Скованные любовью

Я поднимаюсь по лестнице в свою маленькую однокомнатную квартиру. Я живу на пятом, самом верхнем этаже, и это неудачный подъём в утомленные дни. Сегодня они кажутся особенно длинными. Каждый шаг заставляет меня чувствовать, что гравитация будто работает против меня. Когда я наконец добираюсь до своей двери, я резко вставляю ключ в замок, и он поворачивается с удовлетворительным щелчком. Когда я захожу в знакомое пространство, я вспоминаю, почему я выбрала пятый этаж, увидев великолепный закат над Конохой через окно балкона. Красивые оранжевые, красные и розовые цвета сливаются в синий, пурпурный и черный, когда солнце медленно проходит над горизонтом. Закаты горько-сладкие. Они очаровательно красивы, но заканчиваются тьмой. Они притягивают нас своей заманчивой красотой, лишь чтобы ускользнуть за доли секунды. Последние одиннадцать лет моей жизни были закатом, да. Удобно, идеально и красиво. Но все хорошие вещи должны прийти к концу. Иначе ведь не бывает. Я провожу пальцами по своим длинным каштановым волосам и рву узлы, бросая сумку на пол и снимая обувь. Квартира такая же, как я оставила ее сегодня утром: грязная сковорода все еще стоит на плите, в ней слой яйца, ожидающий, когда его наконец соскребут. Кровать не убрана, моя недопитая чашка кофе все еще стояла на кухонном столе. Дверь душевой кабины в маленькой ванной скрывает трещину с помощью полотенца сверху. Мой ассортимент оружия ниндзя разбросан по кофейному столику у дивана. Я не против беспорядка. Это признак удобного, любимого пространства. Я живу здесь с тех пор, как переехала из дома дяди Хирузена в 18 лет. Я выполнила достаточно миссий, чтобы сэкономить деньги на покупку этой маленькой квартиры. Это было дорого, учитывая, что я решила купить квартиру напрямую, вместо того, чтобы вносить авансовый платеж и платить ежемесячные ипотечные сборы. Я ела только тарелку рамена и странные дешевые закуски каждый день в течение шести месяцев, пока не поклялась, что больше никогда не буду есть рамен. Я, однако, иногда все еще захожу в Ичираку. Я просто не могу устоять. И, учитывая все эти неожиданные перемены в карьере, коттедж на холме - это меньшее из всех моих забот. Я чуть не вскрикиваю, когда смотрю на часы. Уже 20:52 и я еще даже не переоделась в форму Анбу. Я должна встретиться со всеми в 21:00. Черт возьми, Аяме! Всегда теряю счет времени. К счастью, я перехожу в скоростной режим, и мне удается переодеться в короткую юбку и топ, сделать прическу и макияж всего за пять минут. Когда я подбегаю к двери, лишь с маленькой сумочкой в руке, я понимаю, что совсем забыла поужинать. Нет времени, говорю я себе. Я закажу немного еды в пабе. Я быстро проверяю, что у меня есть ключ от дома, немного денег и лезвия чакр (без них я никуда не хожу) в моей сумке, прежде чем выключить свет и запереть за собой дверь. И тогда я бегу. Я в хорошей форме. Отчасти ожидается, что агент Анбу будет работать и оставаться в форме, поэтому бегать легко. Я даже не потею. Я проверяю свои часы, когда добираюсь до паба, и мысленно приветствую, когда захожу в дверь ровно в 21:01. Это лишь на минуту позже, для меня это достижение. Тензо и остальные уже здесь, за исключением Какаши, и они машут мне из своей большой компании. Я подхожу и усаживаюсь рядом с Тензо и напротив Югао — двух людей, с которыми я больше всего общаюсь в команде Ро. Все вокруг стола встречают меня теплыми улыбками, и я отвечаю тем же. Это моя семья. Я буду очень по ним скучать. Эта грусть снова накатывает на меня. — Не удалось убедить Колд-Каши, а? — шепчу я Тензо. Это мое прозвище для Какаши, когда его нет рядом. Тензо не нравится, когда я так его называю, но он не борется со мной сегодня вечером. — Нет, он должен прийти ... — говорит Тензо, глядя на часы. — Может, он просто опаздывает. — Позже, чем я? Пффф, невозможно. — говорю я, ухмыляясь. Тензо поднимает бровь, и я смеюсь, игриво пихая его в плечо. Приходит симпатичная леди и принимает заказы на напитки. Прежде чем я смогу сделать свой заказ, Тензо бормочет мне: — Сегодня все за мой счет, бери, что хочешь. — И в панике я забываю заказать еду. Я заплатила бы за еду своими собственными деньгами, но с леди, уставившейся на меня, и Тензо, говорящим мне заказать мой любимый напиток, я просто забываю. Поэтому я заказываю микс бакарди и колы. Как будто запланировав это, Какаши появляется сразу после того, как леди исчезает с нашими заказами. — Ты опоздал, Какаши. Она уже приняла наш первый круг напитков, — читает ему лекцию Тензо, но с шутливым подтекстом. — Прости, прости, — говорит Какаши с закрытым глазом и улыбкой, открывая ладони в защиту. — Я должен был помочь пожилой женщине снять ее кошку с дерева... Все кивают, бормочут что-то вроде «Да, да» и «что угодно». Я сужаю глаза, смотря на хладнокровного капитана, который, как ни странно, сегодня не выглядит таким хладнокровным. Его белые волосы падают на лицо, и он в состоянии, похожем на вечное подмигивание, с закрытым левым глазом со шрамом. Он переоделся в простую черную майку шиноби, которая подходит его маске, и черные спортивные штаны. Хороший выбор цвета, думаю я. Югао сдвигается дальше по скамейке. Её длинные фиолетовые волосы блестят, когда она скользит, чтобы освободить место для капитана. Он мило улыбается и садится. Вечер проходит быстро, и, прежде чем я осознала это, я уже выпила три напитка. Разговор легко проходит между всеми нами, и Какаши сидит в расслабленном состоянии, слушая, что говорят другие. — Напитки на Тензо сегодня вечером, Какаши-Сэмпай. — предлагает Югао, допивая свой второй напиток. — Вы должны заказать что-то. — Какаши кивает и говорит спасибо, но утверждает, что у него нет настроения пить. — Ты просто не хочешь снять свою маску. — Заявляет кто-то через стол. Остальные кивают в знак согласия и разражаются легким смехом, выкрикивая свои догадки о том, что он прячет под маской. Какаши ухмыляется и снова качает головой в свою защиту. Даже я смеюсь над этим. Хотя три напитка, которые я выпила, сыграли в этом решающую роль. После еще нескольких шуток и разговоров кто-то хлопает по столу. Мы все подскакиваем на свои местах и пристально наблюдаем за ним, его глаза сияют широко и на его лице играет широкая улыбка. — Давайте выпьем шоты! Вы можете сделать это, Какаши-сэмпай! Просто повернитесь и выпейте. Никто никогда не увидит ваше лицо! — Он складывает брови и качает головой, бормоча оправдания. Тензо вызывает официанта и заказывает шоты. — Да ладно, Какаши-сэмпай! Не будь таким пижоном на вечеринке. — кричат люди, будто обвиняя его. — Да, давай! Зажги! — Это ваша ночь, ваше прощальное празднование после десяти лет в Анбу! — И Аяме, это и ее прощальная вечеринка! — подхватывает Югао. Я любезно улыбаюсь подруге, которая отказывается позволить забыть меня. Принесли шоты и Югао встает, держа свой в руке. — Я хотела бы предложить тост! — говорит она и все замолкают. — Ты можешь сказать тост даже с шотом? Моя девочка! — замечаю я сатирически. — Да с чем угодно! — улыбается мне Югао, поднимая свою рюмку. — За нашего капитана Какаши и за многие годы его великого руководства. И за Аяме, за ее решимость и светлый дух! — Я улыбаюсь ей через стол и держу свой шот в руке. Однако за улыбкой, даже после трех бакарди с колой, я чувствую укол грусти. — За Какаши и Аяме! — все повторяют за Югао, некоторые пытаются повторить весь ее тост, но безуспешно. Они все смеются и обмениваются улыбками, когда мы чокаемся рюмками. Я больше не улыбаюсь, потому что мысли о прекрасном прошлом, которое я теряю и о нежелательном будущем, в которое меня втягивают, ударяют в голову, как ужасная головная боль. Текила так хорошо горит в моем горле, что я подхватываю еще два шота с подноса, когда мимо проходит официант. — За конец чего-то прекрасного. — произношу я за себя, потому что все остальные, похоже, слишком увлечены своим смехом и шутками, чтобы заметить, как я оглушаю еще два шота. Или я так думала. Через стол, сквозь головокружительные взгляды, которые начинают расплываться, я поймала взгляд Какаши. По крайней мере, я так думаю. Это только на короткое мгновение, прежде чем он быстро отворачивается и делает вид, что не пялился на меня. Возможно, я вообразила это, на данный момент я действительно не знаю. Я не могу сосредоточиться на ком-то достаточно долго, чтобы понять, смотрят ли они на меня или на Тензо, сидящего рядом со мной. Кто-то появляется и стучит Тензо по плечу. Я встаю, чтобы он мог выйти и держусь за стол, чтобы сохранить равновесие. Комната вращается вокруг, и мои ноги чувствуют себя как спагетти. Я рухнула на пол, как только Тензо ушел, и снова увидела проблеск взгляда сероволосого ниндзя. На этот раз я уверена, что мне не кажется. Он не смотрит в сторону, когда я смотрю на него. — Ты хочешь воды? — спрашивает он через звоны смеха вокруг нас. — Я сужаю глаза, качая головой и пытаюсь ясно увидеть его. — Что? — бормочу я, не в силах понять его слова. — Я спросил, тебе нужна вода? — повторяет он, вставая со своего места и оказывается рядом со мной. Его глаза наполняются беспокойством. Мне в голову что-то сильно ударило, в соответствии с моим расплывчатым зрением, и я хватаюсь за нее, сжимая волосы между пальцами и упираясь лбом в ладони. Когда я снова поднимаю взгляд, Какаши ставит бутылку воды передо мной, и после того, как я несколько минут безуспешно провозилась с крышкой, он открывает её для меня. Я с благодарностью беру и жадно глотаю воду, проливая ее на себя. — Я... д-д-думаю... что мне.. нужно.. д-домой.. — бормочу я, крепко зажмурив глаза и неоднократно открывая их, чтобы попытаться прояснить вид. Безуспешно. Комната быстро кружится, и у меня сильно болит голова. — Т-т-тензо сказал... ч-что он.. з-заберет меня.. — Что? — Какаши наклоняется, пытаясь услышать мои запутанные слова среди шума. —Тензо должен был отвезти тебя? — Я киваю, прежде чем снова уткнуться головой в ладони. — Тензо ушел несколько минут назад, его вызвали из-за чрезвычайной ситуации. — Я медленно поднимаю голову с отвисшей челюстью, и чувствую растерянность. На короткое время я забываю, где я нахожусь и чем занимаюсь, пока не вижу бар с другой стороны помещения. Моя голова снова начинает гудеть, и я кладу руки на виски. Чувствуя бутылку на моих губах, я смущенно пью больше воды, и Какаши следит за тем, чтобы я опустошила её всю. — Давай отвезем тебя домой, хорошо? — говорит Какаши, кладя руку мне на спину, а другую - подает мне, чтобы схватить и удержать равновесие. У меня тяжесть в голове, и я даже не могу думать, не говоря уже о том, чтобы идти, поэтому я охотно беру его за руку. Он обращается к Югао, которая встала и подошла к нам. Она выглядит немного неуверенно, опираясь на стол для равновесия. — Уже уходите? Оууу, — она делает драматическое надутое лицо и бросается ко мне, что приводит к тому, что я теряю равновесие. Сильные руки ловят меня, одна из них у меня под коленями, а другая поддерживает поясницу. — Я позабочусь о том, чтобы она вернулась домой. Тензо должен был забрать ее, но ему пришлось уйти. — говорит он легкомысленной Югао с порозовевшим лицом, когда она возвращается на свое место. — Хорошо, Какаши-сэмпай! Будь добр к ней. — хихикает она, подмигивая. Я слишком пьяна, чтобы реагировать на это и снова подниматься на ноги. — Да, да, — отвечает Какаши с оттенком раздражения в голосе. Он выводит меня из паба, предлагая свою помощь. Он держит одну руку на моей спине, а за другую я цепляюсь для равновесия. Ночной воздух прохладен и освежает мою горящую кожу, и я жадно вдыхаю свежий воздух. Это подавляет мою головную боль, и через пару минут я наконец вижу лучше. Я все еще не доверяю своему равновесию, поэтому я продолжаю держаться за его руку. — Спасибо... — бормочу я. Мое горячее дыхание затуманивает холодный ночной воздух. — Да, — тихо говорит он, снимая куртку и оборачивая её вокруг моих плеч. — Нет проблем. Мои ноги покалывают и чувствуют себя как желе, но я больше не спотыкаюсь и снова вижу отчетливо. Мой мозг все еще медлит, и мои слова звучат медленно и запутанно. — Я живу там, — говорю я, указывая свободной рукой на верхнюю квартиру пятиэтажного дома. Какаши смотрит на лестничные пролёты и в шоке повторяет мои слова. — Прямо там, на самом верху? — Я киваю и отпускаю его руку, схватившись за перила лестницы, как только нашла, за что еще можно ухватиться. — Отсюда я могу справиться сама. — говорю я, поднимая свою тяжелую ногу на первую ступеньку. С ворчанием я заставляю себя выпрямиться и почти падаю назад, когда мои ноги вновь хотят сдаться, но мне удается ухватиться за перила, прежде чем я упаду. — Ага, — бурчит Какаши и буквально сметает меня с ног. Он подбирает меня в свадебном стиле и начинает подниматься по лестнице. Он смотрит прямо перед собой, поднимаясь со мной на руках. Я просто смотрю на него в замешательстве. Слова выходят без какого-либо предварительного смысла, как будто я слышу их впервые, когда они вырываются из моих собственных губ: — Знаешь, я всегда думала, что ты просто хладнокровный, несчастный парень. — Он смотрит на меня своим единственным открытым глазом. Он серого цвета, но сегодня кажется более мягким. Снова вырываются необдуманные слова: — Я всегда обижалась на тебя из-за того, что ты никогда не улыбался и безжалостно убивал, но на самом деле ты не так уж и плох. Я не знаю, почему мне понадобилось десять лет, чтобы понять это. Мы достигаем верхнего этажа, и он ставит меня на ноги у моей двери. — Это твоя? — Да, — отвечаю я, копаясь в сумочке, ища ключ. Я чувствую прохладу, металл на кончиках моих пальцев и наконец достаю его. Чтобы повернут его в замке, требуется немного больше времени, чем обычно, но я справляюсь. Какаши держит руку на моей пояснице, когда я захожу внутрь, и я держу его за руку, пока он ведет меня к кровати. Я падаю на кровать, но в пьяной глупости забываю сначала отпустить руку Какаши. Когда я падаю, он тоже падает, прямо на меня. Наши лица на расстоянии нескольких дюймов, он смотрит прямо мне в глаза, и я делаю что-то, безо всякого понимания.. Я прижимаю свои губы к его, даже не обращая внимания на маску. Сначала он вздрагивает, и на мгновение я удивляюсь, почему я делаю это - менее трех часов назад я плохо отзывалась о нем, о его холодном сердце и впечатляющем опозданием к Тензо, - но что-то во мне дрожит, когда мои губы накрыты его губами. Я закрываю глаза и позволяю себе испытать это чувство, не подвергая его сомнению. Через мгновение его рука нежно коснулась моей щеки, а моя - в его волосах. Вся боль, которую я чувствовала, все страдания от ухода из Анбу исчезли в этот нежный, уязвимый момент. В долю секунды он отрывается, и наше горячее дыхание разделяет воздушное пространство. Оба его глаза открыты, но его шаринган не наполняет меня страхом. Его глаза наблюдающие и мягкие, рассматривают все мое лицо, и снова останавливаются на моих губах. Его свободная рука стягивает маску вниз, но наши губы сплетаются, прежде чем я могу увидеть его лицо. Несколько минут этого удовольствия кажутся слишком короткими после того, как он отстраняется, сдвигая маску - снова, прежде чем я вижу его лицо. Чертов ниндзя. Я не могу поверить в то, что я только что сделала. Но мне еще труднее поверить, что я действительно наслаждалась этим. Я опускаюсь на локти и смотрю на него широко раскрытыми глазами, все еще пытаясь понять, почему. На мгновение он неловко стоит, сунув руки в карманы, будто не знает, как стоять. Наконец тишина нарушается, и он спрашивает: — А.. тебе что-нибудь еще нужно? Я чувствую, что мое лицо покраснело еще больше, чем уже есть, и дико покачала головой: — Н-нет, спасибо. Я в порядке, я думаю, что я просто буду спать… Он кивает, прежде чем повернуться и идти к двери. Она скрипит, но он стоит на пороге, глядя на мгновение, как будто обдумывая что-то. Он качает головой и оглядывается на меня: — Ну, спокойной ночи. Увидимся завтра на собрании джонинов. — Я торопливо киваю. — Спокойной ночи, Какаши. После того, как за ним закрывается дверь, я опускаюсь на свой матрас и, широко раскрытыми глазами, смотрю на решетку. О Господи, что же я наделала?