Скованные любовью

Утром я неохотно присоединяюсь к команде 7, здороваясь с генинами, но избегая взгляда Какаши. — Если бы я знал, что ты будешь той, кого назначит лорд Третий… — но я резко перебила его. — Проехали. Все хорошо. Какаши вздыхает, прежде чем взглянуть на своих генинов. Все трое уже выглядят раздражающими. Особенно желтоволосый. Я делаю мысленную пометку, что надо избегать его насколько это возможно, и, по возможности, придерживаться спокойного, черноволосого мальчика. Желтый только заставляет меня нервничать. Девочка с розовыми волосами не сводит глаз с темноволосого, и я усмехаюсь, думая о том, как нелепа юная любовь. Я была такой же, как она. Когда-то очень давно я влюбилась, но вступила в Анбу и у меня больше не осталось времени на «любовь». Я не скучаю по этому. Это утомляет и ставит меня в тупик. Мне нравится оставаться в синхроне с собой - с телом и разумом. А «любовь» просто сбивает с толку мои мысли и заставляет меня делать и чувствовать вещи, совершенно не думая головой. Какаши предлагает нам всем снова представиться, так как я присоединилась к команде только сейчас. Мы нашли тень под большим деревом и все вместе сели в круг, скрестив ноги. Я сохраняю спокойное и твердое выражение лица, потому что альтернативой было бы разочарование и раздражение, а последнее, что мне нужно, это чтобы эти генины думали что я чувствительная и эмоциональная психопатка. Все они по очереди представляются, но, уже слышав все это вчера, никто не выглядит даже наполовину заинтересованным. Даже яркий прыгучий мальчик по имени Наруто. Я узнала, что Наруто любит рамен ... очень. Кажется, рамен - это единственное, что этот ребенок когда-либо ел. Я вспоминаю первые шесть месяцев в моей новой квартире и передергиваюсь. Далее следует розоволосая, проводя большую часть своей речи, смотря на ребёнка по имени Саске и будто обращаясь только к нему. Мне это очень наскучивает. Но когда приходит время Саске, я действительно уделяю ему все свое внимание. — Меня зовут Саске Учиха, — тихо говорит он. Я прерываю его, прежде чем он может продолжить. Я говорю, не задумываясь. — Ты брат Итачи... Глаза Саске переводят взгляд на меня и расширяются с темным любопытством. — Ты его знаешь? — Раньше знала… — начинаю я, пока Какаши не осаживает меня угрожающим взглядом. Его глаза говорят «нет», поэтому я замолкаю и меняю тему. — Это не важно. Пожалуйста, продолжай. Саске хмурится, прежде чем вернуться к своему представлению. — Мне действительно ничего не нравится. Мне нравится тренироваться, я думаю. И в будущем я отомщу за свой клан и убью одного человека. Мне не нужно спрашивать, чтобы узнать, что «один человек», о котором он говорит, это его брат. Почти все знают об этой резне клана Учиха, и с лицом Итачи, которое появляется в каждой книге бинго в качестве члена Акацуки, никто не должен задаваться вопросом, кто несет ответственность за эту резню. Я чувствую определенную грусть к Саске, понимая, что он испытал. Я никогда не знала своих родителей, поэтому я не могу представить, каково это - счастливо жить вместе, а затем видеть их убийство собственными глазами. Этот ребенок должен быть невероятно сильным, чтобы вытерпеть что-то подобное. Вполне естественно, что он злится на это и хочет отомстить. За Саске следует Какаши, но его вступление едва ли можно считать одним из них: — Меня зовут Какаши Хатаке. Я не хочу рассказывать вам о своих интересах и пренебрежениях. Что касается моих увлечений, у меня их много. Я закатываю глаза на отсутствие его представления и скрещиваю руки: — Интригующе, — саркастически говорю я. — Думаю, я тогда пойду. Я готовлюсь поразить его своим представлением. Может быть, генинам я понравлюсь больше, чем он. Небольшое соревнование никогда никому не повредит. — Аяме Сарутоби. Была агентом Анбу в течение одиннадцати лет. Я использую стихию ветра, и я также могу брать под контроль стихию молнии, — это вызывает удивление у Какаши, и я ухмыляюсь, продолжая с гордостью. — Мне нравится тренироваться или ходить на прогулки. Наблюдать за облаками - это весело. Смотреть на звезды - это здорово. Наруто делает задумчивое лицо. Оно странно искажается, будто он пытается что-то понять. Наконец он говорит, выражая свое замешательство: — Сарутоби... разве это не фамилия старика Хокаге? Я холодно киваю и подтверждаю подозрения маленького мальчика: — Лорд Третий - мой дядя. Этим я зарабатываю себе еще один странный взгляд от желтоволосого прохвоста. Он встает и подходит очень близко к моему лицу, и я в замешательстве отворачиваю голову. Я почти чувствую запах рамена в его дыхании, и это заставляет мой желудок сжаться. — Да уж, я не знал, что у этого старика были братья и сестры! — говорит он. Я слегка отталкиваю его от себя одним пальцем, пока он снова не усядется на колени, и я наконец смогу дышать. Я вздыхаю. Я не хотела выкладывать всю свою личную информацию за один присест, но желтоволосый мальчик настойчиво просит. — Моя мама родила меня в молодом возрасте, прежде чем покинуть деревню. Дядя Хирузен позаботился обо мне. Наруто скрещивает руки и кивает, будто все понял, но он все еще выглядит очень смущенным. Мне не хочется пытаться это объяснить ему. Ну и дела, этот ребенок очень глуп! Сакура приходит в себя, задавая пугающий вопрос, которым я возмущаюсь всем своим видом. — А как же твой отец? — Я нахмурилась, не в силах скрыть отвращение. — Я не знаю его. На мгновение все замолчали, прежде чем Какаши снимает напряжение. Я благодарю его за это. — Давайте двигаться дальше, — говорит он. Мы пришли на поляну, и жаркое полуденное солнце обрушилось на нас. Я начинаю понимать, что лучше я надела бы что-то более легкое - длинные штаны не совсем то, что нужно, и этот толстый зеленый жилет джонина пропускает мало воздуха. Я решила закатать рукава кофты и штаны, а также сняла этот тяжелый зеленый жилет. После того, как я аккуратно положила свой жилет у дерева и вернулась в группу, я почувствовала взгляд Какаши на себе. — Что? — спрашиваю я. Он качает головой. — Ничего. Я ухмыляюсь и присоединяюсь к группе. Наруто подпрыгивает, как будто ему нужно справить нужду, а Саске скрещивает руки, опустив голову и закрыв глаза. Сакура смотрит на Саске, и я думаю, что довольно скоро ее глаза могут просто вывалиться. — Хорошо, — говорит Какаши, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание генинов. —Мы выполним небольшое упражнение по построению команды. Таким образом, мы сможем узнать навыки друг друга. Эти знания пригодятся в миссиях... как только вы, ребята, пройдете миссии ранга Д, конечно. Я сержусь, думая о миссиях ранга Д, которые мне придется выполнять вместе с этими генинами, когда я бы предпочла использовать свои навыки в более серьезном деле. Когда я думаю о всех миссиях, которые я сейчас пропускаю в Анбу, у меня возникает чувство непреодолимой грусти. — Задача будет очень простой, — начинает объяснять Какаши, размахивая руками во время разговора. — Каждый из вас по очереди будет драться со мной, один на один. Наруто делает прыжок и бьет кулаком по воздуху, а Саске лишь вздыхает. Сакура... Я не знаю, слышала ли она Какаши. Она слишком занята прожиганием Саске взглядом. — Это будет своего рода презентация. — Клянусь, он подмигивает мне, но я не слишком уверена. Я не смотрю на него. Я слишком отвлечена Наруто, который теперь бегает кругами как сумасшедший. — Я одолею тебя, Какаши-сенсей! — восклицает он, уже формируя знаки рук для теневого клона. Он делает двоих, и они начинают бежать к Какаши, поэтому я быстро достаю два сюрикена и бросаю их в клонов. Они исчезают в потоке дыма и Наруто возмущается. — Аяме-сенсей! Почему вы разрушили мою атаку? Я легонько пнула легкомысленного парня в плечо и ухмыльнулась. — Он не закончил объяснять, малыш. Терпение - важный навык для ниндзя, ты должен это знать. — Наруто опускает плечи и падает назад в положении со скрещенными ногами, и в то же время делает сердитое лицо. — Твоя очередь придёт, не волнуйся. — говорю я, мягко подталкивая его ногой. — Как я уже говорил, — продолжает Какаши, и в его словах слышится смешок. — Это будет один на один, чтобы вы могли испытать ваши личные силы. Не сдерживайтесь. Сакура, ты начнёшь. Сакура поворачивает голову и смотрит на Какаши широко раскрытыми глазами, прежде чем неуверенно подходит к нему. — Готова, начинай! — кричит Какаши, и я ожидаю, что он исчезнет, ​​как теневой клон или какой-то другой вид дзюцу, но вместо этого он достаёт Ича-ича и я качаю головой. Сакура бросает кунаи и наносит слабые удары, которые Какаши легко отклоняет. Он заманивает ее в ловушку гендзюцу. В конце концов она сдается и садится на место. Далее Наруто создает четыре теневых клона и заставляет их всех одновременно бежать на Какаши. Какаши даже не отрывает взгляд от своей книги, с легкостью отклоняя встречные атаки Наруто. Затем идет Саске, который на самом деле заставляет Какаши оторвать взгляд от своей книги один или два раза, но все еще не получает никаких ударов. Саске даже использует дзюцу огненного шара. Я вспоминаю, что Итачи много использовал его, но Какаши отпрыгивает в сторону и оказывается позади Саске с кунаем у шеи. — Ты поражен, — говорит он. — Никогда не позволяй своему врагу напасть сзади, Саске, - серьезно говорит сенсей. Саске хмыкает и закрывает глаза, будто ему все равно. — Хорошо, вы все могли бы улучшить свои навыки, но у каждого из вас есть свои сильные стороны… — продолжает Какаши. Наруто перебивает его, вскочив на ноги с раздраженным выражением лица. — А как же Аяме-сенсей! — кричит он, обвинительно указывая на Какаши и меня. — Кроме того, Какаши-сенсей, вы едва продемонстрировали нам свои способности. Ну, что вы думаете?! Наруто смотрит на меня и с нетерпением ждет моего ответа, подпрыгивая на ногах. Я вздыхаю и собираюсь протестовать, а Какаши поднимает бровь: — Я не думаю, что это необходимо, Наруто... — Вы что, боитесь, Какаши-сенсей? — восклицает Наруто, прыгая, как маленькая девочка. — Я хочу дочитать свою книгу, вот и все», — лениво замечает Какаши. Я фыркаю и скрещиваю руки. Я ухмыляюсь, поднимая бровь как и Какаши. Может быть, я смогу использовать это как возможность показать им, насколько я сильна. И я не против сразиться с хладнокровным капитаном. Это возможность, которую я ни за что бы не упустила, находясь в Анбу. Вот и снова этот порыв. Адреналин, который я получала перед миссиями Анбу, накаляется в моей крови и будоражит меня. Мои пальцы стучат по бедрам, и я с нетерпением жду возможности снова сделать что-то бодрящее. — Хорошо, Какаши, — внезапно говорю я, ударяя по костяшкам пальцев и приближаясь к нему с высоко поднятым подбородком. —Я бросаю тебе вызов. Какаши вздыхает и закрывает книгу: — Как пожелаешь, — равнодушно говорит он, но в его голосе звучит какое-то веселье. Я была в Анбу с Какаши целых десять лет, но мне ни разу не представилось возможности сразиться с ним. Я видела его чидори несколько раз, но я сомневаюсь, что он использует такое дзюцу сейчас. Признаюсь, мне очень интересно увидеть его способности в тайдзюцу. Посмотрим, сравнятся ли они с моими, капитан. Мы пожимаем руки двумя пальцами - типичный ритуал Конохи, символизирует честную и равную борьбу. Мы всегда делали это в Академии, перед тайдзюцу-сражениями. Я чувствую, как моё сердце часто бьется в груди, когда я принимаю боевую стойку. И тогда мы начинаем битву. Я чувствую, как он легко справляется со мной, поэтому я наношу ему мощный и неожиданный удар, который сильно бьет его по щеке. — Будь помягче со мной, Какаши, — говорю я с ухмылкой. Следующий удар, который я наношу, он отклоняет предплечьем, прежде чем нанести свой. Я перепрыгиваю через его ногу, когда она проходит подо мной, и в то же время бросаю еще несколько ударов. Он избегает их всех, уклоняясь то вперед, то назад. Моя нога летит к его голове одним ровным движением, но он подныривает, хватая её в воздухе. Ему удается отбросить меня на землю, но я делаю несколько прыжков назад и тяжело приземляюсь на ноги. Он движется быстрее, чем я. Он оказывается позади меня и пытается схватить меня за голову. Я признаю, он очень быстр - даже без своего шарингана он хорошо предсказывает мои движения. В конце концов, он был учеником Желтой Молнии Конохи. — Я понимаю, почему ты был капитаном, а не я, — кричу я, умело избегая его ударов руками и ногами. Я почти забыла, что генины все еще находятся там, будучи настолько поглощенным моим адреналином и битвой в целом. Он ухмыляется под маской и говорит: — А может, это потому, что ты боишься время от времени нарушать правила. У меня нет времени, чтобы понять, что он имеет в виду, прежде чем он исчезает в облаке дыма. Теневой клон? Я думала, что это был тайдзюцу-бой. И он снова появляется позади меня с кунаем у шеи. Мы стоим на месте, и я чувствую, как холодный металл прижимается к моей коже. — Я думала, мы используем только тайдзюцу, — бормочу я, тяжело дыша грудью после нескольких выполненных приёмов. Какаши смеется и говорит, так что только я могу слышать: — Никто никогда не говорил этого. Мы больше не Анбу, Аяме. Теперь тебе разрешено нарушать правила. — Если это так... — шепчу я и выскальзываю из рук Какаши, позволяя его кунаю проткнуть кожу на горле. Я чувствую дискомфорт, но очень быстро с ним справляюсь, когда адреналин в бою снова начинает подавлять боль. Глаза Какаши широко раскрываются, и он бросает кунай, направляясь ко мне. — Боже мой, — начинает он, переводя взгляд с моего лица на порез на моей шее и обратно. Пока он это делает, я извлекаю лезвия чакры. Они излучают голубое свечение и покалывают на моих костяшках. Вот и все, Какаши. Ты побеждён. Когда он с беспокойством приближается ко мне, я ловлю момент, чтобы использовать мои лезвия. Он отклоняет одну руку, но другая движется к нему с полной силой. Он уклонился, поэтому лезвие пролетело мимо и он отправил его обратно в мою сторону. Его кулак почти попадает мне в лицо, но я уклоняюсь, и, пока он еще не оправился от колебаний, я резко прижимаю его к земле и приставляю острие к шее. Я собираюсь праздновать мою победу, пока снова не чувствую что-то холодное у моей шеи. Когда я смотрю вниз, я понимаю, что он тоже приставил нож мне к шее. Мы оба приставили к друг другу кунаи. И что же мне делать? Чертова рана. — Дерьмо, — шепчу я, чтобы генины не слышали. Он ухмыляется под маской и убирает нож с моей шеи. Я делаю то же самое. — О чем, черт возьми, ты думала, когда так порезалась? С твоей шеей все в порядке? — это первое, что он спрашивает. Он вытаскивает некоторые повязки из своей сумки и прижимает их к ране, но я резко убираю его руку и держу повязки самостоятельно. — Я в порядке, дурак. Это всего лишь царапина, и я сделала это специально, чтобы отвлечь твое внимание, — злобно говорю я, но с полуулыбкой. Какаши вздыхает и морщит брови. После короткой паузы он говорит достаточно громко, чтобы я могла услышать его уверенность, но недостаточно, чтобы генины услышал: — Я бы выиграл, если бы использовал шаринган. — Ну да, да, думай так дальше, Какаши, — смеюсь я. — Если это помогает тебе спать по ночам. Я вижу, как он ухмыляется, и его глаза на мгновение встречаются с моими и мы обмениваемся мягкими взглядами. Момент длится недолго, потому что я обрываю его, возвращаясь к генинам, которые аплодируют и разглядывают нас широкими, впечатлёнными глазами. — Ух ты, Аяме-сенсей, Какаши-сенсей! Вы, ребята, безумны! — восклицает Наруто. Сакура широко улыбается, а Саске одобрительно кивает. Какаши присоединяется к нам с улыбкой и с закрытыми глазами, а его руки лениво лежат в карманах. Внезапно появляется громкое ворчание. Я держу свои пальцы на кунае, готовая нанести удар в любой момент. Сакура замечает и хихикает: — Все в порядке, Аяме-сенсей, это просто желудок Наруто. — он падает на землю и держится за свой урчащий живот: — Я хочу Ичираку-рамена, — бормочет он. Затем его глаза загораются, и он смотрит на Какаши. Какаши отступает назад, подняв руки и сдается, как будто он знает, что скажет Наруто, но тот говорит это прежде, чем Какаши сможет остановить его. — Я знаю! Давайте все пойдем к Ичираку! Какаши-сесней платит! Какаши вздыхает, когда дети встают и выбегают с тренировочной площадки, направляясь к Ичираку. — Почему всегда я? — беспомощно спрашивает он, неохотно следуя за генинами. Я хихикаю себе под нос и иду за ним. Знаете, эта "командная штука" выглядит не так уж плохо. Конечно, я всегда буду скучать по ощущениям от миссий Анбу, но эта новая роль сенсея на самом деле кажется довольно забавной. Даже не смотря на то, что я в команде Какаши, думаю я, закатывая глаза. Признаться, он хороший противник.

***

Все отправились домой после того, как наполнили свои животы раменом. Наруто съел четыре огромных миски, и я, честно говоря, подумал, что нам придется выкатывать его оттуда в инвалидной коляске. Этот ребенок не имеет никакого самоконтроля. Вечер достаточно теплый, поэтому я решаю пойти на прогулку, наслаждаясь прохладным воздухом и ночными звуками. Улицы начали опустошаться, потому что люди уходят домой спать, но еще осталось немного признаков жизни - в основном в клубах и барах. Иногда я прохожу мимо пьяных людей, чьи щеки опухшие и розовые, и они радостно улыбаются мне. Когда я прохожу аллею, где два человека засовывают языки друг другу в глотки, я быстро отвожу взгляд, испытывая отвращение. Имейте приличие и делайте это где-нибудь еще, думаю я, пытаясь выкинуть картинку из головы. Я никогда не понимала людей, которые делают это на публике. Это противно и никто не хочет этого видеть. Не смотря на подвыпившую публику и возгласы, которые раздаются то тут, то там, мне очень нравится гулять ночью. Есть что-то спокойное в том, чтобы закончить долгий день свежим воздухом и любованием звездами. Но свежий воздух внезапно выбивается из моих легких, когда я вдруг оказываюсь прижатой к лавке с книгами крупным мужчиной, держащим меня за шею. Я чувствую, как моя ножевая рана снова открывается и морщусь от боли. Мужчина смотрит мне прям в лицо, и я чувствую запах алкоголя на его дыхании: —Я думал-л-л, я я-я-ясно сказал-л тебе и-исчезнуть! — кричит он, небрежно выговаривая гневные слова. Я начинаю задыхаться и пытаюсь оторвать его пальцы от моей шеи, пока я выкрикиваю ответ, что есть мочи. — Я-я-я... н-не знаю, о ч-чем ты г-говоришь! Его глаза на мгновение оказываются очень близки к моим, и я снова чувствую сильный запах алкоголя. Я отворачиваюсь от него, хрипя от боли в шее. Я достаю сумку с оружием, но начинаю чувствовать слабость. Его хватка крепкая, он будто высасывает кислород из моих легких. — Я сказал тебе сделать чертов аборт! — бормочет он через пьяную икоту, — но ты никогда не слушаешь меня, да? Ты никогда не слушала, что я тебе говорил, Акая. Акая... Это имя моей матери. У меня перехватывает дыхание, но не только из-за его тяжелой ладони на моей шее. Когда я смотрю ему в глаза, шок наполняет меня с ног до головы. Его глаза.. и мои глаза.. они одинаковые. Коричневые с карими крапинками. Внезапно хватка мужчины ослабевает, когда его отрывает от меня кто-то более сильный. Пьяница падает на землю, ударяясь достаточно сильно, чтобы потерять сознание. Я смотрю вниз на потерявшего сознание человека, и моя челюсть отвисает, слезы стекают по уголкам моих глаз. Это не может быть он. Это должно быть совпадение. Кто-то стоит передо мной, положив руки мне на плечи, пытаясь привлечь мое внимание, но я слишком сосредоточена на пьяном мужчине. Неужели это он? Это мой отец? Этот пьяница? И он действительно хотел, чтобы моя мама сделала аборт? — Тебе больно? Аяме, пожалуйста, ответь мне, — умоляет кто-то, слегка пожимая мои плечи. Когда я наконец поднимаю взгляд от того, кто может быть моим отцом, я вижу перед собой Какаши. — Эта рана.. мы должны пойти в больницу и проверить ее. Она сильно кровоточит, — шепчет он голосом, полным беспокойства. Но я слишком отвлечена, чтобы беспокоиться о моей шее. Это мой отец, повторяю я в своей голове. Пьяница, который даже не хотел, чтобы я родилась. Вероятно, он даже не вспомнит об этом утром. Он узнал меня только потому, что принял меня за мою мать, будучи пьяным. Одинокая слеза скользит и медленно падает по моей щеке, и я слишком далеко в своих мыслях, чтобы осознать, что Какаши поднимает меня и отправляется в больницу, так быстро, как только может.