Организованное безумие, или Тринадцать миллиардов полигонов

Капли дождя стучали по металлу. Прямо как барабанная дробь. Угрожающее тремоло. А я стояла возле наэлектризованного шпиля на предательски подкашивающихся коленках, и у моих ног лежали два продолговатых объекта разной степени важности. Чехол для фагота. И мертвое тело моей подруги. Думаю, вы уже поняли, какой из них был важнее. Я присела на корточки и потянулась к чехлу, пытаясь не наступить на грабли, что убили Нилин. - Тебе что, все равно? – донесся сквозь ливень крик Цицерона. – Она мертва, а тебе все равно?! Я сглотнула. Нет, шут. Мне не все равно. Мне настолько не все равно, что я сейчас сама умру. От разрыва сердца. Если мой план не удастся… …это будет конец. Для нас обеих. Для мира. Для всего. Когда мы встретимся в следующий раз, я из тебя всю душу выну. Что ж, дорогая. Пора бы знать: Нана Бачинская не бросается словами! Я наклонилась к телу Нилин и положила пальцы ей на шею. Она была теплая, черт возьми. А пульса не было. - Мне не все равно, - проговорила я, опускаясь на колени. Ни с того ни с сего закружилась голова. – Мне жаль. Однако сделка… состоится. Дрожащими пальцами я нащупала застежки чехла. Цицерон сделал отчаянный рывок вперед; Анкано грубо перехватил его локоть. А Ульфрик Буревестник черной тенью застыл за ними в ожидании сигнала. Над крышей клубились темно-серые тучи. - У меня есть для вас хорошая новость, - продолжала я. – И плохая. Но обо всем по порядку. Замок на кофре открылся с радостным щелчком. Внимательности, с которой меня слушали, позавидовал бы дирижер Мравинский. Они ловили каждое мое слово. Они следили за каждым моим движением. - Хорошая: я принесла посох. Прямо надо мной взревел гром. В голове зазвенело. - И плохая: это всего лишь сувенир от моего дражайшего учителя композиции. Ехидно улыбаясь, я откинула крышку. В чехле от фагота лежал Ваббаджек. Лицо Анкано представляло собой шедевр. Серьезно, я должна была сделать фотографию. Но я только что убила человека, а в такой ситуации, сами понимаете, не до инстаграма. В руке талморца из ниоткуда возник огненный шар. Оу. Красиво, ничего не скажешь. Ну, а что касается меня… искусством молниеносно хватать оружие я не владею, а вот громко орать – всегда пожалуйста. - Ульфрик! – взвизгнула я так, что позавидовала бы пожарная сирена. – Ватиканские камеи! И началось шоу! Не успел альтмер обернуться, как по печени ему угодила здоровая нога в армейском ботинке. Он согнулся пополам, а Цицерон с боевым поросьячим визгом налетел на норда и вцепился ему в волосы. Хорошо, что в свое время я догадалась отобрать у него оружие. Пока Ульфрик отдирал от себя взбесившегося шута, Анкано выпрямился и сделал шаг ко мне. Я в панике схватила Ваббаджек и наставила его на эльфа. - Ну и что? – сдавленно хохотнул он. – Что ты мне сделаешь? Его волосы намокли и прилипли к лицу. Рукава робы болались на ветру, как крылья летучей мыши. В длиннющих желтых пальцах опять сверкнуло заклинание. Все, на что меня хватило, - это беспомощно взмахнуть посохом перед его лицом. И, само собой, эффекта данное действие не возымело. Боги, как же это делается?! - Тупица! – рассмеялся маг. – Ты даже пользоваться им не умеешь! Чтобы доказать обратное, я гневно взмахнула Ваббаджеком еще раз. И снова безрезультатно. От хохота у Анкано едва не подкосились ноги. Вот это он зря. Одно дело – тыкать в меня магией разрушения, и совсем другое – так бесстыдно надо мной ржать. - Сраный алиэкпресс! – гаркнула я и жахнула Ваббаджек ладонью по морде. Этот метод заставил работать китайский чайник из Ашана. За пятьдесят рублей. А уж этот ваш даэдрический артефакт! Посох издал ультразвуковой хлопок и запустил в наглеца белую шаровую молнию. Точно ракета земля-воздух, она столкнулась с Анкано, загорелась и… …и он исчез. То есть совсем. Напрочь. Это было как-то даже неожиданно. - Готово! – крикнул Ульфрик, укладывая бездыханного уже Цицерона подальше от проводов. Я выронила посох. Тот звонко упал и покатился куда-то в сторону. Моя рубашка насквозь промокла от дождя. - Тоже, - прохрипела я. От подкатившей к горлу тошноты говорить было сложно. Взгляд упал на лежащую в сторонке Нилин. И стало еще хуже. - Так, быстро, - я подошла к Ульфрику и рванула молнию на его рюкзаке, - мне нужна книга. Этих мы обезвредили, теперь на счету каждая секунда. - А куда делся эльф? Я оглянулась еще раз. Те же действующие лица: крыша, дождь, металл, неподвижное тело неподалеку. - Понятия не имею. Да и какая разница? Я, в отличие от покойной, не отношусь к числу повышенно увлажненных фанаток Талмора. И если Анкано вдруг поделился на ноль, никто уже не будет паниковать. В теплой глубине рюкзака обнаружились два предмета: черный камень душ и черная же книга. При взгляде на камень мое сердце сжалось до размеров булавочной головки, но я мужественно вытащила книгу. - Ты уверена, что она там? – спросил Ульфрик. - Нет, - булькнула я. – Возможно, я укокошила ее с концами. Учитывая ситуацию, это не просто возможно, а даже вероятно. - Но ты пойдешь до конца? – не унимался норд. Я еще раз оглядела застывшую в молчании сцену. Несколько тел. Крыша. Дождь. Запертые в здании люди. Столпотворение полицейских машин внизу. Готова ли я зайти еще дальше? Даже зная, что возврата может не быть? - Конечно! - Я ухмыльнулась и раскрыла артефакт Хермеуса Моры. – Ну все, пока. Ужин в холодильнике. К вечеру не жди: я в Обливион.

***

Как известно, большинство вещей во второй раз переносятся легче. Например, путешествие в Апокриф. Головокружения не наблюдалось, желания вытолкнуть из себя завтрак – тоже (отчасти, в принципе, потому, что завтрака в этой нервотрепке не было), и я материализовалась посреди плана Хермеуса Моры целой, здоровой и вполне довольной. Хотя, разумеется, все относительно. - Нина! – с порога заорала я. Мой голос эхом разносился по пустым пространствам. Апокриф будто спал: темно-зеленая вода дремала под ногами, в воздухе, точно осенние листы, сонно шелестели вырванные страницы книг. - Нина! – Я заскользила по решетке пола, стараясь не вписаться в стопки разложенной вокруг литературы. – Где тебя черти носят? Бретонка выглянула из-за книжной баррикады. Она сидела на полу, разложив вместо ковра ободранный Соловьиный плащ, и читала. Время от времени к ее ногам тянулось щупальце, которое она сердито отпинывала подальше. - А, это ты, малышка. Решила заглянуть на ланч? Едва не поскользнувшись на очередной даэдрической газете, я подбежала к Драконорожденной. Она действительно была похожа на Ривер Сонг. На вид я бы дала ей чуть меньше тридцати. - Прости, не сегодня. Я спросить забыла: как именно ты использовала Древний Свиток? Нина со вздохом отложила книгу. - Природное любопытство, да? Ладно. Слушай сюда. У меня есть хороший друг по кличке Сокол. Он отличный маг, и он может использовать Свитки, не боясь ослепнуть. – Она подмигнула – впрочем, без большого веселья. - Он и так слепой. Я присвистнула. - Вау. - Ага. Так вот, нам... мы собрали все три Свитка и отнесли их в Лабиринтиан. Еще присутствовали Посох Магнуса, этериевая корона, кучка даэдрических артефактов и кое-что из Инструментов Кагренака. И, разумеется, Черные книги. Видя мое вытянувшееся лицо, Нина усмехнулась. - Как будто тебе никогда не хотелось этого сделать! - Сделать что? Изобрести междпространственную водородную бомбу? – промямлила я. – Неудивительно, что Нирн после такого разнесло на куски! Бретонка снова уткнулась в книгу. - Ох, прошу прощения. Мне как-то не улыбалось драться с Алдуином в рукопашной. Не могу сказать, что в Апокрифе намного интереснее, но здесь у меня хотя бы есть время. Отлично. Только вот на Земле его скоро не останется! - Знаешь что, Довакин? – Я облокотилась на ограду из темно-зеленого металла. Вокруг зашуршали страницы. – То, что ты натворила – недостойно. О тебе слагают легенды, поют песни, даже, мать его, делают видеоигры! А ты устраиваешь читерский армагеддон и пьешь чаек, почитывая местного Шерлока Холмса, пока миру угрожает Пожиратель! Драконорожденная снова усмехнулась. Белокурые кудряшки покачивались на ветру. - Не уверена, что снаружи есть, чему угрожать. Боюсь, Нана, во Вселенной остался только Обливион, потому что и твою Землю скоро тоже смоет этой волной. Я фыркнула. Моей планете угрожали все, начиная от Гитлера и заканчивая Жнецами, но никому еще не удавалось ее нагнуть. - Вообще-то я здесь не за этим. – Я грозно выставила вперед указательный палец. - Не подскажешь, как добраться до Каирна Душ? Я должна вытащить оттуда мою тупоголовую подружку, пока она не потратилась окончательно. Нина закрыла книгу. На обложке я прочитала: «Трактат о бесконечном каноне». - В Вечнотень через уже знакомую тебе дыру, затем к дяде Шео на Дрожащие острова. А там, - она усмехнулась, и я на секунду увидела ее белые, точно в рекламе «Колгейта», зубы, - возьмешь такси.

***

В царстве Ноктюрнал царила темнота. Ну разумеется. По-другому и быть не могло. Делая руками смешные загребющие движения, я двигалась сквозь мрак – во всяком случае, так мне казалось – и молилась, дабы бы не напороться мизинцем на какую-нибудь даэдрическую тумбочку. Это было особенное измерение. Приглядевшись, я смогла рассмотреть смутные очертания неизвестных мне, но вполне физических объектов. Подо мной находилось нечто вроде озера. На горизонте зубьями торчали башни. Или подъемные краны? Я где-то читала, что в японских школах детей учат различать тридцать два оттенка черного. Эбеновый черный. Мокрый асфальт. Сажа. Лак. Черная слоновая кость. Все вокруг было соткано из черного, но это было не отсутствие света. Черный свет. Вот они, два слова, идеально описывающие Вечнотень. - Эй! Нанетта! Внутри моего черепа раздался женский голос. Нанетта? Когда это, интересно, я успела превратиться в звезду провинциального цирка? Я взмахнула руками и закружилась, не зная, куда смотреть. Законы гравитации здесь тоже не работали. - Какая встреча, надо же! - восторгалась невидимая субстанция. Этот тембр я слышала впервые: холодноватое контральто, со знакомой металлической хрипотцой. – Что ты здесь делаешь? Я нахмурилась и вперила в темноту напряженный взгляд. Ах, как бы мне сейчас пригодились очки ночного видения. Абсолютную тьму разрезали слабые голубоватые искры. Будто золотистая кромка на фарфоровом блюде, они очертили во мраке подрагивающий женский силуэт. На всякий случай встав в боевую стойку (полусогнутые, готовые к бегу колени, сжатые худосочные кулаки), я проговорила дежурную фразу: - Вы кто? Я вас не знаю! - Гений, миллиардер, плейбой, филантроп, - насмешливо произнесла искристая тень. – Соловей Ноктюрнал, естественно. И у меня когда-то было имя, между прочим. Дралси Индорил. Мысленно пробежавшись глазами по собственной внутричерепной тес-викии, я тут же вспомнила. Дралси Индорил, дочь Драйвена и Барензии, Соловей. По совместительству – мама Карлии и предполагаемая наставница Галла. Вот уж коммуналка так коммуналка! - Рада знакомству, миссис Найтингейл, - сказала я, сделав в невесомости вежливый книксен. – Должна сказать, ваша дочка – та еще оторва. Откуда вам известно мое имя? Призрачная субстанция подплыла ближе. Темнота вокруг нее перетекала и плавилась, как жидкий черный металл. - Короткая же память у вас, не-меров. Забыла Вварденфелл? Я нахмурилась. Беседа выходила откровенно странной. - Прошу простить: Морровинд я до конца еще не прошла. Решила поставить пару модов, да и порушила все к даэдровой матери. Дралси обвилась вокруг меня спиралью. Полет невидимой, внефизической валькирии сопровождался покалыванием на коже и ощущением явственного электрического напряжения. Крохотные серебристые звезды мерцали на ее плаще: будто бы отдельные атомы взрывались микроскопическими сверхновыми. - Ах да, - протянула она. Ее голос, звучавший из ниоткуда и отовсюду, стал вдруг тише. – Ведь этого… еще не произошло. Как меня достали внеземные всезнайки. Призраки, волшебники, даэдра, боги и полубоги из всевозможных машин, мертвые серые женщины и живые лимонноглазые мужчины, космические пасхальщики и тамриэльские таймлорды. Почему каждый проходимец - даже самый вонючий скамп, даже небо, даже Ауриэль! – знает о происходящем все и больше чем все, а несчастный композитор, неделю не прикасавшийся к фортепиано, вынужден в буквальном смысле блуждать в потемках? - Не бери в голову, - сказала Дралси прежде, чем я успела открыть рот. – Проводить тебя до портала на Дрожащие Острова? Я коротко выдохнула, выпуская из легких предназначенный для гневной тирады воздух. Черт с ними, с машинными богами. Пускай творят что хотят. Хуже было бы, если бы мне пришлось биться головой в глухую стену. - Вы очень добры, миссис Найтингейл. И проницательны. Дралси сжалась до размеров небольшого черного яблока и полетела, оставляя после себя след из искристых снежинок. Я не умела манипулировать материей столь же ловко, поэтому просто загребла сумрак, как воду, и поплыла вперед. Однако мои силы быстро иссякли (у меня не такие накачанные плечи, как у Нилин!), и я обнаружила, что для перемещения по Вечнотени мышечные импульсы вообще не нужны. Достаточно силы воли. Я то плыла, как огромная медуза в беспросветно-темной воде, то текла бескостной русалкой, то летела, по-суперменски согнув одну ногу в колене. Когда я раскинула руки, намереваясь разыграть сцену из «Титаника», антиматериальный шар остановился, и из него, точно принцесса из апельсина, снова возникла Дралси Индорил. - Сюда, - произнесла она, указывая очерченной серебряными паутинками рукой куда-то мне под ноги. Я опустила голову и увидела свет. Он был очень слабым; пожалуй, не ярче свечения земной луны в облаках. Но в сравнении с Вечной Тьмой этот свет казался ослепительной лампой хирурга. Источник света находился в широкой квадратной шахте, вход в которую расположился у носков моих ботинок. Пока я нащупывала ногой скобу, Дралси схватила меня за локоть. Прикосновение духа было подобно удару тока от старого свитера. - Как только ты окажешься там, ты приобретешь вес. Постарайся сделать так, чтобы тебя не разнесло на куски. Я вспомнила первое путешествие в Апокриф и поморщилась. - Постараюсь. Призрачная Соловьиха отпустила мою руку. - Удачи, Нанетта. Передавай привет Карлии: надеюсь, она не ходит без шапки. Вместо ответа я улыбнулась, надеясь, что у темноты есть глаза, и скользнула вниз, в шахту. Тридцать два оттенка черного зашевелились, как потревоженная ветром водная гладь, и занавесом сомкнулись над моей головой.

***

Скобы были чертовски неудобны. Похоже, их делали под размер Мерунеса Дагона. Мне приходилось по полминуты выискивать каждый выступ, при этом по-балетному вытягивая носки. Надеюсь, никто не наблюдает за этой кроличьей норой: не хватало еще, чтобы мой танец маленького ощипанного лебедя стал очередной даэдрической байкой к чаю. Постепенно темнота рассеялась. Я висела на стене, как паук, а по углам поднимались вверх сияющие полосы голубого света. Что-то не так. Это не магия, это какие-то хитрые плазменные лампы. Где, собственно, я нахожусь? Кое-как вывернув голову, я ухитрилась посмотреть вниз. Подо мной, на расстоянии метров десяти поблескивала огоньками крыша лифтовой кабины. Надо же. Дежа вю. Спустившись, я принялась критически ее рассматривать. Выглядела она ни по-двемерски, ни по-обливионски: если с наличием в мире Древних Свитков автоматизированных подъемников еще можно было смириться, то производство этих самых подъемников из серебристого металла, да еще и с неоновыми лампочками по бокам, находилось вне моего понимания. Светящаяся голубая кнопка открыла люк с приятным шипением. Я спрыгнула в лифт. Вид у него оказался научно-фантастический: белый и голубой металл, начавшее мозолить глаза неоновое свечение, стекло и сенсорное управление. И ни малейшего намека на Обливион. Я кое-как отыскала на экране плашку с изображением колокольчика и ткнула в нее. - Извините… эээ… могу я поговорить с диспетчером? Табличка над плотно закрытыми дверьми ожила, и на ней высветилось число Пи. Белые лампочки замигали. - Добрый день, - раздался из динамиков женский голос, до боли напоминающий проволочный тембр гугл-переводчика. - Вас приветствует справочная служба Самого Большого Маленького Города В Обливионе. Куда вы хотите попасть? Я робко постучала по экрану. - Ну… где у вас тут стоянка такси? Автовокзал? Станция силт-страйдеров? - Запрос отклонен, - невозмутимо ответствовал голос. – Вы находитесь на этаже Пи. Похоже, голосовой интерфейс у них настроен так себе. - Эй, искусственный интеллект! – Я задрала голову к динамикам. – Мне нужен транспорт. Транс-порт. Я понятно выражаюсь? - Вы находитесь на этаже Пи. Никогда не думала, что в реальной жизни начнутся проблемы с фаст-тревелом. - Мы уже уяснили, что нам всем пи, - сердито сказала я. – Хорошо, тогда так. Как попасть на Дрожащие Острова? - Вы задаете слишком много вопросов, - ответила справочная система. – Вы были автоматически причислены к категории подозрительных личностей. Начинаю принудительную идентификацию. Раздался щелчок, и кабину наполнили вспышки встроенных в стену фотокамер. Вскрикнув, я зажмурилась. Где-то под потолком что-то загудело. - Вы были идентифицированы как подозрительная еврейка, - сообщил ехидный виртуальный интерфейс. – Вы будете направлены в отсек систем наблюдения на этаж Квадратный Корень Из Четыреста Двадцати Семи для встречи с инженером-наблюдателем. Я стукнула кулаком по металлической стене. Больно. - Слушай сюда, Сири! У меня нет времени на болтовню! Мне нужно в Каирн Душ и, клянусь, если ты потащишь меня к этому инженеру, я на тебя пожалуюсь! Но навигатор только блеснул лампочками и отключился. Лифт пришел в движение; табло над дверьми замерцало каруселью иррациональных чисел. Спустия примерно полминуты лифт остановился. На табличке переливалось неоном число √427. Вместо звука открывающихся дверей я услышала низкий гул. От стен отделилась белая светящаяся рамка и принялась сновать туда-сюда, будто заключая меня в невидимый аквариум. - Стэнд бай, шор пати, - скомандовала справочная. – Деконтаминэйшун ин прогресс. Я закатила глаза. - Теперь точно не буду связываться с лифтами. Наконец двери разъехались в стороны, и я тут же выпрыгнула из кабины. Глазам предстало удивительное. Стены большого овального зала были сотканы из плазменных экранов. Нечто подобное я видела в «Людях в черном»: где-то вращался трехмерный глобус, где-то ковром раскинулась громадная карта – синяя на черном, а по кнопкам бесконечных консолей управления (выглядевших страшнее, чем рабочее место пилота и микшерный пульт вместе взятые) то и дело неслись световые импульсы. Сцайфай чистейшей воды. В единственном кресле-яйце сидел единственный человек. Услышав мои шаги, он отвлекся от созерцания мудреной инфографики и обернулся. - О, посетитель. – Инженер смерил меня глазами-лазерами. - Добро пожаловать в Нью-Нью-Нью-Нью-Нью-Нью-Шеот, смертная. Он был лыс и бледен, а на его строгом лице читалась сосредоточенность. Одет он был в отличный черный костюм, из-под которого проглядывала темно-алая рубашка. Я шагнула вперед. В черных плитах пола отражалось синеватое свечение плазмы. - Какая степень «нью» у этого Шеота? - Шестая, - ответил человек, поворачиваясь обратно к консоли и трогая ладонью микрофон. – Прием. Главный инженер Хаскилл. Смещение разрыва по оси игрек на один градус. Хаскилл. Ну разумеется. Камердинер Сумасшедшего Лорда, временно исполняющий его обязанности, пока тот учит моих однокурсниц писать фуги. Глаза сами собой скользнули вдоль экранов. На одном из них высвечивалась интерактивная карта Земли с жирными голубыми точками на ней. Я присмотрелась: мой город. Казань. Москва. Франция. Южный Уэльс. Светящиеся кружки праздничной гирляндой протянулись через всю Европу и скалились, глядя на меня. На экране справа сияла аналогичная карта Тамриэля. Все отмеченные точки концентрировались внутри Скайрима; самая дальняя мигала на Солстхейме. - География перемещений, - пробубнила я себе под нос. Хаскилл оттолкнулся ногами от пола и подъехал в кресле к другой консоли. - Именно. Плюс два градуса градус по оси икс в обе стороны. Трещина идет из Снежной Глотки. Стоит ей коснуться Ур-Башни – и ситуация усугубится ещё сильнее. Я подняла взгляд на дисплеи. Карты расцвечивались новыми точками. Они стремительно соединялись в линии, линии – в целые залитые неоном поля. На самом девом экране бешено вращалась стрелка сошедшего с ума радара. - Инфографика Армагеддона? – пробормотала я. - Нет, конечно, - бросил Хаскилл, нажимая на несколько кнопок одновременно. – Хм. Возможно, если я провожу тебя до Каирна, весь этот фарс пойдет быстрее. - Какой фарс? Инженер-камердинер устало повернулся. По его выбритому наголо виску вилась еле заметная вена. Откуда-то из-за стены послышались жуткие удары Одиннадцатой симфонии Шостаковича. - Лорда Шигората забавляет безумие вашей «Земли», особенно ее музыкальные привычки. Но данное безумие длится столь долго, что успело стать разумным, а этого лорд не терпит. – Одна из диаграмм разразилась писком, и Хаскилл не глядя протянул руку к консоли и хлопнул по кнопкам. Писк прекратился. – Дракону пора заплестить обратно. Я посмотрела на карты. Синие точки превращались в синие моря. - Вы об Алдуине? Хаскилл дернул один из рычагов; вместо карт на дисплей вылезла невероятного вида блок-схема с примечаниями на даэдрике. - Об Алдуине, Аури-Эле, Акатоше, Тош’Рака и тех, кто не озаботился именами. Вам позволили существовать слишком долго: лорд Шигорат верит в то, что ты исправишь это досадное недоразумение и сотрешь ваш глупый мир из Времени. Я выступила вперед и положила пальцы на консоль. Слишком много угроз в адрес Земли. Слишком мало смысла. - Я не собираюсь ничего стирать! – Мой голос эхом перекатывался где-то под куполом зала. – Это моя планета, и она будет жить! Хаскилл пожал плечами. - Мартышки говорили то же самое на заре времен, и где они теперь? Впрочем, вы еще глупее. Они хотя бы умели танцевать. С этими словами он вновь пробежался по клавишам, и на главном экране возникла полигональная сетка лица. Лицо принадлежало мужчине и выглядело весьма эльфийским, а его глаза были закрыты черным прямоугольником. - Этот наивный птицелов думает, что сумел организовать Прорыв Дракона. Его самоуверенность взбесила всех, включая Неизмененных. Покажи ему, что он неправ. Трехмерный портрет был слишком реалистичным, чтобы я могла мысленно сравнить его со знакомыми персонажами игр, а цензура на глазах сбивала с толку. Дивайт Фир? Анкано? Маннимарко...? - Мне нужно в Каирн Душ, - напомнила я, не отрывая взгляда от дисплея. Дворецкий Шеогората отвлекся от написания какого-то кода доступа и указал большим пальцем за спину. - Лифт со встроенным масс-реле. Перенесет куда угодно – от Красной Горы до будуара Намиры. Кнопка 3N. А, вот оно! – Он победносно вскинул руки, а на всех экранах начался обратный отсчет. – Пробный Апокалипсис запущен. Серый Страж занят, Индиана Джонс погиб в схватке с троллем, а Доктор Кто ищет на Марсе воду и протеанские развалины. Ваш выход, юная маэстра! Двадцать четыре. Двадцать три. Двадцать две. Двадцать одна секунда до Дракона. Я развернулась, взмахнув кудрями, и движением лопатки поправила рюкзак. О позвоночник ударилась Черная книга. - До свидания, господин камердинер. Шостаковича, чтоб вы знали, надо слушать в исполнении Караяна. И ваш искусственный интеллект в лифте – просто дерьмо. - До скорого свиданья, - глухо обронил Хаскилл. – Мое почтение мутсере Неревару. Зал Наблюдения Шесть-Раз-Нью-Шеота проводил меня писком систем и гулом необъятной длины консолей. Стоило только закрыться дверям лифта, как лампочки голосового интерфейса замигали с удвоенной ехидностью. - Справочная служба Самого Большого Маленького Города в Мире приветствует подозрительную еврейку. Плиз сет ёр дестинэйшоун. - Три Эн, Каирн Душ, - сказала я, закатив глаза. – И, ради бога, выключи ты эти огоньки. У меня от них мигрень начинается.