Скованные любовью

— Черт возьми, Какаши! Не пугай меня так! — восклицаю я, когда ниндзя появляется в облаке дыма рядом со мной. — Прости, — говорит он, посмеиваясь. Я фыркаю и скрещиваю руки на груди. — Что ты делаешь? Где твои генины? Я хочу проигнорировать его, но это кажется коварным поступком, поэтому я просто хладнокровно отвечаю: — Они в том лесу, практикуют свои навыки, чтобы представить их мне. — Презентация, да? Когда я смотрю через реку на другую сторону, я замечаю, что его генины тоже исчезли. — Где твои? — Прячутся, — говорит он, ухмыляясь под маской. — Какого черта ты сделал, чтобы так напугать их? — спрашиваю я, поглядывая на него сбоку и наклоняю голову. Он качает головой и достает его порно-книгу из мешка. — Я не пугал их, они все планируют напасть на меня, чтобы забрать один из этих колокольчиков. Им нужно достать один, иначе они вернутся обратно в Академию. — пальцами он перебирает колокольчики, и они громко звенят, отдаваясь эхом на поляне. — Но, их всего два... — замечаю я, нахмурив брови. Он кивает, привязывая их обратно к поясу на талии. — Именно. Я поворачиваюсь, смущенно смотря на него. Он замечает, но снова возвращает внимание к своей книге. Через мгновение я его прерываю. — Ты серьезно собираешься отправить одного из них обратно? Ты способен на такое? — Нет, — бормочет он за книгой, так, что только я могу слышать. — Честно говоря, я, вероятно, отправлю их всех назад. Куча идиотов, убегающих и планирующих напасть на меня в одиночку. Они не понимают важность командной работы. Командная работа. То, что мы отлично выполняли в команде Ро. — Вот как я должна решать, пройдет ли мой генин дальше или нет? Я имею в виду, что их навыки, очевидно, будут посредственными... возможно, мне следует оценивать их по-другому, — говорю я, отчасти для себя. Но говорю вслух, пытаясь понять смысл сказанного. Какаши потирает голову, всматриваясь вглубь поляны, обнаруживая, что его генины прячутся в разных местах. Его слова заставляют меня задуматься. — Командная работа - это самое важное, что только может быть. Если эти генины не понимают этого, они не готовы стать ниндзя. Внезапно я думаю о том, что Хирузен сказал мне о Воле Огня - как ниндзя должны защищать тех, о ком они заботятся. Это странная концепция для меня. Анбу ставит успех миссии превыше всего. — Но как насчет главной задачи Анбу? Как насчет успеха миссии? Глаза Какаши расширяются, и он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Он смотрит на меня так, словно у меня две головы, и что-то появляется в его глазах. Эмоции, которые я не могу понять. — В мире шиноби тех, кто не подчиняется правилам, называют мусором... — говорит он, всматриваясь в поляну. Его следующие слова шокируют меня, заставляя мою челюсть чуть-чуть отвиснуть, когда я понимаю истинный смысл. — Но те, кто бросают своих друзей, гораздо хуже мусора. Я никогда бы не подумала, что Какаши будет нарушителем правил. Он всегда был таким хладнокровным и прекрасно выполнял задания Анбу, следуя главному протоколу и заботясь только о себе. — Это были слова моего товарища, Обито Учиха, — шепчет он голосом, переполненным эмоциями. Я помню Обито, он был на пару лет старше меня, но мы оказались в одном классе через год после того, как он не сдал выпускной экзамен. Он всегда был таким громким, раздражающим ребенком, который никогда не знал, как заткнуться. Он умер на миссии много лет назад. Он был молод - ему было всего 14. На секунду я вижу, как грусть проскакивает в глазах Какаши, когда он смотрит на противоположную сторону поляны, а точнее - на мемориал. Момент длился недолго. Три генина вырвались из леса, но никакой явной командной работы не наблюдалось. Все они атакуют в одиночку и каждый терпит неудачу. Какаши останавливает их атаки одной рукой, с легкостью сдерживая все троих, даже не отрываясь от своей книги. Это продолжается часами. Я периодически выглядываю через плечо на поляну, чтобы увидеть его генинов, и как они нападают без какого-либо плана. Мои генины стараются показать мне свое мастерство, каждый раз пытаясь обойти других. У этих детей нет надежды. Мало того, что им не хватает навыков, так они и не проявляют никаких признаков совместной работы. Для них это всего лишь соревнование. Они лишь хотят быть лучше своих сверстников. Если Какаши прав и командная работа является решающим фактором, эти дети определенно не достойны прохождения дальше. И они не показывают никаких признаков улучшения. Они могут быть послушными и выполнять приказы, но ни один из них не пытается помочь другому. Они просто соревнуются, пытаясь бросить друг друга под поезд. Согласно стандартам дяди Хирузена, они не обладают Волей Огня. Так что, думаю, я не буду их учить. Я вздыхаю и смотрю на облака, пока мои генины показывают свои посредственные версии клонов дзюцу и обнаруживаю, что жажду интенсивности и стремительности миссий Анбу.

***

Все сенсеи собрались в гостиной джонинов. Я сижу рядом с Куренай и Асумой. Они практически неразделимы. Я выросла рядом с Асумой, поэтому он мне как брат. Он был тем, кто научил меня пользоваться лезвиями чакр, моим любимым оружием, и без его помощи я бы не достигла текущего уровня своего мастерства. Куренай всегда была рядом, поэтому я полюбила ее. Мы никогда не были очень близки, так как она больше подруга Асумы, чем моя. Но она любезно улыбается мне и спрашивает, как прошел мой день. — Как твои генины? — спрашивает она, беря какую-то закуску со стола. Я пожимаю плечами и кусаю яблоко. Оно сладко на языке - это может быть самое сладкое яблоко, которое я когда-либо пробовала. Но тут я вспоминаю, что не ела со вчерашнего дня, и, должно быть, поэтому оно кажется мне таким вкусным. — Они все облажались. — говорю я. Все взгляды в комнате устремляются на меня, а разговоры прекращаются. — И почему же? — спрашивает Асума, странно глядя на меня. Все выглядят растерянными, и я не понимаю почему. Я смеюсь, будучи смущенной от внезапного обилия внимания. —  Ты говоришь так, будто это редкость или что-то в этом роде. Генины Какаши тоже провалили задание, — говорю я, пытаясь отвлечь от себя все внимание. Гай, с выпученными глазами, поворачивает голову в сторону Какаши. — Даже Учиха? — спрашивает он, пристально и слегка растерянно глядя на своего соперника. — Нет, нет, конечно, нет, — возражает Какаши, — в итоге они нарушили правила, работая вместе, и прошли дальше. — Он говорит это скорее мне, чем всем остальным. Я чувствую себя обманутой и брошенной на короткое время, ведь он сказал, что не возьмет их дальше, а оказалось наоборот. Теперь я выгляжу как какой-то ужасный и хладнокровный учитель. Забавно, как Какаши и я, кажется, поменялись ролями. Раньше люди подвергали сомнению его действия, но теперь я, похоже, подвергаюсь бурному обсуждению. — Почему это так важно? — спрашиваю я, пытаясь снова защитить себя. — Они провалили абсолютно всё, не могли даже выполнить базовый дзюцу клонов. Все просто пожимают плечами и возвращаются к своим разговорам. Какаши встает и садится рядом со мной, и я скольжу по скамье чуть дальше, увеличивая расстояние между нами. Я до сих пор не могу забыть то, что он сделал со мной прошлой ночью. Он убирает книгу, которую, кажется, никогда не кладет в сумку, и скрещивает ноги, откидываясь на спинку скамьи. Я просто сижу прямо, стараясь не замечать, что он рядом. В течение нескольких секунд я просто смотрю вперед, но это ужасно неловко и напряженно, потому что он смотрит на меня. Наконец он начинает говорить. Тогда я ловлю себя на мысли о том, что лучше бы он и не начинал. — Ну и что? Ты просто будешь притворяться, что прошлой ночью ничего не случилось? Я думал, что ты хотя бы упомянешь об этом, до нынешнего момента — шепчет он так, что только я могу услышать. Я выпрямляюсь и чувствую, как у меня перехватывает дыхание в легких. Вот оно, снова. Странная паника и чувство дезорганизации в мыслях. Я пытаюсь найти правильные слова, но они все запутались в ужасном беспорядке, который сейчас творится в моей голове. И снова, мое тело действует само по себе, не обращая внимания на мой разум. Я чувствую, как мои щеки пылают, и пытаюсь заставить себя успокоиться и вести себя нормально, но мое тело не повинуется. — Н-нет, я собиралась ударить тебя, но не представилось возможности. — Это все, что я смогла придумать. Я вздыхаю после того, как слова просто выпадают из моего рта, как безумная неразбериха. Черт возьми, соберись, Аяме! Что с тобой не так? — Ударить меня? — спрашивает он с некоторым удивлением. Я скрещиваю руки на груди и продолжаю смотреть вперед. Он будто призывает меня посмотреть на него, но я сохраняю самообладание. — Почему ты хочешь ударить меня? Ты та, кто поцеловала меня вчера, помнишь? Я снова реагирую на его слова внезапно, не задумываясь. Как будто мое тело перешло в режим автопилота, но не знает, как вообще летать на самолете. — Я была пьяна! — кричу я. Слишком громко, потому что люди оглядываются. Их взгляды задерживаются лишь на секунду, прежде чем они снова возвращаются к своим разговорам. Я понизила голос, но гнев все еще очевиден. — Я не соображала, тупица. Кроме того, почему я бы вообще когда-нибудь захотела поцеловать тебя? Он отпрянул, казалось бы, раненый моими словами. И теперь я чувствую себя тупицей. — Послушай, я не хотела оскорбить тебя. Ты просто… ты… я имею в виду, что мы слишком разные. — Самолет падает. Он движется к земле на полной скорости, и я не могу его остановить. Какаши просто сидит, уставившись на колени с нечитаемым взглядом в глазах. Может быть, это замешательство ... или разочарование. А может, и то, и другое. — Почему ты меня не остановил? — тихо спрашиваю я. Самолет замедляется, и мой разум перестает вращаться. Это ответ, который мне нужно услышать. Мне нужно знать, почему он сделал то, что сделал, и если я когда-нибудь смогу двигаться дальше. Он не отвечает, и я начинаю задумываться, услышал ли он меня. Затем он встречает мой взгляд и бормочет: — Я не знаю. На самом деле, этот ответ устраивает меня. Я почти ожидала, что он скажет что-то глупое, типа «ты мне нравишься» или «я думал, что между нами что-то есть», но «я не знаю» - лучший ответ, который он может мне дать. Это заверяет меня, что между нами на самом деле ничего нет, и, возможно, теперь я смогу двигаться дальше и снова начать соображать. — Хорошо. Тогда, давай забудем, что это когда-либо происходило, потому что это ничего не значило. Я был пьяна, ты устал, это был долгий день, — говорю я, но с каким-то разочарованием в голосе. Какаши кивает, но наши взгляды на мгновение встречаются, прежде чем он вытаскивает свою книгу и снова начинает читать. Я вздыхаю и откидываюсь назад, закрываю глаза, радуюсь, что это наконец закончилось. Я могу забыть его и двигаться дальше. Слава богу, черт возьми. Кто-то появляется в дверях и стучит, привлекая всеобщее внимание. Это один из Анбу, но я его не узнаю. Он смотрит на меня и говорит: — Лорд Третий хочет поговорить с вами, — прежде чем исчезнуть в облаке дыма. Я глубоко выдыхаю, прежде чем встать и уйти в его кабинет. Никто не прощается со мной, и я рада этому. Я устала от всего этого "общения". Есть только три человека, с которыми я действительно хочу общаться. Тензо, Югао и Асума. Они все, что мне нужно. Большее количество людей кажется слишком сложным. Мне не нравится сложное. Я предпочла бы не иметь друзей и иметь ясный, предсказуемый ум, чем беспокоиться о таких глупых вещах, как дни рождения, постоянное общение, и бла-бла-бла. Это так утомительно. Я предпочла бы всегда оставаться одна, но я признаю, что ценю Тензо, Югао и Асуму. Когда я добираюсь до кабинета моего дяди, он удаляет охранников и велит мне сесть. Это не к добру, думаю я. Я усаживаюсь в жесткий стул на другой стороне его стола и морально готовлюсь ко всему, что он мне скажет. — Я слышал, твои генины провалили задание, — бормочет он, крутя ручкой. Его голос тихий и непринужденный. Он не говорит с властью, как он это делает, когда ему нужно быть Хокаге. Он говорит со мной, как мой дядя. Я киваю и уверенно отвечаю. — Они не были готовы к выпуску, — говорю я, отстаивая свое решение. — Если бы вы увидели их сами, дядя, вы бы согласились. Им не хватало Воли Огня и не было никаких признаков командной работы. — Хирузен хмыкает и берет трубку. Ему действительно нужно отдохнуть от курения. Неудивительно, что Асума так много курит. — Я и не был не согласен с тобой, Аяме. — Я наклоняю голову, пытаясь прочитать лицо Хирузена. Как всегда, его сложно понять. — Почему тогда я здесь? — Старик сдвигается на своем месте, вытаскивает какой-то документ. На обложке изображены лица трех генинов, а в верхней части страницы написано: «Команда 7: Хатаке Какаши». — Почему ты показываешь мне документ команды Какаши? — спрашиваю я, с разочарованием в голосе, из-за медлительности Хирузена. Ему уже нужно добраться до сути. Он всегда расплывчатый, и это раздражает меня без конца. — Читай, — кряхтит он, выдыхая дым изо рта. Я неохотно беру документ и читаю. КОМАНДА 7: ХАТАКЕ КАКАШИ УЧИХА САСКЕ: лучший в классе, хладнокровный и замкнутый в себе. Умелый в ниндзюцу и тайдцзюцу, хорошо понимает гендзюцу. ХАРУНО САКУРА: хороший ученик, широко развитое знание ниндзюцу, тайдзюцу и гендзюцу. Показывает точный контроль чакры. УЗУМАКИ НАРУТО: Дно класса, гиперактивный и рассеянный. Нуждается в улучшении во всех областях. Показывает большой потенциал в запасе чакры, может использовать сотни теневых кланов за раз. Я останавливаюсь на мгновение, и перечитываю, просто чтобы убедиться, что я правильно прочитала. Сотни? Святое дерьмо, малыш. Теневые клоны - продвинутый дзюцу. Ребенок в его возрасте не может быть в состоянии выполнить его, не говоря уже о сотнях клонах. Я продолжаю читать. Есть кое-что еще, кроме информации о ребенке Узумаки. ПРИМЕЧАНИЯ: ДЖИНЧУРИКИ - Хозяин девятихвостого лиса. И теперь я действительно растерялась. — Почему ты мне это показываешь, дядя? Какое это имеет отношение ко мне? Хирузен снова садится на стул, забирает папку и убирает ее. — Какаши довел до моего сведения, что его команда весьма хороша, даже для него. Он беспокоится об отношениях между Наруто и Саске и думает, что они должны быть разделены. — Хорошо. Так разделите их. Я не понимаю, как это относится ко мне, — упрекаю я, опускаясь на стул. Хирузен кладет трубку и скрещивает руки перед собой, на столе. Это точно не к добру. У него такой серьезный взгляд, который он всегда делает, прежде чем сообщить мне новости, которые я не хотела бы услышать. — Я верю, что навыки Саске заставят Наруто позавидовать, и он очень быстро продвинется дальше, пытаясь конкурировать с Саске. Но с Наруто, являющимся джинчурики с девятью хвостами, в будущем могут возникнуть серьезные проблемы. Минато запечатал в нем лиса, когда он был всего лишь ребенком, и печать никогда не должна была длиться вечно. С непредсказуемостью в отношении джинчурики и печати, и высокой энергией Наруто, я собираюсь назначить еще одного джонина в команду семь. О нет. Нет. Я знаю, к чему он клонит. — Аяме, ты единственная из джонинов, кто отправил своих генинов обратно в академию в этом году, поэтому я назначу тебя в команду семь. О черт возьми, нет. — Значит, ты имеешь в виду, что я буду сенсеем вместе с Какаши, — бормочу я. Это не вопрос. Я уже знаю, что это так и есть. — Это так. Ты присоединишься к их команде, начиная с завтрашнего дня. — Да, Хокаге-Сама. — говорю я, выполняя приказ, как любой послушный шиноби. Внутри я кричу в отчаянии. Так много для того, чтобы двигаться дальше.