Скованные любовью

— Добро пожаловать! И, пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Я покажу вам ваши комнаты, — нас поприветствовала добрая голубоволосая девушка, дочь Тазуны, когда мы вошли в маленький, но очень уютный дом. Я замечаю черноволосого мальчика в полосатой шляпе, который с любопытством смотрит на нас со стороны комнаты. Когда мы проходим мимо жилой зоны, Цунами указывает на кушетки, извиняясь за то, что у них не хватило кроватей на всех. Каждый генин занимает кушетку, Сакура сражается с Наруто за одну рядом с Саске. Саске опускает сумку и садится, закрывая глаза и делая вид, что не слышит товарищей по команде. — Здесь ваша комната, — говорит она, указывая на дверь. — Комната? — спрашиваю я с возмущением. — Тут ничего особенного... Это комната хозяина, а я посплю в гостевой. Надеюсь, вам будет удобно… — Мы не вместе, — проворчала я. Цунами краснеет, когда она смотрит на нас, ее мягкий взгляд устремляется от меня к Какаши. — О-о, извините, я просто предположила... — Какаши прерывает ее. — Нас все устраивает. Спасибо. Мы ценим ваше гостеприимство, пока Тазуна строит мост. Нет. Точно нет. Только не это. Я немедленно смеряю Какаши неодобрительным взглядом, намереваясь читать ему лекции, но сдерживаюсь, пока присутствует Цунами. — Да, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Слова трудно произносить, но я стараюсь выразить как можно больше доброты. В конце концов, это не ее вина. Она была очень любезна, что вообще приняла всех нас. — Спасибо, Цунами. Ты очень добра к нам. — О, конечно. Никаких проблем, — запинается она, явно смущенная тем, что приняла нас за пару. Она открывает дверь в комнату хозяина, впуская нас первыми. — Я-я.. могу принести спальный мешок.. или я могу сделать кровать из одеял на полу рядом с... Какаши обрывает ее улыбкой с закрытыми глазами и кладет мягкую руку ей на плечо: — Все в порядке, — говорит он. — Мы справимся. Цунами быстро кивает, прежде чем уходит дальше по коридору, а ее легкие шаги эхом отдаются на твердом полу. Я смотрю на односпальную кровать "квин-сайз" в середине комнаты. — Просто замечательно. — с сарказмом бормочу я себе под нос. Какаши хихикает и входит, бросая свою сумку на пол с одной стороны кровати. — Хм, квин-сайз... — Ты серьезно думаешь, что я буду спать с тобой в одной постели? — сердито спрашиваю я, топая по комнате и швыряя свою сумку на маленький стул в углу. — Я буду спать здесь. — Какаши пожимает плечами, падая на кровать и растягиваясь, как морская звезда. Я вздыхаю от разочарования. — Как хочешь, — говорит он, громко зевая. За ужином Цунами ведет недолгую беседу, спрашивая нас о нашей деревне и системе шиноби. Сакура радостно отвечает на многие ее вопросы, в то время как Саске и Наруто смотрят друг на друга через стол, по-видимому, с явной ненавистью. Я должна перестать беспокоиться об этих двоих, серьезно. Я оживляюсь, когда слышу свое имя. — Извините, я полностью погрузилась в свои мысли. Не могли бы вы повторить? — спрашиваю я, чувствуя себя немного смущенной своей же грубостью. Цунами не обижается и хихикает. — Все в порядке. Вы, должно быть, измотаны после сегодняшнего долгого путешествия, — спокойно говорит она. Я киваю и понимаю, что она права. Я чувствую истощение ото дня, нахлынувшее на меня с полной силой. — Я... — начинаю я, пытаясь подавить зевок. — Я пожалуй пойду спать пораньше. Спасибо за еду, Цунами-сан. Ты действительно переборщила с гостеприимством. Это было очень вкусно. — Цунами улыбается, заливаясь румянцем от смущения. — Спокойной ночи, Аяме-сенсей! — усмехается Наруто, набивая рот рисом. Ребенок поглощает свой ужин, как будто он никогда в жизни не ел настоящую еду. Я думаю, я знаю, что он чувствует - я также ела лишь тарелку рамена каждый день в течение шести месяцев своей жизни, так что я понимаю, что такое вкус "настоящей еды" для него. А если серьезно, научите его манерам. Я показываю два пальца, в знак прощания, прежде чем отправиться в комнату. Я вздыхаю, глядя на крошечное кресло в углу. На мгновение я подумываю найти удобную ветвь дерева снаружи, чтобы спать на ней, но когда я раздвигаю шторы и вижу туман и слой росы на всём вокруг, я отталкиваю эту мысль. Тяжело вздыхая, я падаю на идеальную кровать и смотрю в потолок, содрогаясь от мысли, что мне придется спать на этом крошечном неудобном стуле в углу. Это лучше, чем альтернатива, напоминаю я. Я слышу щебетание сверчков в открывшемся окне, и прохладный ветерок снаружи заставляет меня чувствовать себя еще более уставшей, чем сейчас. Звук успокаивающий. Повторяющийся шум отвлекает меня от моих мыслей и заставляет волну расслабления обрушиться на мое тяжелое тело. Я на мгновение закрываю глаза, позволяя себе несколько секунд наслаждаться прохладным ветерком на моем лице. Мои глаза открываются. На мгновение я забыла, где я. Это место не кажется знакомым. Ах, точно. Страна Волн. Я собираюсь встать, но что-то останавливает меня. Руки. Большие мускулистые руки крепко обвились вокруг меня. Одна вокруг моей талии, другая под шеей. Я чувствую, как быстро бьется мое сердце, увеличиваясь с осознанием происходящего. Когда я очень осторожно поворачиваю голову, его седая шевелюра падает на мое лицо. Я слегка подпрыгиваю, но все еще сдерживаюсь сильными руками. Мое дыхание становится быстрым и глубоким, когда я начинаю воспринимать ситуацию. Как, черт возьми?! О нет. Я уснула. Я прилегла отдохнуть лишь на пару минут и уснула. Я пытаюсь вырваться из его рук, не разбудив его. Может быть, он перевернулся во сне и обнял меня, не осознавая этого. Это было бы в лучшем случае. В худшем случае... Я не хочу об этом думать. Я стараюсь, выкинуть из головы мысль о том, что он сознательно решил обнять меня. Он немного сдвигается, теплое дыхание от его носа ударяется в мою шею. Оно посылает дрожь по всему моему телу. Хорошая дрожь? Плохая дрожь? Я предпочла второй вариант. Наконец, я полностью вырываюсь из его рук и тихо слезаю с кровати. Я смотрю на спящую фигуру. Его волосы падают на лицо, часть покрывает лоб. Он все еще носит маску, соединенную с обтягивающей черной майкой. Очень плотно... Так, Аяме, соберись! Я заставляю себя отвести взгляд. Я чувствую, что мое тело снова перестало взаимодействовать с разумом. Как бы я ни говорила себе, что не должна смотреть, мои глаза просто отказываются повиноваться. Они рассматривают каждую мелочь. Острая форма его челюсти под маской. Изгибы его бицепсов. Татуировка Анбу на его плече, которая есть у нас обоих. Линии и кубики на его торсе... Я закрываю глаза, изо всех сил пытаясь контролировать себя. Мое тело больше не взаимодействует с разумом. Наоборот, кажется, мой разум взаимодействует с телом, отвечая его желаниям. Как будто мое тело взяло на себя управление, и я не могу это контролировать. Мысли приходят и уходят, проходя без последствий. Я думаю о маске. Почему он её носит? Что он может скрывать? И татуировка на левом плече. Черная и кружащаяся, как лист в огне. Символ его прошлого в Анбу. При этой мысли мой разум снова дрейфует. Я ношу свою татуировку с гордостью. Это напоминает мне о лучших годах моей жизни. Но если я правильно помню, они точно не были лучшими для Какаши. Я не знаю всей его истории. В конце концов, он был просто моим капитаном, и я не была заинтересована в том, чтобы заглядывать в глубины личной жизни хладнокровного Какаши. Но слухи были всегда, ходили вокруг деревни и появлялись в раздевалке, когда его не было рядом. Они переходили от человека к человеку, как грозовое облако. Жадные языки передавали их, чувствуя, что невозможно сдержать себя. Его отец покончил жизнь самоубийством после того, как деревня высмеяла его за выбор жизни его товарищей, а не успеха миссии. Его товарищ умер у него на глазах. Тот, кто передал ему шаринган. Другой его товарищ погиб от его руки с тем же ужасным дзюцу, которое он использовал для убийства в миссиях Анбу. Его сенсей, Четвертый Хокаге, погиб во время нападения на деревню лиса с девятью хвостами, 12 лет назад. У него никого нет. У него лишь тьма в его сердце. Интересно, что из этих слухов правда? Интересно, как он справляется со всем этим? Я дрожу от прохладного ветра из окна и понимаю, что у меня нет одеяла. Кроме плаща, который я ношу в своей сумке на миссии. Все, что у меня есть, - это тонкая майка и свободные брюки, обычная одежда джонина. Они мало что делают, чтобы защитить меня от холодного ночного воздуха. Я закрываю окно, но комната все еще заполнена холодом. Озноб проходит по всему телу. Укутываясь в свой плащ в кресле, я изо всех сил пытаюсь согреться. Остаток ночи я содрогаюсь в маленьком кресле, засыпая и просыпаясь, но не чувствую себя по-настоящему комфортно. Как только на горизонте начинает появляться свет, я надеваю обувь и выхожу наружу. Воздух свежий и холодный, наполненный утренней влажностью. Туман почти прошел, и на всем есть слой росы, который заставляет траву, деревья и все остальное слегка мерцать. Я прихожу к берегу озера и смотрю на кристально-чистую воду. Идеальное отражение желтого и оранжевого неба усиливает красоту всего вокруг. Восход - символ нового дня. Новые начинания. Свет появляется после долгой, темной ночи. Что бы ни случилось, восход солнца является доказательством того, что каждый день может начаться красиво. И я думаю, что то же самое можно сказать и о закатах, которыми каждый день может закончиться красиво, хотя, должна признать, я предпочитаю рассветы. Закаты, для меня, как предательство. Они соблазняют нас своей красотой только для того, чтобы погрузить во тьму. Странная мысль появляется в моей голове, кружа слабо и незнакомо. То же самое, что я говорю о закатах, можно сказать и о любви. Однажды, я стала жертвой заманчивой красоты любви. Это было похоже на красивый закат. Цвета не были похожи на те, которые я когда-либо встречала. Они были невероятно красивы. Но затем они превратились в один единственный чёрный цвет, и у меня не осталось ничего, кроме тёмного, пустого сердца. Но мне не очень хочется думать об этом этим утром. Я предпочла бы наслаждаться восходом солнца и думать об обычных и свойственных мне вещах, таких, как мои миссии в Анбу. Вещи, которые просты и предсказуемы. Вещи, которые не мешают моей синхронизации тела и разума. Краем глаза я замечаю кого-то, идущего по длинному мосту. Кто еще проснулся так рано этим утром? Когда я смотрю поближе, я замечаю его голубовато-черные волосы и глаза цвета оникса. Он садится на мосту, свешивая ноги над водой. Кажется, он меня еще не заметил. Я встаю и подхожу, садясь в паре футов от него и тоже свешиваю ноги. — Ты ранняя пташка, — говорю я. Он смотрит вперед на озеро, в его глазах я замечаю пустоту. — Говори за себя, — бормочет он. Я действительно не ожидала ответа от него. Я думала, что это, как обычно, будет что-то вроде "хм", так что это меня немного удивило. — О чем ты думаешь? — спрашиваю я, замечая его устойчивый, стеклянный взгляд, когда он смотрит в поднимающийся от озера туман. Он моргает несколько раз и смотрит на свои колени. На секунду мне стало интересно, услышал ли он мои слова, но в конце концов он пробормотал свой ответ, достаточно громко, чтобы я смогла разобрать. У него низкий голос, и он, кажется, чувствует себя некомфортно, делясь со мной, но, тем не менее, говорит: — Это озеро... оно очень похоже на то, на котором я практиковал свой дзюцу огненного шара с моим братом и отцом. Я на мгновение замолкаю, удивляясь, почему Саске рассказывает мне об этом. Конечно, я сама спросила его, но это был скорее способ нарушить тишину. Я не ожидала реального ответа от мистера вечного молчуна. —Ох, — говорю я, глядя на озеро. Сейчас я думаю об Итачи и о том, как хорошо он выполнял дзюцу огненного шара в наших миссиях Анбу - один удар, и он мог убить сразу две дюжины шиноби. Это было действительно потрясающее зрелище. Интересно, сравнится ли огненный шар Саске с Итачи? — Хм, — бормочет Саске, снова прибегая к своему способу общения. Я поворачиваю голову и смотрю на него. Он хорошо скрывает боль. Но под этим фасадом я вижу борьбу, через которую он проходит, чтобы оправдать своего брата. Он переплетен с гневом и яростью, непреодолимой жаждой мести за то, что Итачи сделал со своим кланом, но он борется. — Саске, — говорю я, едва слышно. Боюсь, я скажу что-то не так и вызову его гнев. — Почему ты так жаждешь мести? Разве ты не видишь темноту, которая тянет тебя вниз? Это действительно то, чего ты хочешь? Саске кладет подбородок на руки, закрывая глаза. На мгновение он сохраняет спокойствие. Когда его глаза открываются, они наполняются огненной решимостью. Раненый ребенок исчез и заменился кровожадным мстителем. — Я сделаю все, чтобы отомстить за свой клан, — тихо говорит он. Он не медлит со следующими словами, как будто обдумывал их всю свою жизнь. — Мне все равно, что потребуется сделать для этого. Но я убью Итачи Учиху. Я чувствую, как дрожь пробегает по моему позвоночнику, и это не от прохладного утреннего воздуха. Хладнокровие Саске полностью изменилось - словно он отличается от того, с кем я сидела раньше. Слова крутятся у меня на языке, и я призываю себя молчать, чтобы не усугубить ситуацию, но они все равно выходят ясными и лаконичными. — Моя мама бросила меня после моего рождения. Ей было семнадцать лет. — Саске не реагирует, казалось бы, не тронутый моими словами, но я все равно продолжаю. — Она ушла, и я ненавижу ее за это. Иногда я даже ненавижу ее за то, что она вообще родила меня. Мой отец был пьяницей, который обрюхатил её и сказал сделать аборт. — При этом Саске вздрагивает, и я знаю, что он слышит меня. Я продолжаю говорить, надеясь, что он найдет смысл в моих словах. — Я выросла без родителей. Лорд Третий воспитал меня, потому что он мой дядя. Я должна была соответствовать фамилии Сарутоби и жить под тенью Хирузена - великого человека. Я чувствовала сильное давление, оправдывая ожидания других людей, и это ужасно раздражало меня. И все еще раздражает. Но я нашла способы справиться. — Зачем ты говоришь мне это? — спрашивает Саске, повышая голос. Он все еще отказывается смотреть на меня. Мы продолжаем лицезреть спокойную, разноцветную воду. — Потому что я думаю, что мы с тобой похожи. — Саске злится, его взгляд вдруг резко обращается ко мне. — Почему ты думаешь, что знаешь обо мне что-нибудь? — он разрывается, глаза вспыхивают полным гневом. Он смотрит на меня, и я глубоко вздыхаю. — Не знаю, — говорю я шепотом, глядя в туман, и уголком глаза замечаю, что он расслабляется. — Но я вижу, что ты борешься. Он отвечает на это своим печально известным вздохом, и я воспринимаю это как сигнал к уходу. Поднявшись и сделав несколько шагов, я поворачиваюсь к Саске. — Ты не одинок, — добавляю я, уставившись ему в затылок, но я знаю, что он слышит меня, когда чувствую, как падает напряжение. — Ты можешь говорить со мной чаще. Ты не скучный, и я не чувствую себя раздраженной рядом с тобой. С этими словами я возвращаюсь в дом, гордясь ролью сенсея, которая мне уже прижилась. Не так уж я и плоха. Несмотря на то, что я не чувствую такой ажиотаж как в миссиях высокого уровня, есть что-то очень приятное в том, чтобы достучаться до ученика. По крайней мере, я надеюсь, что я смогла сделать это с Саске. Если нет, он идет по тёмному, очень тёмному пути. Я натыкаюсь на Какаши, когда захожу в дом, и он сообщает мне о завтраке и планах по охране Забузы сегодня. Он ничего не упоминает о прошлой ночи. Хорошо, думаю я, облегченно вздохнув. Он не помнит. Я уверена, что он просто случайно повернулся во сне, даже не подозревая. Но мое облегчение прошло так же быстро, как и пришло, и сменилось паникой, когда он подмигнул и спросил меня: — Как тебе спалось?