Скованные любовью

Следующим утром я просыпаюсь с сильной головной болью. Всё кажется расплывчатым и искаженным. В голову резко бьют события прошлой ночи. О Боже. О Боже мой. Я вскакиваю на ноги и сажусь на край кровати, пока воспоминания повторяются снова и снова. Моя рука в его волосах, его на моем лице. Наши губы крепко прижались друг к другу. И я не хотела, чтобы это прекращалось... Вот же чёрт... Будучи пьяной, я подумала, что было бы неплохо поцеловать хладнокровного капитана. И, хотя он может быть не таким уж и хладнокровным, как я изначально думала, мы все еще два совершенно разных человека. Я энергичная, трудолюбивая и веселая. И он ... он скучный, ленивый и главное - любитель убивать. Вот почему я разрываюсь на части, готовя завтрак, громко разговариваю сама с собой, пока перемещаюсь по кухне. — Что на тебя нашло, Аяме? — спросила я сама себя. Я переворачиваю яйцо и посыпаю солью. Дерьмо, это был сахар... Черт побери! Поднимая сковороду, я отправляю яйцо в мусор и разбиваю еще одно, позволяя жидкому веществу растечься в горячей сковороде. — Что с тобой не так? — говорю я, имея в виду обе ситуации: и с Какаши, и с яйцом. Я хожу туда-сюда, не в силах стоять на месте. Мои руки дрожат, отбивая неравномерные ритмы на бёдрах. Но он поцеловал в ответ. С какой стати он это сделал? — ДА ЧТО ЗА ЧЕРТ?! Я переворачиваю яйцо и на этот раз посыпаю солью. Вздох срывается с моих губ, и я бью в себя в висок, пытаясь отогнать эти мысли. Я виновата в излишестве мыслей. Иногда я думаю слишком много. Я всегда была такой. Может быть, это из-за того, что я слишком сильно забочусь о том, что другие подумают обо мне. Я боролась всю свою жизнь, чтобы люди не считали меня просто "осиротевшей племянницей Хокаге". Я намного выше этого, и я никогда не позволю бросившей меня матери мешать моей репутации. Ни на минуту. Кажется, вчерашняя ночь была исключением из всех моих правил. Если бы я не была так пьяна, мне бы никогда не понадобилась его помощь, чтобы вернуться домой. Если бы я думала адекватно, я бы никогда не поцеловала его. Но он поцеловал меня в ответ. Кажется, он не хотел, чтобы поцелуй прекращался. — Какого черта.. — снова говорю я, опускаясь на кухонный стул и кладя перед собой тарелку с яичницей. Мой аппетит внезапно исчезает, несмотря на то, что я ничего не ела со вчерашнего обеда, и даже тогда это был дерьмовый бутерброд с арахисовым маслом, который я поспешно приготовила перед миссией. Я тыкаю вилкой в яичницу и наблюдаю, как яичные белки болтаются, словно желе. Я запускаю руку в волосы и начинаю злиться, вымещая злость на своем несчастном завтраке. Злиться на себя за то, что позволила своим чувствам одолеть меня и за то, что слишком много выпила. Злиться на Хирузена за то, что понизил меня до джонина. И злиться на моего бывшего капитана Какаши за то, что он использовал пьяную меня в своих интересах, и позволил поцелую случиться. Черт возьми, он у меня получит, когда я мы встретимся! Тут я вдруг опомнилась. Я смотрю на часы и медленно умираю изнутри. Встреча Джонинов началась двадцать минут назад. — Черт побери! Точно так же как и вчера, я снова мечусь по своей квартире, хватая вещи и спешно бросая их в сумку. По привычке я надеваю форму Анбу, но осознаю свою ошибку, когда иду за фарфоровой маской и не вижу её на привычном месте. Я мысленно проклинаю себя, быстро снимаю серый жилет через голову и швыряю куда-то в сторону. Я срываю перчатки и защиту для рук, оставляя только облегающую черную майку и свободные брюки, крепко завязанные на бедре. Половина формы Анбу выглядит глупо, но я уже сильно опаздываю, так что выбора у меня нет. Я выбегаю из двери, даже не удосужившись ее запереть. Сомневаюсь, что кто-нибудь захотел бы подняться на пятый этаж самого обычного дома, чтобы украсть грязные сковороды или подушки десятилетней давности. Добравшись до башни Хокаге, я удивляюсь, что там никого нет. Я бегу в комнату джонинов на верхнем этаже и она тоже оказывается совершенно пустой. Я подлетаю к кабинету Хокаге, даже не удосужившись постучать. Когда я открыла дверь, Хирузен слегка подпрыгнул в своем кресле. — О, Аяме. Разве ты не должна быть со своей командой? На мгновение, пока я перевожу дыхание, команда Ро всплывает в сознании, но потом я понимаю, что «команда» имеет другое значение. Он имеет в виду команду генинов. Трое маленьких дурачков, за которыми мне придётся присматривать. Я пожимаю плечами. — Я потеряла счет времени. Я пропустила встречу. Я не знаю, куда идти. — бормочу я, поправляя шнурки на моем бедре, которые начали ослабевать. Хирузен издает тихий смешок, выдыхая из трубки. Дым исходит изо рта, пока он копается в каких-то бумагах. — Ты никогда не была той, что приходит вовремя, да? — он снова посмеивается, и я лишь опускаюсь на пол перед его столом. Наконец, он вытаскивает желтую папку и открывает ее. — Вот оно. Команда 3. Место встречи - комната 311. Все они с легкостью сдали экзамен на генина. Но зависит от тебя, решишь ли ты оставить их или отправить обратно в Академию. — Я нахмурила брови. — Ты имеешь в виду, что я могу не учить их? — Именно. Я немного обдумываю это, пытаясь вспомнить свой выпускной экзамен. Это было давно - 18 лет назад, если быть точной. Я выпустилась на год раньше, чем остальные из моего класса, в возрасте 11 лет. Я была так сосредоточена на своих собственных целях, что никогда не тратила время на общение со своими товарищами по команде. Я даже не помню их имен. Насколько я знаю, скорее всего, они мертвы. В какой-то момент мне становится грустно из-за этого, но этот момент длится недолго, потому что Хирузен снова начинает говорить. Его голос низкий и серьезный. Он смотрит на меня с почти угрожающим взглядом. — Я верю, что ты сможешь развить их навыки, без всякой предвзятости, Аяме. Я знаю, что ты не довольна этим изменением, но я думаю, что это пойдет тебе на пользу. Ты проводила слишком многом времени на тренировках или в миссиях, совсем не общаясь с людьми. Я на мгновение замираю, прежде чем встретиться взглядом с Хирузеном. Он сидит прямо в своем кресле, уверенный в своих силах. — Так вот почему ты вытащил меня из Анбу? — Я чувствую, как растет мой гнев, и это становится заметно в моем голосе. — Я так усердно трудилась, чтобы попасть туда. Ты ведь знаешь это лучше, чем кто-либо! И мне это нравилось. Каждую минуту я наслаждалась. Я никогда не позволяла темноте поглотить меня, как это случилось с другими, понимаешь? Я была в этом убеждена. — Хирузен качает головой, снова пыхтя трубкой. — Ты не понимаешь, Аяме. — я хочу возразить, но он вытягивает руку вперед, заставляя меня замолчать. Я съёжилась, увидев его взгляд. Я его подчиненная, напоминаю я себе. Он продолжает говорить спокойно, и каждое его слово заставляет меня кричать. — Ты были сосредоточена, да. Ты стала великим шиноби. Это то, чем можно гордиться. Но тебе не хватает возможности общаться с другими. — У меня есть друзья, если ты это пытаешься сказать! — кричу я, но сдерживаю свой гнев. В конце концов, я говорю с Хокаге. — Тензо и Югао, например. Но как общение с людьми связано с тем, чтобы быть шиноби? Я сильная, и я всегда буду защищать эту деревню всем, что у меня есть, даже если это будет стоить мне жизни. Это то, чему ты меня научил, Дядя. Воля Огня, не так ли? Хирузен глубоко вздохнул и положил свою трубку на стол. Он на мгновение закрыл морщинистые глаза, прежде чем заговорить. — Воля Огня означает, что ты защищаешь деревню и всех ее жителей, будто это твоя семья. Ты знаешь, что движет Волей Огня, Аяме? Что поддерживает ее в живой и горящей? — Я качаю головой, пытаясь понять, к чему он клонит. Он вздыхает и встает, обходя свой стол, чтобы подойти ко мне. Он разрешает мне подняться, я поднимаю колено и поднимаюсь, пока не становлюсь выше его на целую голову. Он действительно довольно низкий. — Любовь. Я вздрогнула, и мои глаза широко открылись. Хирузен может быть ниже меня, но я все еще чувствую себя маленькой по сравнению с ним. — Что ты имеешь в виду под этим словом? — Без любви Воля Огня не существовала бы. Ты можешь быть самым сильным шиноби в мире, но ты все равно потерпишь неудачу без любви. Любовь - это то, что дает шиноби силу, необходимую им для продолжения борьбы, даже когда их тело слишком слабо. — говорит Хокаге, расхаживая по комнате. — Просто представь. Ты выполняешь миссию со своей командой. Вам было поручено извлечь священный свиток. Будущее деревни зависит от этого свитка. Если вам не удастся извлечь его, наши связи с другими деревнями будут разорваны. — Что ты… — но он перебивает меня. — Югао захвачена врагом, с острием ножа у горла. Она вот-вот умрет. Ты можешь выбрать: либо спасти ее, либо извлечь свиток. Что бы ты выбрала? Мне даже не нужно думать об этом. Я прекрасно знаю, что жертвы должны быть принесены во благо деревни. — Свиток, конечно... Хирузен потерял свое обычное спокойствие. Он говорит с силой, тоном, подобным тому, который он использует, когда обращается ко всей деревне. — В Анбу вас обучают ставить миссию превыше всего. Каждый человек несет ответственность за свою собственную жизнь. Такое мышление необходимо для успеха миссий высокого уровня, на которые направляются агенты Анбу. Но ты никогда не должна забывать, что быть шиноби - это больше, чем просто умение и успех. Это защита тех, кого ты любишь, Аяме. Каждое поколение несет ответственность за передачу Воли Огня следующему. Мы никогда не должны забывать причину, по которой мы сражаемся - чтобы защитить наших товарищей. Я молчу. У меня нет ответа. Хирузен возвращается за свой стол и хмыкает, когда усаживается обратно на место. — Я полагаю, вас ждут трое генинов. - бормочет он, снова обращая внимание на какие-то документы. — Я быстро киваю и говорю: — Да, сэр. — и выхожу из его кабинета без лишних слов. Его слова вдруг становятся ясными, пока я пытаюсь найти комнату 311. Любовь. Может он прав. Может быть, я неправильно истолковала Волю Огня. Но разве, если поставить меня во главе трех маленьких детей, я смогу понять это? Сенсеи джонины ответственны за воспитание следующего поколения шиноби. Если Хирузен прав, и я не совсем понимаю Волю Огня, то почему он доверяет мне передать это следующему поколению? Я слишком погружена в свои мысли, чтобы осознать, что кто-то еще идет по коридору, приближаясь, и он слишком занят чтением книги, чтобы заметить меня. Мы сталкиваемся друг с другом, отчего его книга выпадает из рук. — О, мне очень жаль. — говорю я, быстро наклоняясь, чтобы поднять книгу. "Ича Ича? Кто вообще это дерьмо читает?" Когда я выпрямляюсь, чтобы вручить ему книгу, я вскрикиваю. Я не узнала его раньше лишь потому, что теперь он носит зеленый жилет и синий костюм вместо черно-серой формы Анбу. И его глаз со шрамом - ключевой признак, по которому его можно распознать, так как лицо закрыто маской, а второй глаз скрыт повязкой Конохи. Если бы не очень объемная копна седых волос на голове, я бы его вообще не узнала. Его обычно ленивый серый глаз внезапно широко раскрывается, когда он понимает, кто я. — Извини, не увидел тебя. — Я протягиваю книгу к его груди, избегая встречи взглядов. Он берет её, и я удаляюсь. — Мне пора идти, я опоздала на встречу с моими генинами. — говорю я через плечо и неестественно быстро иду. Я чувствую его взгляд, преследующий меня по коридору. Вздох облегчения вырывается из моего рта, когда я поворачиваю за угол, уходя из его поля зрения. — Дерьмо. — бормочу я, вспоминая, что должна была побить его за то, что он сделал со мной. Но по какой-то причине я не могла думать в его присутствии. Мой разум был размыт, и я действовала абсолютно не задумываясь. Этот тип поведения - нерегулярный, неорганизованный тип. Это то, с чем я незнакома. Обычно я хорошо осведомлена о своих мыслях, и мой разум идеально синхронизирован с моим телом. Я вспоминаю это утро, когда я посыпала на яичницу сахар вместо соли, или когда я надевала форму Анбу, даже не задумываясь. С прошлой ночи я была совершенно не в себе. Может быть, я все еще страдаю от похмелья, но моя голова прекрасно себя чувствует ... что со мной происходит? Прежде чем я могу поразмышлять об этом больше, я добираюсь до комнаты 311. Дверь закрыта, и я вытягиваю руку, чтобы открыть ее, но колеблюсь. Я никогда не любила детей. Они молодые и непредсказуемые. Им не хватает базовых навыков, но они думают что они уже великие. И вообще, они меня раздражают. Когда я открываю дверь, я ожидаю, что некоторые дети спрыгнут со своих мест, но все трое сидят в идеальной линии, держа руки на столе. — Вы, должно быть, Сенсей. — сказала девочка со спокойной улыбкой на губах. «Я Мията, а это Кё и Джун. — говорит она, указывая на двух мальчиков рядом с ней. Мальчики сидят прямо и мило улыбаются. Их имена совсем не такие, какими я их представляла. Они означают настойчивый, общительный и послушный. Три вещи, которые я меньше всего ожидала от таких генинов, как они. Я пристально смотрю на них, прежде чем полностью зайти в комнату. — Извините, я опоздала. — Мы понимаем. — говорит Кё спокойный голосом и с уважением. Я снова смотрю на этих трех тихих генинов и сужаю глаза, рассматривая каждого из них. Это какая-то шутка? Какие козыри они прячут? Может быть, это шутка. Нет, они не могут быть такими терпеливыми и послушными. Я решила попробовать более жесткий подход, чтобы посмотреть, сдвинутся ли они с места - пусть знают, кто тут хозяин. — Встаньте. Все трое, в идеальном синхроне, встают вокруг стола. Они похожи на группу хорошо обученных солдат. — Ну же, давайте. Что все это значит? Выкладывайте. — Все молчат. Они смотрят на меня со спокойными, нечитаемыми выражениями лиц. — Я сказала выкладывайте. Что здесь происходит? Девочка делает шаг вперед и говорит мягким, но уверенным голосом: — Мы не понимаем, что вы имеете в виду, сенсей. Я вздыхаю и смотрю на потолок. Возможно, было бы лучше с активными и непослушными детьми. По крайней мере, тогда я бы смогла кого-нибудь критиковать. Эта "работа" сенсеем уже наскучила мне. Прямо сейчас я должна была быть на миссии с командой Ро, делая что-то более полезное, чем стоять в комнате с тремя скучными детьми, уставившимися на меня. — Хорошо, тогда пойдемте на тренировочную площадку, чтобы я могла решить, стоит ли вас учить. Мне наконец удается сломать их идеальные фасады. Все трое вздрогнули, и их глаза расширились, прежде чем они возобновили свои солдатские позиции. — Идёмте, я не люблю тратить время. Они следуют за мной безо всяких вопросов, и я усмехаюсь, уже думая обо всех забавных способах, которыми я собираюсь напугать их и проверить их навыки. Я не позволю этой глупой ситуации расстроить себя . Вот какая я: я спокойно отношусь к плохим вещам, и это не будет исключением. Я плохая сучка, напоминаю я себе. Никто не сможет изменить это, особенно три маленьких генина. Но когда мы достигаем тренировочной площадки, моя уверенность уменьшается. При виде его, я падаю в беспорядочное и размытое состояние, неспособная ясно мыслить. — Извини, я не знала, что этот полигон будет занят. Мы уйдем. — Все в порядке, — возражает он, быстро размахивая рукой над огромным пространством. — Тут много места, чтобы уместиться двум командам. Я собираюсь спорить и уходить, но эта упрямая, чертовски упрямая часть меня, твердит остаться. Я не могу признать слабость перед этими генинами. Таким образом, мы остаемся, но на противоположной стороне реки. Я рада, что мы можем быть отделены друг от друга. Но независимо от того, насколько сильно я этого не хочу, я время от времени чувстую на себе взгляд. Мой разум и тело отказываются работать сообща. Из-за него я не в синхроне. Мой разум говорит игнорировать его, но у моих глаз есть свои планы.