на видеозвонок. И начал диктовать порядок действий. Где искать криминального гения, как не в криминальном мире. Но для начала надо хоть что-то узнать об этом самом мире. Доступа к базам ФБР у Шерлока, конечно, не было, но вот доступ к серверам английской полиции он себе добыл, пусть и не совсем легальным путем. Шерлок надеялся на то, что найдется что-нибудь и на преступников США в этой базе. Джон делал все не так: жал не туда, долго не мог найти нужные иконки, и Шерлок едва сдерживался, чтобы не высказаться об умственных способностях друга, и думал, всегда ли тот был таким или сильно отупел в последнее время? Холмс нервно сжимал перила ограждения, и ему казалось, что металл уже гнется от его злости. — Справа, Джон, — Шерлок сжал зубы, чтобы не заорать на весь аэропорт, видя, что Джон ведет мышку влево. — Справа находится кнопка «запустить». Жми на нее и смотри на экран, пока будет подбираться пароль, как только найдется правильный пароль, нужно будет выключить программу, чтобы она не смогла вставить следующий! — Я не успел, — напряженно сказал Ватсон, хотя Шерлок это уже и сам видел. — Идиот, — тихо прошипел детектив и тут же дал следующие указания вполне нормальным голосом, — ничего страшного. Медленно двигай списки на экране. По экрану побежали фамилии. — Постой! Нажми на имя Леонардо Фальтоне. Данных на экране появилось немного. В заметках стояло, что подозревается в том, что возглавляет семью Буффало на данный момент, но доказательств нет. Шерлоку этого вполне хватило. — Закрывай все, Джон, и оденься поприличнее, — быстро сказал Шерлок, уже думая над тем, как добраться до Фальтоне. — Зачем? — спросил, недоумевая, Джон. — Сейчас приедет полиция, они и так что-то слишком задержались. Надо было вовремя остановить программу, Джон, как я и говорил. — Но что мне им сказать?.. Холмс не дослушал и оборвал разговор, выбрасывая телефон в ближайшую урну, чтобы Майкрофт не отследил его. Шерлока ждала впереди увлекательная игра, и он не хотел, чтобы ему мешали. Злачные места в городе Шерлок быстро определил. Пусть и прибегал к наркотикам он не часто, но временами бывало, поэтому точно знал, где искать наркодиллеров. Приманкой он решил сделать папку Майкрофта. Опечатанная и в солидной обертке — она выглядела значимо. Прикинувшись наркоманом под дозой, что ему не составило никакого труда, он по секрету рассказывал окружающим, тряся папкой, что должен доставить ее самому Леонардо Фальтоне от Джима, но застрял здесь и готов ее заложить желающему за дозу. Клялся, что найдет деньги и выкупит папку. Потом сел на скамейку в ближайшем парке. Его после такого должны были не просто доставить к Фальтоне, а притащить, как придурка, который вместо того, чтобы выполнить задание, покупает дозу. Оставалось только ждать, пока эта информация дойдет до мафиози. О том, что делать дальше, или о том, что Джим может оказаться не его Джимом и не восстанет из мертвых, Шерлок старался не думать. Он просто не понимал, как ему пережить второй раз потерю Джима. Сумерки сгущались, а он все ждал. Для него на свете существовал только один криминальный консультант и другого просто не могло быть. А раз в этом городе есть криминальный консультант, то это может быть только Джим Мориарти, и он его найдет. Никто так и не появился, и Шерлок, просидев до часу ночи, был вынужден уйти и снять номер. На этот раз ему не повезло, но это место было не единственным в таком большом городе, как Лос-Анджелес, и он был намерен обойти их все. В голове Джима детали плана притирались друг к другу с ювелирной точностью, пока, наконец, он не понял, что пора. Пара звонков — один в полицию, другой, чтобы добыть для себя людей, и все было готово для триумфа его ума. Ехать на представление, поставленное им самим, было еще рано, поэтому Джим нежился в теплой ванне, коротая время до часа икс. Мысли текли мягким плавным потоком. Сладкий аромат пены окутывал, погружая в негу. Он протянул руку, вытирая ее о махровое полотенце, и взял телефон. — Что ты делаешь сегодня ночью? — спросил игриво Джим, когда Том взял трубку. — Видимо, провожу ее с тобой, — ответил тот, не включившись в игру. — Даже лучше. Ты проведешь ее со мной на крыше завода. Сегодня в три часа ночи я буду тебя ждать. Джим назвал адрес и положил трубку, снова погружаясь в блаженное состояние. Заброшенный завод освещался по косой прожектором с соседнего склада. Вместо окон чернели пустые проемы, под ногами хрустело битое стекло, стены поросли травой. Неприметная машина Тома въехала на территорию секунда в секунду. Том вышел, и Джим подошел к нему объяснить ситуацию: — Ты ставил мне условие, что хочешь присутствовать в завершающей стадии. Сейчас будет одна из таких. Латиноамериканские короли столкнутся с семьей Буффало. — И ты им в этом помог? — Немного, — усмехнулся Джим. — Я ожидаю кровавой и эффектной бойни, поэтому и пригласил тебя на это зрелище. О том, что итальянцы собирались уничтожить твою фирму, ты знаешь, так вот и латиносам тоже сказали, что они могут хорошо заработать, если первыми доберутся до твоей конторы. — Понятно, — коротко сказал Том. — И сейчас ты решил их столкнуть друг с другом, чтобы уменьшить их силы и отвлечь внимание от моей фирмы? — Да, — кивнул Джим. — А итальянцев просто уничтожить. — Что-то личное? — заинтересовался Том, но Джим ушел от ответа: — Я разберусь. Пошли быстрее, а то опоздаем к началу представления. Он нервно дернул Тома за рукав, в его глазах горел настоящий огонь азарта. Джим потянул Тома к заводу, но тот внезапно встал, как вкопанный: — Сейчас здесь будет море крови, толпы бандитов, а потом и, наверняка, полиции, а ты приехал на, мать его, красном Ламборджини Венено Родстер, которых в мире всего девять штук! Еще и с открытым верхом! Машина отливала кроваво-красным цветом в тусклом свете и казалась хищным пауком из-за жестких линий дизайна. — Скажи, стильно? Ты оценил? — Джим подошел и любовно похлопал по яркому металлическому боку автомобиля. — Ты знал, что Венено в названии означает «Яд» на испанском языке? У нее просто смертоносный дизайн — это очень символично, а красный цвет будет трендом этого района ближайший час. — Ты сильно рискуешь, Джим, — попытался вразумить его Том. — Можем уехать отсюда на моей. — Я не собираюсь прятаться, как заяц, — презрительно сказал Джим. — Я уеду отсюда победителем. Ты тут будешь торчать, разглядывая мою изумительную машину, или все же пойдешь со мной на крышу? У меня там все готово для празднования моего триумфа. Джим, оставив Морана приглядывать за машиной, пошел вглубь завода, не оглядываясь, чтобы посмотреть, идет ли за ним Том. И ему ничего не оставалось, как пойти следом, хотя сам факт увиденного никак не укладывался у Бэрера в голове. С крыши им открывался вид на въезд в промзону. — Представление начинается! — произнес Джим с легким поклоном, изображая конферансье на сцене. Девять автомобилей подъехали ко въезду в промзону, и несколько десятков вооружённых людей вышли из них. Машины отогнали в неприметное место. Сами же латиносы устроили засаду для машин итальянцев, которые должны были появиться с минуты на минуту. — Я сейчас вернусь, Джим, — сказал Том и ушел, но Мориарти было все равно. Его интересовало только то, что будет происходить. Он вставил в уши наушники и взмахнул руками, как дирижёр перед оркестром: представление начиналось. На территорию начали въезжать грузовики, а вокруг Джима заиграла музыка Вивальди «Времена года. Лето. Август Летняя гроза. Presto». Под тонкий высокий звук скрипок грузовики двигались медленно-медленно. Тревога в музыке нарастала и почти затихла, когда стали появляться вооруженные люди из теней зданий. И снова взорвалась, когда они начали окружать грузовики. Для Джима люди падали, как в замедленной съемке, выстрелов он почти не слышал. Латиносы перебили всех итальянцев, и грузовики уже начали разворачиваться на выезд, когда им дорогу перегородили полицейские машины. Джим вытащил наушники и понял, что Том стоит рядом и смотрит на него. В нем чувствовалась какая-то нервозность, но торжество момента никто не мог испортить Джиму. — А сейчас будет настоящий фейерверк в мою честь. Он взял бутылку шампанского с парапета, поставленную туда явно заранее, небрежно плеснул себе в бокал так, что золотистый напиток перелился через край и потек по его руке тонкими витиеватыми струйками. Другой рукой он вытащил маленький пульт из кармана и направил его на дорогу. Полицейские, быстро погрузив бандитов в машины, поспешили уехать с опасного района, планируя вернуться утром, когда будет светло, но уехали они недалеко. Джим нажал на кнопку, и взрывы с обеих сторон дороги заставили колону остановиться. Полицейские машины оказались повреждены, хотя и не настолько, чтобы преступники могли сбежать, а вот фуры с наркотиками ничуть не пострадали. Взрывчатка была рассчитана с ювелирной точностью. Неизвестные, выбежавшие из-за ближайших деревьев, быстро выкинули опешивших от неожиданности полицейских, оглушенных взрывом, с водительских сидений, и вот уже тонны наркотиков скрылись в ночи, под стрельбу, наконец, пришедших в себя стражей правопорядка. Джим произнес, салютуя шампанским ночному небу и звездам: — Всякая жизнь творит собственную судьбу! * А вот теперь, когда ты потерял почти все, ты сначала будешь ползать передо мной на коленях, а потом сдохнешь, жалкая итальянская тварь. Это я позволял тебе существовать, я снисходительно терпел твою отвратительную тушу во главе семьи. Стоило оценить это и понять! За настоящего короля и передел мира! Его губы исказила змеиная улыбка, и он залпом осушил бокал, небрежно отбросив уже пустым. Богемский хрусталь описал дугу, сверкая в воздухе, как бриллиант, и разбился с тихим мелодичным звоном. Тому даже страшно было представить, на какую сумму было наркотиков в этих автомобилях, а куда они сейчас исчезли, он и знать не хотел: люди Джима ли их увезли или просто те, кому он дал наводку, что будет здесь происходить. Стоя на крыше завода, Том вдруг ясно осознал, в какой криминал он ввязался, наняв Джима — отец был прав, когда говорил это ему по телефону. Джим еще и попутно преследовал какие-то свои непонятные цели, кроме спасения фирмы Тома. Бэрер подумал, что, наверное, был не в себе, когда попросил о помощи этого сумасбродного консультанта. Еще его напрягало, что Джиму все это нравилось, его пьянило не шампанское, а сама ситуация. Никакой рассудительности и здравого смысла, которыми руководствовался всегда Том, не наблюдалось. Сейчас черные глаза Мориарти горели шальным триумфом, на чувственных губах поблескивали маленькие капли шампанского, пара черных тонких прядок волос падала на лицо, будто перечеркивая его каким-то дьявольским иероглифом. Джим выглядел порочным демоном на фоне звёздного неба — красивым, безумным, опасным и очень соблазнительным демоном. Том ясно понимал, что ему нужен другой человек, и осознавал всю неправильность происходящего, но и смотреть на такого Джима спокойно было выше его сил. «К черту!», — подумал Том. — Ты невозможный псих на красном Ламборджини, — сказал он, делая шаг к Джиму, вжимая его собственным телом в парапет, бедром при этом надавливая на пах любовника. Том сделал глубокий вдох и терпкая, пьянящая туалетная вода Джима, будто затуманила разум запахом бордово-красной вишни, горького миндаля и ликера. Она идеально подходила для этой ночи — кровавой и безрассудной. Джим безупречно все подобрал в тон сегодняшним событиям. Том коснулся легким поцелуем его губ, стирая с них вкус шампанского, затем углубил поцелуй, чувствуя, что пьянеет, будто ему передалось шальное состояние партнёра. Рука невольно легла на затылок Джима и слегка сдавила. Тому хотелось получить хоть какой-то контроль над сумасшедшим любовником и нанятым консультантом. Джим разорвал поцелуй и отстранился, преодолевая сопротивление чужой руки: — Мне уже говорили, что я псих. А вот ты нормальный человек, который хочет отсосать мне на крыше завода прямо над городом? Ехидная улыбка заиграла на его губах. Том огляделся и только сейчас осознал, что это самое высокое здание в этом районе, и они здесь, как на сцене, подсвеченной прожектором, но одного взгляда на Джима хватило, чтобы все в паху свело до боли. Пара пуговиц красной рубашки Джима, подобранной под цвет машины, были небрежно расстегнуты, открывая шею и грудь. Голова была чуть отклонена в сторону, будто он предлагал Тому впиться поцелуем в его шею. Том понимал, что Джим не играет, не пытается его соблазнить, но, не осознавая, тот выглядел для Тома до одури сексуальным. И он произнес, вопреки здравому смыслу и обстоятельствам: — Да. Я именно этого и хочу. Этот человек заставлял его совершать абсолютно безумные поступки. Том взял руку Джима, еще пахнущую шампанским, и медленно провел языком вдоль указательного пальца, прикусив самый кончик зубами, при этом неотрывно глядя Джиму в глаза. Тот попытался удержать лицо, но сбившееся дыхание выдало его. Том сгреб в руку его гениталии и сильно сдавил сквозь материал. Стон Джима, казалось, разнесся по всей округе. Эхо в промзоне было отменным. — Делай, что хочешь! — обреченно-раздражено процедил Джим, уже понимая, что сейчас сдастся. Том еще раз поцеловал его, хозяйничая языком во рту любовника и впитывая остатки алкоголя. Одновременно с этим Том запустил руку под ремень Джима, лаская мягкую и шелковистую кожу гладко выбритого лобка, и лишь изредка задевая член пальцами. Джим не выдержал и сам расстегнул ремень и ширинку: — Твою мать, Том! Он слегка оперся на его плечи, опуская вниз. Том выпустил чужой член из плена материи и удовлетворенно заметил, что любовник уже полностью возбуждён. Том расслабил горло и насадился им на член, начиная мгновенно плыть от желания и наслаждения. Рука потянулась к своей ширинке, и вот уже пальцы обхватили собственный ствол. И если член Джима Том ласкал с наслаждением, медленно, растягивая удовольствие и не давая партнеру быстро кончить, то по собственному рука двигалась рвано и стремительно, пока он, наконец, не излился, издавая гортанный стон, вибрация от которого тут же передалась Джиму, который и так едва стоял на ногах, удерживаясь за парапет. — Том, тебе стоит… — пробормотал Джим, пытаясь донести мысль, что кончит сейчас, и Том может отстраниться. Том только сильнее вобрал его член в рот, и мошонку Джима сильно сдавила уверенная рука. — Черт! Этот вскрик, а за ним и протяжный стон разнеслись на весь район. Для Тома стало сюрпризом, что Джим сам дернул его резко вверх и поцеловал. Губы Джима были неожиданно нежными и податливыми, Том расслабился, отвечая на поцелуй, но внезапно получил легкий толчок в грудь, и щеку обожгла пощечиной чужая ладонь. Джим смотрел будто слегка исподлобья, и хоть взгляд черных глаз был испытующим, он еще продолжал оставаться слегка «плывущим». Том все понял по нему и без слов: «Не надо в следующий раз настаивать на том, чего я в данный момент не планировал делать». — Я осознал ошибку, — не сводя глаз с лица Джима, прошептал Том, потом взял его руку и прихватил слегка зубами тонкую кожу. — Прости.