Организованное безумие, или Тринадцать миллиардов полигонов

Через тридцать минут мы с «Тенегривом» были в училище. Привязяв самокат между дверями, я забежала в холл – и тут же обнаружила там Бориса. Он был одет в накрахмаленную рубашку с галстуком и занимался тем, что разговаривал с какой-то маленькой девочкой в темных очках. Завидев меня, она поблагодарила гобоиста кивком и убежала. Я подошла к товарищу и похлопала его по плечу. - Ну что, сдал? - Еще как, - кивнул Борис, крутя гобой в руках. – Прикинь, они заставили меня импровизировать на тему «Take Five» Дезмонда! Я думал, я прям там коньки откину. - Не трогай Дезмонда, - поморщилась я. – Это мой любимый стандарт, знаешь ли. А кто у тебя экзамен принимал? Борис вдруг помрачнел. - Если бы это случилось на пару недель раньше, я бы точно решил, что свихнулся. Нилин мне все рассказала. Я тебе сочувстсвую. - То есть тебя не удивляет то, что наши преподаватели превратились в принцев даэдра? – уточнила я. Борис засмеялся. Его темные кудряшки рассыпались по лбу, и он сдул их наверх. Этот чувак ворует мои жесты. - Удивляет? Да я всю ночь не спал! Все думал, думал, думал… Но потом поиграл в Морр и все прошло. – Он взглянул на меня исподлобья. – Я бы предпочел, чтобы у меня вела Альмалексия, а не Периайт. Альмалексии сдавать приятнее. - Понятно, - выдавила я. – Ну что ж, с успешной сдачей. - И тебе не хворать. Борис повернулся и вышел на улицу – видимо, проветриться после Дезмонда. И как только его в колледж взяли, если для него пять четвертей – смертельный размер? Усмехнувшись этой мысли, я крепче прижала к себе папку с нотами Бетховена и, перепрыгивая ступеньки, побежала по лестнице. Надеюсь, наша Ноктюрнал окажется все же менее эпичной, чем в игре… Лично мне уже с лихвой хватило эпичности Матери. Я остановилась перед большой черной дверью. Эта хорошо знакомая мне дверь в потрескавшейся коже, должно быть, видела портреты царя Александра, когда-то висевшие на этих стенах. Когда-то давно. Тогда, когда никто не мог предположить, что однажды это холодное здание приютит Искусство. Из-за двери доносились звуки первой арабески Дебюсси. Мне хотелось верить, что это играет кто-то из студентов. Просто готовится к зачету – почему бы нет? Сейчас я войду, почувствую на себе недоуменный взгляд, извинюсь и побегу домой. И ничего не случится. Но в сложившихся обстоятельствах такое развитие событий было бы… кхм, исключением из правил. Я постучалась. Музыка тут же стихла. - Войди, - раздался незнакомый голос - чье-то густое, бархатистое контральто. Итак, все-таки это она. Я боком толкнула дверь и вошла в класс. За роялем, отражавшим слишком яркий свет из высоченного окна, сидела Ноктюрнал. Она была точь-в-точь такой, какой я привыкла ее представлять – статная, широкоплечая, в длинном темно-синем одеянии (наверное, меня ослепил не свет, а его знаменитый недетский вырез); черные локоны выбивались из-под капюшона, обрамляя безупречное лицо. Я уже знала, что Непостижимая следит за тем, чтобы ее человеческий облик был идеален. Что ж, надо признать, вкус у нее отменный. - Хм… так вот ты какая, - протянула принцесса даэдра, оглядывая меня с ног до головы. Я могла бы ответить точно так же, но вместо этого по непонятной причине промолчала и просто кивнула в ответ. Вчерашнее приключение с Азурой и Шеогоратом кое-чему научило меня. Правило первое: при встрече с Не-Нашими-Предками следует вести себя как можно тише. - Вы меня знаете? – спросила я с идиотской улыбкой. Ноктюрнал пожала плечами. Я заметила, что на сгибах локтей у нее сидят жутковатого вида птицы. Как бы мне ни льстил Шео-сэнсэй, я не Оливье Мессиан и в птицах не разбираюсь. Может, это были соловьи? Ни разу не видела живого соловья (я имею в виду птицу, а не Карлию), но вряд ли они должны быть черными. Хотя на воронов ручные попугайчики даэдра тоже не смахивали. Когда я села за пианино, они сердито уставились на меня зелеными глазами. Ноктюрнал с улыбкой погладила одного из них по спинке. - Она пугает тебя? Ничего, скоро привыкнешь. Я впала в ступор. Во-первых, Ноктюрнал умеет улыбаться. Во-вторых… ну это опять как-то слишком. Принцесса даэдра подняла голову. Ее глаза были серебристо-стального цвета. - Кажется, ты задала вопрос, да? Точно. Ну да, я знаю тебя. Все тебя знают. - Откуда? Тупейший вопрос, который вообще можно было задать.Видимо, Госпожа Ночи подумала о том же, потому что теперь она смотрела на меня с плохо скрываемым презрением. - Наверное, потому, что ты вездесуща. Знаешь, сколько мне пришлось выслушивать о тебе от Азуры? Что-то я не припоминаю, когда моя сестрица в последний раз столь лестно отзывалась о смертном. Я улыбнулась. Это было лучшим решением: черт его знает, как надо разговаривать с даэдра. - Полагаю, это был комплимент, миледи. Вот так. Скромно и уважительно. Конечно, я совсем не в восторге от всего этого, но пока что это мой единственный выход. Ноктюрнал убрала с пюпитра ноты – как я уже заметила, это был Дебюсси – и указала на папку, которую я положила на стол. - Что у нас там? Я притянула ее к себе и поставила ноты на опустевший пюпитр. Я уже давно играю эту вещь наизусть, но сейчас лучше не совершать резких движений. - Бетховен, первая часть восьмой сонаты. Еще ноктюрн Шопена. И один этюд, тоже Шопена. Принцесса одобрительно кивнула. - Неплохой выбор. Стремимся к лучшему, так? В ее отливающем сталью взгляде мне почудилось дружелюбие. Что я могу ответить? Что Бетховена я играю потому, что его играла моя первая школьная любовь, а об Шопена я давным-давно сломала зубы? - Точно, - кивнула я. – Учусь у мастеров. Ноктюрнал встала, подошла ко мне и открыла первую страницу. Я почувствовала, как краснею: даэдрический бюст – размера эдак пятого - оказался у меня на плече. - Играешь наизусть? - Вроде того. - Отлично. Играй, а я проверю текст. С этими словами она забрала мои ноты и уселась обратно. Движением ноги поправила сбившуюся мантию. Это было странно, очень странно. Принцы даэдра? И музыка? Вам не кажется, что это немного расходящиеся понятия? Они все вели себя так, словно ничего – ну просто совершенно ничегошеньки! – не происходило. Вот сидит Ноктюрнал, она играет Дебюсси, а потом она проверяет Бетховена по тексту, а вообще-то она покровительница воров Тамриэля, а я – нет, что вы, я совершенно нормальная. Безумие. Ноктюрнал, видимо, почувствовала мое смущение. Она подняла взгляд от нот и посмотрела прямо на меня. - Ну? Я жду. Вздохнув, я склонилась над клавиатурой и начала играть. Вступление прошло относительно нормально. Первые аккорды у меня получались что надо – мощные, тяжеловесные, они звучали как темнота, покрывающая второй зал Сумеречной Гробницы. Следующая за ними спокойная интродукция тоже не подвела. Я играла, стараясь следить и за головой, и за педалью, и за руками, и краем глаза – за Ноктюрнал, равнодушно наблюдающей за мной. Последнее, увы, не вышло. Когда я особенно мастерски скосила глаза, мои пальцы дернулись, и ошеломительный пассаж – тот самый, это нисходящее парапарампам перед доминантой в конце – полетел коту под хвост. Ноктюрнал покачала головой. - Еще раз. Я сыграла снова, но теперь вышло еще хуже. Императрица Тени со вздохом поставила мои ноты к себе на пюпитр. - Это же легко, деточка. С этими словами из-под ее пальцев вылетела стремительная радуга звуков – быстрый, легкий, как крыло мотылька, этот пассаж в ее исполнении прозвучал, наверное, лучше, чем задумал герр Людвиг. Ноктюрнал играла так, словно появилась на свет со сборником Листа под мышкой. Кстати, а как вообще появились даэдра? - Круто, - вздохнула я. – Вряд ли у меня получится так же, миледи. - Не думаю, что у тебя есть необходимость называть меня так, - сказала Ноктюрнал. – Ты же не Соловей, в конце концов. Я поерзала на стуле. Волна жгучего, пряного, как «Шехерезада» Римского-Корсакова, любопытства поднялась и захлестнула мой разум. Услышать о настоящих соловьях Ноктюрнал! Из уст самой Ноктюрнал! Святая доминанта, что может быть лучше? - Не продолжай. Сыграй мне лучше главную партию. Медленно. Даэдра выглядела заинтересованной. Я подчинилась и лениво застучала пальцами по клавишам, следуя давно выученному тексту. Мои мысли были заняты другим. Я хочу, чтобы она рассказала мне о Соловьях. Как мне уболтать ее на это? - Миледи, - начала я, - а что, разве только соловьи могут вас так называть? При всем при этом, прошу заметить, игру я не прекращала. - Нет. Но только они служат мне в полной мере, и только они заслуживают моей любви. – Ноктюрнал легко хихикнула (что чуть не спровоцировало у меня сердечный приступ) и закинула ногу на ногу. – Да и то не все. Ох. Дайте-ка я угадаю! - Не все? – спросила я, переходя на побочную партию. – А как это? Я повернула голову и увидела, что даэдрическая принцесса смотрит на меня с нескрываемой иронией. - О, началось! Приходилось слышать о тебе и твоих сладких речах. – От этой фразы меня чуть не вывернуло, но я чудом продолжила играть. Не дай бог сейчас у меня начнут разъезжаться пальцы. – Хочешь поговорить, а, деточка? Шеогорат мне рассказывал. Говорил, что эту особу хлебом не корми – дай только мед в уши полить. - Неправда, - смутилась я. На самом деле это была чистейшая правда. Ноктюрнал снова хихикнула. - Забавная смертная. Мне с тобой интересно. Кстати, боюсь, мне придется наказать тебя, если ты не выучишь аппликатуру в этом месте... Не перестанешь играть все двумя пальцами. Я дернулась. От резкого движения аккорд вышел лохматым и некрасивым. Ноктюрнал, не останавливая меня, пересела на кресло вместе с нотами, поглядывая то в текст, то на мои руки. - Что? Не бойся. У тебя нет причин бояться меня. И это, безусловно, хорошо – мало кому удается выдерживать гнев Ноктюрнал… На этом месте я не выдержала. Я прекратила играть и посмотрела на свою «преподавательницу». «Я лично знаю кое-кого, кому удалось выдержать ее гнев». - Расскажите мне о Соловьях, пожалуйста. Но свои секреты я не выдам. Нет, пусть эта завернутая в плащ Белоснежка с ее птичками сама мне все объяснит. Кое в чем она была права – я действительно не имею ни малейших оснований опасаться ее злости. - Продолжай. – Принцесса даэдра махнула рукой, словно ничего не было. – Держи темп и следи за аппликатурой. Соловьи… ну, Соловьи мне нужны. Это первый пункт. Во всяком случае, без них было бы хуже. Я играла сонату и не слушала ее. Вместо этого я внимала Ноктюрнал. Ее густой, глубокий голос затягивал не хуже синей глади Эбонмера. - Многие смертные задаются вопросом, почему, - продолжала принцесса. – Хм… Поскольку для тебя этот секрет не имеет ценности, я расскажу тебе. Когда у тебя есть личная гвардия, жить становится легче. И веселее. - Жить? Простите, но вы же, типа… ну, даэдра. Ноктюрнал расхохоталась. - Ну и что? Думаешь, в плане Обливиона жизнь течет как-то иначе? – Она погладила одну из своих птиц. – Нет, вовсе нет. Там отсутствует только время. А развлечений вечно не хватает. Вот мы и придумываем себе развлечения – у кого интереснее. Мда. Если это правда, то старик Шео эту их гонку выиграл с отрывом в сто очков. - Моя последняя собранная триада, - продолжила Ноктюрнал, - была просто… восхитительно интересной. Ее конец, разумеется, вывел меня из себя. Но в целом представление мне понравилось. От услышанного мне захотелось захлопнуть крышку пианино и запустить ее в космос. Потому что пока все шло именно так, как я предполагала. У меня уже давно зрело подозрение, что хваленой Хозяйке Тьмы абсолютно наплевать на собственных ручных птичек. Но пока все же стоило прикинуться шлангом. - О, я слышала об этом, - заявила я с улыбкой светлой невинности. – Что-то там с гильдмастером из Рифтена, верно? Нелегко говорить, когда играешь сонату, но движения моих пальцев были отточены до автоматизма. - Гильдмастер из Рифтена… - повторила принцесса. – Да, я его помню. Хороший был юноша, преданный. – Она закрыла ноты и откинулась на спинку кресла, вороны перебрались к ней на плечи. – Большой талант, большая сила и большие планы. Мало кому из смертных удается в полной мере завоевать мое расположение, но для него это не составило труда. Я даже сумела запомнить его имя… Галл Дезидений. Потрясающе. Не останавливая игры, я потянула носом воздух. Это был запах, который не существует физически, но тем не менее он знаком каждому: запах Истории. Я превратилась в ребенка, которому вот-вот расскажут сказку. Старую, протертую до дыр, но все еще чертовски захватывающую. Ноктюрнал не нужно было просить; она сама с каждым словом погружалась в воспоминания. - Он был имперцем, я думаю. Темноглазый юноша из Сиродила. Я одарила его всем, чем могла, но в конце концов он подвел меня. Остальные… - Она скривилась и хмыкнула. – Так же бесполезны, как утомительны. Наглый бретон, из-за которого все развалилось. И еще эта, как ее… та девочка. Ноктюрнал нахмурилась и защелкала пальцами. - Имя. Вертится на языке. - Карлия, - мрачно подсказала я. – Ее зовут Карлия. И, подумав, добавила: - Расскажите мне о ней, миледи. В этой фразе было больше лжи, чем просьбы. Вряд ли я могла услышать что-то новое для себя: так уж вышло, что я знаю о ней практически все. За исключением, возможно, знака зодиака. Но готова поспорить, что Карлия родилась под знаком Вора. Ноктюрнал, словно подслушав мои мысли, усмехнулась. - Соловей, рожденный Соловьем, родившимся от Соловья. Звучит неплохо, правда? У нее могло бы быть большое будущее, будь она умнее. Но она совершила пару ошибок. Слишком серьезных, чтобы быть прощенной. Я почти добралась до середины сонаты. Темп оставался мучительно-медленным. - Простите, но я так не думаю. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы сказать, что она живет во имя вашей славы. - Она бесполезна, - холодно сказала Ноктюрнал. – Этот пассаж нужно было играть быстрее. Карлия не может предвидеть последствия поступков, а это, знаешь ли, солидное нарушение. Все, что случилось – осторожнее с педалью в этом месте – следствие этой заразной человеческой глупости. Самого нелепого из всех пороков смертных. Ее ледяной тон мог бы использоваться вместо жидкого азота в холодильниках. Каждое слово этой женщины было еще одним гвоздем в гроб моего доверия к ней. - Это не глупость! – чуть ли не крикнула я. – Эта штука называется любовь, знаете ли. И она точно не может быть пороком! Ноктюрнал снова усмехнулась. От ее взгляда у меня мерзли пальцы. - Я уже слышала эту чушь. Галл Дезидений говорил то же самое, и ты знаешь, к чему это его привело. - Это была не его вина! - А чья еще? Существуют правила, которые нужно соблюдать. Если же их не соблюдают… - Она сделала знак в воздухе: птица разрывает добычу. – Конечно, я предвидела их провал. В какой-то степени даже приветствовала его... Здесь должно быть диминуэндо. - Галл любил ее, - упрямо возразила я. Принцесса даэдра сардонически засмеялась, а черные птицы закаркали ей в унисон. - Но он поклялся – следи за левой рукой, передерживаешь басы – любить меня. Их взаимная преданность, доходящая до абсурда, противоречила самой сущности клятвы Соловья. Та девочка забрала его у меня, а ты знаешь, насколько он был многообещающим? Держи темп, опять ускоряешься. Но теперь все в порядке. Его контракт подходит к концу. И что касается Карлии… ну, я не могу ориентироваться в течении ваших смертных лет, но, полагаю, у нее было достаточно времени, чтобы задуматься о своих ошибках. Я вздохнула. - Половина жизни, миледи. Святая Подозрений закинула ногу на ногу. Ткань шелкового одеяния натянулась, обнажив бедра. - Ничто по сравнению с тем, что ждет ее в Вечности. Соната подходила к концу. Темп был таким ужасающим, что произведение больше напоминало жвачку вроде тех, что рассованы по всем углам в кабинете музлитературы. Я с кислой миной доигрывала последнюю репризу. - Ладно, миледи. Я все поняла. Просто интересовалась. Но я никак не возьму в толк: чем они заслужили такую холодность? Ноктюрнал покачала в воздухе пальцем. - Ох, деточка. Карлия и Галл действительно заслужили свой конец, но они виновны в своей глупости меньше, чем Мерсер Фрей виновен в содеянном. – Стальной блеск из-под ее ресниц угас. – По крайней мере, эта девочка может надеяться на мою благосклонность. Мерсер не может. Ни-ког-да. Я не сдержала злобную ухмылку. Все же приятно осознавать, что даже в понятиях бессердечных даэдрических князей существует хоть какая-то справедливость. - Даэдрическая высшая мера? – спросила я. - Именно, - загадочно сверкая глазами, ответила Ноктюрнал. Ха. Ну вот, теперь кое-что все-таки прояснилось. Наконец, на всех языках проклиная Бетховена и его гения, я закончила играть. Конец сонаты развалился, как погибающий каменный атронах; последний аккорд – уверенный и жесткий, судя по задумке – прозвучал стоном умирающего тюленя. Ноктюрнал, еще раз пролистав ноты, скривилась. - Ты не сдашь. - Сдам, - возразила я. Эх, по крайней мере, я на это надеюсь. - Ты не можешь играть медленно, - сказала принцесса. – Мнимая ловкость твоих пальчиков напрочь уничтожается их слабостью. Знаешь, как с этим бороться? - Нет. Она встала и подошла к книжной полке. Теперь, когда разговор о Соловьях был окончен, ее холодная таинственность вдруг вмиг испарилась. Императрица Тени даже на одну сотую процента не выглядела хоть сколько-нибудь величественной. Просто женщина в странном платье. Ну ладно, женщина-с-ртутными-глазами в странном платье. И с инфернальными птичками на рукавах. - Тебе нужен Брамс, - произнесла она, просматривая ноты за стеклом. – Упражнения Брамса. От провала это, конечно, тебя не спасет, но по крайней мере ты сможешь утешаться тем, что хоть что-то делала. Она резко развернулась. Птицы захлопали крыльями. - Здесь его нет. Пойдем-ка спустимся в библиотеку, спросим у старины Малаката. И, легко усмехнувшись своим покрытым мраком мыслям, Хозяйка Тьмы направилась к выходу из кабинета. А мне полагалось следовать за ней. Я выскользнула вслед с ловкостью настоящего вора, и на задворках сознания мелькнула мысль: эх, родись я на Нирне, меня б ждала такая потрясающая карьера в Гильдии. - И все же, миледи. Почему вы так дружелюбны ко мне? – не удержавшись, спросила я. Ноктюрнал ответила мне загадочной улыбкой. Я заметила, что она закрывает дверь без ключа. - Потому что ты безобидна, деточка. Совершенно безобидна. С этими словами она развернулась на каблуках и направилась вниз по лестнице. «Нет, госпожа, - подумалось вдруг мне. – Вы заблуждаетесь. Я не безобидна; вы себе даже представить не можете, насколько я далека от безобидности». В коридоре пахло пылью и роялями. Ноктюрнал шла широкими, уверенными шагами; я семенила за ней, хлюпая подошвами древних, как мир, балеток. На первый этаж вела огромная изогнутая лестница. Она вполне соответствовала духу классицизма, царившего здесь повсюду – от лепнины на потолке концертного зала до белой краски, отслаивающейся со строгих оконных рам. Лестница, ведущая в холл, была залита мягким светом. В соседнем классе струнный квартет играл «Инсенсатез» Жобима. Принцесса даэдра уже спускалась вниз, как вдруг что-то привлекло ее внимание – настолько, что она остановилась. Вороны, вновь пересевшие к ней на локти, сердито заверещали. - Как неожиданно, - произнесла Ноктюрнал. Я выглянула из-за ее спины. Внизу, на самых последних ступеньках, стояла Карлия. Черный плащ Соловья, накинутый поверх обычной одежды, придавал данмерке сходство с мертвой Красной Шапочкой. Она стояла и смотрела прямо на нас. Широко раскрытыми лиловыми глазами. - О ч-черт, - прошипела я, оглядываясь по сторонам. Хвала богам, она приперлась посреди пары! Не представляю, что бы я делала, если бы ее заметили. Эльфийка покачнулась, видно, решая, что же ей теперь делать: пройти мимо или упасть на колени в благоговейном трепете. И, похоже, первый вариант оказался сильнее. Она отступила на шаг и слегка поклонилась, прижав к сердцу сжатый кулак. - Моя леди. Ноктюрнал окинула ее ледяным взглядом. - А, Карлия. А я-то думала, когда же ты придешь. Потерпела неудачу, так ведь? Я затаила дыхание. Она говорила точь-в-точь по сценарию. Я знала, какой будет следующая фраза. - …Что? – спросила Карлия. Чего? Это не по тексту! Ну, я так не играю. - Все ясно, - холодно сказала принцесса даэдра. – Я предупреждала тебя, что тебе лучше не попадаться мне на глаза. Она стояла на верхних ступеньках лестницы, в луче света, и птицы на ее раскинутых руках недобро качали головами. Я ошиблась, когда сказала, что она не величественна; Ноктюрнал была величественной. Величественной и недостижимой. Карлия вдохнула и опустила глаза. - Боги, простите. Я… - Боги! – воскликнула Ноктюрнал. – У тебя нет иных богов, кроме меня. Нет иного благословения, кроме моей воли! И как ты обошлась с ним в прошлый раз? Карлия подняла голову. Правило второе: никогда не смотри в глаза даэдра. Никогда. Даже если ты по глупости и молодости продала ему свою душу. Карлия бесстрашно нарушала это правило: она уставилась прямо на Ноктюрнал, и на лице ее было написано непонимание… и грусть. - Миледи… простите меня. Ноктюрнал взмахнула рукавом. - Мы уже говорили об этом. «Простите» не изменит ничего из того, за что ты несешь ответственность. Ты испытываешь мое терпение, Карлия. Мелодия, доносившаяся из-за закрытых дверей, печально покачивалась на синкопах, точно лодка в молчаливой воде. Я обеспокоенно взглянула на эльфийку. Она смотрела то на меня, то на свою госпожу. Ее губы дрожали. - Я… я пришла за ней, - она кивнула в мою сторону. – Я не знала, что встречу вас здесь. Я прошу вашего снисхождения, миледи. - Хватит. – Голос Ноктюрнал эхом отражался от стен, прорезая льющуюся мелодию. – Ты не сделала ничего, за что я могла бы простить тебя. - Не сделала?! – воскликнула Карлия. – Я была вам верна все эти годы! Долгие десятилетия, когда все отвернулись от меня! - Это ничего не значит, - заметила Ноктюрнал. - За мной охотились. Меня пытались убить! Много, очень много раз! – Карлия говорила, и я слышала в ее голосе сдерживаемые слезы. – Но я была сильнее всего этого. Я была сильнее даже собственного отчаяния. И все это – во имя вашей славы! Звук скрипок плыл по коридору, оттеняя ее полные боли слова. Não é nunca perdoado. - Ты сделала глупость, - сказала принцесса. – Глупость, которая не может быть прощена. Карлия снова опустила голову. Она часто моргала, и я догадывалась, что она пытается скрыть свою слабость. Но вопреки моим ожиданиям она подняла голову. И посмотрела прямо в стальные глаза Сумеречной Леди. - Почему? – Ее слова еле-еле достигали моих ушей. – Просто скажите, госпожа… Почему так равнодушно? Я вздрогнула. Какой же точный вопрос. - Ah, por que você foi fraco assim, аssim tão desalmado! – со смехом пропела Ноктюрнал. – У тебя хороший вкус, Карлия. Тебе тоже нравится эта песня? – Она махнула рукой в сторону кабинета, из-за дверей которого доносилась музыка. – Она замечательная. А что касается ответа на твой вопрос… - Даэдра смерила своего Соловья холодным взглядом. – Горе – не море, выпьешь до дна. Она развернулась и пошла наверх. Я осталась стоять на лестнице, беспомощно протягивая руку ей вслед. - Но… как же… - Брамс отменяется, - на ходу бросила Ноктюрнал. – Если захочешь, найдешь его сама. А на сегодня все. За тобой пришли, как видишь. Увидимся на экзамене. Последнее слово я уже едва различила в потоке эхо. Я выдохнула и перевела взгляд на Карлию. Она смотрела вдаль - пустыми, немигающими, сухими глазами. - Зачем ты пришла? Тебя могли увидеть! Как ты вообще нашла сюда дорогу? И зачем тебе, черт возьми, этот идиотский плащ?! Карлия, точно проснувшись, взглянула на меня. - …там был дождь, - неуверенно сказала она. Я фыркнула. - Там не было дождя. - Был. Я не знаю, почему ты не заметила. Мы стояли на лестнице в холле, я и темная эльфийка в плаще Соловья. Слава богу, ей хватило ума не надевать маску. Из-за соседних дверей доносился все тот же качающийся Жобим. - Ну и что случилось? – мрачно спросила я. - Нилин, - ответила Карлия. – Мать Ночи… в общем, она опять говорила с нами. С ней. И она сказала, чтобы я привела тебя домой. Как можно скорее. Я опять фыркнула. Скоро по частоте фырканья я обгоню Анкано. - А она не могла позвонить? Двадцать первый век, знаешь ли. Не в Скайриме живем. - Она сказала, чтобы это сделала я. Чтобы я сопроводила тебя. И это важно. Я вздохнула. Это был мой единственный урок за сегодня, и он, судя по всему, закончился. Формально я была свободна; но не таится ли за всем этим очередной подвох? - Почему ты слушаешься ее? Карлия опустила капюшон. - Ты доверяешь Нилин. Я доверяю тебе. Следовательно, я могу доверять Нилин так же, как это делаешь ты. Сомнительный аргумент. Но вполне в духе Карлии. - Ладно, - скривилась я. – Честно говоря, ты здорово меня напугала. Никак не ожидала того, что я встречу тебя здесь. - Я тоже... кое-чего не ожидала, - тихо ответила эльфийка. ***** Я выбрала путь через Корону. Бульвар с фонтанами, клумбами и изящными строениями девятнадцатого века, откуда открывался просто фантастический вид на Волгу, своим обаянием постоянно заставлял меня возвращаться им домой. Потрясающее место. В этот раз на бульваре не было ни души. Мы с Карлией брели по брусчатке, не глядя друг на друга и почти не разговаривая. Небо над нами и впрямь выглядело недружелюбным: тучи то и дело угрожающе похмыкивали, готовые тотчас разразиться грозой. Но дождь пока не начинался. Воздух пах свинцом и влагой. Я шла, засунув руки в карманы, и насвистывала себе под нос арию Клары из «Порги и Бесс». Мое настроение контрастировало с мрачностью окружающей среды – и этим я злила по-воробьиному нахохлившуюся Карлию, которая, видимо, в Обливионе видала все эти прогулки по чужим мирам. - Стой, - сказала она, когда мы проходили мимо афиш филармонии. – Я почитаю. Я поморщилась. Она сбила меня с мысли, и теперь фразу придется свистеть заново. - Догонишь меня, ладно? Она кивнула и осталась у запыленного стенда, а я пошла вдоль ограды, любуясь видом хмурой реки. Одиночество успокаивало меня. Сейчас, когда вокруг нас никого не было, я чувствовала себя по-особенному умиротворенно… Какая же благодать. Вдруг рядом со мной раздался шорох. Что это? Лисица, бегущая по склону? А что, у нас такое бывает. Я даже видела одну – на прошлой неделе, когда мы играли здесь с Нилин. Чувство угрозы откуда-то сзади охватило меня; но прежде чем я успела обернуться – удар, острая боль в виске, вспышка искр, и мир вокруг закружился и повалился набок. Последнее, что я видела перед тем, как потерять сознание – серые пальцы, зажавшие мне рот.