Скованные любовью

Кунай попадает в цель, и я вздыхаю, потирая затылок. Солнце сегодня светит особенно ярко, поэтому день не совсем подходит для тренировок, но другого выбора у меня нет. Найдя хорошее место в тени, я открываю свой бенто и разрываю палочки для еды. Они ломаются с приятным хрустом. Пока я ем, я смотрю, как мимо пролетают облака. Каждое из них уникально и каждое не имеет смысла для меня. Анализ облаков не поможет мне попасть в Анбу. Единственное, что нужно делать - это все больше тренироваться. Я должна стать сильнее, если я хочу проявить себя. Я не буду разочарованием, как Асума, который недавно решил сбежать и присоединиться к какой-то фракции Ниндзя-защитников. Нет, мне нужно быть лучше, если я хочу произвести впечатление на Хирузена, а Хирузен - ключ к моему поступлению в Анбу. Я заканчиваю свой обед и встаю, стряхивая траву со штанов. Я возвращаюсь на поляну, как вдруг кунай летит в моем направлении. Лезвия уже у меня в руках, и летящее оружие с лязгом отклоняется, бесполезно падая на землю. — Почему ты тренируешься в такой день? — голос взывает с ветви дерева. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как он прыгает на землю и мягко приземляется передо мной одним лишь быстрым движением. Вздохнув, я убрала лезвия обратно в сумку. — Тебе не нужно было бросать в меня кунай, чтобы привлечь мое внимание, Рейвен. — Он ухмыляется и невинно закидывает руку за голову. — Ну, я знал, что это не ранит тебя, — говорит он, обнимая меня за плечо. Я гримасничаю под внезапным весом, но быстро успокаиваюсь. — У меня не было сомнений, что ты отклонишь атаку. Ты становишься сильной. Обучение действительно приносит свои плоды. Но разве ты не думаешь, что тебе следует хоть иногда делать перерыв? Я легко убираю его руку с плеча и достаю сюрикен из сумки, бросая в ближайшую цель. — Я не могу позволить себе перерыв, — говорю я, бросая следущий сюрикен в воздух, уже в другое дерево. — Не могу, если собираюсь вступить в Анбу. Рейвен бросает кунай и сбивает один из моих сюрикенов с его пути. Оба оружия врезаются в близстоящее дерево, пропуская цель на много футов. Я вздыхаю, слегка толкая его. — Эй, — говорит он. — В любом случае, что с твоей одержимостью Анбу? Ты стала чунином в 13 лет и джонином в 15 лет. Тебе не кажется, что Хирузен и так гордится тобой? Я прекращаю метать сюрикены и поворачиваюсь к Рейвену. Его золотисто-карие глаза мягко смотрят в мои, и он морщит губы. — Дело не только в том, чтобы произвести впечатление на моего дядю, — говорю я, проводя рукой в ​​перчатке по волосам. — Я давно положила глаз на эту цель и не могу отказаться от нее сейчас. Мне тоже нужно доказать свою силу. Рейвен тяжело вздохнул и посмотрел в голубое небо, куда-то вдаль, прежде чем вернуться ко мне. — Это о твоей маме, не так ли. — Я не люблю говорить о ней. — Нет, — бормочет он, — Не любишь. Но ты должна. Я вижу, что это давит на тебя. Я отхожу от него и начинаю собирать кунаи с мишеней. — Знаешь... кем бы ни были твои мать и отец, это не определяет твою ценность, Ай. Я сильно дергаю сюрикен, потому что он застрял в одном из деревьев. Наконец, мне удается вытащить его, но моя рука скользит, и на моей ладони образуется линия крови. — Дерьмо! — Вот, — говорит Рэйвен, вытаскивая повязку из своей боковой сумки и оборачивая ее вокруг моей руки. Его холодные пальцы ласкают мою горячую кожу, когда он нежными движениями обматывает рану. — Спасибо… — шепчу я, избегая его взгляда, но другой рукой он берет меня за подбородок и заставляет взглянуть на него. — Я всегда буду заботиться о тебе, — говорит он, и я слышу по его голосу, что он и правда имеет это в виду. — Я люблю тебя, Ай. Никогда не забывай это. Моя челюсть открывается, когда я теряюсь во взгляде его золотых глаз. Они резко контрастируют с черными вьющимися прядями волос, которые падают ему на голову и на лоб. Его глаза напоминают мне фейерверк - полные энергии, искренности и света. Они не всегда были такими. Несколько лет назад, когда оба его родителя погибли во время Третьей мировой войны шиноби, они потеряли свой свет. Он впал в отчаяние и даже не хотел говорить со мной, своим лучшим другом детства. Ему потребовались месяцы, чтобы наконец сказать мне что-нибудь; Меня повысили до Чунина, и он сказал: «Поздравляю». Я была так счастлива, что заплакала. Не рада, что он поздравил меня - рада, что он наконец заговорил снова. Солнце опускается на нас, и я чувствую, как пот с моего лица капает на руку Рейвена, пока он держит меня за подбородок, но его это не волнует. — Ты прав, — говорю я, убирая подбородок из его мягкой хватки. — Слишком жарко, чтобы тренироваться сегодня. Улыбка поднимается к его губам, и он кивает, возвращаясь в город со мной. — Итак, что ты собираешься делать с выдавшимся выходным? — Я пожимаю плечами, мои пальцы переплетаются с его. Я вижу мягкую улыбку, поднимающуюся к уголкам его губ. Мое выражение отражает его. — Думаю, я проведу его со своим парнем, — шепчу я, сжимая его руку. Он сжимает в ответ, и в животе появляется приятное покалывание. Мы добираемся до его квартиры, и я сбрасываю свои ботинки у двери, не удосужившись аккуратно поставить их, как меня заставляют делать у Хирузена. — Ох, я не могу дождаться момента, когда заполучу собственную квартиру, — говорю я, входя внутрь и направляясь прямо к дивану. Я падаю на мягкие подушки и закрываю глаза, наслаждаясь прохладным воздухом вентилятора в углу. Рейвен направляется на крошечную кухню и начинает готовить себе сэндвич, пока я включаю телевизор и пролистываю каналы. — Ты действительно собираешься потратить все свои сбережения от миссий прошедших пяти лет на квартиру? — спрашивает он, вытаскивая салат из холодильника. — Да, — заявляю я с уверенностью. — Как только я смогу себе это позволить, я покину дядю Хирузена и обрету независимость. Я не могу сделать себе имя, если я все еще живу под его крышей. — И под крышей ты подразумеваешь тень, — добавляет Рейвен. — Знаешь, будучи племянницей Третьего Хокаге, ты не получишь плохого имиджа - скорее наоборот. Я не знаю, почему ты так настаиваешь на том, чтобы отдалиться от него. Я тяжело вздыхаю, кладу ноги на журнальный столик и наклоняюсь дальше к подушкам на диване. — Подумай, — бормочу я. — Ты пытаешься оправдать ожидания такого старика, как Третий Хокаге. Посмотришь, к чему это приведет. — Рейвен посмеивается, придавливая хлеб на своем бутерброде и присоединяясь ко мне на диване. — Полагаю, ты права, — говорит он с полным ртом еды. — Хотя, я все еще считаю, что ты слишком все усложняешь. — Я поднимаю бровь, в стиле "мне все равно", и нерешительно переключаю канал. Вечер наступает быстрее, чем ожидалось, и я с недовольством вздыхаю, когда смотрю на часы и понимаю, что Хирузен хочет, чтобы я была дома максимум через час. — Я вынуждена буду выслушать очередную лекцию, если опоздаю на ужин, — говорю я, выключая телевизор и вставая с дивана. Рейвен встает со мной и делает надутое лицо. — Уже уходишь? Еще целый час... — Да, но зная мою удачу, твое время уже позади, ну или меня остановит какая-нибудь старая леди по дороге домой, чья кошка застряла на дереве, или какой-то ребенок, который не может найти дорогу, или ... Он прерывает меня мягким поцелуем в губы. Я немедленно уступаю его объятиям. Он отстраняется слишком быстро, и я продолжаю, но он прижимает палец к моим губам. — Ох, я бы не хочу, чтобы ты опоздала на ужин. С дьявольской ухмылкой я отрываю его палец и снова накрываю его губы, притягивая его ближе к себе. Через минуту мы оба прерываемся. — Конечно, нет, — шепчу я. — Но, как ты сказал, еще есть время... Он поднимает бровь, ухмыляясь мне. Его золотые глаза, кажется, светятся. — Время для чего? В этот момент мои руки проникают под его рубашку, чувствуя каждый удар сердца и проводя по каждому мускулу нетерпеливыми пальцами. — Почему бы мне не показать тебе? — шепчу я, покусывая его за ухо. Мы падаем обратно на диван, и он быстро берет на себя управление, переворачивая нас так, чтобы он навис над мной. — Ты знаешь, мне не нравится, когда люди говорят мне, что делать, — фыркает он, рассматривая мое тело, как хорошо изученную карту. Я дрожу под знакомым прохладным прикосновением его пальцев и позволяю себе сдаться. Мне не нужно быть дома еще сорок пять минут, думаю я, но мои мысли приятно прерываются.

***

Я бегу быстрее, чем когда-либо, уклоняясь, чтобы не сбить прохожих. Они разворачиваются и смотрят, как я мчусь мимо заходящего солнца. Пожалуйста, не опоздай... Дерьмо! Я задеваю маленького ребенка, и он падает на землю. — Мне очень жаль, — говорю я, поспешно хватая его за запястье и снова подтягивая на ноги. Желтоволосый мальчик, может быть, всего пяти лет, обвиняюще смотрит на меня своими большими голубыми глазами. Они начинают наполнятся слезами. — Нет, нет, все хорошо! Ты в порядке! — в спешке бормочу я, неловко похлопывая его по плечу. Боже, почему я так плохо лажу с детьми? — Где твои родители? И теперь я действительно влипла. Пятилетний начинает громко рыдать, и ВСЕ взгляды на этой улице обращаются к нам. Отлично! Солнце продолжает медленно опускаться за горы, и я вздыхаю, хватая ребенка за руку. — Тогда пошли. — говорю я и тащу за собой плачущего ребенка, направляясь к дяде Хирузену. — Лорд Третий, вероятно, знает кто ты и где ты живешь, верно? Он вас всех знает. — Я стараюсь звучать как можно веселее, чтобы ребенок почувствовал себя лучше, но он продолжает плакать, пока я держу его крошечную руку. Наконец, его рыдания превращаются во всхлипывания, когда мы достигаем дома. Я открываю входную дверь и сталкиваюсь со знакомым лицом разочарования моего дяди. Он собирается читать мне лекцию, когда видит пятилетнего рядом со мной. Лицо Хирузена искривляется, когда он переводит взгляд с меня на ребенка. — С какой стати ты привела этого ребенка с собой домой? — Я неловко смеюсь, почесывая затылок. — Это... довольно длинная история. Но я думаю, что он потерялся. Я врезалась в него, сбила с ног, и его родителей не было нигде поблизости, так- — Мы можем поговорить об этом позже, — хмыкает он, беря ребенка за руку. — Я отведу его домой. Пойди помой руки и накрывай на стол. Поставь суп обратно на плиту, пока ты будешь накрывать, иначе он остынет, — обвинительно говорит он. Я опускаю голову, скрывая выражение стыда на лице, которое мне слишком знакомо. — Да, сэр, — бормочу я, проходя мимо него и перемещаясь на кухню. Я слышу, как за ним закрывается входная дверь, и вздыхая, ставлю кастрюлю с холодным супом на плиту и накрываю на стол. Я уже сижу за столом к тому времени, когда Хирузен возвращается. Я стараюсь завести светскую беседу, избегая его взгляда. — Думаю, что его родители вздохнули с облегчением. Я уверена, что они искали его. Конечно, я рада, что столкнулась с ним, в противном случае он все еще мог быть... — Хирузен вздыхает, прерывая меня. — У этого мальчика нет родителей. — У меня отвисает челюсть, и я встречаюсь взглядом со стариком, чтобы убедиться, что я правильно его услышал. — Что? — Это Узумаки Наруто, сын Четвертого Хокаге. — Ты имеешь в виду, джинчурики девятихвостого? Этот ребенок? — Хирузен кивает, садясь за столик и наливая себе суп. — О... — я нахмурилась, опустив голову и уставившись в свою пустую тарелку. Я сама наливаю себе немного супа, и мы молча едим несколько минут. — Ну что, ты собираешься сказать мне, почему ты сбила его с ног? — спрашивает Хирузен. Я выдохнула, зная, что допрос рано или поздно должен был начаться. — Я бежала, — угрюмо бормочу я. — Опаздывала? — говорит он, читая меня, как раскрытую книгу. Я киваю, не поднимая глаз. — Я думал, ты знаешь, что нужно вернуться к ужину до захода солнца. Не говори мне, что ты слишком сосредоточилась на своих тренировках. Тренировки это хорошо, Аяме, но ты едва бываешь дома последние несколько месяцев. Между миссиями и тренировками тебя тут почти никогда нет. — Дома, — вздыхаю я. — Что такое дом? — Выражение лица Хирузена резко меняется, когда он осматривает мое лицо. Я разочарованно нахмурила брови. — Конечно, не там, где мои родители, это точно. Не то чтобы я знаю это, потому что ты отказываешься говорить о них. Хирузен вздыхает, почесывая крошечную заостренную бороду. — И не то, чтобы это имело значение, но я не тренировалась, — говорю я с поднятым подбородком, пытаясь взять верх в этом разговоре. — И где же ты тогда была? — У Рейвена. Я взяла выходной, чтобы побыть с ним. — Приятно говорить это, зная, что это беспокоит Хирузена. Наверное, он никогда не любил Рейвена, так как знал его родителей или что-то в этом роде... Я не ожидала следующего замечания Хирузена. — И это заставило тебя опоздать, потому что?... Мое лицо нагревается, и я опускаю голову. Это не твое собачье дело, думаю я. Я не буду обсуждать это с Хирузеном. Ни сейчас. Ни через миллион лет. Никогда. — Не бери в голову, — сердито говорю я, позволяя ложке упасть в жидкий суп и поднося свою тарелку к раковине. — Я устала. Завтра я ухожу на свою шести-недельную миссию, поэтому я иду спать. Слава Богу, Хирузен больше ничего не говорит мне, и я выхожу из комнаты, желая убежать куда подальше. Когда моя голова падает на подушку, я закрываю глаза и пытаюсь убедить себя сосредоточиться на чем-либо кроме разочарования в Хирузене. Люди всегда смотрят на него и думают, что он такой великий человек, но он не был самым хорошим с тех пор, как Асума ушел. Я имею в виду, я не должна винить его. Я тоже расстроена из-за этого. Пффф, покинуть свою деревню, чтобы быть телохранителем какого-то Феодала. О чем он думал? Его только что сделали джонином. Разве это ничего не значит для него? Эта деревня ничего не значит для него? Я пытаюсь забыть об этом, убеждая свой разум остановиться, но мысли продолжают крутиться. Рейвен был прав. Я слишком много думаю. И я не могу продолжать так дальше, если я собираюсь стать Анбу. Настоящий агент Анбу должен принимать решения за доли секунды - жизнь или смерть, и переосмысление - не вариант. Мой ответ - синхронность. Всегда была она. Но как мое тело и разум могут быть в синхроне, чтобы принимать эти мгновенные решения, когда мой разум настаивает на том, чтобы всегда вдаваться в долгие размышления? Я переворачиваюсь, сжимаю лицо подушкой и тяжело вздыхаю. В конце концов мне удается заснуть. Я мечтаю о Рейвене и его прекрасных золотых глазах и пушистых черных волосах. Его голос мягкий, и он вселяет в меня уверенность, в которой я нуждаюсь, чтобы продолжать стремиться к своей независимости.